Читать книгу "Города гнева"

Глава 6

Перед стартом третьего этапа нас собирают в палаточном штабе, представляющем собой куполообразный просторный шатер, обогреваемый тепловыми пушками. Пространство заполнено приглушённым звуком голосов, скрежетом брони и грохотом тяжёлых ботинок. Рекруты из восьми групп стоят плотными рядами, каждый в своей боевой экипировке. Объединение команд – это не просто приказ, а тактическая необходимость. Финальная часть экзамена направлена не на возможности отдельных групп. Результат напрямую зависит от слаженности действий всего подразделения.

Сержант Синг выходит вперед в сопровождении лейтенанта Беловой и майора Бессоновой. Он дотошно и пристально осматривает нас, во взгляде читается привычная жёсткость. Затем Синг жестом указывает на нашу группу, и я непроизвольно расправляю плечи. На мгновение в штабе повисает абсолютная тишина.

– С этого момента вы объединяетесь в одно подразделение для выполнения задания, – раздается резкий голос Синга. – Командование возлагается на третью группу, которая уверенно лидирует по итогам первых двух этапов. У них лучший результат по выполнению задач, отсутствие потерь и максимально высокая координация действий.

Тяжёлые вздохи раздаются с задних рядов, где стоят инициары из шестой команды. Им не повезло больше всех. На втором этапе их потери составили три человека. Кроме того, на первом испытании они сошли с заданного маршрута, не выполнив задачу в срок. Во второй, седьмой и восьмой группах тоже есть погибшие, но в меньшем количестве. В отличие от остальных, мы вышли из предыдущих испытаний без единой царапины, хотя и не без нервотрепки.

– Главные задачи на этом этапе: добраться до укрытий в заражённой зоне, эвакуировать раненых и доставить их в медкорпус, где они будут размещены в изолятор для выявления возможного заражения, осуществив предварительную проверку вирусометром, – продолжает Синг, его голос становится ещё более жёстким. – Любая ошибка, заминка или некоординированные действия могут привести к провалу. Отныне у вас общая цель, а личные амбиции или прошлые заслуги – ничто.

Майор Бессонова делает шаг вперед. Ее суровый взгляд скользит по рядам рекрутов, останавливаясь то на одном, то на другом лице.

– Третий этап – не стандартная проверка ваших навыков. Он покажет, сможете ли вы продуктивно действовать в условиях смертельной опасности. На протяжении всей операции вы находитесь под наблюдением, и каждый ваш шаг будет оцениваться. Только слаженная командная работа и дисциплина приведут вас к успеху.

Она указывает на широкий голограммный экран, где отображается схема заражённой зоны: разрушенные здания, извилистые улицы, помеченные ярким цветом опасные участки и точки укрытия, где предположительно находятся раненые. Лейтенант Белова берет слово, подключая свой планшет к проектору:

– Инициар Лейтон, – произносит она, глядя на Карлу, – ты назначена координатором отряда, так как твои действия на втором этапе были образцово правильными. Ты проявляла инициативу, организованность и хладнокровие в критической ситуации.

Я замечаю, как Карла напрягается, озадаченно сдвинув брови. Честно говоря, удивлена не только она. Лицо шатенки остается спокойным, но взгляд выдает напряжение. Справившись с секундным замешательством, девушка коротко кивает, делает шаг вперед и отвечает ровным голосом:

– Принято, лейтенант.

– Также под твое прямое руководство назначены командиры боевых групп: Донован из третьей команды, который возглавит правый фланг, и Марек из пятой, ответственный за левый, – продолжает Белова. – Они оба продемонстрировали выдающиеся навыки тактического планирования и управления личным составом на предыдущих этапах. Их задача – координировать действия подгрупп, обеспечивать взаимодействие с центром и оперативно принимать решения в боевых условиях.

Донован, как всегда, сохраняет невозмутимый вид, а Марек расплывается в довольной улыбке, польщённый тем, что лейтенант впервые назвала его имя. Я, например, до этого момента понятия не имел, как зовут этого рыжего долговязого парня.

Какого хрена, вообще, происходит? Это моя группа вырвалась в лидеры. МОЯ! И под моим прямым командованием. И я не допустил ни одной ошибки на индивидуальном задании. Так какого черта меня оставили не у дел? Раздражение нарастает с каждой секундой. Чувство несправедливости сжимает горло, будто я проглотил кусок холодного металла.

Попахивает очередным психологическим экспериментом и наверняка с подачи доктора Лоренса. Простыми словами – проверка на вшивость. Решили щелкнуть меня по носу? Да ради бога. Если они рассчитывают выбить меня из колеи, зря стараются.

Праведное возмущение быстро сменяется вызовом и азартом. Это не злость обиженного мальчика, а холодная, уверенная решимость. Я привык доказывать свою состоятельность действиями и в этот раз не проявлю слабости.

Синг тем временем завершает инструктаж:

– Каждый из вас оснащен усиленной экипировкой с бронезащитой и биологическими фильтрами. Шлемы интегрированы с маршрутными схемами и системой связи. Руководители подразделения получат вирусометры – устройства для проверки раненых на заражение М-вирусом. Если среди эвакуируемых будет выявлен заражённый, вы немедленно доложите командованию. В случае подтверждения – ликвидация на месте. Вопросы есть?

Молчание. Я замечаю, как многие переглядываются. Ликвидация на месте. Даже просто думать об этом тяжело, но приказ есть приказ. Нарушение – вылет из программы, а по сути – та же сама ликвидация. И я все-таки надеюсь, что подобного не произойдет. Инфицированных на базе нет, как и риска заражения, иначе нам бы не позволили стоять здесь без шлемов. Но черт его знает, что творится за периметром. Там никаких гарантий отсутствия М-вируса нет и быть не может.

– Помните, что от строгого следования инструкции и четкого выполнения поставленных приказов зависят жизни всего отряда, – голос лейтенанта Беловой, безучастный и твёрдый, прорезает сгустившееся молчание. – Не сходите с маршрута, держите связь и исполняйте указания назначенных командиров. Удачи.

Никто не отвечает и не задает дополнительных вопросов. Все сосредоточены на предстоящей задаче, на том, что ждёт нас за периметром. Проверяю свою экипировку, закрепляю на голове шлем. Усиленная броня немного сковывает движения, но это не важно – важно, что она способна выдержать удар и защитить от заражения. Также нам выдают стандартный комплект вооружения: модифицированные штурмовые автоматы с увеличенной дальностью и боезапасом, а еще универсальные ножи для ближнего боя. Командиры отряда дополнительно оснащены гранатами с дымовым и световым эффектом и тактическими минами. Оружия более чем достаточно, чтобы отразить атаку даже сотни механизированных «шершней».

Я бегло осматриваюсь. Инициары заняты подготовкой, проверяют обмундирование, фиксируют броню. Выражений лиц не видно за визорами шлемов, но жесты, движения – всё это выдаёт скрытое напряжение. Донован держится уверенно. Марек заметно нервничает, снова и снова проверяя индикаторы на шлеме. Карла выглядит собранной, хотя я замечаю, как ее пальцы слегка подрагивают, когда она регулирует ремешок на перчатке.

– Кажется, ты где-то проштрафился, Дерби, – мрачно усмехается Сантес, задев меня плечом, но тут же серьёзно добавляет: – Они придурки, это я про Белову и Синга. Намеренно хотят нас угробить. Дураку понятно, что Лейтон – не командир. Да и Донован тоже. Мне было бы спокойнее, если бы назначили тебя.

– Не поверишь, но мне тоже, – услышав слова Диего, тихо отзывается Карла.

Закончив со снаряжением, она приближается к нам, но взгляд за прозрачным забралом шлема прикован исключительно ко мне.

– Далеко не убегай, Дерби. Хорошо?

– Ты же можешь мне приказать, Лейтон, – невозмутимо отзываюсь я.

– Тогда я приказываю: «Ни на шаг от меня не отходи», – отзывается она, но недостаточно твердо для координатора подразделения.

– Можно я как обычно, тоже буду держаться рядом? – подает голос Кирби, из-за спины которого выглядывает Локвуд.

– И я… – Жанет складывает ладони, бросив на меня умоляющий взгляд.

Постепенно вокруг меня образуется целая толпа рекрутов, включая возгордившегося поначалу Марека. Сейчас они все напуганы и ждут от меня каких-то ободряющих слов или действий. Я невольно ухмыляюсь, но внутри – далеко не триумф и не радость. Чертовки приятно ощущать по отношению к себе доверие команды, однако у нас есть четкий приказ, и раз инструкторы решили поставить старшими других, значит, в этом есть какой-то стратегический смысл.

– Ладно, слушайте сюда, – начинаю я, стараясь говорить спокойно, но уверенно. Шлем приглушает мой голос, но это даже к лучшему – звучит более отстранённо, как и положено в такой ситуации. – Я знаю, что вы сейчас думаете, но мы здесь не для того, чтобы спорить с начальством. Мы здесь, чтобы выжить и выполнить задание, – делаю короткую паузу, чтобы прочистить горло. Быстро оглядываю рекрутов, которые смотрят на меня, затаив дыхание. Кто-то незаметно поправляет оружие, кто-то просто кивает. – Лейтон – координатор, ее приказы обязательны. Донован, Марек, вы на флангах. Контролируете направление и подстраховываете подгруппы. Все остальные – держатся вместе, никого не бросаем. Никакого героизма, никакого самовольства. Чёткая работа и координация. Поняли?

– Поняли! – раздалось сразу несколько голосов.

Поворачиваюсь к Карле.

– Если что-то пойдет не так, я прикрою. Просто держи связь.

Она согласно кивает, пытаясь взять себя в руки, и у нее это неплохо получается. В отличие от Сантеса, я уверен, что Лейтон справится с возложенной ответственностью.

Обвожу взглядом остальных.

– Тогда вперед. Не тормозим, – бросаю я, активируя встроенный интерфейс шлема. Визор перед глазами показывает карту маршрута, а таймер снова отсчитывает четыре часа, но я знаю: это время пролетит быстрее, чем кажется.

Чтобы попасть в «опасный внешний мир» нам приходится преодолеть многоуровневую оборонительную систему. Высокие башни вдоль массивной стены оборудованы автоматическими турелями, отслеживающими любое движение. Лазерные сенсоры сканируют пространство, и каждый наш шаг сопровождается едва уловимым мерцанием красных лучей. Из динамиков доносится голос сержанта Синга, повторяющий команду: «Держитесь маршрута. Следуйте инструкции. Следите за уровнем концентрации вируса в воздухе».

Тяжелые бронированные ворота начинают открываться с глухим металлическим лязгом, толстые пластины медленно поднимаются вверх. Клапаны механизма с шипением выпускают облако пара, сливающегося с серой дымкой, окутавшей мрачный ландшафт. Прежде чем сделать шаг вперед, рекруты проводят итоговую проверку: сканеры фиксируют целостность снаряжения, а система идентифицирует каждого по данным шлема.

Получив отмашку от Лейтон, мы общим строем выдвигаемся за ворота. Перед нами простирается мертвая зона с самыми реальными сценами апокалипсиса. Разрушенные здания, заваленные обломками улицы, перевернутые мусорные баки, следы пожаров и хаоса. Серый туман скрывает силуэты обвалившихся зданий, в воздухе слышится странный тихий гул, кажется, сама зона предупреждает нас о смертельной опасности.

Мы проходим первый рубеж ограждений, состоящих из противотанковых и бетонных баррикад. Электронные датчики, встроенные в шлемы, начинают издавать тихий сигнал, фиксируя повышение уровня вирусных частиц в воздухе.

Карла делит весь отряд на три сектора: разведка, обеспечение тыла и основная группа. Каждый получает инструкцию через встроенные гарнитуры. Визоры отображают маршруты для всех групп, что позволяет не терять ориентацию в заражённой зоне. Встроенная система связи позволяет Лейтон четко и быстро координировать действия. Любой приказ подчиняется кратким ответам: «Принято. Понял». Это создает ощущение надежности и дисциплины.

– Донован, вперёд, – чётко звучит голос Карлы, командный тон в её голосе звучит твёрже, чем за минуту до этого.

Донован во главе группы из пятнадцати инициаров двигается вперед, сканируя маршрут. Его роль на этом этапе – разведка. Он проверяет наличие ловушек, движущихся целей и потенциальных укрытий, в которых могут быть сосредоточены силы врага.

– Марек, держи левый фланг, организуй линию защиты, – продолжает Карла.

– Принято, – отвечает Марек, но в его голосе слышится сомнение. Он перестраивает свою подгруппу, но его движения немного резкие и дерганые, словно он пытается компенсировать волнение.

Я держусь в центре, следуя за Карлой, наблюдая за каждым её шагом. В отличие от остальных, моя задача – следить за общей координацией и готовиться вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля. Это неофициальное лидерство, но никто не протестует. Рекруты смотрят на меня, как на негласного наставника, и я понимаю, что ожидания команды слишком высоки, чтобы я мог их подвести. Кирби идет рядом, практически плечом к плечу, волнуется, конечно, но хотя бы не спотыкается.

Мы пересекаем разбитую дорогу с частично сохранившимся асфальтовым покрытием. Там, где раньше стояли брошенные автомобили, теперь выросли горы спрессованного металлолома. Лазерные прицелы наших автоматов выхватывают из тьмы очертания покореженных зданий, и напряжение растёт. Встроенные карты показывают первую контрольную точку – укрытие в западном секторе.

Движемся медленно и осторожно, проверяя каждый шаг. Донован периодически сигнализирует рукой, указывая на опасные участки. Вот он замирает, показывая на растяжку, спрятанную под обломками. Сантес, присев на корточки, обезвреживает её с помощью тактического инструмента.

– Чисто, – докладывает Донован, кивая Карле, чтобы продолжить движение.

Защитные фильтры шлема начинают работать активнее, издавая едва уловимое шипение. Это сигнал о повышенном скоплении биологически активных частиц в воздухе. Я коротко проверяю систему – всё в норме, уровень защиты держится в допустимых пределах. Визор отображает данные о радиации и концентрации вирусных частиц.

– Я немного запуталась в цифрах. Какой тут уровень заражения? – тихо спрашивает Жанет, явно ощущая ту же тяжесть обстановки.

– Пока в пределах нормы, – отвечаю, проверяя показатели. – Но расслабляться не стоит.

– Первая точка через четыреста метров, – докладывает Лейтон по общему каналу. – Донован, готовься к разведке на месте. Остальные, держите строй.

Тревога усиливается, когда шлемы фиксируют движение впереди. Все замирают, оружие подготовлено. Мы ещё не видим врага, но сканеры показывают несколько целей за баррикадами. Карла дает знак, и Донован движется вперед, чтобы проверить достоверность данных.

– Контакт на три часа! – его предупреждение звучит через секунду.

И буквально тут же появляется первый механизированный мутант. Его хромированный корпус издаёт глухой рёв, и он бросается в нашу сторону. Очереди автоматов срываются одновременно, разрезая воздух. Первая цель падает, но сенсоры фиксируют ещё десяток сигналов.

Карла командует:

– Марек, прикрывайте левый фланг.

Снова гремят выстрелы штурмовых автоматов. Рекруты работают слаженно, несмотря на напряжение. Когда последний мутант падает, мы восстанавливаем строй и продолжаем движение к укрытию. Каждая секунда тянется бесконечно, но шаг за шагом мы приближаемся к цели.

Укрытие – это обрушившийся корпус завода. Полуразрушенное здание с обвалившимся фасадом, заваленное строительным мусором. Внутри нас встречает гробовая тишина, но тепловизоры фиксируют несколько слабых сигналов за бетонными перекрытиями.

– Это они? – шёпотом спрашивает Кирби, отступая на шаг назад.

Карла жестом приказывает всем остановиться. Сама же медленно продвигается вперёд, я следую за ней. Миновав узкий проем, мы заходим в темную бетонную коробку с узкими выбитыми окнами под самым потолком. На полу, среди осколков, песка и осыпавшейся штукатурки, сидят трое. Привалившись спинами к покрытой трещинами и черными пятнами плесени стене, они крепко жмутся друг к другу и, не произнося ни звука, вскидывают головы в нашу сторону. Защитные костюмы в пыли и частично повреждены. Визоры шлемов у двоих из них расколоты и заляпаны кровью. Разряженные автоматы валяются рядом.

– Докладываю: «Раненые обнаружены. Требуется эвакуация», – голос Лейтон звучит твёрдо, но руки слегка дрожат.

– Карла… – хрипит один из раненых. Она замирает. Парень с тяжелым стоном отрывается от стены и поднимается на ноги. Пошатнувшись, он делает шаг вперед и сбрасывает поврежденный шлем на пол, тот катится в сторону со зловещим стуком.

– Виктор, – потрясенно выдыхает она, рефлекторно качнувшись ему навстречу. Я хватаю ее за локоть, удерживая от опасного маневра.

– Стой. Он ранен. Вирусометр. Проверь его и остальных, – рубленые фразы автоматически срываются с губ, пока я изумленно изучаю пропавшего на ночном дежурстве члена нашей группы. Почти два месяца назад…

Виктор. Это он. Карла не ошиблась.

Глава 7

Я смотрю на Виктора, пытаясь понять, что с ним стало. Бледный, осунувшийся, с тусклым взглядом, он выглядит так, будто вырвался из настоящего ада. Лицо посечено осколками визора, чудо, что не задеты глаза, из правой брови тонкой струйкой сочится кровь, в расширенных зрачках выражение смертельной усталости и безысходность. В голове не укладывается… Откуда он здесь? Что произошло? Перевожу взгляд на тех двоих, что остались сидеть на полу. Застывшие в оцепенении, они настолько измучены, что не в состоянии говорить.

– Лейтон, пошевеливайся, – бросаю я, на мгновение забыв, что командиром назначена именно она.

Мозг лихорадочно фиксирует разрозненные детали, пытаясь склеить их в единую версию, которая мне чертовски не нравится. Если исчезнувший во время ночного дежурства Виктор здесь, то какова вероятность, что двое других тоже из числа пропавших рекрутов с низкими показателями?

– Они – новобранцы? – кивнув на измученных ребят, глухо спрашиваю я у Виктора.

– Да, – он подтверждает мои самые страшные предположения.

Черт… Это же ни хрена не симуляция. Они здесь, на Сахалине, и действительно ранены. Карла, немного придя в себя, проверяет раненых вирусометром. Прибор тихо пищит, показывая результаты. Виктор стоит неподвижно, терпеливо ожидая результаты сканирования, но двое других насторожены. Один, высокий и худой, постоянно озирается, будто что-то высматривает. Экипировка на правом бедре разодрана осколком, выпирающим из кровоточащей раны. Я замечаю, как его пальцы в обожженных перчатках нервно теребят разорванный ремень на поясе. Вторая, в разбитом шлеме, – девушка. Ее мелко трясет от перенесенного шока.

– Чисто, – проверив раненых, тихо сообщает Карла, показывая мне данные вирусометра. – Они не заражены.

– Пока не заражены, – бросив на нее тяжелый взгляд, глухо проговаривает Виктор. – Для точного результата нужно больше времени.

– Но это же не по-настоящему… Концентрация вируса в воздухе недостаточна для заражения, – оглянувшись на меня, растерянно бормочет Лейтон. Ее бывший парень криво ухмыляется, словно она сказала что-то чертовски забавное.

– Где остальные? – спрашиваю я, уже практически уверенный, что перед нами трое из одиннадцати пропавших.

Виктор поднимает голову, вперив в меня измученный взгляд, и тяжело вздыхает. Его голос звучит хрипло, как будто он не говорил вслух очень долго:

– Укрытие в трёхстах метрах отсюда. Это старый склад. Нас осталось семеро. Остальные там… Если они ещё живы.

Карла хмурится, сжимая в руке вирусометр.

– Что с вами произошло? Мы думали… думали… – она осекается, не сумев подобрать подходящие слова.

Виктор какое-то время молчит, словно колеблется, стоит ли рассказывать. Его взгляд блуждает по полу, как будто он ищет там ответы. Потом начинает говорить:

– Ночные дежурства… это была фикция. Нас забирали и вывозили на Сахалин.

– Зачем?

– Они хотят, чтобы вы боялись… – сипло произносит Вик. – Боялись оказаться в самом конце рейтинга. На самом деле все, кто показывал худшие результаты на тренировках, попадали сюда, на «Аргус». Мы жили в чудовищных условиях, нас тренировали по шестнадцать часов в сутки… и иногда отправляли за периметр.

Карла делает шаг вперёд.

– С какой целью? – её голос чуть дрожит.

Виктор опускает глаза. Тишину нарушает только свирепый ветер за узкими окнами. Сердце взрывается от ярости, внутри закипает ядовитый гнев, когда я понимаю, что он собирается сказать.

– Чтобы убивать шершней, – выдыхает он. – Настоящих шершней.

Карла замолкает, её лицо каменеет, пальцы судорожно сжимаются на рукояти вирусометра.

– Ты же не всерьёз? – еле слышно спрашивает она.

Виктор коротко кивает:

– Они здесь, Карла. Эти твари – настоящие монстры. Свирепые и сильные. И их много.

Его слова повисают в воздухе. Мы потрясенно молчим. Я чувствую, как ярость трансформируется в удушливое чувство беспомощности, разум не справляется с той беспощадной правдой, которую только что озвучил Виктор. Пропавшие рекруты, которых мы старались лишний раз не упоминать, все это время были здесь… Один на один со смертельной угрозой. Главным кошмаром человечества.

– Ладно, – я резко обрываю тягостную тишину. – Нам нужно подумать, как мы сможем двигаться дальше. Виктор, ты сможешь идти?

Он качает головой:

– Я… попробую. Но они, – он кивает на раненых, – вряд ли далеко уйдут без помощи.

– Лейтон, – говорю я, повернувшись к ней. – Проверь рюкзаки, у нас должны быть компактные тактические носилки. Свяжись с остальными и уточни их местоположение, они должны быть в зоне досягаемости.

Карла коротко кивает, и через пару минут в помещение входят ещё трое наших – Донован, Кирби и Локвуд. Увидев раненых, они сразу принимаются за дело. Донован достаёт из своего рюкзака мобильные носилки, закрепляет их и помогает уложить девушку. Жанет оказывает первую помощь – обрабатывает кровоточащие раны антисептиком и накладывает временные повязки.

– Готово, – отзывается Донован, поднимая взгляд на Карлу. – Мы можем двигаться.

– Виктор сказал, что укрытие примерно в трёхстах метрах отсюда, – говорю я. – Нужно держаться ближе к стенам и избегать открытых участков. Донован, ты идёшь впереди. Локвуд, ты будешь следить за состоянием раненых. Кирби, прикрываешь тыл.

Карла обводит всех взглядом, подтверждая команды. Донован активирует навигационную систему шлема, отображающую маршрут, и следит за передним направлением. Он движется по заданному пути, одновременно осматривая окружающее пространство и докладывая обстановку:

– Дорога чиста. Направляемся к следующей контрольной точке.

Марек продолжает удерживать левый фланг, координируя свои действия с основной группой через гарнитуру. Сантес уверенно шагает рядом с ним, плечом к плечу, периодически показывая что-то жестами.

Мы двигаемся аккуратно, синхронно, тщательно сканируя пространство. Раненые молчат, но их тяжёлое дыхание постоянно напоминает о шаткости нашего положения. Впереди нас ждёт неизвестность, но возвращаться – не вариант.

Я иду в центре, периодически проверяя состояние Виктора и раненых. Карла следует сразу за Донованом, внимательно следя за маршрутом на визоре и сканируя пространство. Позади Кирби прикрывает нас, внимательно осматривая тыл, поддерживая связь с Мареком, который периодически проверяет боковые направления.

Дорога кажется нескончаемой, хотя шаг за шагом мы уверенно приближаемся к складу. Обходим завалы, остаёмся в тени разрушенных зданий и двигаемся так тихо, как это возможно. Подходя к помещению, мы видим, как ещё одна группа рекрутов направляется к нам, их задача – поддерживать фланги.

Через двадцать минут перед нами появляется склад – массивное полусгоревшее здание с проломленной крышей. Виктор кивает на него:

– Мы на месте. Остальные внутри.

Карла поднимает руку, сигнализируя остановиться. Она осматривает здание через визор, затем решительно произносит по общему каналу:

– Донован, бери своих и заходите первыми, – говорит Карла. – Марек, оставайтесь на своих позициях. Сообщай, если заметишь движение. Проверь периметр. Все остальные, со мной, ждём сигнала.

– Принято! – коротко отзывается Донован и, сделав знак группе из тридцати инициаров следовать за ним, начинает выполнять поставленную задачу, аккуратно ступая по разбитому асфальту. Кирби уверенно замыкает его отряд. Кажется, он стал незаменимым бойцом тыла, отмечаю безо всякой иронии. Превратить свою слабость в отточенный навык – это не каждому удается.

Мы с Лейтон и пятью десятками рекрутов остаёмся на месте, внимательно наблюдая за передвижениями отрядов Марека и Донована.

Через минуту последний докладывает:

– Периметр чист. Захожу внутрь.

Я морально готовлюсь к тому, что ждёт нас там. Чувствую, как свинцовое напряжение охватывает мышцы, в висках гудит от притока крови, сердце колотится на разрыв, и, судя по лицам остальных, они чувствуют то же самое. Здесь, на этом складе, начинается самое сложное.

Спустя короткий промежуток времени я получаю подтверждение через гарнитуру от Донована: «В центральном помещении никого, на полу обнаружены следы крови, проверяем дальше».

Он включает трансляцию с камеры своего шлема, и я вижу то, что творится внутри: полуразрушенные стены, сломанные перекрытия, мусор на полу и потемневшие пятна крови, ведущие вглубь склада.

– Лейтон, – обращаюсь я. – Готовимся заходить по команде.

– Поняла, держу связь, – тихо говорит она, напряжённо следя за трансляцией с камеры Донована. Через несколько секунд в эфире слышится шёпот Кирби:

– Обнаружено движение справа, за грудой обломков.

– Осторожно, не подходите слишком близко, – резко добавляю я, чувствуя, как нервы натягиваются до предела. – Донован, держите дистанцию, осмотрите зону.

– Принято, – следует его короткий ответ. Камера фиксирует, как его группа осторожно продвигается в сторону, держась укрытий. Я замечаю, как Карла оборачивается к нашей подгруппе, раздавая указания.

– Если Донован найдет выживших… – почти шепотом произносит Лейтон, приблизившись ко мне вплотную. – Что дальше, Дерби? Мы не знаем, в каком они состоянии.

– Сначала убедимся, что они не заражены, – твёрдо отвечаю я. – Затем эвакуируем вместе с теми тремя, кого забрали из первой точки.

– А если они инфицированы? – голос Карлы звучит сдавленно и почти обреченно. – Я уже не уверена, что это невозможно. Вик вряд ли соврал про шершней…

– Карла, мы не знаем, какое у них задание. Вводить нас в заблуждение может быть их стратегической задачей.

– Ранения настоящие. Как и где они их получили? – задает она вполне резонные вопросы.

Мне они тоже не дают покоя. Разгерметизация экипировочных костюмов и открытые раны – это слишком высокий риск для постановочной проверки.

– Спроси у своего приятеля, – бросаю я, кивнув головой в сторону Виктора, склонившегося над девушкой на носилках. – Но рискну предположить, что их атаковал патрульный дрон, и они еще легко отделались.

Голос Донована прерывает наш разговор:

– Контакт. Четверо. На первый взгляд безоружные. Проверяю вирусометром.

Карла быстро реагирует, отдавая чёткие команды:

– Донован, сообщи результаты, как будут готовы. Марек, оцени периметр и будь готов дать сигнал, если заметишь движение. Оставайся на связи и координируй действия групп. Остальные, прикрывайте Донована и поддерживайте оборону.

Мы остаёмся на месте, удерживая позиции у входа на склад. В данный момент наша задача – дождаться Донована и его группу и среагировать в случае опасности. Через динамики доносятся его голос и звуки перемещения, сообщая о дальнейших действиях. Камера детально фиксирует все происходящее внутри.

Донован подходит к четырём раненым, находит место с минимальными завалами и начинает проверку вирусометром. Его голос звучит ровно, но с заметным напряжением:

– Кто вы, ребята? Как тут оказались? – спрашивает он, переключая прибор в сканирующий режим.

Высокий парень с глубокими рваными следами на броне, словно от когтей зверя, протягивает руку для диагностики и тихо отвечает:

– Мы были призваны одновременно с вами. Я Артем Демидов из второй группы. Сара и Наташа из шестой, Фрэнк из седьмой.

– Низкие показатели и ночное дежурство? – мрачно уточняет Донован.

– Да, – кивает Демидов, и я смутно вспоминаю этого рекрута. Он пропал одним из первых.

– Давно вы здесь?

– Больше двух месяцев.

– Троих мы нашли, вас четверо, где остальные? – Донован задает парню те же вопросы, что я Виктору около получаса назад. Но если их версия – продуманная командованием легенда, они вряд ли выдадут нам другую информацию.

– Погибли, – глухо отзывается Демидов.

– Как?

– Ты правда хочешь это знать? – парень вскидывает голову, и я вижу, как его потемневшие глаза смотрят прямо в камеру. – Хочешь знать, как их тела рвали на части?

Донован на мгновение замолкает, продолжая сканирование. Ещё один рекрут (по всей видимости Фрэнк) добавляет осипшим голосом:

– Нас сюда привезли для «испытаний». Заставляли сражаться с этими тварями.

– Скорее, использовали в качестве приманки, – со злостью бросает одна из девушек. – И как только шершни выползали из своих убежищ, штурмовые отряды начинали атаковать. Если кто-то из нас не успевал сбежать или отбиться, это никого не волновало.

– Какая задача у вас была сегодня? – прочистив горло, спрашивает Донован.

– Как обычно, – с яростью выплевывает Демидов. – Осмотреть этот сектор и ликвидировать цели, если они появятся.

– Появились?

– А ты не видишь? – парень снова проявляет агрессию. – Мы укрылись здесь, но это ненадолго. Они вернутся, и вам придется убедиться на собственной шкуре, каково это – быть дичью самого опасного и сильного хищника на планете.

Донован напрягается, передавая информацию через гарнитуру:

– Лейтон, слышала? Здесь были шершни.

Карла мгновенно отвечает, её голос звучит жёстко:

– Донован, быстрее заканчивай. Марек, как обстановка?

Голос Марека приходит с задержкой:

– Сигналов движения вокруг нет. Пока всё чисто.

На мгновение напряжение в группе ослабевает, но одна из обнаруженных девушек на складе, до этого хранящая молчание, хрипло произносит:

– Наши датчики не способны оперативно зафиксировать движение. Шершни всегда появляются внезапно, из-под земли. Тут повсюду их туннели. Будьте готовы…

Девушка не успевает закончить, как вдруг вирусометр подаёт резкий тревожный сигнал. Звук заставляет вздрогнуть даже нас, находящихся снаружи. Донован наклоняет голову, позволяя нам увидеть то, что наблюдает он: индикатор на устройстве загорается красным.

– Лейтон, – четко произносит Донован, но напряжение в его голосе зашкаливает. – Демидов заражён.

Карла замирает, сжав в руках оружие, и бросает на меня панический взгляд. Я продолжаю изучать транслируемое камерой Донована изображение, который переключает режим прибора и проводит повторное сканирование. Несколько мучительных минут, в течение которых мы почти не дышим, тянутся целую вечность. Сигнал повторяется, индикатор загорается красным.