Читать книгу "Тёмный маг. Книга 15. Тревожный путь"

Глава 4

В приёмной у Гаранина стояла тишина. Оба секретаря находились на своих местах, и это было как минимум удивительно, потому что Полянский не слишком любил задерживаться на работе. Точнее, он бы, может быть, и задержался бы, но его драгоценная супруга не давала ему забывать, кто в их доме хозяин, так что ровно в шесть он обычно вставал, убирал документы в сейф и уходил.

Исключением были только различные чрезвычайные ситуации, но в этом случае дежурные уведомляли родственников, что сотрудники не вернутся вовремя домой, и Денису не приходилось объясняться с Лизой. Вообще, мне даже на мгновение показалось, что Полянский сильно расстроился, когда кризис с вирусом разрешился, и всех отпустили по домам отдыхать.

Сейчас же он сидел на своём месте и наблюдал за Ольгой, которая ела какую-то странную лапшу из бумажной коробки.

– Не понимаю, как ты можешь есть эту дрянь? – задумчиво проговорил Полянский в тот самый момент, когда я вошёл в приёмную.

– Мне захотелось именно эту быстрорастворимую лапшу с острой приправой, – меланхолично ответила ему Ольга. – Прямо до боли захотелось. Я даже в магазин не поленилась сбегать, чтобы её купить.

– Я помню этот момент, – хмыкнул Денис. – Ты сорвалась с места с криком: «Я сдохну, если чего-нибудь не съем», и выбежала из приёмной, оставив рабочее место.

– Наш рабочий день закончился, так что не драматизируй, – фыркнула Орлова. – Лично я не могу понять только одного: ты какого гриба здесь сидишь? Тебе домой не пора? Жена уже четыре раза звонила, и то, что ты наговорил ей в последний раз, заставляет меня сомневаться в том, что ты завтра вообще сможешь прийти на работу. Что на тебя нашло?

– Не знаю, – Полянский пожал плечами. – Я впервые высказал всё, что думаю, и, знаешь, мне полегчало. К тому же, с женой я как-нибудь справлюсь.

– То есть, ты внезапно, из-за охватившего СБ сумасшествия, забыл, что Лизонька – малефик? – проворковал я, привлекая к себе внимание.

– А-а-а, – протянул Полянский, на мгновение задумавшись. – Ну-у-у. А-а-а! Вашу мать, я – труп! – заорал он, вскочив со своего места и начав судорожно убирать в сейф документы. – Наумов, ты сволочь! – он ткнул мне в грудь пальцем и выскочил из приёмной, оставив нас с Ольгой наедине.

– Никакой креативности. Как был у него в детстве ограниченный словарный запас, так с того времени ничего не изменилось, – высказавшись, я повернулся к Ольге, не прекращающей жевать свою лапшу, даже на вид такую острую, что у меня в носу запершило.

– Он её любит, – вздохнув, сказала Орлова. – Несмотря ни на что, он её очень сильно любит, и сына тоже.

– Так я и не спорю, – я подошёл к столу, внимательно осматривая её. – Полянский не стал бы терпеть, поверь. Он бросил бы Лизу уже давно, если бы точно знал, что сможет без неё жить. Как же пафосно это прозвучало, – усмехнувшись, я опёрся руками на стол и наклонился к Ольге. – Даже самому противно стало. Стоп, у Полянского есть сын?

– Недавно родился, странно, что вы об этом не знаете, – она пожала плечами. – Вам что-то нужно, Дмитрий Александрович? – спросила она, нахмурившись, глядя на меня снизу вверх.

– Сними кольцо, – тихо попросил я её.

– Зачем? – она перестала жевать и защитным жестом прикрыла перстень от моего пристального взгляда. – Я не могу его снять.

– Конечно же можешь, – я смотрел ей в глаза, жёстко улыбаясь. – Сними кольцо, не заставляй меня становиться грубым и применять силу.

– Но я не понимаю…

– Живо!

Она смотрела на меня как кролик на удава где-то с полминуты, а затем, всхлипнув, стянула перстень, от которого так сильно фонила силой Эда, что мне на мгновение показалось, что он вошёл в приёмную, призвав дар. Кольцо упало на стол, и я решительно забрал его, сунув в карман, отходя подальше, чтобы видеть Ольгу целиком. Она продолжала смотреть на меня с несчастным видом, а когда мой взгляд остановился на её животе, прижала к нему руки, и в её взгляде промелькнула откровенная паника.

– Ты вообще собиралась ему сообщать? – наконец спросил я её, чувствуя, как на меня начинает накатывать усталость. Это был какой-то бесконечный день, и не известно, когда он закончится.

– Нет, – Ольга покачала головой. – Я хотела уволиться, когда стало бы заметно, и уехать из страны.

– Оля, ты же знаешь, кто мы. Не можешь не знать, – я покачал головой. – Ты прекрасно знаешь, кто такой Эдуард, и даже можешь представить себе, что он с тобой сделает, если ты попытаешься осуществить свой безумный план. Полагаю, фантазии у тебя на это хватит. И ты не можешь не догадываться, что скрыть подобное у тебя не получилось бы, даже если бы ты на луну улетела. Почему ты ему не сказала?

– Ну, он же Эдуард, а я… – начала невнятно бормотать Ольга, опустив взгляд, но вдруг вскинула на меня яростно блеснувшие глаза. – Я не позволю вам забрать моего ребёнка. Я буду сопротивляться!

– А почему в твою очаровательную головку не пришла мысль о роскошной свадьбе? В конце концов, в этом случае Эд стал бы твоим навсегда, и тебя перестали бы мучить сомнения. Мы Тёмные, тут без вариантов, – я ещё раз вздохнул, увидев в её глазах протест и какую-то странную тоску. – Так, хорошо, – потерев лоб, я бросил ей кольцо. – Надевай и подойди ко мне.

– Зачем? – глухо спросила Ольга, вцепившись в перстень, так удачно маскировавший её положение от наших взглядов. За его фоном мы с Эдом не замечали формирующийся источник ещё неродившегося Лазарева. И если бы Гомельский не решил проверить Родовую книгу, не слишком понятно, до чего эта ненормальная могла бы в итоге додуматься.

– Как это зачем? Убивать тебя буду, как глава Семьи, от которого скрыли такую важную информацию, – я усмехнулся и протянул руку.

– Вы меня не убьёте, – хмуро ответила Ольга, поднимаясь из-за стола. – Во всяком случае, до тех пор, пока мой ребёнок не родится.

– Ты права, – легко согласился я, доставая из кармана карандаш. – Я просто хочу тебе кое-что показать, чтобы ты поняла всю глубину своих рассуждений. Об этом не писалось ни в романах, ни в официальных хрониках, и знает о такой маленькой особенности Лазаревых очень малое количество ныне живущих. Даже Рома до недавнего времени не был в курсе.

– Вы собираетесь телепортироваться? – Ольга подошла ко мне, но руку так и не протянула. – Но это не опасно для моего малыша?

– Нет, – я покачал головой. – Именно этот ребёнок нормально перенесёт перемещение порталом. Он слишком хорошо защищён на божественном уровне, чтобы подвергаться такой опасности. Хочешь ты этого или нет, но Прекраснейшая очень ревностно относится к своим мальчикам и не позволит ему погибнуть от такой случайности.

– Даже я не знаю ещё, что это мальчик, а вам уже известно? – голос Ольги был глухим, и она даже не пыталась взять себя в руки. Но хоть истерик не закатывала, и на том спасибо.

– Женщин Тёмных не бывает, – я потёр лоб, а потом схватил её за руку. – Эд открыл доступ к телепортации из СБ только для Семьи и тебя. Наверное, догадывался или просто устал ночевать в твоей конуре и в скором времени хотел поставить в ваших странных отношениях точку, просто перетащив тебя к себе. Ты же ни разу не была в его квартире, насколько мне известно?

– Нет, – она покачала головой. – Я не думала, что с его стороны всё серьёзно. Просто радовалась и недоумевала, что он вообще обратил на меня внимание.

– Идиотка, – я на мгновение прикрыл глаза. – Хотя с его-то репутацией и с тем, как он себя вёл в прошлом, неудивительно, что ты так подумала. Приготовься. Сейчас мы переместимся в одно очень интересное место. Тебе понравится, – и активировал портал.

Мы переместились прямо в парк поместья. Ольга недоумённо оглядывалась по сторонам, в то время как я открывал дверь семейной часовни.

– Где мы? – почему-то шёпотом спросила она, подходя ко мне поближе.

– В нашем фамильном поместье, – ответил я, распахивая дверь и отходя в сторону. – Прошу.

– Что это за место? – Ольга с удивлением рассматривала Прекраснейшую, взирающую на нас с фрески. – Какая она красивая.

– Она богиня, – я подошёл к двери, ведущей в склеп. – Прекраснейшая из женщин. Идём со мной, – подтолкнув её к лестнице, я начал первым спускаться по довольно крутым ступеням.

– Что это? – Ольга вошла в поминальную залу и начала с любопытством осматриваться. Ну что за девушка? Тут даже мне становится слегка не по себе, а ей, похоже, действительно нравится. Что за помешанность на смерти? Должна же быть причина, её просто не может не быть.

– Семейный склеп, – пояснил я, подходя к стоящим рядком саркофагам. – Здесь хоронят Лазаревых после падения империи. До этого их хоронили в современном Президентском дворце. Интересно, наш президент знает, что находится в глубине парка? – и я жёстко усмехнулся. Впрочем, неважно. Тёмные крайне редко возвращаются, даже чтобы отомстить. Иногда я жалею об этом.

– Это что, Ромин? – вскрик Ольги заставил меня оставить странные мысли и подойти к ней.

– Да, – я провёл кончиками пальцев по надписи на саркофаге. – Когда он умрёт, его тело появится здесь, а через три дня саркофаг закроется, и он переместится в усыпальницу, – и я кивнул на стену, за которой и располагалось непосредственно последнее место упокоения Лазаревых.

– Но, как же так, – внезапно всхлипнула Ольга. – Я же ему гроб заказала. Красивый. Все свои сбережения на него потратила!

– Подарим кому-нибудь, – я улыбнулся и погладил её по голове. – Да, счёт Гомельскому вышли. Я распоряжусь, чтобы тебе содержание выделили.

– Нет! – Ольга отшатнулась от меня. – Зачем? Ничего такого не нужно…

– Нужно, – я обхватил её за плечи и подтолкнул к следующему саркофагу.

– «Пастель-Лазарев», – прочитала Ольга и подняла на меня недоумённый взгляд. – Я не понимаю. Здесь нет имени и даже даты рождения. И как это относится к безумной идее платить мне?

– Напрямую. Это саркофаг твоего сына, – ответил я довольно жёстко. – Вы с Эдом поженитесь, и это не обсуждается. А жене Лазарева положено содержание. И, ради Прекраснейшей, трать эти деньги! Хоть немного, а то у меня голова болит, когда Гомельский мне высказывает, что наши женщины совершенно не хотят соответствовать своему статусу. Он и так ставит вас с Эдом мне в пример, так что не огорчай нашего Артура Гавриловича.

В ответ Ольга закрыла лицо руками и разрыдалась. Я недоумённо посмотрел на неё, а затем притянул к себе, прижав её лицо к своему плечу и поглаживая по вздрагивающим плечам.

– Я не могу выйти за него. Я никто, а он… – с трудом различал я между всхлипами.

– Оля, ты знала, с кем спала! – Отодвинув её от себя, я посмотрел ей в глаза. Она выглядела такой несчастной в этот момент. – Зачем ты это делала, если Эд тебе настолько противен, что ты в истерику впадаешь от одной мысли о замужестве?

– Как он может быть кому-то противен? – она даже рыдать перестала и икнула. – Я люблю его и не хочу портить ему жизнь! А вы же приказ ему хотите отдать, чтобы он женился на мне. И он не сможет не подчиниться, но будет меня ненавидеть всю оставшуюся жизнь.

– М-да, тяжёлый случай, – я продолжал держать её за плечи. – Поверь, мне не придётся приказывать, а вот тебе предстоит услышать много нового и безусловно интересного о твоих умственных способностях. Эд обычно не скупится на оскорбления, так что готовься. Вопрос только в том, сумеет ли Гомельский его продавить на роскошную свадьбу, или Эд уже сегодня тебя в мэрию потащит.

– Мэрия сегодня уже закрыта, – Ольга снова всхлипнула. Похоже, она всё ещё до конца не осознала, во что вляпалась.

– Ну тогда у Артура Гавриловича появился шанс, – я отпустил её и подошёл к своему саркофагу. – О чём они только думали? Чтобы живые не расслаблялись и всегда помнили о тщетности бытия? Моя Семья состояла из конченных извращенцев, я постоянно в этом убеждаюсь. Идём обратно? – я повернулся к Ольге. – Тебе серьёзный разговор с Эдуардом ещё предстоит, но только после того, как мы с чертовщиной в СБ разберёмся.

– Почему он так расположен? – она тёрла лоб, видимо, пытаясь думать о чём угодно, только не о перспективах будущего замужества. – Саркофаг моего сына стоит прямо за вашим, потом идёт Ромин, и только потом Эда. Разве Ромин не должен стоять последним?

– Это порядок наследования, – я пробежался взглядом по этим роскошным гробам. – Твой сын сразу же, как только появится на свет, автоматически станет моим наследником. До недавнего времени им был Ромка. И мы здесь ничего не решаем, таковы правила, установленные Прекраснейшей. Эд же отказался от своего права наследования чего бы то ни было, так что его гроб всегда будет в конце.

– Он ещё не родился, а уже является наследником Лазаревых? – прошептала Ольга, инстинктивно прижав руки к животу, словно пытаясь защитить своё дитя. – А можно мне всё-таки…

– Нет, нельзя, – я схватил её за руку. – Пойдём в парк, отсюда нельзя телепортироваться.

Больше мы не сказали друг другу ни слова. Завтра надо будет сходить в Первый Имперский Банк, чтобы Гомельский популярно объяснил ей, в чём заключается её изменившееся положение. Да счета ей открыть. И это, как ни странно, моя обязанность. Эд не имеет права отдавать подобные распоряжения. Точно так же я сделаю, когда Ванда уже официально войдёт в нашу Семью. Точнее, если она в неё войдёт. И это «если» пугает меня до дрожи. Только бы всё обошлось, и этот придурок вернулся живым. Я сжал кулаки так, что чуть не сломал карандаш. Вовремя опомнившись, обхватил Ольгу за талию, рывком прижал к себе и активировал портал.

***

– Здесь есть кто живой? – спросила Ванда приглушённо, заходя в полутёмную комнату.

Это крыло на первом этаже будто вымерло, и она решила проверить все помещения по очереди, чтобы убедиться, что здесь действительно никого нет.

Двери, кроме одной, были закрыты, но разошлись сотрудники по домам или сейчас выясняли отношения с коллегами, сказать было затруднительно. Ванде было страшно. Неизвестность пугала больше всего, а её сегодня было в избытке. О Роме она старалась не думать. Не сейчас, когда здесь творится какая-то чертовщина. Эдуард с Димой выглядели подозрительно спокойными, а ведь при ней уборщица чуть не забила шваброй одного из бывших Роминых ребят, который неосторожно прошёлся по только что помытому коридору. Когда Ванда наблюдала из-за угла за экзекуцией, не решаясь вмешаться, то поняла, что ещё немного, и у неё начнётся полноценная истерика.

– Я не понимаю, что происходит и почему я вообще до сих пор остаюсь здесь работать, – раздался спокойный голос Гертруды Фридриховны из небольшой комнаты, примыкающей к её кабинету, где она проводила свои сеансы с несчастными, попавшими в её руки. – Это странно и неправильно, да что уж тут говорить, меня это морально убивает.

Ванда приоткрыла тихонечко дверь и заглянула внутрь.

– Гертруда Фридриховна… – она замолчала, глядя, как их штатный психолог лежит расслабленно в специальном кресле, сложив на груди руки и закрыв глаза, и что-то говорит, не обращая на Ванду внимания. Прямо перед ней было установлено огромное зеркало, в котором Рерих отражалась целиком. В это зеркало психолог периодически поглядывала, не прекращая говорить.

– Я полностью согласна с вашим заключением, – произнесла Гертруда Фридриховна немного резче обычного. – Но Дмитрий Александрович слишком занят и ещё больше закрыт, а давить на него чревато. Как бы то ни было, но эта работа мне определённо нравится, – она откинулась на кресле и закрыла глаза.

– Похоже, сумасшествие у психоаналитиков приобретает гипертрофированные черты, – пробормотала Ванда, выскакивая из кабинета, чтобы Рерих её не, дай боги, не заметила.

Пробегая мимо кабинета отдела кадров, откуда доносилась такая ругань, что она невольно покраснела, Ванда влетела в кабинет Демидова.

– На первый взгляд, ты выглядишь вполне здоровым, – слабо улыбнулась Ванда, подходя к столу, за которым сидел Демидов.

– Этот мир явно сошёл с ума, – протянул Лео и провёл специальным утюжком по своим и без того гладким, блестящим волосам. – И мне страшно быть в нём практически единственным островком рациональности и адекватности.

– Что ты делаешь? – Ванда покосилась на его руку, останавливаясь на полпути и не решаясь подойти ближе.

– Как это что? Я наконец решил заняться собой, потому что внезапно понял, что, работая здесь, перестал выглядеть так, как подобает, – Демидов раздражённо повёл плечами. – Волосы должны быть абсолютно прямыми…

– Понятно, – серьёзно кивнула Ванда. – Я, пожалуй, попозже зайду.

Выйдя в коридор, она вытащила пистолет из кобуры, проверила магазин и пошла в сторону научного отдела. Пистолет она захватила из своего сейфа, прежде чем начать обследовать огромное здание СБ. Подойдя к научному отделу, Ванда решительно открыла дверь ногой и вошла в первую лабораторию, поразившись про себя стоявшей там тишине.

***

Эдуард стоял возле Ольгиного стола и рассматривал лапшу в картонной банке. Он поднял её, прочитал состав, понюхал и скривился.

– Какая феноменальная гадость, – произнёс он, медленно поворачиваясь к нам и разглядывая Ольгу так, словно впервые увидел. – Сними кольцо, – он сказал это вроде бы спокойно, но что-то в его голосе было такое, от чего даже у меня мурашки по спине побежали.

Я думал, что видел до этого разозлённого Эда? Да вот ничего подобного. Он так, был иногда в плохом настроении, а то и вовсе развлекался. Сейчас же он пребывал в таком бешенстве, что от одного взгляда в холодные глаза колени начинали подгибаться. Вот теперь я понимаю, почему Хрущёва так его боится. Единственная из всех ныне живущих. Ей-то как раз не посчастливилось испытать это бешенство на себе, так сказать. Ольга что-то пискнула и спряталась у меня за спиной, а взгляд Эда переместился с неё на меня.

– Я буду очень признателен, если мне кто-нибудь объяснит, почему такие вещи я узнаю последним, – процедил он, не повышая голоса и совершенно не меняясь в лице.

– Складывается впечатление, что ты не рад, – я криво улыбнулся.

– Ну почему же, – в его взгляде промелькнула задумчивость. – Только сейчас пребываю в замешательстве: смогу ли я убить мать моего ребёнка, или всё-таки нет? Оля, сними кольцо, не зли меня ещё больше.

Ольга вышла из-за меня и стянула с пальца перстень, передав его мне. После чего отошла в сторону. На Эдуарда она в это время не смотрела.

– Ты не позаботился отречься от имени своих потомков, – заметил я, теперь уже более внимательно рассматривая тёмные нити, пронизывающие, казалось, Ольгу насквозь. Ребёнок не мог контролировать дар, и формирующийся источник бурлил, наслаждаясь такой кратковременной свободой. – Но зато теперь понятно, почему на неё так система защиты постоянно возбуждалась.

– Я не думал, что у меня когда-нибудь родится сын, – Эдуард медленно провёл рукой по лицу и обратился к Ольге. Напряжение заметно снизилось, значит, накал бешенства слегка уменьшился, но я бы всё равно никому бы сейчас не посоветовал попасться Эду под горячую руку. – Дождись меня здесь. Сегодня ты переезжаешь ко мне, и, Оля, это не обсуждается.

Может она и хотела как-то возразить, но не успела, потому что дверь в этот момент распахнулась, и в приёмную влетела Ванда.

– Насчёт Лео мы ошибались. Не думаю, что он стал бы выпрямлять свои волосы на рабочем месте просто так, – с порога начала она.

– Что он делает? – опешил немного я, возвращаясь в реальный мир с его реальными проблемами. – Как это «выпрямлять волосы»? Чем он их выпрямляет?

– Утюжком. Дима, не тупи. Про Рерих вообще не спрашивай, она сейчас проводит сеанс психотерапии сама с собой. А вы, выяснили, почему Ольга не сошла с ума? – выпалила она и тут же вздрогнула, взглянув на Эда. – Ого, и что тебя так раздраконило?

– Что в лаборатории? – я быстро переключил её внимание на другую проблему. Сомневаюсь, что Эдуард сможет сейчас что-то объяснить, никого параллельно не прирезав просто для успокоения нервов.

– О, вот поэтому я вас и ищу, – Ванда перевела взгляд на меня. – Идёмте быстрее, пока эти козлы ещё что-нибудь не учудили.

Мы с Эдуардом переглянулись и шагнули к двери, а Ольга опустилась на стул Полянского и закрыла лицо руками. По лицу брата в этот момент скользнула улыбка, и я снова вздрогнул. Похоже, кто-то сегодня всё-таки может пострадать. Тряхнув головой, я быстро вышел вслед за Вандой, убеждая себя, что без моего одобрения Эд никого не убьёт.

***

Звонок в дверь раздался неожиданно и оттого прозвучал очень громко. Анна вздрогнула и бросила взгляд на Романа, сидевшего в этот момент на диване и пристально рассматривающего её.

– Кто это? Ты кого-то ждёшь? – тихо спросила она.

– Вечеринку захотел закатить, – усмехнувшись, ответил ей Рома. – Ну а что, неплохо было бы повеселиться, знаешь ли. Давай твоего мужа позовём? Устроим весьма пикантный тройничок? Я себя сейчас хорошо контролирую, так что могу позволить себе некоторые эксперименты и разнообразия?

– Что ты несёшь? – Анна поморщилась.

– Да, ты права, – Роман сокрушённо покачал головой. – Моя жена этого явно не оценит, если узнает. Она, конечно, не Лизонька Полянская, но убивать умеет, а мне пока моя жизнь дорога, как ни странно.

– Ты что, действительно женат? – Анна стиснула кулачки.

– А я тебе об этом разве не говорил? – Гаранин поднял руку, продемонстрировав обручальное кольцо.

– Ничего не понимаю, – Анна сжала пальцами виски. – Но как ты сумел обойти запрет?

– Как-то сумел, – Роман заложил руки за голову и потянулся. Звонок между тем повторился. – Не хочешь открыть? Это доставка еды. Я заказал, пока ты в туалете мысли в порядок приводила.

– Хочешь сказать, что я могу спокойно подойти к двери и открыть её? – Анна прищурилась.

– Конечно. Меня не бывает дома довольно продолжительное время. Я же не могу допустить, чтобы ты с голода умерла, верно? Ты вполне можешь заказать и продукты, если пожелаешь есть домашнюю пищу, – Роман уже откровенно усмехался. – Так ты не хочешь проверить?

– Хочу, – она решительно направилась к двери и распахнула её. Стоявший за дверью парень протянул ей объёмный пакет и какую-то бумажку.

– Подпись поставьте, – равнодушно протянул курьер. Он уже устал мотаться по городу, а впереди его ждало ещё несколько заказов, поэтому нерешительность дамочки его раздражала.

– Да, конечно, – Анна поставила подпись и отдала бумагу обратно курьеру. Он сразу же отошёл от двери, а она бросила быстрый взгляд на Ромку, бросила пакет на пол и рванулась в открытую дверь. Ей даже удалось переступить через порог, но тут по периметру двери вспыхнула красная дуга, и её втолкнуло обратно в комнату, а дверь захлопнулась прямо у неё перед носом.

– Ну что, убедилась? – Рома лениво встал с дивана и поднял пакет. – Надеюсь, ничего не помялось, а то неприятно будет. И не пытайся больше провернуть ничего подобного. Получать заказы ты можешь, но выйти отсюда – нет. Чем больше будешь пытаться, тем серьёзнее будет отпор защиты. Так что не доводи до смертельного удара, ладно? Мне-то всё равно, а Витёк расстроится.

– Подонок, – Анна всхлипнула и села за стол, обхватив голову руками.

– Я знаю, – Роман пожал плечами и бросил пакет перед ней. – И что? Разбери, я всё-таки ранен и ещё до конца не восстановился. И да, дорогая, от того, что я оказался всё тем же подонком, которого ты помнишь, ничего не меняется. Запомни это, пожалуйста, не доводи до печальных последствий.

Анна вскочила и начала вытаскивать из пакета коробки, а Роман подошёл к окну и уткнулся лбом в холодное стекло. Он сделал расклад после того, как запер здесь бывшую невесту. Его шансы на выживание увеличились до тридцати процентов, и Рома впервые за эти дни позволил себе начать надеяться на то, что в итоге для него всё обойдётся.