Текст книги "Настоящик. Сборник рассказов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nastoyaschik-sbornik-rasskazov-202632.jpg)
Автор книги: Александр Бачило
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Толпа дрогнула и разом побежала. Рискуя полететь кувырком, я все же оглянулся на бегу и увидел шеренгу бронетранспортеров, развернувшуюся во всю ширину улицы. Они быстро, ужасающе быстро приближались, подгоняя бегущих тигриным всхрапыванием дизелей.
Вовка где-то потерялся, наверное, убежал далеко вперед. Я рванул за ним, мимо белых колонн Биржи, мимо арок Гостиного Двора, заботливо отгороженных от толпы страшными красно-белыми полосами. Колонны больше не было, клубящейся, отчаянной кучей мы вырвались на площадь и рассыпались во все стороны, не видя еще, куда бежим, так как свет прожекторов на зубчатой стене бил нам прямо в глаза.
И тут раздались выстрелы. Человек, бежавший передо мной, вдруг упал на колени, поцеловал землю и, неприятно дернувшись, затих. Рядом свалился другой. Кто-то катался по булыжной мостовой, визжа, как заяц. Впереди коротко вспыхивали огоньки, сопровождаемые раскатистыми хлопками и стонущими рикошетами пуль. Огоньки располагались цепью на равных расстояниях друг от друга, в разрывах красно-белой ленты, опоясывающей площадь. Совсем как охотники на номерах, подумал я и упал, запнувшись о лежащее на брусчатке тело. Прямо перед собой я увидел широко раскрытые глаза Вовки. Он лежал на боку и, казалось, пытался лизнуть булыжник окровавленным, неправдоподобно длинным языком.
Я всхлипнул и пополз прочь – к единственному укрытию на пупырчатой шкуре площади – Лобному месту. Охотники продолжали стрелять, но им пока хватало другой дичи, а может быть, в меня трудно было попасть из-за валявшихся повсюду тел, во всяком случае, я почему-то все еще был жив. Меня колотила крупная дрожь, руки и ноги совершали странные самостоятельные движения – куда больше движений, чем требовалось для того, чтобы ползти. Челюсти до хруста свело судорогой.
Какой мороз, плакал я. Какой страшный мороз!
Белесый камень Лобного места обжег руку холодом. Я поднял голову. Красно-белая лента трещала на ветру и билась о парапет, словно пыталась обнять, втянуть его в общее пространство площади. Но не могла. Здесь кончалась ее власть. Как же мне было страшно! Как хотелось повернуть назад и уползти поскорее прочь от этой полоски, в ярости рвущей камень! Но я не повернул. Впервые в жизни я пересек красно-белую запретительную ленту, впервые выполз из разрешенного пространства, где нельзя то и нельзя это, туда, где можно все. Может быть даже можно спастись… Может быть даже…
– Смотри, один уходит! – раздалось вверху.
Я замер на мгновение, а потом с облегчением перевернулся на спину. Теперь можно и это. Теперь можно ни о чем не думать и ничего не бояться. Потому что произошло самое страшное.
Над парапетом показалась рука охотника, и сейчас же тяжелая плотная сеть накрыла меня с головой. Странно, она совсем не давала тепла…
«… Многие промышленники, охотясь из года в год, приноравливаются выманивать зверя на манок, или вабить. Опытный вабельщик, заняв с раннего вечера позицию вблизи логова и передушив прежде щенят, чтобы не разбежались, выманивает матку прямо под выстрел, или в сеть…»
(Л. П. Савватеев. «Наставление московскому охотнику»)
– Да всякое, конечно, бывало, – Лариса отодвинула чашку, потянула из пачки белую соломину «Эссе». – И ругались, и посуду били. Один раз я даже уезжала из-за нее к маме, и вещи перевозила…
– Да ну?! – Светка, сидевшая далеко, за компьютером, вытянула тощую шею на полметра лишних, чтобы не пропустить ни словечка. – Как же это ты? Расскажи!
– Да что там рассказывать… – Лариса пустила дым в потолок. – Поживешь со свекровью – сама узнаешь. Попила мне кровушки…
Она снова затянулась и замолчала надолго, будто пробовала на вкус не ментоловый дым, а воспоминания.
– И все-таки с ней было легче. Славка накормлен, одет – обут, сидит с бабушкой, а не с этими тварями-няньками. С работы приходишь – ужин на столе… А как похоронили бабушку, как взялась я посуду мыть на поминках – вот, думаю, вся жизнь моя теперь так и пойдет – готовь да посуду мой…
– Да уж, теперь только это, – покивала многоопытная Вера Сергеевна, – да стирка, да уборка, да за дитем ходи. А в школу пойдет – еще труднее будет.
– А твой-то что? – снова встряла Света, поднимая маленькую, как у змеи, головку над монитором. – Совсем не помогает, что ли? Запряги!
Лариса молча задавила окурок в пепельнице.
– Да, запряжешь их! – Вера Сергеевна гневно звякнула чашкой. – На мужиков где сядешь, там и слезешь.
Света вдруг зарделась и стыдливо упрятала головку за компьютер. Видимо, Вера Сергеевна невзначай задела интимное.
На столе у Ларисы мобильник пропел серенаду.
– Ну вот, легок на помине!
Лариса, утвердив на лице скептическое выражение, взяла трубку.
– Да, Андрей! Чего тебе?
– Мама! А ты скоро придешь? – прокричал ей в ухо детский голос.
– Славик?! – удивилась она. – Ты с папой?
– Папа на работе! – доложил детский голос. – Папа забыл дома свой могильный телефон!
– Не могильный, а мобильный, – поправила Лариса.
– Не могильный, а могильный, – старательно повторил Славик.
Лариса смотрела на коллег выразительно-скорбными глазами.
– Зачем ты звонишь, Славик? Маме надо работать!
– Я хочу на улицу!
– Потерпи. Вот я приду, и пойдем гулять.
– А ты когда придешь?
– Через три часа. Еще работы полно…
– А через три часа – это скоро?
– Все, хватит болтать! Деньги тратятся. Положи телефон и больше ничего не нажимай! Понял меня?
– Понял! А папе можно позвонить?
– Я кому сказала, оставь телефон в покое! И телевизор не трогай!
Лариса положила трубку и снова закурила.
– Могильный… Это он после похорон слова путает. Все спрашивает, зачем бабушка переехала в могилу, может, мы ей надоели…
– Только там и отдохнем… – вздохнула Вера Сергеевна. – И как он номер набрал? Я до сих пор в этих кнопках путаюсь!
– Ой! – Лариса махнула на нее сигаретой. – Дети с техникой в сто раз лучше нас управляются! Прямо беда! Сам телевизор в сеть включает и пультом щелкает. Уж и затычки на розетку ставили, и чего только не делали – бесполезно!
– У моих знакомых, – Света вынырнула из-за монитора, – сынишка до стиральной машины добрался. Один раз только видел, как мама кнопки нажимает, и на другой день все половики выстирал, замшевые сапоги и кота.
– Живой? – поинтересовалась Вера Сергеевна.
– Ну, вы скажете! – Света возмущенно выгнула шею. – Что ж, убить ребенка из-за какой-то стиралки?! Новую купили.
– Да я про кота!
– А! Про кота не знаю. У них сейчас дог.
Снова грянула серенада. Лариса схватила трубку.
– Славик! Я же просила тебя не звонить! Ну что ты, не можешь занятие дома найти?!
– А я уже не дома! – проквакал детский голосок в трубке. – Я пошел гулять!
– Что?! – Лариса так резко вскочила, что уронила стул. – Как это гулять?! Кто тебе дверь открыл?!
– Я сам! – гордо сообщил Славик. – Папа ключи тоже забыл.
– Я убью этого папу… – прошептала Лариса, закрыв глаза. – Славик! Немедленно вернись домой!
– А где наш дом? – поинтересовался Славик.
Трубка дрожала возле ларисиного уха, задевая серебряную сережку.
– Ты во дворе, да? Там, где качели?
– Нет, я на улице. Тут машины.
– Стой! – Лариса поперхнулась криком. – Стой на месте, сынок! Стой и не шевелись!
– Я стою, стою, – успокоил Славик. – Тут красный свет горит…
– Пожалуйста, не переходи дорогу, Славик! Жди мамочку! Я уже бегу к тебе!
Лариса, не отрывая трубку от уха, бросилась к выходу.
– А теперь зеленый, – доложил Славик. – Мама, я иду тебя встречать!
– Нет! – голос ее вспугнул коридорную тишину.
Лариса пробежала мимо проснувшегося вахтера и застучала каблуками на лестнице. – Не надо меня встречать! Стой на месте, я сказала!
– Я не могу больше говорить, – сказал Славик. – Деньги тратятся.
– Не надо! Не выключай телефон!
Но он уже отключился.
Лариса выскочила на улицу. Ловить машину? Нет, тут всего один квартал – пешком быстрее. Не обращая внимания на дико косящихся прохожих, она побежала в направлении группы шестнадцатиэтажек, островком сгрудившихся посреди автомобильных водоворотов.
На ходу она тыкала пальцем в кнопки телефона. Слезы застилали глаза. Только бы он не отключил телефон совсем!
– Алло, – сказал Славик. – Это кто?
– Славочка! Это я! – затараторила Лариса. – Пожалуйста, больше не выключай телефон! Держи его все время возле ушка, чтобы слышать мамочку! Я бегу к тебе, малыш! Я уже близко!
– Где ты, мама? Я тебя не вижу!
– Скоро, скоро увидишь! Я совсем рядом, на соседней улице!
– Это хорошо, – сказал Славик со странным удовлетворением.
Лариса даже испугалась этого неожиданно спокойного голоса.
– Славик! Славик! Ты слышишь?
– Слышу, не волнуйся.
Она пересекла поток машин, окаменевший в минутной пробке, и побежала вдоль квартала старых домов, разевавших на нее удивленные арки подворотен.
– Сыночка! Где ты стоишь? Посмотри вокруг, что ты видишь?
– Да здесь я, – также спокойно сказал Славик. – Во дворе магазина. Сверни направо в арку, и меня увидишь.
Направо? Лариса споткнулась на ровном месте. Откуда Славик знает, где право?
– Славик! Это ты? – неуверенно спросила она.
– Да, мамочка, это я! – сейчас же захныкал Славик. – Иди скорее! Мне страшно!
Лариса снова пустилась бегом.
Кажется, вот эта арка ведет к магазину. Сюда.
В темном проеме виднелись габаритные огни и распахнутые створки автофургона. Возле него, спиной к Ларисе, стоял дюжий грузчик и разговаривал по телефону. Фургон перегораживал арку от стены до стены, не оставляя прохода.
– Позвольте пройти! – Лариса задыхалась.
– Нечего тут ходить, – хрипнул грузчик, не отрываясь от телефона. – Не видишь – грузимся?
– У меня там ребенок! – крикнула Лариса.
– Нету там никакого ребенка, – спина грузчика выражала полное равнодушие.
Лариса вдруг испугалась. Славик в трубке давно молчал.
– Славик! – позвала она, – Ты слушаешь? Я уже здесь, совсем рядом! Подожди минутку!
– Да, мамочка, я жду! – громко раздался голос Славика. – Не беспокойся! Лезь в кузов!
Грузчик обернулся, и Лариса сразу все поняла. Он говорил в телефон детским голосом, но губы его совсем не шевелились. Да и не было у него никаких губ. Лариса бессильно закрылась рукой от надвигавшейся на нее оскаленной пасти Охотника…
* * *
Бешеная тряска, наконец, прекратилась. Аркаша полежал еще немного, приходя в себя, потом осторожно сел. Избитое тело болело каждой косточкой, но сильнее всего саднило плечо. Аркаша застонал было тихонько, но сразу замолчал. В темноте явственно послышался шорох.
– Кто тут?
– Свои – раздалось у него над самым ухом.
– Кто свои? – испуганно завертелся Аркаша.
– Кто! Люди! – сказали в темноте. – Да не вертись ты! Тут и так тесно.
Кто-то оттолкнул аркашину ногу.
– А где это мы?
– Кабы знать! Поймали вот и посадили в клетку.
– Кто поймал?
– Кабы знать!
Аркаша мучительно пытался вспомнить, что произошло. Вечер обрывался в голове клепаными ажурными конструкциями какого-то цеха или склада… ах, да! Ангар-18, удары хип-хопа, стаканчик абсента, за ним – второй, а вот дальше… слепящий свет прожектора и странный, горелый запах – больше ничего не вспоминалось. Нет, нет, что-то было еще! Там, за прожектором, маячили две темные неподвижные фигуры…
– Я думаю, нас захватили пришельцы, – произнес в темноте тихий голос, – и перенесли с Земли на летающую тарелку.
– Какая уж там тарелка! – возразил голос по соседству. – Клетка, она клетка и есть. Только частая, вроде корзины, что ли. Сам пощупай!
– Это неважно, – спорил тихий, – нас усыпили и перенесли сюда, чтобы доставить на их планету.
– Кого это усыпили?! – возмутился аркашин сосед. – Мне железякой ногу защемило, прямо посреди улицы! Да так хряснуло, что нескоро еще засну, пожалуй… А потом взяли за шкирку – и в мешок.
За спиной Аркаши послышался сдавленный женский плач.
– А когда нас отпустят домой? – спросил детский голос.
Женщина всхлипнула, справляясь с собой, и ласково произнесла:
– Скоро, маленький, скоро!
– Сколько нас тут? – спросил Аркаша.
– Девятым будешь, – отозвался сосед. – Тебя где взяли?
– В ночном клубе.
– На Краснопресненской?
– Нет, в Марьино.
Сосед покряхтел, тяжело ворочаясь.
– По всей Москве собирают.
Аркаша, закусив губу от боли, потрогал горевшее огнем плечо. Ткань была мокрой. Он лизнул ладонь. Кровь. Но пахло почему-то псиной.
– Я ничего не помню!
– Та же беда, – сосед плюнул. – Видел ведь их, сволочей, вблизи – и как отшибло! Кто, сколько…
– Я же говорю – пришельцы! – упорно гундел тихий голос. – Нам стерли память, чтобы мы не могли о них рассказать. И это, между прочим, добрый знак. Значит, отпустят. Наверное…
– Да на кой ляд мы им нужны?!
– Для опытов, – мрачно хохотнул кто-то в отдалении.
– Ой, ну что вы такое говорите?! – женщина опять заплакала.
– Я думаю, они хотят установить с нами контакт, – настаивал тихий. – Мы – представители человечества и должны вести себя достойно…. – он помолчал, – тогда, может, и обойдется…
– Как это – достойно? – спросил Аркаша.
Его здорово мутило от боли, от выпитого за ночь, но больше – от страха.
– Не знаю, как, – вздохнул тихий. – Как разумные существа.
– Существа-то из нас теперь хреновые, – сказал сосед. – Кого хочешь в клетку посади – так ум за разум зайдет.
– Выпустите нас! Кто-нибудь! – в отчаянии закричала женщина. – Я не могу больше!
– Тихо там! – оборвал ее аркашин сосед. – Бабьих истерик только не хватало! И правда, подумают, что тут мартышки бессмысленные! – он привалился к Аркаше, перекладывая больную ногу поудобнее. – Образованный-то правильно говорит. Показать надо распальцовочку, пусть знают, что мы люди достойные, не шушера какая-нибудь. За нас, если что, и войска впрягутся. Долбанут ракетой, так что от ихней тарелки и каемки не останется! – он заметно оживился от собственных слов. – Слышь, ты, друг! Чего затих? Давай, расскажи, что там с этими, существами-то? Как нам себя разумными заявить?
– Ну, можно изобразить геометрические фигуры, – заговорил тихий голос, – начертить теорему Пифагора…
– Пифагора… – расстроился сосед. – Шутишь, парень! Тут своего-то пифагора не видно, не то, что теорему. Да и чем его чертить? На чем?
– Не знаю. В общем, нужно продемонстрировать, что нам знакомы науки и искусства.
– Искусства? Это ближе. Какие ж могут быть искусства – в темноте?
– Музыка, – сказал Аркаша. В голове его все еще пульсировал ночной хип-хоп.
– Правильно! – подхватили с другой стороны. – Давайте споем «Ой, мороз, мороз»!
– Не годится, – отклонил хромой сосед. – Подумают, что жалуемся, отопление врубят, а тут и так дышать нечем. Надо посолиднее что-нибудь, вдруг они, и правда – пришельцы?…
И тогда Аркаша, обхватив голову исцарапанными, истерзанными руками, похмельным, срывающимся голосом затянул:
– Земля в иллюминаторе… земля в иллюминаторе… земля в иллюминаторе – видна….
Его поддержал всхлипывающий женский голос, потом присоединился еще кто-то:
– А звезды, тем не менее, а звезды, тем не менее. Все ближе, но все также холодны…
– Братцы! Кто-то идет! – сказал вдруг хромой. – Слышите?
Сейчас же все увидели отблески голубоватого света на прутьях клетки. Откуда-то издалека доносился звук тяжелых неторопливых шагов.
– А ну, наддай, славяне! – гаркнул сосед. – Дружно, хором!
И девять окрепших надеждой голосов грянули навстречу приближающимся шагам:
– И снится нам не рокот космодрома! Не эта ледяная синева! А снится нам…
«… При свежевании мелкого зверя шкурка разрезается не по всей длине, а только со внутренней стороны задних ног до копчика, после чего легко снимается целиком, от крюка – вниз, к голове – так называемым „чулком“. Снятая шкурка тщательно протирается с внутренней стороны, после чего ее можно сушить. При этом нужно следить, чтобы шкурка не была слишком сильно натянута на распялке, ни в длину, ни в ширину. Тогда она сохранит свои природные размеры и добротную прочность…»
(Л. П. Савватеев. «Наставление московскому охотнику»)
Ассистент
Пять миллиардов лет назад в одной из наиболее отдаленных галактик… только не нужно иронически улыбаться, у меня есть свидетели. Именно так все и было – грохнул взрыв, разнесло полтуманности, и огромная раскаленная масса понеслась в направлении Млечного Пути – галактики, в которой, как известно, находится Солнечная система. Что прямо на ваших глазах и послужило предисловием ко всей этой истории…
From: «Arkady Kruglov» <[битая ссылка] [email protected]>
To: «Kitti» <[битая ссылка] [email protected]>
Sent: Saturday, December 16, 2004 12:39 AM
Subject: Re [2]: зимнее
Бесценный друг мой!
(Умели, черт возьми, в прежние времена начинать романы в письмах! Разрешите и мне начать так же свое мыло :))
Вы спрашиваете:
> как вам удалось выпутаться из неприятностей, обрушившихся на вашу бедную голову этой весной?
Сейчас расскажу. Мне, признаться, и самому не терпится поведать миру об этих событиях, а заодно испытать свои литературные таланты. Пусть это письмо станет моим первым опытом в прозе. Вдруг, ко всему прочему, сделаюсь еще и великим писателем? Мне ведь теперь везет! :)
Многим наверняка будет интересно узнать, как сумел я в столь короткое время из никому не известного и, прямо скажем, никому не нужного сочинителя рекламных объявлений превратиться в… ну, в общем, в то, чем я теперь стал (да, кстати, яхта уже совсем готова, Бристлер завершает отделку интерьеров, а Кортье – меблировку. Пользуясь случаем, приглашаю вас в небольшой рождественский круиз из Хургады в Шарм-эль-Шейх).
Но вернемся к событиям прошлой весны. Вы спрашиваете:
> нет ли здесь какой-то страшной тайны?
Охотно отвечаю. Какая уж там тайна! Любому ребенку в Колоямске известно мое нынешнее положение и то, каким образом я к нему пришел. Что же касается некоего голоса, о котором до сих пор ведется столько споров в прессе, то его слышал весь город, от младенцев в роддоме до старушек на скамейках, хотя кое-кто сейчас пытается заткнуть им рот.
Городок наш, правда, невелик, он насчитывает всего одиннадцать… впрочем, что же я вам рассказываю, когда вы родились в нем и выросли? Мы ведь даже учились два года в одной школе, и тогда уже я был тайно в вас… Да, да! Задолго до того, как вы заблистали в столице, на экранах кино и телевидения! Удивительно. Никогда раньше я не нашел бы в себе смелости признаться вам в этом. Впрочем, жизнь моя сильно изменилась с тех пор, и наша неожиданно возникшая переписка – лучшее тому подтверждение.
Так вот. Вам, конечно, хорошо известно, что в десятитысячном Колоямске все знают друг друга с детства. И хотя у нас, как в любом уважающем себя городе, есть свои Птицы Высокого Полета и Звезды Местного Небосклона, однако, как говорится, «вышли мы все из народа». Играли в одном дворе, сидели за одной партой, почти у всех здесь общие предки, а бывает, что и потомки. Когда дети вырастают, весь Колоямск в курсе, кто кем стал, из кого получился толк, а из кого – пшик.
Думаю, вам будет понятно изумление, овладевшее всеми, когда по городу разнесся слух, что Серега Дергун, бывший мой одноклассник и наперсник, можно сказать, детских игр, ограбил Сельпобанк.
Парадокс для меня, лично, заключался не в том, что он наперсник – я и с Мищенко на качелях качался, а он уже вторую десятку тянет – нет, самое поразительное было то, что никто от Дергуна этого не ожидал. Был он тихий и неприметный, паял контакты в своем Доме Быта, после школы нигде не учился, в армии не служил, не пил, книжек не читал. Обычный, одним словом, человек. И вдруг – такое. Не знаю, откуда всем вдруг стало известно, что банк ограбил именно он. Сама по себе развороченная стена бывшего детсада, в здании которого находится банк, и смятая в гармошку бронированная дверь не могли натолкнуть население на эту мысль. Были, значит, у следствия и более определенные улики, а утаить их от народа в Колоямске никак невозможно. Майор Поханин, вон, любовь свою Алену утаить не может, хотя возглавляет целое Управление.
Ограбление банка, да еще таким сокрушительным способом, конечно, сенсация для маленького города. Но лично для меня оно так и осталось бы простой сенсацией на две колонки нашей районной газеты, если бы не счастливый поворот судьбы.
Рано утром 12 апреля, как раз в День Космонавтики, дверь рекламного отдела этой самой газеты, где я имел несчастье проработать девять лет, распахнулась широко, и на пороге появился Серега Дергун, собственной персоной. Он был плохо одет в хорошие вещи, будто только что ограбил еще и магазин, причем брал все без разбора. В руке его был пыльный мешок из-под картошки, а глаза горели пьяной решимостью.
– Где у вас тут кто? – рявкнул он раздраженно. – Р-работнички! Ни одного на месте нет!
– Серега?! – я чуть не подавился бутербродом и обварил чаем колено, – Ты же должен…
Я хотел сказать, что он должен сидеть в камере, но остерегся. Серега был совсем не похож на себя обычного – молчаливого, отводящего глаза, хомячка. Такого же, как я.
– Я должен?! – взбеленился Дергун, кажется, даже не собираясь меня узнавать. – Это вы все мне должны! Я долго ждать не буду! Тащи бабки, сволочь!
– Какие бабки, Сережа?! Откуда у меня?
– Ты не юли, тварь! – он подскочил ко мне и ухватил за галстук.
Нашему главному, видите ли, до зарезу нужно, чтобы на работе все были в галстуках. А я страдаю.
– Что тут у вас? Реклама? – Серега обвел сердитым взглядом помещение, все сокровища которого состояли из старенького компьютера и совсем уж допотопного телевизора «Изумруд». Но Дергун не хотел верить глазам.
– Мозги мне не скипидарь, понял? Я знаю, сколько вы на рекламе навариваете!
Просто сумасшедший… Какая реклама в районной газете? Две полосы объявлений «Вставим стекла. Отдайте мячик»? Но как с ним, с таким психом, спорить?
– Сережа, – сказал я осторожно, – это же офис, денег тут не держат. Все деньги у шефа…
Я чуть не прибавил: «в Сельпобанке», но решил, что лучше не надо.
– Так вот передай своему шефу, – прорычал Серега, дыша на меня сложным запахом самогона и дезодоранта (тогда я еще не пробовал виски), – чтобы он выгреб все свои сейфы и сегодня к пяти часам привез бабки ко мне домой. А там посчитаем.
Он оттолкнул меня и пошел к выходу.
– И не надо опаздывать! А то я вашу контору…
Серега обернулся и сплюнул сквозь зубы. Сейчас же все три окна в комнате с тошнотворным звоном обрушились потоками осколков.
– Вот так!
От испуга я чуть не хлопнулся в обморок, но в этот момент из коридора появился, наконец, наш охранник Сидоренко. Его реакция на Дергуна была точно такой же, как у меня.
– Серега?! – опешил Сидоренко. – Ты же должен в тюрьме сидеть!
Дергун усмехнулся.
– Не построена еще та тюрьма, куда меня посадят!
– Но ведь ловят? – охранник погладил кобуру потной ладонью. – Из-за банка-то?
– Тебе, Сидоренко, как бывшему менту, я объясню, – сказал Серега, – никто меня не ловит. Нет на меня никаких улик, и следы высохли, и отпечатки случайно стерлись, а свидетели, какие были, все заболели, онемели и головой ударились. И вообще мне на это плевать с высокой колокольни. Привет начальству!
Он прошел было мимо, но Сидоренко вдруг выхватил из кобуры табельный «Макарыч».
– А ну, стой, Дергун! Стой, стрелять буду!
– Ну, стреляй, – Серега пожал плечами и двинулся дальше.
Что-то вдруг оглушительно хлопнуло, и Сидоренко схватился за голову. Из-под пальцев его брызнула кровь, а по всей комнате с веселым перестуком разлетелись обломки старенького телевизора «Изумруд»…
Как потом удалось установить, пятого марта тысяча девятьсот семьдесят девятого года контролер ОТК Новосибирского Электровакуумного завода С. П. Плясовец, по причине утреннего похмелья, пропустил несколько кинескопов для телевизора «Изумруд» без надлежащей проверки, а между тем, в одном из них имелся скрытый дефект. Рано или поздно кинескоп должен был взорваться. По чистой случайности это произошло за долю секунды до того, как охранник Сидоренко нажал на спуск.
Кроме того, выяснилось, что рано утром двенадцатого апреля сего года трое учеников пятого класса «Б» средней школы номер девять изготовили на уроке труда не «Полку книжную, подвесную», согласно заданию учителя, а три самострельных устройства типа «орбалёт» и решили тут же опробовать вооружение на окнах редакции районной газеты «Колоямские высоты».
И, наконец, совершенно точно известно, что тридцать пять миллионов лет назад раскаленная масса, выброшенная в пространство при взрыве отдаленной туманности, достигла, наконец, нашей галактики, и, разрываемая на части притяжением звезд, устремилась к Солнечной системе.
Впрочем, бесценный друг мой, рассказ об этом впереди.
Когда «Скорая помощь» увезла Сидоренко в больницу, спешно приехавший с дачи шеф вызвал меня в свой кабинет.
– Кто он такой, этот Дергун? Откуда он взялся?!
Я начал рассказывать, как мы жили с Серегой в одном дворе, вместе играли, ходили в радиокружок, но шеф только отмахнулся.
– Ты в детство не впадай! Скажи прямо, из зареченских он или из цемзаводских? Под кем ходит?
– Да ни под кем он не ходит! В Доме Быта швейные машинки чинит.
– Ясно, – покивал шеф. – Отморозок, значит. В одиночку решил наехать! Думает, у меня и крыши нет! Ну, ладно… Когда он денег ждет?
– В пять часов.
– Он у меня, гад, дождется! Поедешь с Семеном, – шеф взялся за телефонную трубку.
– Куда поеду?! – испугался я.
– На встречу с другом, куда! Детство вспоминать.
– Да он меня не узнал даже! – всполошился я. – Какое детство? Что я ему скажу?
– Ты не волнуйся, Аркаша, – шеф набрал номер. – Говорить с ним будут другие. Главное, чтобы он тебе дверь открыл…
Если вы, бесценный друг мой, не бывали на своей малой родине несколько лет, то могу сообщить вам, что в Колоямске ровным счетом ничего не изменилось за это время. Частные домики посреди небольших огородов по-прежнему составляют подавляющее большинство городских построек, так что вам легко будет представить пейзаж, на фоне которого разыгрывались дальнейшие события. Прежде чем приступить к описанию своей второй встречи с Дергуном, я хочу сказать, что она была крайне непродолжительна, но предварялась огромным количеством событий, перечислить которые я просто не в силах. Из наиболее важных стоит, пожалуй, упомянуть похищение сорокой-воровкой бронзового кулона у жены директора автобазы. Сороку привлек блеск стекляшек, расположенных по кругу миниатюрного щита на массивной цепи, но тащить украденное было тяжело.
Другим важным событием дня явился триумфальный выезд из гаража пенсионера Усыскина, восстановившего, наконец, свой «Запорожец» после аварии, случившейся лет семь назад. Кроме того, нельзя не упомянуть, что именно в этот день городская водонапорная станция решила провести испытания системы водоснабжения повышенным давлением. И, наконец, не будем забывать, что ровно за год до этого дня раскаленная масса, порядком уже подостывшая и растерявшая былую массивность, благополучно миновала орбиту Плутона и направилась к Земле.
На улицу Продольную, где жил Серега Дергун, я приехал на редакционной машине. Обычно здесь тихо и пустынно, редко встретишь пешехода, не то что автомобиль, но в этот раз за нами все время следовали вместительный джип и вишневая «девятка», плотно загруженные пассажирами. Перед самым домом они несколько поотстали, но когда я подошел к калитке, трое пассажиров джипа – крепкие ребята в спортивных костюмах – были тут как тут и, пригнувшись, стояли в тени у забора.
– Заходи, – шепнули они мне.
Я толкнул калитку и вошел. Цепной собаки во дворе не оказалось. Видимо, Серега так крепко надеялся на удачу, что совсем не опасался воров. А воровать было что. Прямо поперек огуречной гряды стояла новенькая «Тойота-Камри» без номеров, из сарая торчали хвосты сразу трех лодочных моторов, поверх поленницы были навалены акустические колонки и разрозненные блоки музыкальных центров, стиральная машина «Занусси» и холодильник «Розенлеф» (финский, хороший) пылились под открытым небом.
Я обогнул развал богатств по уже пробитой среди картофельной ботвы тропинке и постучал в дверь домика.
– Кто? – не сразу послышался сонный голос Дергуна.
– Это Аркаша! – крикнул я. – Из газеты!
– Заходи, – послышалось из глубины жилища. – Там открыто!
Но войти в дом мне не довелось. Сильные руки подоспевших спортсменов отшвырнули меня в сторону, как котенка, а сильные ноги ударили в дверь, распахнув ее настежь. Двое крепких ребят бросились вперед и непременно ворвались бы в домик…
Если бы не ряд обстоятельств.
Сорока, укравшая тяжелый бронзовый кулон на цепочке, не сумела удержать его в клюве и выронила. По чистой случайности в этот момент она пролетала как раз над домиком Дергуна. Кулон канул камнем, распустив цепочку, которая мазнула по ушам и плотно наделась на шею третьему крепкому пареньку, стоявшему с автоматом наизготовку чуть позади двух первых. Ощутив на шее удавку, тот от неожиданности спустил курок и прошелся короткой очередью по ногам своих приятелей. Нужно ли говорить, что ни одна пуля не прошла мимо цели? Счастье мое, что меня отбросили достаточно далеко, и там я лежал за стиральной машиной, после легкого удара о холодильник. Крепкие ребята, неожиданно обстрелянные с тыла, были хорошо обучены. Еще в падении они, не глядя, открыли ответный огонь и тоже не промахнулись.
Услышав стрельбу, братва, затаившаяся в вишневой «девятке», пошла на подмогу товарищам. Водитель втоптал педаль газа в пол, чтобы с разгона проломить забор и, оказавшись под окнами домика, покрошить всех, кто окажется внутри, автоматным огнем из трех стволов… И надо же было, чтобы именно в этот момент из переулка неторопливо выкатился «Запорожец» пенсионера Усыскина! Пользуясь тем, что хозяин на минуту отлучился в гараж за монтировкой, он совершенно случайно снялся с ручного тормоза и поехал под горку, уверенно выходя наперерез вишневой «девятке».
Удар был страшен. Пассажиры «девятки» надолго утратили такие стрелковые качества, как целкость и прикладистость, впоследствии их пришлось вынимать из машины с помощью гидравлических ножниц.
Но не дремал водитель джипа, оставшийся за рулем боевой машины. Над ним откинулся люк, и прижизненный бюст бойца показался над крышей с простым, но эффективным РПГ в руках. Один залп гранатомета мог бы полностью стереть с лица земли небольшой домик Дергуна… Если бы колесо от вишневой «девятки» не скакало все еще с кочки на кочку, высоко подлетая над землей. В момент выстрела гранатомета, оно вдруг заслонило собой прицел, случайно оказавшись прямо перед стволом…. и с джипом было покончено.
Некоторое время я слышал только треск пламени и стоны раненых, затем различил скрип половиц. В дверях показался помятый со сна Серега.
– Ну чего тут еще? – спросил он, щурясь на огонь.
Постепенно картина битвы обрисовалась перед ним в общих чертах.
– А, с-суки! – обрадовался Дергун. – Получили свое! – он склонился над одним из раненых. – Вы на кого руку подняли, сявки? Я же вас скопом всех задавлю!
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?