Читать книгу "Инженеры слова"

Андрей Рожнов
Шумахеры

1

Артемий сидел в кресле, уставившись перед собой. Очки дополненной реальности, тускло мигая зеленым огоньком на тонкой оправе, проецировали в воздухе небольшой экран. Пальцы машинально скроллили ленту сообщений – вверх, вниз, снова вверх, снова вниз и, наконец, замерли. Артемий просматривал одни и те же сообщения, но не воспринимал ничего из флуда шумахеров. Вместо вдумчивого чтения он вслушивался в звуки, доносящиеся из кухонного отсека. Там, под чутким контролем мамы, автоматика заканчивала приготовление ужина. Артемий хорошо научился по писку и шорохам, издаваемым техникой, определять, как скоро мама позовет всех к столу. Он и прежде, сидя в своей комнате, прислушивался к происходящему на кухне. Только делал это по-другому – спокойно занимался своими делами, вполуха ловя какофонию автоматики. Когда та издавала сигнал, сообщая о готовности пищи, на губах появлялась легкая улыбка. Значит, мама через минуту-другую позовет всех, и семья соберется за одним столом.

Когда писк приборов прозвучал в этот раз, губы Артемия сжались в тонкую линию.

– Мальчики, ужинать!

Мама постаралась придать фразе беззаботные нотки, но голос предательски дрогнул. Тоже боится очередного скандала. Артемий вздохнул. Дважды постучал указательным пальцем по правой дужке, и проекция экрана исчезла. Почему папа и Калеб не угомонятся? Очки отправились в чехол-зарядку. Он потер глаза и отправился мыть руки. Не хватало еще разозлить родителей долгой возней.

Вымыв руки, Артемий вошел в зону, служившую семье гостиной и столовой одновременно. Мама торопливо раскладывала приборы на столе. Отец уже сидел на своем месте. Его взгляд буравил дверь отсека Калеба. На появление младшего сына он никак не отреагировал. Ну, сейчас начнется… Артемий скользнул на свое место. Мама то и дело бросала на отца встревоженные взгляды.

С тихим шелестом распахнулись створки автоматической двери, и в столовую вошел Калеб, на ходу протирая руки спиртовой салфеткой. Ловкое движение, и она, скомканная, отправилась в жерло утилизатора.

– Всем привет! – сказал он, усаживаясь на свое место. Артемий поморщился – настолько глупо это прозвучало.

– Ну, ты ничего не хочешь нам сказать? – голос папы прозвучал тихо и вроде бы спокойно, но Артемий прекрасно знал, что это лишь иллюзия.

– Э-м-м, приятного аппетита.

– Хватит издеваться! – рявкнул отец.

Рука мамы дрогнула, и вилка звякнула, ударившись о край тарелки.

– Меня сегодня вызывал Председатель. Расспрашивал, как так получилось, что сын члена Совета участвует в сомнительных VR-акциях. Мол, неужели я не понимаю, как это выглядит? – продолжил отец. Железных ноток в голосе добавлялось с каждым словом.

Калеб нахмурился. Наигранная веселость слетела с него, а Артемий в который раз поразился, как сильно брат становится похож на отца, когда злится.

– Студенческие митинги и флешмобы не запрещены. Ни в реальности, ни уж тем более в виртуалке, – заявил Калеб твердо.

– Нет, ты правда не понимаешь? Мало того, что кучка малолеток решили, что они что-то понимают в жизни. Так еще и возомнили, что могут критиковать политику Совета! И мой старший сын принимает в этом участие. Тебя показали в новостях! С прямым указанием, что сын Виктора Кертца – один из организаторов этого балагана!

Брат откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и ответил с легким смешком:

– Во-первых, почти все эти «малолетки» смогут голосовать уже на ближайших выборах. Во-вторых, что делать, если я и правда не согласен с политикой Совета?

Артемий, вяло ковырявшийся вилкой в тарелке, невольно вжал голову в плечи. Ой, что сейчас будет…

Кулак отца резко опустился на поверхность металлического стола. Тарелки дружно подскочили и звякнули. У мамы и Артемия из них вылетело несколько кусочков тушеных овощей.

– Идиот! Какой же идиот! – отец орал уже не сдерживаясь. – Ты же меня подставляешь под удар! Всю мою карьеру, все, чего я достиг. Тебе что, плохо живется? Думаешь, у многих детей есть собственные отсеки? Да большинство семей даже едят прямо на кухне! Продолжишь в том же духе и сможешь прочувствовать, каково это…

– Так вот что тебя беспокоит! Карьера и размеры жилой зоны? – в голосе Калеба сквозили злость и презрение. – Я-то думал, что в Совет идут заботиться о благе всех жителей Станции, а не только о себе любимом.

– Вон! Пошел вон! – отец аж со своего места приподнялся.

– Не очень-то и хотелось тут оставаться, – усмехнулся Калеб, вставая. Еда в тарелке осталась нетронутой.

– Виктор, не стоит… Пусть он поест. Сынок, милый… – мама заговорила робко, не поднимая опущенных в стол глаз.

– Лиана! Как ты можешь его защищать?! Пусть идет!

Артемий ковырялся в остывающем рагу, стараясь отстраниться от происходящего. Зачем брат провоцирует отца?! Связался же, дурак, с активистами в своей Академии! Раньше они с братом ладили, несмотря на разницу в возрасте. Но стоило тому увлечься политикой…

Калеб ушел в свою комнату. Родители молчали. Отец сосредоточенно жевал, мама еле сдерживала слезы. Артемий спешно ел, не ощущая вкуса, а когда в тарелке осталось совсем чуть-чуть, отложил вилку.

– Мам, я наелся. Спасибо! – промямлил он и спешно встал из-за стола.

– Не засиживайся в виртуалке, пожалуйста! – крикнула мама ему вслед.

Артемий промолчал. Как не засиживаться, если только там ему удается отвлечься от этого дурдома?!

2

– Так что ты там про первого шумахера хотел рассказать? – Свят плюхнулся в кресло-мешок и ловким щелчком пальцев закинул в рот очередное энергетическое драже.

И как он может есть эту дрянь в таких количествах?!

– Не про «первого шумахера», а откуда само слово взялось. Да неужели я раньше не рассказывал? – удивился Артемий.

– Не-а, не помню такого. – Свят активно замотал головой, отчего разноцветные дреды закачались из стороны в сторону.

Хм. Артемий с сомнением уставился на друга. Неужели он и правда не рассказывал тому этой байки? Или Свят, как обычно, не помнит и половины того, что ему говорят? Ну, такое можно и еще раз рассказать.

– В общем, это еще на Земле было. В те времена, когда гонки устраивались вживую, не в виртуалке. И участвовал в них один топовый мужик, у которого то ли имя, то ли фамилия была Шумахер. Ну и он, короче, вообще лютый был – выигрывал гонку за гонкой, и с ним никто сравниться не мог. Настолько он уже ассоциировался с крутым вождением, что в итоге всех, кто участвует в гонках, стали называть шумахерами. Ну и до сих пор, как видишь, это осталось.

– Кхм, – нахмурился Свят, – а откуда такая инфа вообще? Я что-то ни разу не слышал раньше.

– Мне брат рассказывал. Он что-то такое по истории Земли смотрел, вот и запомнил. Сейчас уже это утерянные данные, типа Матушка их подчистила при оптимизации места на облаке, – пояснил Артемий.

Свят рассмеялся.

– Да развел тебя брат! Ведь как удобно-то – утерянные данные, ничего не проверить.

Артемию захотелось бросить в друга чем-то тяжелым. Управляющий системами Станции искусственный интеллект и вправду порой самовольно удалял «некритичную» информацию.

Калеб постоянно твердит, какая это проблема – ведь теряются уникальные знания!

Свят заметил, что друг насупился, и спешно затараторил:

– Ой, да ладно тебе! Вот у меня батя – биоинженер. Это что же – раньше был какой-то знаменитый мужик по фамилии Биоинженер?!

При этом он состроил такую смешную рожицу, что Артемий не смог сдержать смех. Нет, злиться на Свята совершенно невозможно!

Друзья сидели в креслах-мешках в чилаут-зоне VR-клуба, дожидаясь остальных шумахеров. Подключиться к гонке из дома – не проблема. Сеть на Станции повсюду, а у каждого из них есть собственные очки и нейротрансляторы. Просто весело иногда собраться вместе, обсудить гонку сразу после финиша. Да и родители меньше ворчат, когда подростки выбираются из дома. Пусть даже и в этом случае большую часть времени они торчат в виртуалке – какая-никакая, а социализация…

Автоматические двери с шипением раскрылись, и в отсек ввалилась шумная компания подростков. Трое мальчишек и две девчонки заметили Артемия и Свята – и заголосили еще громче, наперебой их приветствуя.

– Вы опять первые! – притворно возмутилась Кэт, поправляя кислотно-зеленую челку.

– Я и в гонке первым буду, – заявил Артемий, выбираясь из кресла-мешка.

– Ну уж нет! Сегодня я тебя точно сделаю! – возразил Ник – самый рослый из парней и самый непримиримый соперник Артемия.

Смеясь, споря и подначивая друг друга, шумахеры поспешили в соседний отсек. Места они забронировали заранее, и каждому уже пришло сообщение с номером кресла. Удобные эргономичные ложа – еще одна причина, по которой подростки любили этот VR-клуб. В них можно полулежать, часами не вылезая из виртуалки, и ничего не заболит, не затечет, и даже осанка особо не пострадает.

Артемий дошел до своего места и неспешно разместился, стараясь занять максимально удобную позу.

– Темыч, я иду за тобой! – звонкий голос Ника донесся откуда-то справа.

– А надо бы ехать! – ответил Артемий, вызвав смех остальных шумахеров.

Довольно улыбаясь, он вытащил из глубокого кармана толстовки чехол-зарядку. Стоило надеть очки и постучать по дужке, как перед глазами всплыло окно с приглашением присоединиться к их игровому серверу. Артемий вынул из чехла два металлических кружочка размером в несколько ногтей большого пальца. Нейротрансляторы. Без них очки лишь проецировали окна, с которыми можно взаимодействовать жестами или голосом. Но стоило прикрепить их к голове – и система превращалась в VR полного погружения. Артемий прижал кружочек к виску, подождал три секунды, и тот прилип к коже. Сначала правый, затем левый. На каждом из нейротрансляторов трижды мигнул изумрудный огонек, сменившийся тусклым зеленоватым свечением. Внешняя сторона линз автоматически затемнилась. Погружение началось. Удобное кресло-ложе, как и VR-клуб в целом, исчезли. Растворились в вихре голубоватого свечения. Сначала появились звуки и ощущение легкой вибрации, а затем всполохи света стали обретать черты. Компания из семи шумахеров оказалась в капсуле скоростного лифта. Их аватары мало отличались от реальной внешности, разнилась только одежда – здесь на всех были одинаковые облегающие комбинезоны серебряного цвета. Как всегда, в первые минуты погружения никому не хотелось разговаривать. Пространство вокруг постепенно насыщалось звуками, цветами и ощущениями – мозг перестраивался на восприятие виртуалки. Постепенно шумахеры приходили в себя – Свят нетерпеливо постукивал пальцами по ноге, Кэт, точь-в-точь как в реале, боролась с непослушной челкой. Фил и Мэри о чем-то шушукались и хихикали. Сэм просто замер, сложив руки на груди. Когда лифт начал снижать скорость, Ник завертел головой и, встретившись взглядом с Артемием, чиркнул пальцем по горлу. Придурок! Его угроз Артемий не боялся. Ник и правда один из лучших шумахеров в их компании, но сегодня у него никаких шансов. Трассу они выбрали неделю назад, и Артемий проехал ее несчетное количество раз. В одиночку. С соперниками-ботами. На пару со Святом. Знал не просто каждый поворот – каждую выбоину. Нику на такое терпения не хватит!

Когда-то трассы генерировали на основе архивных кадров с Земли, но подросткам быстро надоело гонять по ландшафтам, которые вживую они никогда не увидят. Теперь за основу брались жилые и технические помещения родной Станции, но переработанные с большой фантазией. В реальности не существовало настолько длинных и запутанных коридоров, то и дело ветвящихся в разные стороны или даже на несколько уровней.

Лифт остановился, створки плавно разошлись. За ними – прямоугольный зал, слишком большой для реальных помещений Станции. В центре, на линии старта, стояли каплеобразные тачки. В противоположной от лифта стене – четыре тоннеля, достаточно широких, чтобы в них разъехались два-три шумахера. Артемий вдруг вспомнил, как однажды Калеб заинтересовался увлечением брата и заглянул на одну из трасс. Потом брат долго смеялся и утверждал, что тачки так никогда не выглядели и даже используемое шумахерами слово – на самом деле сленговое, а правильно говорить «авто». Артемий поморщился. В утилизатор Калеба, вместе с его шуточками! Что бы там брат ни говорил – ему внешний вид машин нравился. Обтекаемые формы, красочное сочетание стекла и металла, массивные колеса. Крутяк же!

Артемий подошел к своей тачке и приложил ладонь к датчику. Мигнул зеленый огонек, и полупрозрачный блистер кабины отъехал вверх и в сторону, открывая доступ в салон. Прыжок внутрь – и через секунду ладони легли на руль, ощутив приятную, знакомую шероховатость. Остальные шумахеры тоже заняли свои места. Скорее бы старт! Внутри поднимался привычный азарт, жажда скорости и победы. Пока опускался блистер, Артемий мысленно уже прокладывал маршрут. Выездов на трассу всего четыре, поэтому главное – не врезаться в первые же секунды, когда все рванут к ним. Раздался громкий писк обратного отсчета. Ну, наконец-то!

Писк сменился протяжным гулом – сигналом к старту. Трое сорвались с места на доли секунды раньше. Ник, Артемий и Свят лихо влетели каждый в свой туннель, сразу обозначив, кто будет лидерами гонки. Впрочем, Кэт и Мэри просто радовались тому, что парни приняли их в свою тусовку, и куда больше ценили посиделки после гонок и возможность менять дизайн тачек. О победах они особо не думали.

Фил и Сэм порадовались бы триумфу, но в лидеры выбивались редко.

Свят мог бы выигрывать чаще, если бы относился к гонкам серьезнее и не закидывался таким количеством энергетических драже, что у него порой начинался легкий тремор. Чаще всего за лидерство боролись Ник и Артемий. Последний выиграл три гонки подряд, и это не давало покоя его долговязому сопернику. С середины трассы они и в этот раз начали отрываться от остальных.

Артемий полностью отдался гонке, тело, казалось, действовало само, выбирая идеальное время для каждого маневра. Изредка он бросал взгляд на экран, на котором отражались позиции участников. Сейчас Артемий шел вторым. Мигающий кружочек, помеченный как «Ник», почти сливался с его собственным обозначением, но все-таки вырвался немного вперед. Позади, с заметным отрывом, двигались Свят и Кэт. Остальные безоговорочно отстали. До финиша оставалась треть пути, когда Артемий увидел мелькающую впереди тачку Ника.

Последняя часть трассы представляла собой петляющий то влево, то вправо коридор. Ник резко входил в каждый поворот, срезая углы и словно «прилипая» к левому, внутреннему краю трассы. Артемий же держался правой, внешней стороны, проходя повороты по длинной дуге. Он не спешил перенимать рискованную манеру соперника. Да, тот поднаторел в управлении на виражах, но хуже знал трассу. В этой части тоннеля не стоило так близко прижиматься к левой стене. Впереди, совсем недалеко, Ника ждал неприятный сюрприз. Через несколько сотен метров после выхода из очередного виража на стене имелся небольшой выступ, который на скорости и заметишь-то не сразу. Там же коридор резко расширялся вправо. Артемий сбросил скорость, давая сопернику оторваться подальше. Мчаться слишком близко к нему становилось опасным.

Сосредоточившийся на том, чтобы удержать тачку после очередного крутого виража, Ник заметил злосчастный выступ слишком поздно. Он рванул руль вправо, но все равно зацепил препятствие. На такой скорости у него не осталось и шанса. От удара тачку тряхнуло и подбросило вверх. Она закрутилась вокруг своей оси и рухнула на гладкий пол туннеля, переворачиваясь, сминаясь и разбрасывая обломки.

В этот миг из-за поворота вылетел Артемий. Он до боли сжимал руль, отчаянно стараясь сместиться как можно правее. Туда, где коридор стремительно расширялся. Каким-то чудом ему удалось увернуться от столкновения с кувыркающейся по тоннелю тачкой Ника и отлетавшими от нее обломками. Настройки безопасности заботливо заблюрили изображение, исковерканная тачка превратилась в размытое пятно. Благодаря этим же настройкам у Ника за секунду до столкновения снизилась глубина погружения. Испугаться он еще успел, а вот почувствовать удар и боль – нет. Симуляция так хорошо обманывала мозг, что смерть или травма в VR могли серьезно навредить нервной системе. Вплоть до летального исхода. Система безопасности такого не допускала.

Артемий выехал на следующий участок трассы и смог справиться с попытками тачки уйти в неконтролируемый юз. Сердце отбивало победную дробь. Остальным его никак не догнать!

* * *

Погружение завершилось. Подростки снимали очки и нейротрансляторы, наперебой делясь впечатлениями. Кэт и Свят пересекли финишную черту одновременно, следом за победителем.

– Ты грозился прийти первым, а сам даже трассу целиком не прошел! – заявила Кэт Нику и звонко засмеялась. Тот нахмурился, губы сжались в тонкую полоску.

– А я говорил, что первый буду! – выпалил Артемий. От радости его аж распирало.

К этой секунде все уже повылезали из кресел и столпились рядом друг с другом. Ник вдруг резко повернулся к Артемию. Лицо раскраснелось, а ладони сжались в кулаки.

– Будь это рандомно генерируемая трасса – хрен бы ты выиграл! – выпалил он.

– Чего это? – удивился Артемий такой искренней вспышке гнева.

– Да потому! Ты ж зассышь на генерируемой карте откатать!

Артемий почувствовал, как и к его лицу приливает кровь.

– Еще чего! Да я тебя на любой трассе порву!

– Проверим? – на лице Ника мелькнула усмешка.

– Да легко! Следующая гонка на свободно генерируемой карте! – заявил Артемий, чувствуя, что и он невольно сжал кулаки.

– Крутяк! Я за, – стоявший неподалеку Свят аж подпрыгнул.

Обстановка немного разрядилась, но другие шумахеры выглядели растерянными – не ожидали промелькнувшей между парнями агрессии. Разговор не клеился, и привычных посиделок после заезда не получилось. Все согласились в следующий раз не генерировать карту заранее и начали расходиться. Ник ушел в одиночестве, все еще красный от гнева. Кэт, Мэри, Фил и Сэм отправились к своей станции скоростных капсул. Артемий и Свят – к своей.

Молчали. Артемий пытался переварить – что вдруг нашло на Ника? Да, они давно соперничают, но до откровенной агрессии вне виртуалки раньше не доходило.

– Да что с ним такое сегодня?! – спросил он вслух, бросив взгляд на Свята. Тот спешно отвел глаза.

– Так, если что-то знаешь – говори!

Друг тяжело вздохнул:

– Ну, ты прошлый раз ушел пораньше, помнишь? Ник тогда долго рассуждал, что ты просто задрот. Мол, до гонки гоняешь по трассам больше других и только потому и побеждаешь.

– Я – задрот? Да что ты раньше-то не рассказал? – Артемий почувствовал, как пальцы вновь сами собой сжались в кулаки.

– Ой, да ладно тебе! Ник просто на Кэт запал, вот и выпендривается как может, – затараторил Свят.

Артемий медленно выдохнул. Разжал кулаки.

– Ну, посмотрим, что он скажет, когда я его опять уделаю!

3

– Непонятно, что в большей степени движет Советом. Страх? Лень? Глупость? Но они пустили управление Станцией на самотек. Она ветшает все сильнее, мелкие сбои случаются буквально каждый день, а они слепо доверились Матушке. Но ИИ не способен развиваться! Когда Станцию строили, все надеялись, что люди проживут на ней поколение-другое, не больше. Что если Матушка не способна поддерживать работоспособность так долго, как ей приходится? Сегодня она решила удалить часть исторических архивов, чтобы освободить немного места в облаке. Снизила интенсивность освещения в некоторых коридорах, чтобы перераспределить нагрузку в энергосети. Вдруг завтра ИИ вмешается в работу гидропонных ферм? В систему рециркуляции? Решит отключить гравитацию? Сейчас люди еще могут изменить что-то в работе Станции, что-то модернизировать. Что делать, если Матушка удалит архив за архивом, и мы потеряем все данные о том, как Станция устроена?

Калеб слушал Ската, не отводя взгляд и даже не моргая. Тот много раз говорил все это и раньше, но сейчас, при личной встрече, его уверенность ощущалась куда сильнее.

Таинственный незнакомец, не сообщивший о себе почти ничего кроме никнейма, появился на одном из VR-собраний пару месяцев назад. На Калеба сразу произвели впечатление напор и решимость, с которыми Скат выступал перед студентами-активистами. Тот намекнул, что и сам начинал бороться против политики Совета еще во время обучения в Академии. И не прекращает с тех самых пор, хотя и вынужден действовать осторожно, чтобы не привлечь внимание Службы безопасности. За короткое время Скат стал негласным лидером их группы. Именно он предложил идеи и подробные планы их последних, наиболее громких акций. Калебу льстило, что при их подготовке Скат явно выделял его среди прочих. Внимательно слушал все, что тот говорил и предлагал. Хвалил за интересные идеи. Давал значимые поручения и назначал старшим над другими ребятами.

Когда вчера в личку пришло сообщение с предложением познакомиться в реале, Калеб пришел в восторг! Скат попросил оставить все в тайне, но как же сложно было не похвастаться кому-либо об оказанной чести! Встретились в тесной забегаловке, в одном из нижних секторов Станции. Тонкие перегородки делили кафе на крохотные кабинки, скрывая посетителей друг от друга. Впрочем, других людей тут все равно не было.

Скат сидел в капюшоне, а нижнюю часть лица и вовсе скрывала маска-респиратор. Он сразу же извинился за это, заявив, что его может разыскивать Служба безопасности. Настоящий борец с режимом, вынужденный скрывать лицо! И при этом – захотевший встретиться с ним лично. Невероятно!

Слушая старшего товарища, Калеб с удивлением понял, что, несмотря на все к нему уважение, не во всем согласен. Когда тот замолчал, чтобы сделать большой глоток из бокала, он не сдержался.

– Но ведь мы боремся! Пытаемся что-то изменить!

Скат тяжело вздохнул:

– Честно? Я разочаровался во всех этих митингах и флешмобах. Да, кто-то видит нас, когда бродит по общестанционным серверам виртуалки. И по новостям нас регулярно показывают. Только большинство воспринимает все это как ребячество. А главное – никто не верит, что то, о чем мы говорим – возможно. Совет регулярно сообщает, что не может вмешиваться в работу ИИ. Мол, ни у кого нет доступа…

– У членов Совета есть! – тут же выкрикнул Калеб.

– Я знаю, – вздохнул Скат, – но большинство жителей Станции – нет. Если бы мы могли показать всем, что изменения возможны. Доказать, что Совет скрывает саму возможность корректировки системы. Что люди легко могут вмешиваться в управление Станцией…

– У моего отца есть доступ к системе! Я… Думаю, я смогу его украсть! – Калеб выпалил это раньше, чем сам осознал, что такая мысль пришла ему в голову.

Скат несколько секунд глядел в горящие глаза юного собеседника, а затем с сожалением помотал головой.

– Нет, я не могу просить тебя о таком. У твоей семьи могут быть неприятности. Да и что делать, если отец тебя поймает?

– Но благополучие Станции важнее интересов одной семьи! – горячо возразил Калеб. – А если вдруг отец поймает меня… Мы постоянно ссоримся, я просто скажу, что он меня достал и я хотел отомстить!

Скат задумался. Затем медленно кивнул:

– Для нас это стало бы отличной возможностью! Но будь осторожен. Давай встретимся в субботу вечером. Подумаешь получше и тогда скажешь – готов ли ты…

Калеб усмехнулся.

– В субботу доступ уже будет у тебя! – заявил он уверенно.

Они проговорили еще несколько минут. Скат повторял, что Калеб «вовсе не обязан этого делать», но тот и слышать не хотел. Это же может все изменить! Как можно отказаться от такой возможности?

Калеб ушел из бара первым. Скат откинулся на спинку стула и медленно выдохнул. Наконец-то можно не притворяться! Как же ему хотелось влепить этому мажору пару-тройку хороших затрещин! Из всех этих малолетних «активистов» он бесил Ската больше всех. Это же надо! Возомнил себя борцом с несправедливостью! Что он вообще о ней знает?! Он не жил в одном крохотном отсеке с тремя старшими братьями. Над ним не насмехались изо дня в день и не лупили почем зря. Его родители не сидят на пособии, потому что для них не нашлось никакой работы! И уж у их-то семьи точно повышенный лимит места на облаке…

Скат вообще не хотел связываться со студентами, но, увы, лучшей кандидатуры, чем он, не нашлось. Он ведь и правда когда-то учился в Академии, и кое-кто из старых знакомых поддерживал связь со студенческими кружками и общинами. Поэтому его появление на одном из собраний активистов не вызвало подозрений. Сын Виктора Кертца был целью с самого начала. Скат с радостью бы плюнул тому в рожу, а приходилось делать вид, что он его выделяет. Считает толковым. Толковым! Ха! Этот идиот даже не понял, что его подталкивают украсть отцовский доступ! Он даже не спросил, что имеется в виду под «показать всем, что люди легко могут вмешиваться в управление Станцией»! Знай этот сопляк, в чем заключается демонстрация, едва ли захотел бы помочь… Впрочем, главный вопрос сейчас – справится ли этот мажор с тем, что пообещал?

4

Со Скатом Калеб встречался в воскресенье, а значит, на выполнение обещания у него было меньше недели. Поразмыслив, он, к своему стыду, понял, что запросто может явиться в субботу ни с чем.

Проблема защиты данных оставалась острой уже несколько столетий. Казалось, что по-настоящему надежного способа нет. Пароль, являющийся сложной комбинацией различных символов? Можно подобрать. Отпечаток пальца? Можно скопировать. Распознавание по голосу или лицу? Первое легко записать, а для второго есть дипфейки. Почти любой способ защиты научились обходить, в том числе и разные их комбинации. Нейротрансляторы всё изменили. Электромагнитная активность мозга каждого человека уникальна. Наиболее важные аккаунты теперь только так и защищались – зайти в них можно только с нейротрансляторами на висках. Система считывает активность мозга и впускает только владельца. Если еще и подтверждение входа настроить, например, через получение кода на личный смарт – то защита и подавно становится надежной. Отец, разумеется, защищал рабочий аккаунт по всем правилам.

Однако одну лазейку Калеб все-таки видел. Проводить совещания или работать с файлами отец мог и из домашнего кабинета. Однако ему регулярно приходилось ездить по Станции. Чаще всего с проверками. То на гидропонные фермы, то на различные производства. В таких случаях нейротрансляторы и очки приходилось брать с собой – важный VR-созвон мог застигнуть в любой момент. Стоит VR-техника немало, поэтому большинство обходится одним комплектом. Отец же порой был рассеян и боялся, что, отправляясь на какой-нибудь срочный выезд, впопыхах оставит чехол с нейротрансляторами дома. Поэтому разорился на второй комплект. Теперь один из них постоянно находился в кабинете.

Личный отсек Калеба еще со школьных времен больше напоминал мастерскую, чем жилое помещение. Вечное нагромождение каких-то микросхем и полуразобранных приборов. В отличие от младшего братца его никогда не интересовали какие-то там игры. Куда интереснее понять, как виртуалка и другие технологии устроены. Попытаться создать что-то самому. Он и в программировании разбирался, и с «железом» умел работать. Часами сидел в библиотечных архивах Станции, находя там столько всего интересного! О технике, программировании и не только. Поэтому-то он и считал удаление Матушкой каких-либо данных кощунством. Возможностью обойти нейротрансляторную защиту Калеб заинтересовался еще в старших классах. Без конкретной цели, просто из-за неуемного любопытства. Он уже тогда собрал гуляющие по Сети слухи о том, что можно записать «слепок» активности мозга и использовать его как ключ. Разумеется, нигде не нашлось подробного описания необходимого для этого устройства. Большинство пользователей и вовсе считало, что оно просто миф. Калеб же знал, что ни о чем «вредном» в Сети не могло быть сказано прямым текстом. Такая информация автоматически удалялась ИИ-цензором. Поэтому знающие люди научились говорить полунамеками. Заменять нужные термины сленговыми словами. Замаскировать описание некоего устройства под шутку или рецепт вкусного блюда. Калеб научился этому тайному языку еще подростком. Старшеклассником он даже собрал прототип считывающего устройства, способного делать слепок электроактивности мозга. Доступа к чужим нейротрансляторам у него не было, поэтому он попытался взломать доступ к собственному облаку. Один раз даже смог войти, но затем Система дважды разоблачила обман и выдавала ошибку авторизации. Тогда он счел получившийся прибор ненадежным и на несколько лет забыл про него. Пришло время довести устройство до ума.

* * *

Артемий вцепился в руль в отчаянной попытке справиться с управлением. Тачку бросало из стороны в сторону, но пока ее удавалось удержать на середине трассы. Неожиданно одно из колес подскочило, налетев на какую-то незаметную неровность, и все окончательно вышло из-под контроля. Машину повело, развернуло боком и на большой скорости понесло в стену, разделяющую тоннель на два «рукава». За секунду-две до удара настройки безопасности снизили степень погружения, и аварию Артемий увидел уже размытой. Словно кусочек анимационного ролика посмотрел. С цензурой.

Ругнувшись про себя, он снял очки и принялся отлеплять нейротрансляторы. Не доехал до финиша! Опять! Аварии, вроде той, в которую попал Ник в последней гонке, случались у шумахеров нечасто. Во многом потому, что они неплохо изучали трассу заранее. Последние несколько дней Артемий каждый заезд гонял по новой трассе. Сгенерированной случайным образом за минуту до погружения. Сворачивая в очередное ответвление тоннеля, нельзя было знать заранее – он короче или длиннее соседнего? Не ждет ли за следующим поворотом опасное сужение коридора? Обычно, узнав, что какой-то кусок трассы слишком сложен и опасен, можно было повторить гонку и изучить новый маршрут. Теперь же все во многом зависело от удачи. Прошлый раз, соревнуясь с ботами, он проехал трассу до конца, но в какой-то момент неудачно свернул, и его тоннель оказался самым длинным путем к финишу. Проиграть ботам! Позор!

Артемий регулярно списывался со Святом. Тот попадал в аварии еще чаще. Что ж. Еще одно доказательство, что Ник неправ – тут нечто большее, чем бесконечное «задротство». Как иначе объяснить, что его результаты вновь лучше, чем у того же Свята? Артемий чувствовал, что тренировки сказываются и тут. От понимания, что второй попытки не будет, у него словно обострялись интуиция и реакция. С каждым разом он справлялся все лучше. Хотя ошибки, подобные произошедшей пару минут назад, конечно, случались.

Артемий вздохнул. Помотал головой. Легкая путаница мыслей, возникающая изредка после долгих погружений в виртуалку, прошла. Из кухонного отсека донесся привычный писк автоматики. Не так уже и плохо, что «тренировка» завершилась пораньше! Затянись она, и он мог бы не услышать, как его зовут на ужин, а раздражать родителей не хотелось. В последние несколько вечеров на семейных ужинах воцарилось хрупкое перемирие. Отец подостыл после последней ссоры, а Калеб его не провоцировал. Пока. Раньше тот почти все свободное время проводил вне дома. Понимал, что даже если эти их протесты и флешмобы проходят не в реале – из дома в виртуалку лучше не выходить. Можно получить от отца по шее прямо в процессе. В воскресенье брат промотался где-то полдня, вернулся хмурый и задумчивый и с тех пор почти безвылазно сидел в своем отсеке. Уже три дня из-за двери доносилось невнятное бормотание ИИ-ассистентов, писк и жужжание каких-то приборов. Такое случалось и раньше. Калеб увлекался каким-то «проектом» – идеей новой программы или устройства – и сутками что-то мастерил. На ужинах он торопливо проглатывал еду, неразборчиво бормотал благодарности маме и закрывался у себя в отсеке.