Читать книгу "Нам нельзя"

– Я лучше лично с ней познакомлюсь, – намекаю на то, что «просто поболтать и разойтись в разные стороны» не выйдет. Но бегать за ней больше не буду. Хватит, и так кучу времени просрали. Сразу на плечо и в ЗАГС, а там уже не отвертится. И ребенка заделаем, чтобы она там ни говорила про свои женские проблемы.

– Она у меня характерная. Чужих не любит.

– Так я не чужой, Саш.

– А чей?

– Твой, – положив локоть на столешницу, подпираю подбородок ладонью и смотрю так, что она на мгновенье застывает.

– Смешной ты, Макс, – моргнув, отводит взгляд.

– А Олег, Саш? – меняю тему, заметив, что для обсуждения серьёзных предложений она пока не созрела.

– Что Олег? – делая вид, что не уловила суть вопроса, уточняет Саша, заходя за барную стойку. Повернувшись ко мне спиной, по-хозяйски открывает минибар. – Так, а тут у нас что? Ого! Вот это я понимаю ассортимент.

– Вы не подавали на раздел имущества? – осторожно прощупываю почву, с новой силой проникаясь презрением к этому жадному ублюдку. – Он же, вроде, не бедствует.

– Он и до меня не бедствовал и успел подстраховаться, пока в браке были, – разводит руками Саша, в одной из которых бутылка красного вина. Выбрала самое простое, скромница моя. – Не хочу вдаваться в подробности. Олег здорово помог мне, когда мы разошлись. Если бы не он, было бы совсем сложно. В общем, мне его упрекнуть не в чем.

– Ты святая простота, Саш, – пораженно отзываюсь я. Она ловко откупоривает вино и разливает его по высоким бокалам. – Ты двенадцать лет на него угробила, пока он болтался по блядям, скинув на тебя своих предков.

– Все было не так, – возражает Снегурка с неподдельным возмущением в голосе. Обернувшись, походит к разделяющей нас барной стойке и водружает на нее оба бокала. Затем идет к холодильнику, распахивает дверцу.

– А как, Саш? – скептически интересуюсь я, пока она выкладывает на стол сыр, фрукты, какую-то нарезку. Затем начинает все это мыть и красиво сервировать на тарелки. Мне по кайфу за ней наблюдать, хотя я и сам мог что-нибудь приготовить. Научился, когда начал жить один. У меня тут никто кроме матери не хозяйничал. Приятно, черт возьми. Если Сашка еще и бифштекс мне пожарит, я, вообще, на седьмом небе от счастья буду.

– Его родителей я люблю, с ним у нас тоже поначалу неплохо складывалось, а потом… В разводе всегда виноваты двое, – рассуждает с деловитым видом. Повернувшись вокруг себя, ловко ставит тарелки между бокалами и возвращается к мойке, чтобы взять в шкафчике приборы. – Я не собираюсь обесценивать прожитые годы, Макс, и желаю ему только счастья.

– А мне, Саш? – перехватываю ее запястье, когда она кладет передо мной вилку. Снегурка поднимает на меня вопросительный взгляд, часто моргает. – Мне желаешь счастья?

– Ну, конечно, Максим, – ее улыбка смягчается, и она даже проводит свободной ладонью по ершику моих волос. – Тебе – больше всех.

– Почему? – настаиваю я, поглаживая бьющуюся венку на ее запястье.

– Потому что ты хороший парень и заслуж…

– Не то, Сань, – перебиваю, отрицательно качая головой.

– Ты заставил меня очнуться, – прикусив губу, смущенно признается она.

– Снова не то, – не принимаю ответ, который мне безусловно льстит.

– Я не знаю, что ты хочешь услышать, – Сашка обреченно вздыхает. – Правда, не знаю, Макс.

– Переезжай ко мне.

– Что? – она растерянно распахивает глаза, глядя на меня, как на безумного, но я такой и есть.

– Прямо сегодня, Саш. Сейчас. Вместе с кошкой Алисой. Я вас забираю.

– С ума сошел? – отшатывается Снегурка, вырывая руку из моего захвата. – Зачем ты так! – восклицает с досадой, в глазах сверкают слезы. Порывисто берет дрожащими пальчиками свой бокал и осушает половину.

– А если я скажу, что только это сделает меня счастливым? – напираю я.

– Это нечестно, Макс, – она отворачивается, упираясь обеими руками в мойку. Дышит тяжело и с надрывом.

Огибаю стойку и подхожу к ней, утыкаясь носом в макушку. Сашка вздрагивает, толкает меня локтями, наверняка собираясь снова трусливо удрать, сверкая пятками, но бежать ей некуда. Я держу ее обеими руками, прижимая к мраморной мойке так, что Саша не может не чувствовать, как я зверски сильно хочу, чтобы она осталась.

– Для меня ничего не изменилось, и мое предложение все еще в силе. Точнее, теперь это ультиматум, – шепчу севшим голосом, опуская ладони на ее талию и разворачивая к себе лицом. – Ты не выйдешь из моей квартиры, пока я не услышу – да, – сунув руку в карман джинсов, достаю маленькую бархатную коробочку, радуясь, что в парке не перепутал с испугу и не всучил вместо цепочки. Вот бы вышел каламбур.

– Там же не… – Сашка едва не плачет, открывая футляр, и шумно втягивает воздух, убедившись, что внутри именно то, о чем она подумала.

– Могу встать на колено, но боюсь, ты воспользуешься моментом и свалишь, – ухмыляюсь я, наблюдая, как она шокировано смотрит на кольцо, смаргивая выступившие слезы. – Поэтому так. По-простому. Без фейерверков и прочей романтичной приблуды. Выходи за меня, Сань. Я пиздец как сильно тебя люблю.

Примерив кольцо, она то нервно хихикает, то восхищенно любуется моим подарком, то смотрит на меня с толикой недоверия во взгляде.

– Такое красивое, Макс. И стоит, наверное, целое состояние. Ну зачем, а? Глупый мальчишка… Какой же ты…, – сбивчиво бормочет она, а у самой глаза горят и губы безустанно плывут в улыбке. – Стой, а я могу подумать?

– Исключено, – категорично возражаю я, заключая ее лицо в ладони. – Готов поспорить на брачную ночь, что ничего хорошего ты не надумаешь.

– А ты, что, до брачной ночи ждать собрался? – она недовольно хмурится.

– Ага, размечталась, – ухмыляюсь я, жадно вгрызаясь в приоткрытые губы, и, подхватив под задницу, тащу свою хрупкую добычу в спальню.

– Макс, можно мне фейерверки и романтичную приблуду? – торгуется Сашка, зарываясь пальцами в мои волосы, и так сладко стонет, потираясь грудью о мой торс, что я готов ей пообещать что угодно.

– Можно, малыш. Только сначала я тебя выебу. Прости, но очень хочется.

– Грубиян, – смеется она, падая спиной на кровать.

– Тебе это нравится, похотливая сучка, – подразниваю я, буквально вытряхивая ее из платья. Один голодный поцелуй, а нас обоих трясет от возбуждения. Я же сожрать ее готов, затрахать до отключки, привести в чувство и снова продолжить. Вот как… как, блядь, она собиралась мне отказать? Или не собиралась?

– Люблю твой грязный язык, – без тени смущения признается Сашка, и сама избавляется от белья, шальным взглядом наблюдая, как я суетливо раздеваюсь, нетерпеливо матерясь. А я тоже смотрю, глаз не отрывая. Она идеальная, словно для меня вылепленная. Фигурка – чистый секс и как будто еще стройнее стала. Я же неделю с нее не слезу, а нам еще в Загс…

– Мой грязный язык тоже в твоем распоряжении, но давай начнем с другой части тела, – показываю взглядом на свой стоящий колом член. Она понимает мои слова буквально и, встав на колени, ползет к краю кровати, намереваясь поработать ртом. Блядь, она нереальная. Самый охуенный новогодний подарок в моей жизни.

– Нет, Сань, мне этого тоже пиздец как хочется, но потом, – опрокидываю ее на подушки и, нависнув сверху, упираюсь разбухшей головкой в промежность. А там так мокро и горячо, что вопрос о прелюдии отпадает сам собой. Кому она на хрен сейчас нужна, если мы оба горим.

– Ай…, – выдыхает Сашка, когда я врезаюсь в нее до упора.

– Что, больно? – замираю, окончательно дурея от того, как плотно и жарко она сжимает меня своими внутренними мышцами.

– Хорошо… очень, – мотнув головой, впивается коготками в мои плечи.

– Тогда погнали, малыш.

Эпилог

31 декабря 2024 года. Сочи

Максим

– Знаете, госпожа Довлатова, я все-таки думаю, что для брачной ночи вы выбрали крайне неподходящее место, – захлопнув заслонку полыхающей топки, вытираю руки от сажи. Лицо печет от жара, в глазах мельтешит от мигающих гирлянд, а в голове не выветрившаяся хмель от выпитого в ресторане шампанского. Положив грязную тряпку на кладку дров, выпрямляюсь в полный рост и оборачиваюсь к жене. Голенькая и довольная, она кутается в одеяло чуть ли не до кончиков ушей. Торчат только шальные глаза и капризный носик.

– Вообще, год назад именно ты его выбрал, – смеется она, забавно морщась.

– Потому что не знал, куда еще тебя утащить, чтобы нам никто не помешал.

– А что изменилось? – вопрос не в бровь, а в глаз. Вот же язва.

– Ничего, – со смешком соглашаюсь я, скидывая наброшенный на голое тело пуховик, и ныряю к Снегурке под одеяло. – Но это была твоя идея собрать всех.

– Не ври. Вера с Олегом не прилетели.

– Сейчас расплачусь, – закатываю глаза, устраивая голову жены на своем плече. – Как тебе в голову пришло пригласить на нашу свадьбу бывшего? – спрашиваю об этом только сейчас, потому что Сашка молчала до самой церемонии.

Правда вскрылась, когда Кристина, объясняя причину их отсутствия, сообщила, что Рыжуля с новоиспеченным супругом в роддоме, производят на свет своего общего отпрыска. Но в тот момент я мог думать только о том, что Саша расстроится из-за того, что все вокруг рожают, кроме нее. Сначала моя мать, теперь Вера. Для Снегурки эта тема по-прежнему актуальна и болезненна, а мне хотелось, чтобы в день нашей свадьбы она была абсолютно счастлива.

В принципе, так и было. Я еще никогда ее не видел такой окрыленной. Правда, на банкете в нашу честь мы провели всего пару часов, а потом потихоньку сбежали ото всех. Сели на снегоход и уехали в домик в горах. Тот самый, где я узнал, что Снегурки вовсе не тают от огня. Они без него замерзают. И пусть я не сразу ее отогрел, но зато теперь уверен, что моей Снегурке со мной очень горячо и комфортно. Как и мне с ней. Хорошо так, что сам себе порой завидую. Полгода прошло, а я до сих пор паникую, когда, проснувшись посреди ночи, не нахожу ее в нашей постели. Она, конечно, об этом не знает, и я вряд ли когда-нибудь признаюсь. Пусть лучше и дальше считает, что я бесстрашный наглый мальчишка, который ничего в этом мире не боится.

– Ты зря критикуешь мои идеи, – лениво водя пальчиком по моей груди, возражает Сашка. – Другие мужья постоянно огребают за то, что забывают дату годовщины свадьбы. А ты точно никогда не забудешь. И на подарках можно экономить. Вообще, я очень продуманная и заботливая жена. Цени, – запрокинув голову, она задорно улыбается.

– Ценю, малыш, – целую ее в теплый носик. – Я, кстати, твой подарок в шале забыл.

– Забей, – отмахивается она. – Ты меня два часа одаривал, а я между прочим уже не так молода, как год назад. Огонь в камне успел прогореть и дом остынуть, а ты как в первый раз дорвался, – хихикает Сашка.

– Так у нас еще вся ночь в запасе. До Нового года сколько осталось?

– Десять минут.

– Ну вот, отдыхай, а потом поздравлять начну, – шутливо шлепаю по упругой ягодице.

– Ты озабоченный, Довлатов.

– Тебя что-то не устраивает, Сань? – тоном мартовского кота интересуюсь я, накрывая ладонью ее налившуюся грудь.

– Я заранее все в тебе обожаю, – возвращает она мое признание, сказанное ей чуть меньше года назад. – И очень люблю. А еще у меня для тебя есть подарок. Для нас. Сразу и новогодний, и свадебный.

– Так нечестно, Саш, я свой не взял. Давай завтра, – хмурюсь я, цепляясь взглядом за разбушевавшуюся пургу за окном. – Если мы снова тут не застрянем.

– Не занудствуй, муж. Где твои авантюризм и безбашенность? – приподнявшись на локте, она смотрит на меня сияющими глазами. – К тому же свой подарок я забыть никак не могла, – добавляет приглушенным шепотом и, внезапно смутившись, прячет лицо в изгибе моей шеи.

– Ты грудь, что ли, увеличила? – теряясь в догадках, брякаю первое, что приходит в голову, потому как по ощущениям ее скромные холмики действительно стали больше.

Сашка заливисто хохочет, а мне не до смеха. Я, блин, в ужасе. Неужели это я ей такие комплексы развил? Когда успел-то?

– Сань, ну ты… Не надо тебе это. Я же шутил, когда называл их малышками. Классные они, самые сексуальные и красивые.

– Ну дурак… – вытирая слезы, она снова смотрит мне в лицо, но уже серьезно и сосредоточенно. – Я беременна, Макс. Три месяца уже. Так что ни о каких имплантах в моих сиськах можешь даже не мечтать.

Александра

– Ты бер… что? – его глаза округляются, синяя радужка темнеет, отражая шторм небывалых эмоций, что бушует у него внутри. – Ты серьезно сейчас? – Макс пялится на меня во все глаза, его взгляд падает то на мою пышную грудь, то поднимается к лицу, то снова на грудь. Ладонь мужа инстинктивно находит живот, и мое тело до краев заливает теплом и жаром, а сердце щемит от одной только мысли, что он наконец-то знает мой хрупкий секрет.

Я так боялась сглазить. Боялась, что после всех этих лет страданий что-то пойдет не так. Но первый триместр позади, врач каждый раз убеждает меня в том, что поводов для беспокойств нет и беременность протекает отлично. Я всегда выхожу из кабинета гинеколога словно в тумане и не верю, что это правда происходит со мной.

Случившееся заставляет меня искренне верить в чудо – очень скоро я стану мамой. И мой ребенок будет от самого любимого мужчины. Я шла к этому всю свою жизнь, и мне никогда не описать словами тотальное чувство страха вперемешку с волнительным предвкушением.

– Нет, шучу, – игриво хихикаю я, издеваясь над Максом. Но он видит все по моим сияющим глазам и улыбке. – А если серьезно, то да, грудь мне ты, получается, сделал, Довлатов. Самый лучший хирург. Какой мне муж невероятный достался. Мастер на все руки.

– И ты молчала три месяца? – Макс все еще не может прийти в себя, до конца не осознавая, что трогает в данный момент не просто мой живот, но и малыша, что сейчас размером с персик.

– Я узнала чуть больше месяца назад и боялась сглазить, – признаюсь в свое оправдание.

– А я ничего не замечал… дурак, – все еще задыхаясь от шока, констатирует Макс.

– Ты у меня парень молодой, неопытный, – дразню его я, находя сладкие губы мужа.

– Не помню, чтобы тебя тошнило. Неужели я такой слепой, Саш?

– Я из тех счастливиц с легким токсикозом, – шепчу в его губы, зацеловывая своего шокированного мужчину. – Видимо, награда за годы попыток.

– А ты знаешь пол? – сквозь поцелуи бормочет Макс. – Что говорят врачи? Как протекает беременность? Боже, сколько у нас времени? Шесть месяцев? Как к этому подготовиться? Саша… Сашка… у меня нет слов, – я вновь смотрю в его глаза и понимаю, что к нему, как и ко мне, осознание придет не сразу.

Наверное, только когда он впервые возьмет ребенка на руки, прижмет к груди. Я с нетерпением жду этого момента, хотя Макс прав – к родам нужно подготовиться, и я очень хочу, чтобы он на них присутствовал и поддерживал меня.

– Главное, не слова, а твои эмоции, – я прижимаюсь к нему – такому теплому и сильному, и все внутри трепещет и поет, расцветает с каждой секундой жизни, которую я проживаю, осознаю и наслаждаюсь. Макс многому меня научил и учит каждый день, а главное – я больше не сплю наяву, а живу полную и яркую жизнь, смело шагая в будущее.

Макс садится на постели, и я устраиваюсь у него на коленях, раздвинув ноги – голая, уязвимая и уже не такая стройная, как три месяца назад. С интересом наблюдаю за тем, как Довлатов плавно разглядывает изменения в моем теле, словно смотрит на него впервые. Костяшки пальцев мужа скользят по груди, дразнят соски, и я, откинув голову назад, издаю тихий стон.

– Я буду отцом, – его рука опускается ниже, прямо на низ живота, откуда исходит невероятный жар от процесса зарождающейся жизни. – В двадцать три года.

– Тебе уже будет двадцать четыре, – нежно воркую я, положив ладони на рельефные плечи Макса. – А мне тридцать пять.

– Никуда не опоздала, получается, – усмехается Макс.

– Это точно. Ты – тот, кого стоило так долго ждать.

– Такая ласковая кошечка, – рычит Макс, мягко лаская мое тело руками. – Не знаю, смогу ли я теперь быть жестким с тобой во время нашего любимого процесса. Я точно не причиню ему вреда? – уточняет он в тот момент, когда я уже чувствую, как его мощный каменный стояк начинает конкретно так упираться в развилку между моими бедрами.

– На данный момент точно. К тому же можно уж точно забыть о защите, – заверяю Макса я, слегка двигая бедрами против его. Мы уже столько времени вместе, а для меня все равно нет ничего лучше, чем прирастать кожей к его коже.

Пока он трогает мой живот, я тянусь за камерой моментальной печати, подаренной мне год назад.

– Надо запечатлеть этот момент, – фотографирую крупную мужскую ладонь с обручальным кольцом на своем животе. Снимок выходит из фотоаппарата, и мне приходится слегка встряхнуть его, чтобы кадр скорее проявился. – Первое фото малыша с папой.

– Папой…, – все еще немного задумчиво повторяет Макс. – Черт, к этому придется привыкнуть.

– Да, думаю, нас ждет непростой период. Ребенок изменит в быту все, – не вижу смысла ходить в розовых очках и отрицать тот факт, что первый год рождения малыша – самый сложный для абсолютно всех пар.

– Он не изменит главного, Саш, – целует меня в уголок губ Макс. – Это лучший подарок, который я только мог себе представить.

– Кого ты хочешь больше – мальчика или девочку? – прижимаясь к нему сильнее, едва слышно интересуюсь я.

– Мне абсолютно все равно, главное, чтобы он родился здоровым, – со зрелостью тридцати пятилетнего мужчины в голосе искренне заявляет Макс. – Я заранее в нем все обожаю.

Конец

 
«В новогоднюю сказку, в новогоднее чудо
С рождения верят все взрослые люди.
Загадаешь желание – должно оно сбыться.
Но само по себе никогда не случится…
Новогоднее чудо. Новогодняя вера.
Исполнений желаний найдутся примеры.
От преград, правда, нужно самим избавляться,
Но для сказки волшебной приятно стараться.
Новогодняя вера. Новогодние страсти.
Для любви не играют роль деньги и масти.
И если же в полночь любовь найдет силу,
Значит счастье в сердцах будет вечно отныне.»
 

Елена Александровна