Читать книгу "Операция «Нянька в погонах», или укрощение строптивой"

Глава 9. Как же, зараза, хороша!

Демид

Костяшкой указательного пальца два раза стучу в дверь Ясиной комнаты. Не дожидаясь ее ответа, открываю. Гроза местных пацанов валяется на кровати, задрав ноги на стену, и увлеченно во что-то режется на телефоне. От усердия даже кончик языка высунула и периодически тихо ругается, очевидно, на своих «тупых» оппонентов.

Я все еще в ахере после ее дневной выходки. И все еще не понимаю, как должен себя вести, с позиции «умного» и «взрослого». Но одно ясно точно – наказания мелкая не избежит. Закон суров, но он закон. А нарушение идиллии в этой семье карается запретом на прогулки и мытьем посуды после ужина. О последнем пункте, к слову, я и пришел арестантке сообщить.

– Мелкая, заканчивай, тебя ждет целая раковина грязной посуды.

– Щас! – в запале, не отвлекаясь от игрушки, бросает ребенок. – Двух последних гоблинов урою и закину в посудомойку, дядь! Давай! – шустро тычет пальцами по кнопкам. – Ну же, бахни по нему фаером!

Я вздыхаю.

Посудомойка? У меня для тебя, драчунья, плохие новости.

Прохожу в детскую и аккуратно выхватываю из цепких пальчиков гаджет, блокируя экран.

– Эй! – верещит Яся, подлетая на кровати. – Ну ты чо! – таращит на меня глаза. – Я же сказала «щас»! Еще б минутка, и я бы их…

– Не «щас», а «прямо сейчас» и не в посудомойку, а ручками. Моющее и губка на раковине. На кухню шагом марш.

– Да почему?!

– Что почему?

– Ручками, когда у нас есть посудомоечная машина!

– Преемственность поколений. Нас с твоей матерью твоя бабуля так всегда наказывала. Теперь твоя очередь хлебнуть нелегкой доли детей, выросших в СССР.

– Да почему?! – снова в недоумении верещит Ясемина. – Я и так проторчала весь вечер дома, хотя Мишка с Петькой звали меня гонять в футбик. А теперь это?! Так нечестно! Деми-и-ид!

О, Демид. Так меня племяшка зовет в исключительных случаях. Чаще всего, когда страшно, прям-таки дико злится. В остальное время я у нее «дядь». И никак иначе. И, судя по очаровательно-психованному выражению лица девчонки, разговаривать с ней дальше тоже смысла нет. Поэтому я прячу телефон в задний карман джинс и молча разворачиваюсь, направляясь на выход из комнаты.

Яся кричит мне вслед:

– Не буду мыть!

– Тогда не получишь телефон обратно.

– Я маме позвоню и пожалуюсь!

– С чего? С ладошки?

– Ты, дядя, самый настоящий арбузер!

На этом моменте я резко торможу на пороге. Крутанувшись на пятках, оборачиваюсь и вопросительно заламываю брови, глядя на племяшку. Она, насупившись, сидит на кровати, сложив руки на груди. Смотрит на меня маленьким, диким волчонком, в очередной раз напоминая мне – почему в мои тридцать восемь лет у меня до сих пор нет детей. Подсказка: потому что дети – это сложно. Дети – это в девяноста процентах случаев существа, не поддающиеся никакому контролю. И чтобы воспитать хотя бы одного ребенка – нужны титановые нервы и стальное терпение. А у меня и то, и другое хромает.

– Что ты сказала?

– Ничего, – бурчит.

– Это что еще за «арбузер»? – дожимаю я. – Новое ругательство на вашем диком молодежном сленге? У пацанов на районе нахваталась?

– Нет.

– Тогда откуда взяла?

– У Васи, – нехотя бубнит мелочь, потупив взгляд. – Слышала, как она сказала, что ты – самый настоящий арбузер. Запомнила.

– Абьюзер, что ли? – уточняю.

– Да. Оно, – дует губы девчонка. Смотрит на меня из-под ресниц, густых, как у моей сестры. И в момент с режима «атаки» на режим «жалости» переключается. Всем своим видом пытается на мое слабое место надавить – мягкотелость по отношению к близким. Особенно женского пола. Любаня – мать Яси – тоже в детстве так делала. И до сих пор проворачивает подобный финт время от времени. А я, как идиот, из раза в раз ведусь.

Но не в этой ситуации.

Драка – это вам не ранетки с соседнего участка дергать. Сегодня – пинок под зад, завтра – хук по почкам, послезавтра – нож в сердце и вперед по этапу. Утрирую, конечно, но каких только персонажей за два десятка лет в розыске я не видел. Драка – не шутки.

– Ты – идешь и моешь посуду, я – возвращаю твой телефон и отпускаю тебя завтра на два часа погулять. Выгодней предложения не будет, советую не выделываться и соглашаться, – говорю, поставив точку в нашем споре, и выхожу из комнаты.

Спускаюсь на первый этаж и слышу громкий, явно выражающий недовольство, топот босых ног. Тяну уголок губ в победной улыбке. А, кажется, я не такая уж и плохая нянька.

Оглядываюсь и прослеживаю взглядом за гордо чешущей на кухню бандиткой. Надеюсь, посуда переживет эту мойку.

– Я на веранде. Будут вопросы – зови.

– И какие тут могут быть вопросы… – огрызается себе под нос Яся.

Я благополучно спускаю ее этот выпад на тормозах и хватаю бутылку пива из холодильника. Ныряю в кроссовки и выхожу из дома. На свежий воздух. Мне срочно надо заземлиться и выдохнуть этот чертовски сложный день!

Опускаю свою задницу на верхнюю ступеньку крыльца и свинчиваю крышку со стеклянного горлышка. С наслаждением прикладываюсь к холодному пенному. Делаю пару глотков. Так-то лучше. Уже и день не кажется таким дерьмовым, и женщины в моем окружении такими сложными. Я даже почти ловлю дзен, глядя на сочные, малиновые всполохи заката над крышей дома Антиповой.

Кстати, о ней.

Бросаю взгляд на окна Высочества. На улице уже смеркается, и на первом этаже отчетливо видно свет в одной из комнат и тонкий женский силуэт в длинном, струящемся халате. В деталях, конечно, разглядеть картинку не получается, но интуитивно понимаю – это кухня.

Принцесса в своем замке готовит себе поздний ужин?

Снова прикладываюсь губами к бутылке. А глаза цепко следят за Василисой батьковной. Она ходит перед окнами, пританцовывая. Вся такая плавная, нежная, изящная и грациозная. Настоящий силуэт мечты. Не знай я ее характера, может даже и влюбился бы.

Шутка. Выдыхайте. Я не влюбляюсь. Я вообще в это дерьмо не верю. И не потому, что за моими плечами какой-то душещипательный бэкграунд с разбитым женщиной сердцем, а потому что такие циники и эгоисты, как я, не умеют любить априори.

Вася. Надо же было дать девчонке такое пацанское имя. У генерала Антипова и его жены, должно быть, сильно плохо с фантазией?

А вот у девчонки хорошо. Абьюзер я, значит? Мне кажется, еще надо разобраться, кто в нашем тандеме настоящее зло.

Мысли скачут как пьяные кузнечики: хаотично и на дисбалансе. И тут вспоминаю, что девчонка на днях пробросила в разговоре что-то про свой блог. Меня тут же распирает от любопытства. Я достаю свой телефон и пытаюсь понять, как можно найти страницу Антиповой в социальных сетях без привлечения «третьих лиц». Решаю начать с самого простого – проверить по привязке к номеру. И бинго! Первая же ссылка и прямо в точку. Обычно я не занимаюсь такой херней. Но Высочество – во всем особый случай.

Первым делом открываю фотографию ее профиля. Девушка стоит вполоборота к объективу камеры, на фоне алого заката над морем. Улыбается, загадочно глядя вдаль. В легком белом платье, полы которого трепещут на ветру, и с длинными распущенными волосами, волнами ниспадающими по спине и плечам. На этой фотографии локоны Василисы отливают фиолетовым, и это смотрится так дерзко, что я залипаю. Машинально потягивая пиво, сканирую глазами и запоминаю каждый плавный изгиб стройного тела. Загорелые ножки, острые лопатки. Замечаю маленькую татуировку на щиколотке, частично спрятанную под тонкой золотой цепочкой. Ее бунтарский дух чувствуется в каждой детали. Это мне нравится. Это заводит.

Проклятье, как же, зараза, хороша!

Я снова бросаю мимолетный взгляд на окна дома напротив. Свет на первом этаже погас. B отчего-то эта темнота начинает манить с неимоверной силой. Остужаю свой пыл глотком пива.

Сворачиваю фотографию Антиповой и ленту ее публикаций. Видимо, не врала. Съемка природы у генеральской дочурки – для души. Она – душа эта – чувствуется в каждом посте. А их у ее почти стотысячного блога много. И девяносто процентов: про горы, реки, скалы, моря, озера, пляжи и прочие чудеса природы.

Скролю ленту, вглядываясь в каждый снимок.

Интересно, сколько стран и городов эта отчаянная охотница за кадром успела посетить? Полсотни? Сотню? И как-то неожиданно приходит понимание того, что папина принцесса в реальности уже давно девочка самостоятельная и надзиратель ей точно не требуется. Поэтому-то она моей компании так и бесится. Положа руку на сердце – теперь я ее понимаю. Уж если она умудрилась не свернуть себе шею при восхождении на Эльбрус (а она реально туда поднималась, судя по десятку кадров годовой давности, чокнутая), то уж Сочи – самое безопасное место ее дислокации. Странно, что генерал Антипов этого не понимает. Или не хочет понимать? Птенец вылетел из семейного гнездышка. Бате пора смириться и перестать закидывать на ее шею хомут отеческой любви.

Или у этой гиперопеки есть другие причины?

Последняя публикация недельной давности. Это была наша многострадальная погоня за рассветом в горах. Я открываю первую фотографию в «карусели». От красок и цветопередачи захватывает дух. Приходится признать, Антипова действительно хороший фотограф. Ей бы делать снимки для National Geographic, а не щелкать голые мужские торсы в отстойных плавках.

Листаю дальше и на последнем кадре зависаю, давясь последним глотком пива. Едва не пускаю пенное носом.

Какого лешего?!

На этой фотографии я. Стою на краю скалы, сложив руки на груди. Смотрю на первые всполохи нового дня, весь такой, звездец, загадочный и мрачный. Отвратительная фотография! Рожа заспанная, футболка помятая, морда небритая. Я тут просто дикарь. Но именно на этом снимке больше всего пресловутых лайков и именно под ней больше трех сотен комментариев, содержание большинства которых сводится к: «Кто этот красавчик? Можешь дать номерок?» и «Это твой новый парень? Брутал! Одобряем».

Я закипаю от злости. Эта ненормальная совсем страх потеряла? Авторское право для нее пустой звук? Потому что я совершенно точно не давал ей позволения светить моей рожей на весь интернет! Подступает мерзотное ощущение, что ты оказался товаром на витрине, где каждый второй может тебя «пощупать».

Нет, так дело не пойдет.

Пусть сейчас же удаляет к чертям собачьим!

Я оставляю пустую бутылку на ступеньке и поднимаюсь. Блокирую экран и двигаю в сторону замка Высочества, планируя устроить ей полнейший разнос. И только сейчас замечаю, что на участке напротив что-то не так. Дерьмовое предчувствие появляется раньше, чем я успеваю сообразить, что именно.

В кухонном окне, где недавно горел свет, полыхает огонь. Яркие оранжевые всполохи уже сожрали тонкие занавески и теперь лижут каменные стены дома. А прилегающую территорию медленно заволакивает густым дымом.

На мгновение я сбиваюсь с шага.

Но тут же в голову бьет адреналин.

Я ору на всю улицу:

– Яся, вызывай пожарных! Быстро! – и со всех ног несусь к горящему коттеджу Антиповых, молясь лишь об одном: только бы эта пигалица осталась жива.

Г