282 000 книг, 71 000 авторов


Электронная библиотека » Алекс Коваль » » онлайн чтение - страница 4

Читать книгу "Спецназ. Ты мой кРаш!"


  • Текст добавлен: 16 ноября 2026, 10:20


Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Шрифт:
- 100% +

– Щас решим, – обещает, проходит в «наш» тамбур и без прелюдий громко стучит в соседскую дверь. А потом еще. И еще. И еще разок. Ну прям так, чтобы дятел уже в этот момент испугался. Хе-х!

Я, победно сложив руки на груди, встаю за парнем подруги. Когда в квартире соседа слышится топот и щелчок дверного замка, выглядываю из-за широкой спины Савицкого и победно задираю нос.

Дверь распахивается. Мы с моим защитником синхронно отступаем на шаг назад. На пороге вырисовывается – снова голая выше пояса – фигура моего мучителя. Я надменно улыбаюсь, приготовившись, что сейчас его перышки пообщипают. Естественно, словесно. Драки нам не надо! Но… тут случается непредвиденное. Глеб начинает свою «мужскую речь» не с брутальных запугиваний, а с удивленного:

– Трошин? Это ты, что ли, дятел с дрелью?

– Савицкий? Ты как тут? – не менее шокированно выдает мой сосед.

– В смысле?! – офигев, вскрикиваю я, выступая вперед. – Умоляю, только не говорите, что вы знакомы!

Мужчины синхронно переводят на меня взгляд. Повисает напряженная секунда тишины. После которой Глеб разражается громогласным хохотом.

Ну, трындец, неужели и этот Титаник пошел ко дну?

Глава 7. Раш

Грохот от выстрелов стоит на весь тир. Даже наушники с шумоподавлением не «сглаживают». Каждый выстрел – удар по нервам. Каждый раз, когда пуля на скорости врезается в точку на мишени, внутри меня что-то сжимается. От кайфа. От эйфории. И от ужаса. Само по себе осознание, что кто-то в этом мире обладает такой силой – одним нажатием пальца забрать чью-то жизнь, – пьянит и пугает одновременно.

Один магазин разряжен.

Я стягиваю наушники и перезаряжаю пистолет. Краем уха улавливаю голос Глеба, который увлеченно рассказывает про недавний конфуз с моей соседкой, которая оказалась одногруппницей Иры и Авроры.

Да, оборжаться.

Парни гогочут. Стебутся. Я мысленно качаю головой, решая, что мои коллеги – конченые идиоты. Их хлебом не корми – дай над кем-то поржать.

Натягиваю наушники обратно. Встав в стойку, прицеливаюсь. И жму на курок. С первым выстрелом отдача бьет в ладонь, запуская вибрацию по руке. Но с последующими я ее уже не замечаю.

Бах.

Бах.

Бах.

Превращаю силуэт человека на мелованной бумаге в решето, выпуская патрон за патроном. Резко, быстро, на одном вдохе. Адреналин шкалит. Пульс лупит. Каждая мышца звенит от напряжения.

Щелчок – выстрел.

Щелчок – выстрел.

Щелчок – выстрел.

В ногу, в плечо и финальный в сердце.

Обойма разряжена. Ставлю пистолет на предохранитель. Откладываю на стойку и стягиваю «уши». Автоматическая мишень подъезжает ближе.

Десять из десяти. У противника ни единого шанса на выживание. Я хорош. Собственно, как и всегда.

– …знаете, что самое кринжовое в этой истории, мужики? – слышу за спиной бас Савицкого, зашедшего на эффектную паузу. – Ее зовут Анита. Опять Анита, прикиньте?

Мысленно выругиваюсь. Внутренне напрягаюсь. От упоминания девушки, на которую потратил несколько лет своей жизни и тонну нервных клеток, почивших бесславно и навечно, – все еще морально разматывает. Физически же – натягиваю на лицо свою фирменную, ленивую ухмылку. Вхожу в свой любимый образ «веселого раздолбая» и оборачиваюсь к парням. Ровно в этот момент Сокол и Сота напряженно переглядываются и смотрят на меня.

– Шутит? – спрашивает Соколов.

– Увы.

– Погоди, та самая Анита, что этой весной к ним в группу перевелась? – уточняет Сотников.

– Ага. Та самая, – кивает Глеб. – Это же надо было в огромном городе снова встрять на Аниту. Походу на тебе реально проклятие.

– Походу. Не дадите номерок какой-нибудь волшебной бабки, чтобы карму почистила? – перевожу все в шутку.

Ванька и Никита посмеиваются, расслабляясь. Каждый в своей голове наверняка прокрутил мой горький бэкграунд и вспомнил, как сильно потрепала мои нервы балерина. Но каждый предпочитает тактично промолчать. Некоторые отношения – чистая болезнь. Нудная, тягомотная, выматывающая. Требующая долгого и упорного лечения болезнь. И даже если тебе удалось вылечиться – поддерживающую терапию никто не отменял.

А чокнутая – хреновая «терапия». Она совершенно неадекватная и неуравновешенная. Маленькая, дерзкая, раздражающая, импульсивная пигалица. Она сначала делает и лишь потом думает. И у нее совершенно отсутствует инстинкт самосохранения. Что я парням и сообщаю, бросая:

– И вообще, видели бы вы эту Аниту. Ничего общего с моей бывшей. Та была холодная, расчетливая стерва. Эта же, – качаю головой, когда мы с парнями заваливаемся в раздевалку, – обезьяна с гранатой – в двух словах. Никогда не угадаешь: где, как и когда жахнет.

– Ты к ней несправедлив, – качает головой Глеб, бросая на меня упрекающий взгляд. – Она классная девчонка. Шебутная немного, да, но живая. Настоящая. Трушная, как сказала моя Рор. По-моему, такая тебе и нужна.

– Это ты сейчас на что намекаешь?

– Не намекает, говорит прямо, – пихает меня локтем в бок Сотников. – И мы с Ванькой его поддерживаем.

– Точно, – поддакивает Соколов, снимая футболку. – Кому-то пора отряхнуть от нафталина свои крылышки и включить режим самца-завоевателя.

– Я один раз его уже включил с этой чокнутой, и знаете, чем все закончилось? Меня едва не выставили из душа с голым задом в клубничном геле. Спасибо, достаточно.

Разговоры парней в раздевалке резко затихают. Подвисает звенящая тишина, которую нарушают лишь отголоски льющейся в душевой воды. Я физически чувствую на себе с десяток пар глаз. И, на фоне того, что я только что стянул с себя боксеры, надо ли говорить, что ощущения крайне… неловкие?

– Вы че уставились, парни?

– Про клубничку и голый зад подробности будут? – бросает кто-то из парней в соседнем ряду шкафчиков.

Мужики ржут.

– Клянусь, Трошин, твоя жизнь покруче любого сериала, – качает головой Ник, стягивая потную тренировочную форму.

– Кстати, о сериалах, – хватаю я полотенце. – Эта ненормальная смотрит их пачками. У нее даже подушка огромная есть, с одним из турецких чуваков. И она обожает все гипердраматизировать. А в сумме это дерьмо автоматически делает из девушки ред флаг.

– Моя Ириска тоже сейчас запоем смотрит эти сопли. Но это не делает ее плохим человеком.

– Ну естественно, мужик, потому что она недавно родила тебе ребенка. У нее гормоны. Ей такая херня простительна.

– Нет, просто наши девчонки – дети другого поколения, – вступает Савицкий. – Там свои фишки. А любовь к турецким Болатам и Керемам – в заводской прошивке. Тут только смириться и принять как данность, дружище. Эти напомаженные, черноволосые восточные парни для них всегда будут на первом, мать его, месте.

– Исключено. У моей женщины на первом месте буду я. И то, что вы себе в жены нашли зумерш, не значит, что я тоже поведусь на красивое, молодое тело и ангельские глазки. Я, может, вообще женщин опытных люблю.

– Эй, парни! – свистит Глеб, привлекая к себе внимание. – Никто не в курсе, по каким дням в доме престарелых «день открытых дверей»? Жену Рашу искать будем. Опытную.

– Марк, у меня теща с тестем недавно развелась. Дать номерок?

– Мужик, а ты будешь называть его «папочкой»?

В раздевалке виснет дружный гогот. Мужики начинают наваливать шуток, разгоняя тему. Я оскаливаюсь и вскидываю два средних пальца. Отступаю спиной вперед в душевые, бросая:

– Очень смешно, придурки!

Утром следующего дня на работе приходится задержаться аж до обеда. Учения и прочая внеплановая хрень обязывают. Поэтому в начале первого, припарковав тачку на парковке за домом, до подъезда едва волочу ноги от усталости. А вокруг – сыро, серо и уныло. Тучи нависают над головой такие, словно вот-вот пойдет первый в этом году снег.

Дерьмо, а я еще машину не «переобул»...

Закинув спортивную сумку на плечо, прикладываю чип к домофону. Открываю подъездную дверь. Оттуда мне навстречу выходит молодая супружеская пара с коляской.

Я вежливо киваю соседям в знак приветствия. Они в ответ как-то странно косятся на меня и посмеиваются. Девушка и подавно краснеет.

Нет, я, конечно, привык к тому, что в моем обществе женский пол смущается – я все-таки великолепен, – но тут чувствуется какая-то подстава.

В подъезде, едва успев проскочить пару ступенек вверх, встречаюсь нос к носу с сухонькой бабулькой, в забавном драповом пальто в зеленый горошек, наверняка сохранившемся еще с советских времен. Удивительно, как за столько лет его не сожрала моль?

– Доброе утро, – здороваюсь с еще одной жительницей нашего пчеловейника.

Бабулька качает головой, недобро на меня зыркнув. И уходит, бубня себе под нос:

– Понапокупают, а потом все что-то перестраивают и перестраивают… тьфу… молодежь.

Я в недоумении провожаю ее взглядом.

Что за херня здесь происходит? Сегодня утром весь дом встал не с той ноги?

Подхожу к лифту и жму на кнопку вызова. Вздыхаю. Ладно, невоспитанность людей – исключительно бремя их совести.

В ожидании кабины кручу головой по сторонам. Буквально в прошлом году управляющая компания сделала в подъезде ремонт. Так сказал мне риэлтор. Стены обшили белой плиткой под мрамор. Заменили почтовые ящики. В углу, у окошка консьержки, поставили огромный горшок с цветком, который, полагаю, должен в перспективе вырасти до размеров маленького дерева. И заменили доску с объявлениями, где обычно кроме пары-тройки листовок больше ничего не висит. Поэтому я в очередной раз едва мажу по ней взглядом.

Отворачиваюсь.

Зависаю.

Перевариваю увиденное.

Показалось?

Снова бросаю взгляд на доску.

Не показалось.

Твою же мать!

Двери лифта за моей спиной, с тихим скрежетом, разъезжаются. Но мне уже не до того. Я подхожу к безобразию в желтой – вырви глаз – рамке, над которой огромными буквами, от руки написано: «Доска почета» – с одной стороны, и «Доска позора» – с другой. И если там, где «почет», красуется фотка того самого подъездного цветка в горшке, с надписью: «Поздравляем, детка, ты стал на месяц старше», то в части «позора» висит моя фотка, с пририсованными маркером рогами.

Моя.

Мать его.

Фотка!

А под ней красивым, ровным почерком выведено: «Сосед из пятьдесят пятой квартиры, работающий дрелью 24/7, поздравляем! Звание самого раздражающего персонажа месяца официально твое!»

Хулиганкины художества. Она вытворила. К гадалке не ходи.

Вот же пакостная коза!

Ну это уже ни в какие ворота! Светить моей рожей на весь многоэтажный дом – это надо было до такого додуматься? Ох, поймаю и уши на задницу натяну!

Психанув, сдергиваю свою фотку с пробковой доски и, скомкав, швыряю в мусорное ведро для листовок. Захожу в лифт, кипя от злости. Барабаню пальцами по лямке сумки. У меня подгорает. Шутка затянулась. Сколько эта фотка там провисела? Сутки? Именно столько меня не было дома. Теперь понятно, какого хрена соседи так на меня таращились. Как на врага народа. Зараза какая!

Нет, все. Решительно – это была последняя капля моего терпения. Хиханьки прошли. Зверя разбудили, и он готов убивать. С этого дня игры в одни ворота закончились. Лови ответный удар.

Я захожу в свою квартиру и бросаю сумку на пороге. Не проходя, сразу набираю номер Савицкого. Надеюсь, Глеб еще не спит.

Пока дожидаюсь ответа, мысленно проигрываю в голове план мести. Друг отвечает долгих полминуты спустя:

– Мы расстались полчаса назад, а ты уже соскучился, Трошин? Польщен.

– Просьба. К тебе. У меня.

– Таскать мебель сегодня не приду. И не проси. Я после смены не в той кондиции, – тут же отбривает меня Глеб.

– Я по другому поводу. Не бзди.

– Да? Ну, ладно. Выкладывай.

– Номер этой Аниты – подруги ваших девчонок – достать для меня сможешь? – стараюсь, чтобы мой голос звучал максимально непринужденно.

И тем не менее на том конце провода все равно виснет задумчивая тишина. Которую Савицкий же и нарушает, бросая подозрительное:

– Ты что задумал, Раш?

– Ничего криминального. Всего лишь первый маленький жест к примирению, – говорю на честном глазу, уже предвкушая, как сильно этот «маленький жест» не понравится маленькому монстру, живущему по соседству.

Глава 8

– Вам два соленых попкорна, два сырных, три маленьких стаканчика кока-колы и одна бутылка воды без газа, – перечисляет кассир в баре кинотеатра. – Расчет будет по карте или наличными?

– Карта, – бросает Ириска, первой прикладывая к терминалу свою. – Сегодня я угощаю. И даже не спорьте! У меня праздник.

– Какой это?

– Ник остался с Тимом на целых два часа. Впервые. Молодая мать уходит в отрыв! – показывает Ира «козу» пальцами.

Мы с Авророй смеемся.

Я забираю свою баночку попкорна и стаканчик с газировкой. Ира берет свое, а Аврора умудряется своими изящными руками заграбастать целых два стакана колы и два средних ведерка попкорна. Мы медленно начинаем продвигаться в сторону нужного нам кинозала.

– Кому четвертый комплект вкусняшек? – интересуюсь я.

– Соньке, – отвечает Сотникова. – Она должна подъехать с минуты на минуту.

– Наконец-то мы вас познакомим, – закидывает в рот попкорн Рори. – Она классная.

– Тоже подружка одного из отряда ваших парней?

– Ага.

– И почему я не удивлена…

– К слову, о подружках… – хитро начинает Ира. Они с Авророй обмениваются странными взглядами, словно ведя немой диалог, а потом берут и ляпают в голос:

– Вот теперь эта история окончательно зациклилась.

– Вселенная схлопнулась, да-да!

– О чем вы? – хмурюсь я.

– Трошин, – кидает Аврора.

– О, боги, только не начинайте снова! – закатываю глаза.

После того, как я сообщила подругам, что, оказывается, мой сосланный из ада сосед на самом деле боец элитного отряда и «кореш» парней девчонок – они очень долго ржали. И стебались. И снова ржали. Рассказали мне кучу забавных историй с участием Марка, которого все друзья зовут Рашем, и битый час ездили мне по ушам, убеждая, что на самом деле он классный парень.

Не-а, не верю. По сравнению с этим Рашем – Сатана – пушистый котик. И я на девяносто процентов уверена в том, что этот придурок точно ниспослан мне кармой для отработки грехов. Остается только понять, где и когда я успела так сильно нагрешить. Да я даже физкультуру в школе никогда не прогуливала!

– Но ты не можешь отрицать очевидного, – возбужденно бросает Ира. – Раш – твоя судьба!

– Он – моя смерть с косой, а не судьба! Ой, секунду, – бросаю, когда телефон в моей сумочке начинает дребезжать. Извернувшись, одной рукой достаю его. Номер незнакомый. А на такие я не отвечаю. Сбрасываю вызов и выключаю звук.

– Ты не понимаешь, – качает головой Аврора. – Вот сама подумай: ты – наша подруга. Раш – симпатичный, мускулистый, а главное, нынче холостой друг наших будущих мужей. Ну! Смекаешь?

– Смекаю. Смекаю, что вы совсем чокнулись, если думаете о нас,– выделяю последнее слово интонацией, полной ужаса, – с соседом в таком ключе!

– С Рашем, – поправляет меня Ира. – Зови его Рашем. И ты не можешь отрицать того, что такие совпадения и не совпадения вовсе. Ты, кто читает романы пачками и запоем смотрит турецкие сериалы, – ты-не-можешь-этого-отрицать! Любовный круг нашего квартета замкнулся. Бинго!

– Ха-ха-ха. У ваших парней случайно нет другого холостого друга? Дайте мне другого кандидата для замыкания круга. Менее, м-м, заносчивого, самовлюбленного, раздражающего и…

– Сексуального, – вкидывает Рор. – Тебя ведь это в нем пугает, да? То, что он чертовски хорош собой, – поигрывает бровями. – И знает это. И лихо этим пользуется, снимая с женщин трусики одним лишь взглядом.

– Фу! – морщусь я. – Даже думать не хочу о трусиках его пассий!

– Это кто это проворачивает такие чудеса с женскими трусиками? – посмеивается незнакомый женский голос.

Между Авророй и Ирой появляется миниатюрная девушка в легкой куртке, джинсовом комбинезоне, красных кедах и с обалденной копной шоколадных кудряшек. Она не просто симпатичная – она безумно очаровательная, и уже одна только улыбка незнакомки моментально располагает к себе.

– Привет, бандитки!

– Сонька, привет!

– Даже не верится, что у нас получилось вытащить тебя из твоего приюта!

Девчонки тепло обнимаются, приветствуя друг друга. Обмениваются фразочками, малопонятными для меня. И наконец-то представляют нас друг другу:

– Анита, знакомься, это Соня. Соня, это Анита, – говорит Ира. – Просим любить и жаловать. Это будущая жена четвертого и последнего холостого бойца из нашей «могучей кучки».

– Четвертого и последнего? Это вы про Марка, что ли? О, так вы встречаетесь? Серьезно? Этот оболдуй наконец-то нашел себе классную и адекватную девушку? Вау! – выдает пулеметной очередью слова Соня.

– Нет! – отрезаю я, зло зыркнув на довольных своей выходкой однокурсниц. – Нет и еще раз нет! Мы с Марком не встречаемся. Он просто мой отвратительный сосед! И да, я рада с тобой познакомиться, – смягчаю свой спич улыбкой. – Наслышана про тебя и твою рекламу для приюта. Я считаю, что ты делаешь безумно крутое дело! Ну и я уже тебя люблю за то, что ты назвала Марка – оболдуем. Будем дружить? – протягиваю Соне ладонь для рукопожатия.

На мгновение тушуюсь. Не выглядит ли это слишком по-детски?

Однако это мгновение быстро рассеивает яркая улыбка Сони и ей же брошенное:

– Эта девчонка мне уже нравится! – сжимает своей ладонью мою ладонь Соня. – Еще как будем. Меня трудно найти, но еще труднее потерять.

Мы с девчонками хохочем. В этом мире нет ничего приятнее, чем встретить человека, находящегося с тобой на одной волне.

– О, на наш сеанс уже запускают. Идем, – кивает Рор, открывая на своем телефоне онлайн-билет на всю нашу компанию.

– А «оболдуй», к слову, было брошено с любовью, – аккуратно пихает меня локтем Соня, пока мы стоим в небольшой очереди в зал. – Марк хороший. Хоть он пытается строить из себя брутального Альфача, в душе он «сюсик». Присмотрись.

– Ой, нет, спасибо! Мне с таким, как он, точно не по пути.

– Ну, знаешь, направление движения иногда можно и поменять. Если человек стоящий…

Я улыбаюсь, предпочитая ничего на это не отвечать.

Едва мы успеваем с девчонками занять свои места в кинозале, на экране запускают рекламу будущих новинок. Свет гаснет. Вокруг начинается шелест пачек чипсов, шуршание попкорна в ведрах и шипение открывающихся бутылок с пивом и газировкой. Народу не то чтобы много, но достаточно для вечера буднего дня.

Я зачерпываю горсть жареной кукурузы и закидываю в рот. Мой телефон снова начинает звонить. На этот раз беззвучно вибрируя в руке. И номер снова незнакомый. Но уже другой.

Импульсивно решаю ответить, чтобы и дальше не донимали. Жму на зеленую кнопку и шепотом бросаю в динамик:

– Слушаю!

– Добрый день, – отвечает мне приятный, явно незнакомый, мужской голос. – Анита? Я звоню вам по объявлению.

Зависаю, наморщив лоб. Перед глазами сменяются кадры из мультфильма, что выйдет в середине зимы. Но я не смотрю. Я пытаюсь пробежаться по полочкам памяти в своей голове и сообразить, что за объявление и когда я успела его подать? Не соображаю. Поэтому спрашиваю, слегка запинаясь на первой букве:

– К-какому объявлению?

– Как какому? Выгул собак. У меня двухлетний ньюфаундленд. Справитесь? Если да, то я готов обсудить с вами прогулки с моим Расти на регулярной основе. На самом деле он парень спокойный, покладистый. Поводок не тянет, команды знает и…

– Оу, оу, оу! – торможу я поток чужой, ненужной мне информации. – Знаете, мне очень жаль, но вы, кажется, ошиблись номером, – бросаю извиняющимся тоном. – Простите, но я не занимаюсь выгулом собак. И объявления никакого не давала. Еще раз прошу прощения. До свидания!

– Но как же…

Я отбиваю вызов.

Бред какой-то.

Ловлю на себе вопросительные взгляды подруг.

Пожимаю плечами:

– Какой-то парень номером ошибся. Бывает. Все нормально.

Однако, как оказалось, ничего нормального в этом звонке и в последующих десятках других не было…

Уже через сорок минут после начала сеанса я понимаю, что бесконечно трезвонящий телефон не дает мне насладиться комедией, на которую мы с девчонками пришли. Постоянно отвлекаясь на звонящих и пишущих мне людей с незнакомых номеров, я упускаю суть сюжета. А когда число неотвеченных мною сообщений подбирается к двум десяткам – начинаю беситься. И первый звонок незнакомца уже перестает мне казаться случайностью.

Только вот незадача: я совершенно точно не подавала никаких объявлений и нигде не оставляла свой номер телефона. Ни сегодня, ни вчера, ни вообще когда-либо я не планировала заниматься выгулом собак! Следовательно, никакое старое объявление тоже всплыть не могло. Тогда что за ерунда происходит?

Сбросив очередной вызов, я хватаю свой стаканчик с кока-колой из подстаканника и обхватываю губами трубочку. Потягиваю напиток, наблюдая на экране за сценой ссоры между главными героями – причину которой я, конечно же, упустила, – и тут мой телефон снова вибрирует входящим сообщением. Содержание все то же, что и у двадцати «до»:

«Добрый день, Анита! Меня зовут Елена. Я по поводу вашего объявления. Когда вам будет удобно познакомиться с моим малышом Майки? Лабрадор, 4 года».

– Да, боже! Никогда! – шиплю тихонько.

Но следом приходит еще одно:

«Здравствуйте. А с малышами чихами вы тоже гуляете?»

И еще:

«Сколько берете за часовую прогулку с доберманами? А квалификация у вас есть?»

И еще одно чертово сообщение:

«Добрый вечер, девушка. А на передержку вы животных не берете? А то у меня на даче собака ощенилась. Дворняга. Щенков девать некуда. А топить жалко».

– Ар-р-р! – стиснув зубы, рычу я в экран телефона.

Вот теперь утопиться захотелось уже мне! Это что, чья-то тупая шутка? Пранк? Прикол? Или попытка довести меня до сумасшествия? Какие, к дьяволу, дворняги и доберманы? Какие, к черту, чихи и лабрадоры? Остановитесь!

– У тебя точно все в порядке? – спрашивает шепотом сидящая рядом со мной Соня, очевидно заметив, как покраснело мое лицо, и услышав, как захрустела эмаль на моих зубах.

– Ничего не впоряде! – бурчу я, копируя и вставляя всем написавшим одно и то же короткое и злое: «Вы ошиблись номером».

– Что случилось? Я могу чем-то помочь?

– Нет, я… Уф! Я выйду подышать.

– С тобой пойти?

– Нет, – вымучиваю из себя улыбку. – Все хорошо. Скоро вернусь.

Оставляя стакан с попкорном и газировкой на сидении, я аккуратно пробираюсь из центра ряда к лестнице и дальше на выход из зала. Моя спина настолько прямая от напряжения, что начинают ныть позвонки. А в груди такой комок раздражения, что я уже на грани того, чтобы разбить свой старенький телефон о ближайшую стену! Но, дабы избежать незапланированных трат, я лишь сильнее сжимаю пластиковый корпус пальцами и пулей выскакиваю в фойе кинотеатра.

Ноги сами несут меня в уборную.

В женском туалете пусто. Я откидываю мобильник на край раковины и включаю в кране холодную воду. Смачиваю ладони. Прикладываю их – влажные – к пылающим щекам и шее. Остываю. А когда надоевший гаджет в очередной раз начинает трезвонить, отвечаю на звонок и без прелюдий бросаю в динамик:

– Да не подавала я никаких объявлений! Не гуляю я с собаками! Перестаньте мне звонить! – кричу, сбрасываю и выдыхаю.

Вот теперь чуть-чуть полегчало.

Для максимально эффективного успокоения нервных клеток – перевожу телефон в режим «полета». Так никакие звонки точно не пробьются. По крайней мере до конца сеанса. А дальше придется что-то с этим цирком решать. Боже, не хотелось бы менять номер. Он у меня еще со средних классов школы.

С неодобрением кошусь на заставку.

– Это просто какой-то сюр…

Пихаю телефон в сумочку и, раз уж пришла, ныряю в кабинку по своим делам. Едва успеваю пописать, как в уборную кто-то заходит. Громко цокая каблуками. И эта «кто-то» с таким противным, высоким голосом, что в моменте хочется заткнуть уши:

– Да! Наконец-то, представляешь? Я уже думала, этот момент никогда не настанет! – фыркает дамочка, очевидно разговаривая с кем-то по телефону. – Да-да. Съезжаемся.

Я застегиваю пуговицу на джинсах и нажимаю на кнопку слива. Выхожу из кабинки, встречаюсь в отражении зеркала взглядом с той самой незнакомкой. Высокая, стройная, идеальная. В желтом мини, замшевых ботфортах на высоком каблуке и с сумкой в тон. Этакая эталонная принцесса.

Не люблю таких. Но вежливость никто не отменял, поэтому улыбаюсь. Блондинка же обдает меня презрительным взглядом и возвращается к «висящему на проводе» собеседнику или собеседнице, бросая:

– Пора бы уже, согласна.

Ну, что ж, ладненько.

– Как-никак на прошлой неделе мы отметили полгода отношений, – продолжает девушка. – Ой, согласна. Кот и так с этим делом затянул. Но от него сестра только недавно съехала. Да откуда я знаю? Двоюродная какая-то. Или троюродная. Деревенская, короче. Он мне фотки ее шмоток показывал, Ляль, ну такой кринж! Ха-ха-ха!

«Фу-э», – мысленно делаю я.

Физически же подхожу к раковине, ополаскиваю руки и выдергиваю парочку бумажных полотенец, стараясь не обращать внимание на неприятную особу. От ее заносчивости – тошнит! Бедолага тот парень, который повелся на кукольное личико. Или не бедолага, а такой же мудак? Вполне вероятно.

Пока дамочка красит губы, я тихонько выныриваю из уборной и держу курс на нужный мне кинозал. Не дохожу жалкие десять метров, когда в кафе кинотеатра вижу знакомую фигуру в песочных брюках и светлой футболке-поло. Сбиваюсь с шага, а потом и вовсе останавливаюсь. Где-то глубоко-глубоко в сердце что-то болезненно сжимается.

Сережа.

Несмотря на огромную обиду, внутри рождается порыв подойти и… поздороваться? Возможно. А еще лучше: подойти со спины и закрыть ладонью его глаза, как делала десятки раз, пугая своего парня.

Бывшего, Анита.

Бывшего парня…

Ну и что, что бывшего! Ведь ничто не мешает нам остаться друзьями. Правда? Да, он повел себя как придурок, выставив меня из дома одним днем. Но мне кажется, что мы вполне способны иногда поздравлять друг друга с праздниками и не отворачиваться угрюмо при встрече. Так делают взрослые, мудрые люди. А я ведь взрослая? Определенно. Мудрая? Еще какая!

Воодушевившись, я натягиваю на лицо улыбку и уже делаю шаг по направлению к бывшему парню – потенциальному будущему другу, – когда меня подрезает та самая фифа из туалета. Девушка решительно обходит меня и своими длинными, стройными ногами, едва прикрытыми платьем, направляется прямо к…

Мое сердце ухает вниз. Словно на крутом спуске с американской горки проваливается прямо в пустоту. Горло хватает спазм обиды.

Принцесса из туалета подходит к Сергею со спины и обнимает его. Крепко. Совсем не по-дружески. Мой бывший оборачивается. Смотрит на нее и улыбается. А потом берет и целует. Прямо у всех на глазах. Прямо в ее только что накрашенные губы. Целует так, как он не любил целоваться со мной на публике, потому что «Анита, терпеть не могу все эти сюсю-мусю».

Он ее целует.

У меня, от подступающих слез, плывет картинка перед глазами. А в голове разрушительной стихией проносится все услышанное в туалете:

Полгода отношений…

Сестра недавно съехала…

Ее шмотки показывал – такой кринж…

Ха-ха-ха!

Он мне изменял. Давно. Постоянно.

В груди все сжимается, словно в тисках. Я делаю вдох, но легкие дышать отказываются. Мне бы отмереть и приказать своим ногам уйти. Но я стою. Как снова брошенная дура!

Сережа замечает меня. Он оборачивается. По-свойски двумя пальцами салютует мне. Как тот самый «взрослый и мудрый», который может дружить со своей бывшей. Вот только меня такой болью обдает, что хочется закричать. А лучше подойти и влепить этому придурку пощечину! А потом еще пнуть под зад! И плюнуть на спину.

Он мне изменял.

Черт!

– Анита, привет! – имеет наглость крикнуть мне бывший. – Как ты? Как жизнь? – спрашивает, а у меня в голове бегущей строкой: «Полгода он спал со мной и с… ней. С этой заносчивой сукой в желтом платье, которая назвала мою одежду кринжовой, а меня деревней!»

И сейчас он спрашивает «как я»?

Я на грани!

На грани того, чтобы позорно, прилюдно разреветься.

Или броситься на него с кулаками!

Не знаю. Я в полнейшем раздрае и ступоре. И я…

– Хулиганка, вот ты где. – Обнимает меня за плечи чья-то сильная рука, прижимая к мускулистому телу. – Попалась! – говорит знакомый, рокочущий голос. – А я уже забеспокоился. Думал, ты решила меня такого неотразимого бросить и вернуться к своему бывшему мудаку. О, а это, кстати, кто? Познакомишь? – выдает решительно и громко обладатель обнимающей меня руки.

Я, совершенно сбитая с толку, вскидываю взгляд. И встречаюсь с опасно сверкающей зеленью красивых мужских глаз. И обладатель этих глаз с улыбкой шепчет мне одними губами:

– Готовься, сейчас будет горячий поцелуй, – а потом берет и… правда целует. На глазах у моего охреневшего бывшего.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 | Следующая
  • 0 Оценок: 0


Популярные книги за неделю


Рекомендации