Читать книгу "Нам нельзя"

– По канатке дороге съехали? – уточняю отстранённым тоном, анализируя услышанное.

Как бы ни хотелось придраться, но никакого подтекста за его словами нет. Олег совершенно спокоен, в отличие от меня. Меня бесит сам факт его существования, хотя еще пару суток назад я о нем даже не думал. Неужели настолько доверяет жене, что даже мысли не допустил о возможной измене? Или во мне мужика не видит? Так это зря.

– Почему по канатной? – искренне удивляется Олег и с гордостью добавляет, точнее, добивает: – Саша отлично катается. Мы раньше в Альпы частенько гоняли. Она и меня пристрастила.

– А мне другое сказала, – наклонившись за доской, мрачно отзываюсь я.

– Пять лет назад Сашка ногу вывихнула на самом простом участке. Отвлеклась или просто растерялась. С тех пор мы только по морям. А тут я сам удивился, что она решилась. Значит, страх, наконец, отпустил, – пускается в разъяснения Олег, улыбаясь их с женой общим воспоминаниям. – Она у меня, вообще, осторожная. Да и я не одобряю бессмысленный риск.

На душе еще мерзотнее становится, за грудиной болезненно режет, и дело не в отбитых ребрах. Неторопливо забираемся с Олегом на раскатанную трассу и встаем напротив друг друга.

– Зачем тогда сегодня отпустил? – пытливо глядя на холеную рожу, спрашиваю я.

– Провинился, – не кривя душой, признается Олег. Лицо становится обеспокоенным, закрытым. Понимает, козел, как облажался. – Ты в курсе, наверное. Об этом Сашка промолчать не могла.

– Краем уха слышал от матери. Сне… Саша мне ничего не говорила, – отвечаю через силу, едва сдерживаясь от прямолинейной грубости. – Виноват, значит?

– По самые уши. Но ничего, дело поправимое, – приободряет сам себя. Я его уверенности не разделяю.

– А если нет?

Мой грубоватый вопрос все-таки заставляет его мозги поработать в другом направлении, которое он намеренно или нет исключает. Окинув меня оценивающим взглядом, Олег понимающе кивает:

– Понравилась моя Царевна, – констатирует ставший очевидным факт. – Можешь не отвечать, по глазам вижу.

– А если я ей – тоже? – нагло навожу на мысли.

– Ты? – задрав голову, сукин сын смеется. Сжав кулаки, скриплю от напряжения зубами. – Прости, парень, но с Сашей у тебя никаких шансов, – последнее произносит, похлопав меня по плечу.

– У нее может быть другое мнение, – запальчиво возражаю я, осознанно провоцируя самодовольного павлина.

– Может, – неожиданно соглашается Олег. – Я не удивлюсь, если на эмоциях она позволила себе пофлиртовать, потешить уязвленную гордость, но это ничего не значит. Мы вечность вместе, проросли друг в друга. Знаю ее от и до. Мой косяк причинил ей боль, но…

– Левак. Вещи нужно называть своими именами, – грубо перебиваю я.

– Ты прав – левак, – не спорит непробиваемый кретин. – Но надо смотреть вглубь проблемы. Саша понимает, что стало причиной. У нас непростые времена, но мы по-прежнему вместе, и я готов горы свернуть, чтобы исправить ошибку.

Поет он складно, этого не отнять, но почему-то меня мучают смутные подозрения, что не просто так этот хитровыебанный выхухоль распинается перед малознакомым парнем о проблемах своей супружеской жизни.

– Мы, кстати, в кафе рядом со смотровой собирались перекусить. Присоединишься? – невозмутимо предлагает Олег. Здравый смысл кричит, что нужно отказаться и не вестись на мутные манипуляции.

– Да, с удовольствием.

– Там, кстати, медпункт есть, если нужно…

Черт, что ж он такой душнила-то?

– Не нужно, – отрезаю, вставая на доску. – Погнали? – с вызовом бросаю я. – Кто придет первым, оплачивает счет.

– Ты – первый. Я, если что, подстрахую и за счет заплачу без проблем. – проницательно ухмыльнувшись, отвечает Олег.

Ну да, конечно. Так бы и сказал, что кишка тонка. Гребаный трус. Знает, что ему меня не обойти, и своё невьебенное эго страхует.

Глава 11

Максим

Разогнавшись, мчу вниз, забыв об ушибах и встречном обжигающем ветре, но тщательно следя за указателями, хотя трассу знаю как свои пять пальцев. То, что до этого не вписался в поворот, – чистая случайность. Любой спорт не прощает несобранности и мысленных отвлечений на посторонние темы. Я изначально не был сосредоточен на спуске, за что и поплатился. Урок усвоен. Впредь буду умнее.

Физиономия немеет от мороза, в кармане разрывается мобильник. Друзья снова меня потеряли. Беспокоятся за дурака. Чувствую себя последним говном, когда, долетев до смотровой, не перезваниваю, чтобы их успокоить, а лихорадочно ищу в толпе сноубордистов и лыжников Сашкино лицо.

Ребра снова схватывает, когда замечаю ее возле входа в кафе «Сугроб». В белом комбинезоне с капюшоном, отороченным мехом, она выглядит охеренно горячо. Миниатюрная, стройная, обалденная. Снегурка моя. Белый определённо ее цвет. Она открыто улыбается Вере, которая на контрасте одета в черный костюм. Саша бегло посматривает на зажатый в руке телефон, закусывает губы, словно от досады. Улыбка меркнет и медленно сползает с красивого лица. Теперь Веру слушает вполуха, прилипнув взглядом к экрану.

Сердце болезненно дергается. Чей звонок она ждет? Мой или Олега? Внутренности обжигает всплывавшая в памяти фраза: «Понравилась Царевна моя». Коробит, потряхивает от его слов. Моя она. Моя. Снегурка. А Царевну он уже один раз променял на дешевую прошмандовку. Обесценил, ноги вытер. Нельзя такое прощать. Невозможно.

Сука, эту ночь они в одном доме провели, и Олег явно не настроен на развод. Наоборот, до омерзения уверен в себе. Я слишком хорошо помню бурные примирения родителей после диких скандалов, чтобы не догадываться, что все это может значить. Успокаиваю себя тем, что Саша не похожа на мою мать. Разные они. Кардинально. Из общего только студенческая дружба.

Но это понимание не утешает, а еще сильнее злит. Если Олег ее продавит, не останется никакой разницы. И Снегурка моя окончательно замёрзнет, сердце в пустую ледышку превратится.

Что же ты творишь, Саш? Такие, как он, не меняются. Затаится, усыпит бдительность, лапши на уши навешает, в отпуск свозит, а потом будет гулять «по-умному», чтобы не спалила и жила дальше в своей треснувшей скорлупке.

Яростная обида за Снегурку и собственнические инстинкты грызут, бушуют, гнев ядом расползается по венам. Подхватив доску подмышку, уверенно направляюсь к ней. Народ расступается, пропуская наглеца, прущего напролом.

Когда между нами остаются считанные метры, Саша с Верой, устав топтаться на крыльце, заходят в кафе, буквально хлопнув дверью перед моим носом. Это немного отрезвляет. Надо выдохнуть, собраться. Сунусь сейчас, наворочу дел, наговорю лишнего. Иначе не смогу, а после сам себя сожру.

Остынь, Довлатов. Меняй подход. Включай голову. Желательно верхнюю. Нахрапом Снегурку не взять. Демонстрацией силы и игрой мускулов не впечатлить. Разве что в койке, но туда еще надо попасть. Одного раза мало. И мне, и ей. Я всю жизнь ее отогревать готов.

А она?

Закурив сигарету, глубоко втягиваю дым, позволяя никотину расслабить бешено работающий мозг. Одновременно набираю в общий с парнями чат, что сошел с трассы, но уже возвращаюсь. Про падение молчу. Меньше знают – крепче нервы и реже вопросы. Ник пишет, что следующий Новый Год они «стопудово встречают без меня», ибо я – цитата: «Нестабильный мудила». Рус услужливо добавляет: «И редкостный долбоящер». Затем, видимо, чтобы я прочувствовал крайнюю стадию их общего негодования, приглашает в чат Жанну. «Макс, я ноги отморозила. Теперь твоя очередь меня лечить…» – тут же прилетает от нее. Ага, размечталась. А между ног полечить не надо?

В итоге договариваемся встретиться с парнями в ресторане нашего парк-отеля через два часа. Жанна, я так понимаю, тоже нарисуется. Ладно, переживу.

Заприметив неторопливо приближающегося оленя…, упс, Олега, я вымучиваю из себя подобие непринужденной улыбки. Демонстративно смотрю на смарт-часы.

– Я уж думал, ты заблудился, – бросаю со смешком.

– Не дождешься, – парирует он, равнодушно взглянув мне в лицо. – Девчонки внутри?

– Да, я видел, как они вошли. Решил тебя дождаться.

– Вот он я. Идем, – хорохорится Олег.

В кафе жарко, как в бане. С порога обдает волной тепла, прогревая ушибленные конечности. Признаться, на холоде было легче. Отходняк, как после анестезии. Тело ломит, кожу печет, мышцы неприятно покалывает.

Расправив плечи, бегло оглядываю зал, сразу заметив брюнетку и рыжую за столиком у панорамного окна. Саша с Верой заняты болтовней и не замечают нашего появления.

Олег плюхается на стул рядом с женой, по-хозяйски обнимая ее за плечи. Тяжело сглатываю, рефлекторно сжимая кулаки. Перед глазами мелькают красные пятна и не из-за светодиодной шторы на окне, мерцающей серебристыми огоньками.

– Не заскучали, красавицы? – чиркнув губами по щеке пока еще жены, Олег лучезарно улыбается Сашиной подруге. – Румянец тебе к лицу, Верунь.

– Ты тоже неплох, Олег, – не теряется Вера и тихо ойкает, когда я опускаюсь на соседний стул. – Макс? А ты откуда? – изумлённо округляет глаза и тут же косится на побелевшую как мел Сашку. Затем смущенно смотрит на Олега, словно чувствует свою вину за сокрытие нашей со Снегуркой тайны. А я не собираюсь строить из себя цивилизованного болвана и играть в дурацкие игры. Ловлю шокированный Сашкин взгляд и больше не отвожу. Теперь только кулаком по роже. По-другому меня от нее не оторвать, но даже в этом случае мне есть чем ответить.

– Мы с Олегом на трассе пересеклись. Он мне буквально жизнь спас. Я указатель прозевал и едва в пропасть не вылетел. Если бы не Олег, я бы костей не собрал. Окликнул меня в паре метров от неминуемой гибели, – без тени пафоса сообщаю я.

– Какой кошмар! – ужасается Вера.

– Под счастливой звездой парень родился, – вальяжно поглаживая оцепеневшую жену по спине, вставляет Олег. – Но кости все-таки отбил, хоть и держится молодцом. Настоящий мужик. И девицу в снежном плену не бросил, и в стрессовой ситуации не растерялся, и боль стоически терпит.

Саша на грани обморока. Во взгляде паника и искренняя тревога, согревающая мою вымотанную душу. Я ни разу не мазохист, но сейчас чувствую себя именно им. Как конченый идиот, радуюсь крупицам тепла, что читаю в ее глазах.

– Сильно разбился? – шумно выдыхает она и, словно испугавшись, прижимает узкую ладонь к губам, неловко задевая лежащий на краю стола телефон.

– Не переживай, Царевна, – перехватив ее запястье, Олег ловит другой рукой мобильник и нежно целует трясущиеся пальчики. – Организм молодой, крепкий, восстановится быстро. Уже завтра как новенький будет и опять в бой. Покорять новые вершины.

– Да пока нет желания, – уловив скрытый подтекст, отвечаю я. – Мне бы эту покорить, а с другими пусть остальные разбираются.

– Зря, – склонив голову, сверкает зубами Олег. – Саша после падения больше на ту гору ни ногой. Зачем искушать судьбу, когда можно выбрать развлечение проще, доступнее и безопасней?

– А мы-то гадаем, куда Олежа запропастился, – вклинивается Вера, почувствовав, что этот словесный пинг-понг до хорошего не доведет. Саша переводит остекленевший взгляд на разделяющую нас миниатюрную елку, в качестве украшения стоящую в центре стола.

Уверен, что сейчас она, как и я, вспоминает совсем другую елку. Настоящую, живую, наспех украшенную… для нее. И все, что было потом. Как самозабвенно целовала меня, одурев от похоти, и царапала мои ягодицы, когда врезался в нее слишком грубо, а потом умоляла повторить. Как кончала, срывая голос, и шепотом признавалась, что так никогда еще… ни с кем. А теперь сидит каменной статуей, позволяя мужу облизывать ее руки и стыдиться посмотреть мне в глаза.

– Кристину с мамой где потеряли? – будничным тоном интересуюсь я.

– Они с братьями Красильниковыми на учебном склоне. Крис не умеет, а Анжела решила ее поддержать, – отвечает Вера за онемевшую подругу.

– А вы, значит, профи? – прожигаю Сашу испытывающим взглядом. Но отвечает снова не она.

– Я в лыжной секции в школьные годы первые места занимала. Кое-что еще могу, но Саня меня уделала в два счета. А прибеднялась-то… – натянуто смеется Вера. – Далеко не уеду. Всё забыла. Буду плестись в хвосте. В итоге в хвосте волоклись все, кто с нами в одно время стартанул.

– Царевна моя во всем первая, – как довольный кот, лыбится Олег, крепче прижимая Снегурку к себе. Смотреть тошно до выворота кишок. Скрежещу зубами, но взгляд не отвожу. – И единственная. Любимая. Я так рад, что прилетел. Спасибо твоей матери за приглашение, Макс.

– Она широкой души человек, – скалюсь в ответ. – Иногда чересчур.

– Но не в нашем случае. Мы с Сашей ей очень обязаны. Да, милая? – запустив загребущую лапу в темные волосы жены, он ловит ее потерянный взгляд. И он не лукавит сейчас, не играет. От этого только хреновее.

За столом повисает звенящая тишина. Все в напряжении ждут ответа. Притихла даже Вера. Мое сердце грохочет так, что несчастные ребра трещат от боли. Давай, Саш, скажи этому самодовольному павлину, что он просрал свой шанс на счастливую семейную жизнь, когда залез в трусы к другой бабе.

– Давай не будем других вовлекать в наши семейные дрязги, Олег, – она говорит что-то не то и не отстраняется. Не шлет блудливого оленя лесом, не бьет по рукам, хотя надо бы!

– А я разве что-то сказал? Просто счастлив быть здесь. С тобой. И благодарен Анжеле за гостеприимство, – виртуозно «съезжает» Олег.

– Я тоже, – тихо отзывается Саша. – Ей благодарна…

– Может, по такому случаю заказ сделаем? – хлопнув в ладоши, восклицает Вера, уверенно утвердив на себя на роль арбитра. – Олеж, тут шикарный шашлык готовят. Ты обязан его попробовать.

У меня, как назло, снова оживает телефон. По рингтону понимаю, что звонит та, кому все тут до одури благодарны. Благодетельница. Осчастливила даже тех, кто не просил.

Бегло взглянув на экран, скидываю входящий и опять открыто залипаю на болезненно-бледном лице Снегурки. Она выглядит так, словно ее вот-вот стошнит, и я надеюсь, что от того, кто сидит рядом, а не из-за моего откровенно настойчивого внимания. Олег с заинтересованным видом изучает меню, уточняя у Саши, что хочет она. А я смотрю на нее… пристально, тяжело, предельно честно. Мне скрывать нечего. Никаких сложных шифров. Все чувства и мысли как на ладони.

Мама не успокаивается, продолжая названивать. Чувствую, меня вот-вот бомбанет. Из последних сил держусь, но я, сука, не железный.

– Максим, ответь, – в голосе Веры прорезаются настойчивые нотки. – И лучше будет, если ты поговоришь с Анжелой в другом месте, – твердо добавляет она.

Усмехнувшись ее прозорливости, медленно встаю из-за стола. Не трудно догадаться, кто забил тревогу, надоумив мать устроить мне непрерывный дозвон.

– Намек понят. Приятного аппетита. Еще увидимся. – мрачно бросаю я напоследок.

А в ответ многозначительное молчание.

Зашибись.

Александра

– Борзый у Анжелы сын. Видно, что избалованный, – со снисходительным пренебрежением оброняет Олег.

У меня в грудной клетке и так керосин был разлит, а он туда еще и безжалостно спичку бросил. Сжимаю кулаки, ощущая, как неистово полыхает лицо и шея. Обидно за Макса до боли. Олег совсем не знает его.

– Олег, он мне жизнь спас, – напоминаю я, вцепившись в ближайшую вилку.

– Да? – муж вдруг бросает на меня внимательный и сканирующий взор, в котором я замечаю знакомые повелительные и дьявольские нотки. – А ты случайно не по его вине там оказалась? Он так на тебя пялится, что шальная мысль проскочила, что намеренно тебя утащил в берлогу, – я мгновенно краснею, мысленно благодаря слой тоналки на лице за то, что муж все равно этого не заметит.

Меня с удвоенной силой начинает мутить и подташнивать. Ужасный обед выдался. Я бы лучше на эшафот вышла, чем снова испытать все это напряжение, циркулирующее между двумя пассивно-агрессивно настроенными самцами. И несмотря на то, что Олег со вчерашнего вечера сдувает с меня пылинки, я уже не могу не думать о другом мужчине, полноправно овладевшим моими мыслями.

Как не думать, когда муж рядом сидит, Макс напротив… Он ушел, а меня до сих пор в жар бросает от того, что успела разглядеть в его глазах. Олег тоже заметил, не слепой, но раздутое не без моей помощи эго не дает усомниться в своей незаменимости. За руку держит, словно он единоличный хозяин моего тела и сердца, а я задыхаюсь внутри, стоит лишь вспомнить, как стонала и орала в теплые и влажные губы Максима, подмахивала его мощным толчкам, сжимала внутри его, отпускать не хотела. Каменного, сильного, дикого. «Еще» просила, умоляла, имя выкрикивала, раз за разом, принимая в себя.

Довлатов так много раз за ту ночь стал частью меня, что не вытравить никак теперь из глупого сердца. А забыть не могу, как бы ни отталкивала его, как бы ни держалась стойкой и хладнокровной. Попалась я, отравилась им и не уверена, что теперь на меньшее по эмоциям и чувствам буду согласна.

К Олегу почти ничего не осталось, лишь тепло и привычка. Сама от себя такого не ожидала. Еще несколько дней назад я была уверена, что наш брак – устоявшаяся константа. Все проблемы казались решаемыми, а неидеальный муж таким же родным, как и раньше. Никто не совершенен, и трудности есть в любой семье. Я верила, что мы их обязательно преодолеем. Своей связью с грудастой помощницей Олег меня буквально разрушил, обнулив все, через что мы вместе прошли. Он – предатель и изменщик, выбравший самый легкий и банальный путь из кризиса в наших отношениях. Но я ощущаю себя не меньшей предательницей. А теперь еще и чувство вины, вместо злости и ярости, потому что Олег хотя бы покаялся в своих грехах. Я же лгу, глядя ему в глаза.

Отмотать бы вспять время, но не на ночь нашу с Максом, а сразу – в аэропорт, чтобы опоздать на тот рейс и никогда с ним не встретиться. Злая судьба, коварная. Зачем вмешалась в мой привычный уклад со своей случайной неслучайностью?

– Ко мне возле клуба приставали, Макс благородно себя проявил. У ревности глаза велики, Олег, – бесстыдно защищаю любовника в глазах мужа, тактично умолчав о том, что «быть благородным» в системе координат Макса – это перетрахать меня во всех позах.

– Думаешь, я ревную к амбициозному пацану? На мой взгляд, у таких еще молоко на губах не обсохло, при всем моем уважении к Анжеле. Это не ему в укор, а констатация факта. Мне не понравилось, как он сейчас на тебя смотрел. С другой стороны, приятно, когда твою жену хотят все, а она – твоя, – вслух рассуждает Олег, слишком быстро вновь окрестив меня «своей».

– Ты форсируешь события насчет нас, – спешу напомнить ему, что еще ничего не забыто. – А про взгляды, тебе показалось.

– Да, на Сашу здесь все так смотрят, – кивает Вера, стараясь сгладить углы. – Красивая она у тебя, – дарю подруге теплый и благодарный взгляд, одними губами произнося «спасибо».

– Что за грустный тон, Вер? Ты тоже роскошно выглядишь, – салютуя ей чашкой чая, мягко смеется Олег. Можно подумать, что это флирт, но муж тут же утыкается носом в мою шею и с шумным вдохом нежно шепчет:

– Эх, Сашка, – с благоговением ласкается когда-то любимый мужчина, в то время как я просто пялюсь на крошечные и редкие снежинки, опадающие за окном, и мысленно уношусь к их танцу в ту новогоднюю ночь, где существовали только мы с Максом.

Глава 12

Максим

Словно дебил минут сорок проторчал на крыльце «Сугроба», все на что-то надеясь. Хотя бы на гребаное смс. Хрен там. Снегурке не до моих уязвленных чувств. Главное, мужа успокоить и подозрений не вызвать. А я… да похуй ей на меня. Развлеклась, самооценку подправила, теперь можно с чистой совестью ублюдка своего ублажать.

В ресторан, где забился встретиться с друзьями, заваливаюсь злой как черт, с обветренной физиономией и онемевшими от мороза пальцами. Путь не близкий, а такси брать не стал, про перчатки забыл и курил всю дорогу как паровоз. Как добрался – не помню, по пути прогонял одну и ту же мысль. Какого хера она с ним осталась?

И в башке стоп-кадром последняя сцена из кафе, откуда меня культурно «послали». Снегурка даже взгляд на меня не подняла, обжимаясь со своим недомужем. Сука, как же вмазать ему хотелось. До трясучки просто. От души залепить промеж глаз, чтобы забыл, как свои грязные лапы к моей Сашке тянуть.

Оставляю в гардеробе сноуборд и верхнюю одежду, прохожу в зал. Заметив меня, парни оживляются и машут руками. Помимо Никитоса и Руса, за столиком три какие-то левые бабы и Жанна. Судя по раскрасневшимся довольным лицам, все уже успели закинуться горячительным. Веселые, взбодрившиеся после гонки по склонам, максимально настроенные на бурное продолжение отпуска. Я еще не присоединился, но уже чувствую себя лишним на этом празднике жизни. Тело, как деревянное, тупая боль в мышцах, в мозгах сплошные загоны.

– Макс, – окликает меня знакомый голос. Мама. Черт, а она-то тут что забыла? Ресторанов в поселке хренова туча, но закон подлости сегодня упорно работает против меня.

Остановившись в проходе, резко сворачиваю с намеченной траектории. Мама спешно поднимается из-за столика и тоже направляется мне навстречу. Кристина и братья Красильниковы приветственно кивают. Они теперь весь отпуск вчетвером будут тусоваться? У нее же вроде девичник, или я чего-то не понимаю?

– Хорошо, что я тебя встретила, – в лице матери читается беспокойство и одновременно облегчение. Она кивает на ближайший свободный стол. – Пойдем там присядем. Нужно поговорить.

Знаками даю понять друзьям, что скоро буду. Они само собой не в восторге. Моей маман определенно очень много в эти новогодние праздники, а тусоваться рядом с предками – такое себе развлечение, даже если эти предки не твои, а лучшего друга.

Раздраженно выдохнув, опускаюсь на стул. Мама усаживается напротив меня. Проницательный взгляд оценивающе осматривает с головы до ног, вокруг губ собираются тонкие едва заметные морщинки. Она напряжена, нервничает, а у меня внутри личный Армагеддон и нет ни малейшего желания утешать ее и успокаивать.

– Извините, но столик забронирован. Мы можем предложить вам другой, – тактично сообщает подоспевший молоденький официант.

– Мы заказывать ничего не будем и освободим столик через пятнадцать минут, – вежливо улыбнувшись, отзывается мама. Понимающе кивнув, парень уходит.

– Мам, давай быстрее, меня друзья ждут, – поторапливаю я.

– А ты почему не с ними? – она складывает локти на столе, как прилежная школьница, и немного подается вперед, дотошно всматриваясь в мое лицо. – Вы разве не вместе поехали кататься?

– Разошлись немного. Я отстал.

– Они больше часа здесь, – пытается меня подловить на вранье.

– Я сильно отстал, – почти не вру, но вдаваться в подробности не намерен.

– Максим, что происходит? – склонив голову, мама устало вздыхает. В бирюзовых глазах плещется тревога.

– Ты о чем? – делаю вид, что понятия не имею, что она имеет в виду.

– Почему на звонки не отвечаешь? Эдгар тоже не смог с тобой сегодня связаться, – в голосе просачиваются горькие нотки.

– С папой мы вчера разговаривали, а сегодня я на склоне был. Извини, но во время спуска проблематично болтать по телефону. Ты об этом хотела поговорить?

– Что тебе сказал отец?

– Именно то, что ты влила ему в уши, – получается грубо, но, черт, они оба меня реально достали со своими нравоучениями.

– Разве я не права? – мама упрямо поджимает губы. – Или не имею права беспокоиться о своем сыне?

– Конечно имеешь, – соглашаюсь я. – Но ты нагнетаешь, мам. Делаешь из мухи слона.

– А я так не думаю. Не нужно считать меня слепой старой клушей, – она бросает на меня негодующий взгляд.

– Я так никогда не считал. Ты точно не старая клуша. Не прибедняйся. – усмехнувшись, отвечаю я.

– Ты с ней спал? – она, наконец, переходит до сути своих претензий, а я уж думал, так и будем ходить вокруг да около.

– Мы там всю ночь провели. Как ты думаешь?

– Ты понял, о чем я спрашиваю, – мама повышает голос, глаза мечут молнии. Вот как с ней разговаривать в таком состоянии. Что бы я ни сказал, она все равно устроит мне вынос мозга, потому что ответ ей уже известен. Лгать бессмысленно. Я понимал это с самого начала.

– Сашу не трогай. Инициатива исходила от меня, – твердо отвечаю я.

Мама закрывает глаза, делая глубокий вдох, рефлекторно сгребает скатерть в кулаки, отчего елочное украшение в декоративном горшке заваливается на бок. Я ставлю его на место и, наклонившись, накрываю кисти матери ладонями.

– Ты устраиваешь трагедию на пустом месте. Накручиваешь себя, отца. Зачем? Мы с Сашей…

– Даже имя ее слышать не хочу, – шипит мама, распахивая глаза. – Поклянись, что ты больше с ней не увидишься, – бескомпромиссно требует она.

– Я не указываю тебе, с кем ты можешь общаться, а с кем нет, – убрав руки, откидываюсь на спинку стула и выразительно смотрю на оставленный ею столик, где она прекрасно проводила время в мужской компании. – Постарайся ответить мне тем же. Мам, я тоже имею определенные права. Одно из них – не спрашивать у тебя разрешения. Время, когда ты могла мне что-то запретить, давно осталось в прошлом.

– Значит, мое мнение для тебя ничто?

– Сейчас твое мнение предвзято и продиктовано эмоциями. Когда они схлынут, ты поймешь, что Саша не заслуживает такого отношения лучшей подруги.

– Лучшая подруга не стала бы лезть в постель к моему сыну, – яростно возражает мама.

– Она никуда не лезла, – упорно стою на своем.

– Ты ее силком заставил? Наручниками к кровати приковал? Тогда тебе прямая дорога в тюрьму, мой мальчик. Я тебя так не воспитывала.

– Мам, у нас чувства. Она мне нравилась. Давно.

– Ты идиот? Какие чувства? – мама переходит на крик, собирая все взгляды в зале. Отлично. Вот и скандал подоспел. Официант снова приближается к нам, спрашивает, все ли в порядке. Это немного остужает материнскую истерику, но я уверен, что новый взрыв не за горами. Поэтому сразу выдаю ей весь расклад:

– Я влюбился, мам, и чем быстрее ты примешь ситуацию, тем проще нам будет общаться в будущем.

Она какое-то время смотрит на меня шокированным изумленным взглядом, словно не веря, что я ее не разыгрываю и говорю абсолютно серьезно.

– А то, что она с мужем помирилась, и у них сейчас второй медовый месяц, тебя не смущает? Нет? – резкие слова матери одновременно задевают все болевые точки, выжигающей кислотой разливаясь внутри. – Ты думаешь, почему мы с Крис здесь торчим? Чтобы не болтаться у них под ногами и дать им побыть вдвоем. Послушай, я дико зла на Сашку, но, как женщина, которую не раз предавали, понять могу. Макс, да о чем тут говорить. Посмотри на нас с отцом, сколько раз мы проходили через похожие проблемы, но до сих пор остаёмся вместе. Я могу сколько угодно кричать, что подаю на развод, но в реальности никогда этого не сделаю. Потому что мы семья. Были, есть и будем.

– Ты не разводишься с отцом по другой причине, – так же безжалостно бросаю матери в лицо неприглядную правду. Мы никогда не жалили друг друга с такой жестокостью, но, видимо, рано или поздно это должно было случиться. Я отвечаю на удар, а она наносит новый:

– Неважно. В каждой бочке свои заморочки. Будь на твоем месте другой парень, я бы ее всячески поддержала, но ты мой сын, Максим. Мой. И я не прощу, что Саша использовала тебя, как таблетку от стресса. Она поступила как эгоистка, наплевав на меня, на твои чувства, о которых ты красочно рассуждаешь. Да, я в шоке и ярости, потому что не ожидала такого предательства от близкого мне человека. Я ей доверяла, делилась наболевшим. Она была мне как сестра, а что я получила в ответ? Она попользовалась моим сыном и снова прыгнула в постель к своему мужу. Скажи, тебе зачем эта грязь? Ты умный, взрослый самодостаточный парень…

– Они не вдвоем. С ними Вера, – бесцветным тоном перебиваю я. Нервно тряхнув головой, сжимаю челюсть до скрежета зубов и резко встаю.

– Максим, подожди! – мама подрывается и бежит за мной. – Остановись. Мы не договорили!

Выхожу на улицу, быстро спускаюсь по ступеням и, остановившись возле урны, закуриваю. Вдыхаю ледяной воздух вперемешку с никотином, горло обжигает, сердце гулко барабанит по ноющим ребрам, а в голове заезженной пластинкой крутится одна и та же фраза:

«А то, что она с мужем помирилась, и у них сейчас второй медовый месяц, тебя не смущает? Нет?»

Нет. Меня это убивает.

– Макс, ну ты чего… – мама замирает напротив, потрясённо глядя на меня блестящими от слез глазами. – Зачем же так… – ее голос дрожит, как и мои пальцы, держащие сигарету. Накрывает мою ладонь, не позволяя затянуться снова. – Прости меня, милый. Я не подумала, что ты так остро это воспримешь.

– Скажи, что ты соврала про медовый месяц, – выбросив недокуренную сигарету в урну, встряхиваю мать за плечи. Она отводит глаза. – Соврала же? Ну?

– Приукрасила немного, – признается, виновато взглянув мне в лицо. – Но они все равно помирятся, а ты будешь страдать. Я этого не хочу…

– Значит, не помирились, – с глупейшей улыбкой отшатываюсь назад, провожу ледяными ладонями по лицу и смеюсь от облегчения. – Никогда больше не ври мне, мам.

Александра

Вечером того же дня не могу уснуть из-за бесконечных водных процедур Олега. Это человек-амфибия, он вечно в ванной комнате дольше меня зависает.

Убираю телефон на тумбочку возле кровати, прислушиваясь к звукам стекающей воды в душе. Наконец, шипение резко прекращается, и я слышу, как Олег чистит зубы, постоянно включая и выключая воду. Сильнее накрываюсь одеялом и, закрывая глаза, делаю вид, что давно глубоко сплю.

Его тяжелые шаги сотрясают комнату. Со вчерашнего дня он спит на матрасе, расстеленном на полу. В кровать ему забираться строго запрещено, и я очень надеюсь, что Олег не будет нарушать правила, на которых я позволила ему остаться в доме. Увы, для моего мужа не существует правил: вчера он терпимо и стойко храпел на полу, а сегодня уже вовсю ползет по кровати в моем направлении.

И десяти секунд не проходит, как я чувствую, что он наваливается на меня весом своего тела, как хищник на добычу.

– Олег, мы же договорились, что ты спишь на полу, – устало напоминаю сквозь сжатые зубы и притворный сон.

– Ну ты чего, Саш? – Олег только сильнее припечатывает меня к постели. – Ты что, как неродная? – обхватив мою челюсть ладонью, он нагло проводит языком по моим губам. – Сегодня же позволила мне ручки целовать, – Олег нападает с укусами и поцелуями на мою шею, а у меня внутри все переворачивается, и каждое его прикосновение заставляет меня сжаться, сгруппироваться, закрыться. Я буквально превращаюсь в ежика, выпустившего все иголки.

– Олег, я не могу. Не надо, – прошу я, пытаясь скинуть его силой.

– Можешь, маленькая. Хочу тебя, – он отбрасывает одеяло и теперь уже прижимается ко мне всем телом. Устраивается между ног, и каждое его движение воспринимается мной как насилие.

– Олег, перестань, – пытаюсь вразумить и донести до него, что я ни к чему подобному не готова.