282 000 книг, 71 000 авторов


Электронная библиотека » Алекс Коваль » » онлайн чтение - страница 1

Читать книгу "Спецназ. Ты мой кРаш!"


  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 10:20


Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Алекс Коваль, Лана Вайн
Спецназ. Ты мой кРаш!

Глава 1


MARK, Mike LookUs – Полетела


Говорят, день рождения – отличный повод начать новую жизнь. И мой парень решил помочь мне с этим сразу по всем пунктам. Поэтому в день моего двадцатиоднолетия не просто забыл про нормальный подарок, а преподнес мне незабываемый сюрприз: собрал мои вещи и сообщил, что наши отношения себя исчерпали.

Праздник удался на славу. Да так, что я уже десять минут сижу на лавке у его подъезда и никак не пойму, в каком месте нужно радоваться началу новой жизни? Пока больше хочется вернуться, позвонить в домофон и спросить, нельзя ли мне старую обратно. Там хотя бы было где спать.

– С днем рождения тебя, Морозова, – поздравляю себя вслух.

Пожилая женщина с таксой, проходящая мимо по двору, подозрительно косится в мою сторону и на всякий случай прибавляет шаг. Собака тоже оглядывается, держа в зубах свою веревочку. Кажется, даже у нее сегодня жизнь складывается удачнее моей. По крайней мере, поводок в ее отношениях держит именно она.

Я вздыхаю и перевожу взгляд на желтый чемодан – здоровый, тяжелый и набитый так плотно, что молния в одном месте уже расходится и наружу просится кружевной край трусов. Спасибо, Сережа, собирал от души. Еще и выставил чемодан первым, а меня следом. Удобно, и, главное, ничего не забыл ведь, кроме своей совести и предложения хотя бы переночевать до утра на диване. Знает же, что Питер – чужой мне город.

На глаза наворачиваются предательские слезы. Драматизм момента достигает своего апогея, когда прямо над моей головой раздается раскат грома. Вот сейчас совсем не вовремя! К горлу подкатывает ком обиды. Ну почему все сложилось именно так?!

В моих горячо обожаемых любовных романах герой уже давно осознал бы весь масштаб собственной тупости и выбежал следом за героиней. Под ливень. Без куртки, конечно! Упал бы на колени, схватил ее за руку и сказал что-нибудь в духе самых сопливых мелодрам.

Но я не героиня любовного романа.

Да и Сережа такой себе герой. Как оказалось.

Делаю хлюп носом и пинаю чемодан кроссовком.

Не вздумай реветь, идиотка! Прорвемся.

Достаю телефон. На засветившемся экране показывается двадцать три процента заряда, две тысячи четыреста восемьдесят рублей и пять копеек на карте и ни одного свободного квадратного метра в личной собственности. Зато полный набор стикеров с котиками в мессенджере. Морозова, да ты шикуешь! С таким стартовым капиталом можно смело начинать новую жизнь, главное – выбрать правильное направление, например, вокзальная лавка как раз мне сейчас по карману.

Внезапно телефон начинает вибрировать. На дисплее высвечивается фотография и подпись «Ириска». Жму на зеленую кнопку и подношу динамик к уху, даже не успевая произнести приветствие.

– С днем рождения тебя-я-я! – с первых же секунд затягивает подруга, но почти сразу ее перекрывает оглушительный детский вой, а мужской голос сдержанно просит не дергаться. – Никит, голову ему придерживай! – кричит в сторону, а потом возвращается ко мне. – Ты чего молчишь, именинница?! Загадала желание? Колись!

– Ага, загадала. Чтобы твой муж переодел подгузник и его не обмочили.

– О, не трать желание зазря. Тут без чуда не обойтись. Ха-х! Лучше адрес скажи.

– Какой адрес?

– Твой, Морозова. Курьер скоро приедет за подарком, а я до сих пор не знаю, куда его отправлять. Ты же дома?

– Не совсем.

– Это как?

– Ну… технически дом рядом.

В трубке становится тихо. Даже ребенок на заднем плане на секунду замолкает. И, словно под влиянием злой насмешки судьбы, именно в эту секунду с моих губ срывается жалкий всхлип.

– Анита, – голос Иры меняется мгновенно. – Что случилось?

Можно соврать. Сказать, что вышла в магазин, решила прогуляться или сижу во дворе, потому что в квартире плохо ловит связь. Последнее особенно убедительно, если не учитывать, что мы разговаривали из этой квартиры сотню раз. Но врать я не умела никогда. Да и за время нашей дружбы Агапова – нынче счастливая Сотникова – успела настолько хорошо меня изучить, что любую ложь считает даже на расстоянии в десятки километров. Поэтому я лишь крепче сжимаю телефон и выпаливаю:

– Сюрприз от Сережи.

– А-а. О-о. Погоди, так это слезы умиления?

– Типа того, – хихикаю чуть-чуть истерично. – Так умилительно, что именно мой день рождения оказался идеальным временем для нашего расставания. Обалдеть просто!

На долгое мгновение в трубке виснет тишина. На заднем фоне отчетливо слышится улюлюканье Никиты с новорожденным сыном и тихий шорох детской погремушки.

– Стой, – выдыхает наконец-то подруга. – В смысле? Ты сейчас серьезно?

– Абсолютно. Я теперь свободная, самостоятельная и немножко бездомная – суперкомбо! Можешь поздравить еще раз, – улыбаюсь, чувствуя, как по щекам катятся первые слезинки, которые я дергано смахиваю рукавом толстовки. – Ты, кстати, не знаешь, где в Питере приличным девушкам разрешают пожить бесплатно? Желательно с отоплением и без подселения голубей и бродячих собак.

– Адрес.

– З-зачем?

– Скинь свою геолокацию, я сказала!

– Ира, не надо приезжать. Я не хочу ни скандала, ни групповухи по избиению бывшего. Тем более у него дома. Еще мебель повредим, потом платить. А мне сейчас нечем…

– Я не собираюсь его бить! Пока. У меня студия пустует, помнишь?

– Та, в которой ты раньше обитала?

– Она самая. Хорошо, не успела до родов найти приличных квартирантов. Поживешь там.

– Нет.

– Да.

– Ира, я не могу просто взять и воспользоваться твоей добротой…

– Можешь. Я разрешаю. Я сейчас оформлю курьера, он заберет у меня ключи от студии вместе с твоим подарком и отвезет прямо к тебе. Поняла?

– Но…

– Если через минуту не увижу геолокацию, приеду сама и тогда уже Сережу придется собирать в чемодан. По частям. А Сотников мне потом, как любимый муж, поможет скрыть следы преступления и скрыться самой. Ты же не хочешь, чтобы твоя подруга подалась в бегство с малышом недели от роду, м?

Я кошусь на подъездную дверь, уже вовсю представляя миниатюрную Иру, которая тащит по лестнице огромный чемодан с торчащей из молнии Сережиной ногой, и против воли фыркаю.

– Ладно. Сдаюсь. Это решение звучит разумно…

– Еще бы. Сиди на месте. Жди. А самое главное – не вздумай ничего писать этому придурку!

– Даже «спасибо за чудесный праздник»?

– Особенно это. Я тебя знаю. Сначала напишешь «спасибо», через пять минут отправишь проклятие до седьмого колена, а утром будешь краснеть и извиняться. А он извинений точно не заслужил. Он заслужил гореть в аду. Все, я побежала, кажется, Ник не справляется! – выдыхает в трубку Ира, когда на заднем плане раздается вой ее малыша. – Жду адрес.

Ириска отключается раньше, чем я успеваю возразить. Выеживаться нет сил. Да и варианта другого, кроме как принять помощь подруги, у меня нет. Поэтому я проглатываю собственную гордость и отправляю Агаповой геолокацию, и снова откидываюсь на деревянную спинку лавочки.

Следующие полчаса тянутся отвратительно медленно. Телефон лежит у меня на коленях, но я все равно проверяю его после каждого пиликнувшего уведомления. С надеждой на что? Сама не знаю. На покаяние бывшего, наверное?

За то время, что я сижу во дворе, дважды успевает начаться дождь. И я дважды бегу под козырек у подъезда, чтобы спрятаться и не промокнуть до нитки. Внутри меня разрывает от противоречивых чувств: я злюсь, мне больно, грустно, страшно и обидно. Обидно, пожалуй, больше всего.

Я отдавала всю себя «нам», без остатка! Жила и дышала нашими отношениями. Ради Сережи решилась на переезд в Питер, поругавшись с отцом. Я думала – он моя судьба! Ну, как в турецких сериалах, знаете? Один и на всю жизнь. Горячо любимый. Первый во всем. Идеальный! И уж точно я никак не ожидала, что останусь на улице в свой день, планы на который мы с Сережей строили последние полгода. Или казалось, что строили? По факту строила только я. И планы, и наши отношения, и наше будущее…

Снова прокручиваю в голове случившийся в квартире эпизод «расставания», чувствую, как губы начинают дрожать. Поджимаю их до боли и глубоко вдыхаю носом. Я не буду плакать. Я не буду плакать. Не буду!

Подступающую вновь истерику останавливает вовремя появившийся во дворе щуплый курьер на электровелосипеде. Он тормозит у скамейки, быстро передает мне бумажный пакет с подарком и конверт с ключами, кивает на прощание и исчезает в арке так же стремительно, словно его здесь и не было.

Очередной порыв ветра пробирает до костей. Для конца августа сегодня удивительно холодный вечер, и за то время, что торчу на улице, я уже успела продрогнуть. И сейчас ежусь, натягивая на голову капюшон толстовки. Открываю сумочку и запихиваю туда ключи. Взглядом натыкаюсь на новую водостойкую помаду цвета пепельной розы, которую я купила сегодня утром себе в подарок. Беру ее в руку и зависаю, громко шмыгнув носом.

Ты серьезно думаешь об этом, Морозова?

Определенно серьезно!

Да, мне теперь есть где жить.

Да, правильней будет взять чемодан и уйти.

Да, так бы я и сделала, если бы не одно маленькое, зудящее в сердце «но» – чувство вселенской несправедливости, пришедшее на смену жгучей обиде и обрушившееся на мои плечи, подобно тяжелому плащу непойманного мстителя. Словно в первый раз за этот час «холостой жизни» я осознаю весь масштаб произошедшей катастрофы.

Эта сволочь выгнал меня! На улицу. Одним днем. Без предупреждения. Без шанса на амнистию. Без жалости и сострадания. Выставил! Отговорившись какими-то дурацкими, избитыми фразочками, мол: «Извини, не сошлись характерами». А я ради него поменяла в своей жизни все! Город, дом, университет, круг общения. Даже собственные привычки, отказавшись от кофе, который так обожала пить по утрам, потому что у Сережи, видите ли, аллергия, – поменяла. А этот павлин с куриной жопой просто выбросил меня на помойку, как использованную игрушку, и что? Сидит себе там: в тепле, сытости, с моим любимым тортиком и радуется жизни? Я, конечно, тоже молодец! Влюбилась по уши, как дурочка. Повелась на красивые обещания и сладкие речи мудака, сама виновата. Но так легко Сережа точно не должен отделаться!

Мои щеки начинают пылать. Меня бросает то в жар, то в холод. Пальцы сами собой крепче сжимаются на тюбике помады. Производитель на упаковке обещает феноменальную стойкость, якобы она стирается только специальным средством. Отлично! Тем более Ира велела ничего ему не писать в сообщениях, про машину она ничего не говорила.

Я оглядываюсь по сторонам. На серый Питер опускаются сумерки. Где-то вдалеке хлопает дверь подъезда. Проезжает машина. Лает собака. На верхнем этаже, в окне, мелькает и тут же исчезает чей-то силуэт. Двор почти пуст. Самое время для мести.

Взглядом нахожу знакомую тачку на том же месте, где Сережа постоянно паркуется, и решительным шагом направляюсь к внедорожнику, оставляя стоять чемодан у лавочки.

Коленки трясутся от страха. По вискам лупит адреналин.

Я снимаю колпачок, выкручиваю помаду и прижимаю ее к стеклу с передней пассажирской стороны так сильно, что мягкий стержень мнется, оставляя жирный розовый след. Вывожу большую букву «К», следом рисую «О», «З», «Е», «Л». На последней букве ловлю себя на том, что мне и правда становится легче. Даже несмотря на то, что помада за полторы тысячи рублей закончилась так феноменально быстро.

Высунув от напряжения кончик языка, дописываю свой «месседж» Сереже и отступаю на шаг. Оцениваю дело рук своих. Буквы вышли кривоватые, но слово читается отлично. И все же чувство незавершенности никак не хочет отпускать, словно чего-то не хватает. Может, добавить еще пару красочных жестов со стороны водителя, чтобы он точно заметил и впал в истерику?

Класс!

Решительно обхожу капот и делаю шаг к водительской двери. Заношу руку для нового художества, но тут случается непредвиденное. Тонированное стекло с тихим жужжанием уезжает вниз, открывая моему взору…

– Ох ты ж е… ежики! – взвизгиваю я от испуга и отшатываюсь так резко назад, что пятка цепляет бордюр. Взмахиваю руками, едва удерживаюсь на ногах. Капюшон падает с моей головы, длинные волосы подхватывает порыв ветра, разметав, а я встречаюсь взглядом с ошалевшими и смеющимися ярко-зелеными глазами.

В полумраке салона – за рулем – сидит совершенно незнакомый мне мужчина в красной футболке. Кудрявые волосы слегка вьются на макушке, черты лица точеные, фигура внушительная – судя по размаху плеч. И это явно не мой щуплый Сережа. И машина, следовательно, тоже не Сережи…

И это значит, что…

Бесславный тебя ждет конец жизни, Морозова!

Незнакомец словно в замедленной съемке убирает телефон от уха. Выразительно косит взгляд на зажатую в моей ладони помаду. И нарушает гробовую тишину момента, бросая:

– Ты че творишь, Хулиганка?

– О-ой… – выдыхаю я, делая шаг назад.

Он тянется к ручке двери. В салоне щелкает замок. У меня же складывается ощущение, что это «щелкают» выключатели в моем мозгу от нервного перенапряжения. С мелькнувшим в свете фонаря бицепсом незнакомца до меня в полной мере доходит, что я только что разрисовала чужую тачку и ее владелец – огромный амбал – кажется, собирается открутить мою тупую голову, как только выберется из салона.

Вот только мне моя голова, знаете ли, дорога!

Вздрогнув, я выкрикиваю:

– Простите, я перепутала! – и, разворачиваясь на пятках, срываюсь с места со скоростью спринтера, установившего новый мировой рекорд.

– Эй! – летит мне вслед. – Охренеть, конечно, ты мне подарок сделала к дню рождения! – догоняет меня его смешок. – Кто оттирать это художество будет?

Уж явно не я…

Подлетев к своему чемодану, я хватаю его за ручку и бегу прочь со двора, даже не оглядываясь. Молясь всем известным мне богам, чтобы этот мой позор навсегда остался в памяти лишь двух человек: меня и незнакомца в красной футболке. И надеясь, что никогдашеньки в жизни я этого громилу больше не увижу!

Глава 2

Месяц спустя


Я опаздываю.

Катастрофически. До неприличия опаздываю на встречу с девчонками.

И все, что мне остается, – это нестись по улице сломя голову, перепрыгивая через редкие лужи после ночного дождя, и стараться не врезаться в прохожих.

С того вечера, как я осталась на улице с чемоданом и жизнью, которую пришлось собирать по кусочкам – прошел ровно месяц. Сначала мне хотелось просто лечь лицом в подушку и чтобы меня никто не трогал. Затем хотелось всем все доказать. Потом хотя бы не сдохнуть от количества перемен.

Из хорошего – я пока не заработала ни одного долга по учебе.

Из подозрительного – пока еще не вляпалась в новые неприятности. Хотя, зная себя – это временно.

Из постоянного – отец со мной по-прежнему не разговаривает. А мама звонит два раза в неделю, всегда в одно и то же время, когда папа находится в офисе. Вздыхает в трубку и мягко, осторожно, почти виновато говорит:

– Анита, ну ты же знаешь папу. Ему нужно время.

Да знаю я папу. Очень хорошо. В этом-то и проблема…

Ему всегда нужно время. И всегда быть правым тоже. И желательно, чтобы последнее слово тоже оставалось за ним.

А мне было нужно, чтобы меня просто поняли, а не воспитывали. Чтобы хоть кто-то не пытался «объяснить», как мне правильно чувствовать. Но, видимо, я слишком многого хочу от своей семьи.

Папа не отступит: уж слишком упрямый. Я, к сожалению, вся в него. Поэтому мы уже полгода оба сидим по своим углам и ждем, кто сдастся первым. Спойлер: никто.

Спустя пять минут забега я сворачиваю за угол и толкаю тяжелую стеклянную дверь нашего любимого с подругами кафе. Сразу же замечаю девчонок, сидящих возле окна. Ира что-то рассказывает, как обычно, активно жестикулируя, Аврора смеется, прикрывая рот рукой. Обеих пламенно обожаю! Прямо с первого дня нашего знакомства, состоявшегося в феврале – сразу после моего переезда в Санкт-Петербург.

Вот только собираться втроем у нас сейчас получается редко. Чуть больше месяца назад Ира родила очаровательного, розовощекого богатыря – Тимошку-картошку. И сейчас молодая мамочка проводит девяносто девять процентов своего времени дома с мужем и сыном, лишь изредка выбираясь на часик-другой получить от нас с Рори порцию универовских новостей.

Я подхожу к столику и чмокаю девчонок в щеки. Скидываю рюкзак на свободный стул и плюхаюсь рядом, хватаясь за меню.

– Я голодная как волк, девочки!

– Опять Аркадий Дмитрич задержал, – констатирует Ира, окидывая меня сочувствующим взглядом.

– Ага. Чуть не умерла в ожидании, пока он закончит. Честное слово, если бы Дмитрич продолжил говорить и затянул все это издевательство еще хотя бы на пять минут, я бы точно начала грызть парту. Клянусь! – жалуюсь и, почти не глядя на официанта, заказываю пасту с морепродуктами.

– О, он настоящий фанатик, – вздыхает Аврора. – Может часами напролет рассуждать об искусстве, забывая, что не все такие же, эм…

– Чокнутые? – фыркает Сотникова.

– Зацикленные.

Мы с девчонками переглядываемся, хохоча. Напряжение немного отпускает меня. А вот голод – нет. И едва официант приносит мою огромную порцию, я накидываюсь на нее так, будто не ела уже неделю.

– Морозова, ты хотя бы жуй, а не заглатывай, как утка, – усмехается Ира, подпирая подбородок рукой. – А то подавишься, кто тогда меня по истории искусств просвещать будет, пока я в «учебном декрете»?

– Уж точно не… – все же давлюсь, закашлявшись, тут же получая несколько ощутимых хлопков по спине.

– Кстати, как там твои соседи? Не шумят?

Я проглатываю кусок, вставший в горле, и мотаю головой.

– Да вообще тишина. Ир, спасибо тебе еще раз за квартиру. Я не знаю, что бы делала, если бы не ты.

– Ой, да брось, – отмахивается подруга. – Она все равно стояла пустая. Главное, коммуналку вовремя плати, а то разбираться с квитанциями мне сейчас точно некогда.

– Плачу день в день, – заверяю я. – Сложно быть родителем, да? – спрашиваю с улыбкой.

– Не то слово! Тимошка отнимает все мои силы, время и внимание. Пеленки, распашонки, кормления по расписанию, бессонные ночи и постоянные прогулки. А еще Тим не любит спать в кроватке, поэтому его постоянно приходится качать на руках. У меня бицепсы уже больше, чем у мужа.

Мы с Авророй смеемся.

– Груднички – это утомительно, – подводит итог молодая мамочка.

– Но еще и умилительно! – замечает Аврора. – У него такие крохотные пальчики, сладкие щечки, и он так вку-у-усно пахнет, – говорит мечтательно. – Я фанатка вашего с Сотниковым сына. Вы двое умудрились создать нечто прекрасное.

– Мы старались, – поигрывает бровями Ира. – Как, кстати, у тебя с предками? – смотрит на меня подруга. – Помирились?

– С мамой я и не ругалась. Пару недель назад призналась ей в расставании с Сережей. Она долго ахала и охала, раз сто повторила, что папа был прав. Но, кажется, смирилась, что обратно в Иркутск я уже не вернусь. Звонит пару раз в неделю и помогает деньгами, так что я пока держусь на плаву.

– А отец так и молчит? – тихонько спрашивает Аврора.

Я вздыхаю и отодвигаю тарелку в сторону. Аппетит немного угасает.

– Молчит. Уперся рогом и ждет, что я приползу на коленях, признав свою ничтожность. А я не приползу!

– И правильно сделаешь, – отрезает Ириска. – Посидит, подуется и успокоится. Ты у него единственная дочь как-никак. Никуда он не денется. Я уверена, вы обязательно помир… – подруга ловит мой полный скепсиса взгляд и тут же захлопывает рот. Но ее хватает ровно на пару секунд молчания. – Ладно, проехали эту тему. Ты лучше скажи, когда на свидание пойдешь?

Я давлюсь воздухом.

– Какое еще свидание, Ир? Я всего месяц как рассталась с парнем. У меня психологическая травма, разбитое сердце и полное, возможно на всю жизнь, разочарование в мужском поле!

– Ой, да ладно тебе драматизировать. Попался раз в жизни один урод, и ты сразу на всех ярлыки повесила. Месяц уже прошел. Пора выходить в люди, а то ты так и будешь сидеть вечерами в обнимку со своими книжками про идеальных лордов и боссов.

– Мои книжки меня хотя бы не выгоняют из дома, – парирую я.

– Зато они не умеют чинить кран и не носят кофе в постель, – замечает Аврора, помешивая остатки латте. – Анита, Ира права. Тебе нужно развеяться. Никто не гонит тебя сразу под венец. Просто сходи с кем-нибудь в кино. Поешь попкорн в приятной компании.

– Девочки, вы не понимаете! – я скрещиваю руки на груди, надувшись. – Не хочу я просто в кино. Я не собираюсь тратить время на парней, которые сегодня говорят одно, а завтра другое. Хочется по-настоящему. Чтобы человек сказал и сделал. Чтобы на него можно было положиться. А не вот это все!

– Да все понятно с тобой. Принца ты хочешь, – резюмирует Сотникова.

– Хочу, – упрямо киваю в ответ. – И пусть это звучит глупо, но я имею на это полное право.

– Но их не существует.

– Ну и пусть, значит, закончу свою жизнь в обнимку с десятью кошками. Уж лучше так, чем с каким-то придурком, для которого я буду просто удобной.

Подруга закатывает глаза, но больше не спорит.

Мы сидим в кафе еще около часа, болтая об универе и всякой ерунде, пока Ира не начинает поглядывать на часы. Только тогда допиваем кофе, рассчитываемся и выходим на улицу. Еще немного стоим у входа, обсуждая, когда снова сможем собраться втроем, потом обнимаемся и расходимся. Девчонки отправляются по своим делам, а я спускаюсь в метро. Дойдя до дома, захожу в подъезд. Мимоходом здороваюсь с консьержкой тетей Валей и вызываю лифт.

Обычно на нашей лестничной площадке царит идеальная тишина, но не сегодня…

Едва двери лифта разъезжаются на нужном этаже – моим глазам открывается удручающая картинка. Наш просторный коридор завален чужими вещами, мебелью и стоящими друг на друге коробками, образующими шаткие башни. А прямо у лифта, мешая пройти, примостился горшок с огромным, зеленым папоротником.

Я моргаю, пытаясь осознать весь масштаб бедствия. Кое-как протиснувшись, чтобы не поломать ветки цветка, выхожу из лифта. Его двери тут же смыкаются за моей спиной.

Кто-то въезжает в соседнюю квартиру? В ту самую, что пустовала, сколько Ира себя помнила?

И этот кто-то, похоже, не подумал о том, как будут попадать в свое жилье соседи, у дверей которых он разложил свои вещи. М-да, весело, ничего не скажешь…

Неожиданно со стороны лестницы слышатся тяжелые шаги. В поле моего зрения появляются двое грузчиков в синих комбинезонах. Мужчины – пыхтя и отдуваясь – тащат собранный модный комод.

Я вжимаюсь в стену, пропуская их.

– Куда ставить, хозяин? – хрипло спрашивает один из них, вытирая рукавом спецовки пот со лба.

– Тащите пока в коридор, мужики. Только аккуратнее, не поцарапайте! – доносится из глубины соседской квартиры. И я невольно оборачиваюсь на знакомый голос, а мое сердце начинает биться с удвоенной скоростью.

Этот голос. Низкий. Глубокий. С легкой, едва уловимой насмешливой хрипотцой. Я слышала его один раз – ровно месяц назад, когда стояла посреди Сережиного двора с тюбиком закончившейся помады в руках.

Нет.

Нет-нет-нет.

Этого просто не может быть!

Питер – огромный город. Здесь сотни тысяч домов. Население больше пяти миллионов человек! Какова вероятность, что владелец изрисованного мною внедорожника поселится именно за моей стенкой? Да никакая! Наверняка я ослышалась.

– Много у нас еще вещей внизу? – снова этот голос.

– За час перетаскаем.

– Осталось так, по мелочам.

– Мала, но никогда не равна нулю, – шепчу я себе под нос.

Все-таки это он. Сомнений нет.

Ладно, Морозова, сейчас главное – добраться до своей квартиры. И желательно без новых приключений.

Грузчики скрываются в соседской квартире вместе с комодом, и я, решив не дожидаться хозяина, осторожно обхожу ближайшую стопку. До моей двери остается всего пара метров.

Но моя удача сегодня взяла выходной. Протискиваясь между диваном и коробками со строительными материалами, я не рассчитываю габариты рюкзака. Лямка цепляется за угол верхней коробки. Я дергаю ее, пытаясь освободиться, и тут же понимаю, что совершила огромнейшую ошибку: вся стопка опасно кренится в мою сторону.

– Ой-ой-ой! – хватаюсь за ближайшую коробку обеими руками, но удержать ее не успеваю. С оглушительным грохотом все четыре падают на бетонный пол. У одной расходится дно, и кисточки, валики и шпатели разлетаются по тамбуру.

Я зажмуриваюсь и инстинктивно втягиваю голову в плечи.

Трын-дец!

– Да вы издеваетесь! – раздается тот самый низкий, глубокий голос совсем рядом. – Что за слон тут пробе… – шаги стихают прямо передо мной.

Я медленно выдыхаю и открываю глаза. Сначала в поле моего зрения попадают мужские ноги в стильных кроссовках. Затем – серые спортивные штаны, низко висящие на бедрах. Широкая грудь в обтягивающей серой футболке. И наконец лицо.

Лицо человека, которого я рассчитывала больше никогда не увидеть. Тем более под собственной дверью…

Ну что за пиз…анская башня!

Темные, вьющиеся волосы мужчины слегка растрепались. На лбу блестит испарина. А зеленые глаза скользят по рассыпанным инструментам, затем по моим кроссовкам и медленно поднимаются к моему лицу. На секунду в них мелькает раздражение. Потом легкое удивление. И наконец узнавание.

Губы моего нового соседа медленно растягиваются в усмешке. Он засовывает руки в карманы спортивок, слегка склоняет голову набок и, глядя на меня, как на любопытную зверушку, мурлычет:

– Хулиганка? Неужто пришла вернуть должок?

Я стою среди чужих разбросанных мною вещей, крепко прижимая к груди свой рюкзак, и чувствую, как щеки заливает предательский румянец. Жгучий. Непозволительно яркий. Еще и язык прилипает к небу. А ведь нужно что-то срочно сказать, Морозова! Что-то дерзкое. Что-то, что поставит этого самоуверенного придурка на место. Щелкнет по носу!

Но…

Как мы помним, мой мозг предпочитает капитулировать в критических ситуациях. Поэтому я выпаливаю первую пришедшую в голову чушь:

– Я вообще не хулиганка! Вы меня с кем-то перепутали, мужчина! – пищу и со всех ног даю деру в сторону лестницы. На бегу больно ударившись о банку с краской и нечаянно пнув очередную коробку, бросаюсь вниз.

– Опять напакостила и сваливаешь? – доносится сверху насмешливый бас. – Убирать за собой кто будет? Тормози, чокнутая!

Мое испуганное сердце скачет по ступенькам впереди меня. Быстро перебирая ногами, я спускаюсь на пару этажей и пулей пролетаю до конца коридора. Останавливаюсь у подоконника. Оглядываюсь. Погони нет. Прислоняюсь спиной к холодной стене и на несколько секунд прикрываю глаза. Вот это попадосище!

Спустя час наверху воцаряется тишина. Только тогда я решаюсь подняться и осторожно выглядываю на площадку своего этажа.

Пусто. Коробки убраны. Грузчиков нет. Соседняя дверь плотно закрыта. Коридор свободен. Бинго!

На цыпочках подкрадываюсь к своей квартире, вставляю ключ в замок, поворачиваю его так тихо, как только могу, и ныряю внутрь. Закрываю дверь на оба замка и задвигаю защелку. Прислоняюсь спиной к прохладному металлу и сползаю на пол.

– Катастрофа-а-а, – шепчу в пустоту прихожей. – Это просто ка-та-стро-фа!

Остаток дня провожу как на иголках, вздрагивая от каждого шороха на лестничной клетке и шума стройки за стеной. На ужин готовлю себе простую яичницу. Съедаю ее, даже не почувствовав вкуса. Пытаюсь почитать, но строчки любимого романа плывут перед глазами, а главный герой кажется пресным и скучным. Вдобавок ко всему в моей голове упорно всплывают насмешливые зеленые глаза и бархатный смешок. А еще не дает покоя мысль: какие они все-таки на ощупь, те самые темные, короткие кудряшки на макушке соседа…

– Морозова, тормози! – приказываю себе, захлопывая книгу. – Не хватало еще думать об этом хаме! Он просто сосед. Завтра я пройду мимо него с гордо поднятой головой, скажу холодное «здрасьте» и всем своим видом покажу, что он для меня пустое место и я его ни капельки не боюсь. Вот!

От этой мысли становится немного легче.

Когда на город опускается ночь, сладко потягиваюсь и встаю с дивана. Завязываю волосы в небрежный узел и решаю заварить себе ромашковый чай. Говорят, он успокаивает нервы и все такое. Да и за стенкой наконец-то становится тихо. Можно отдохнуть от какофонии звуков.

С облегчением выдохнув, наливаю кипяток в любимую желтую кружку и уже собираюсь пойти обратно к дивану, когда тишину квартиры разрезает трель дверного звонка.

Останавливаюсь и смотрю на дверь.

Половина восьмого. Ира не предупреждала, что приедет. Аврора тоже. Курьера я не заказывала. Больше «гостей» у меня быть не может. Тогда кто это?

Звонок повторяется. Коротко. Настойчиво. Нетерпеливо.

Я ставлю кружку на столик и подхожу к двери. Прикладываю руку к замку, но, тут же замешкавшись, решаю посмотреть в глазок. По ту сторону видна лишь темная площадка и размытый силуэт, который, собственно, не составляет труда идентифицировать.

Черт…

– Я знаю, что ты там. Открывай, давай, соседка, – доносится из-за двери знакомый голос с ленивой усмешкой. – Обсудим твой мне моральный ущерб.


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 | Следующая
  • 0 Оценок: 0


Популярные книги за неделю


Рекомендации