Читать книгу "Обратная случайность. Хроники обывателя с примесью чертовщины. Книга третья. Повелитель собак"
Автор книги: Александр Бедрянец
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: 16+
сообщить о неприемлемом содержимом
– Мужик, убери собаку, и ты нас больше в жизни не увидишь!
Я отозвал Патрона, и он послушно прибежал на место. За всё время я даже не вставал из-за столика. Испуганно оглядываясь, они завели мотоцикл, и смылись. Больше я их не встречал. Да, Патрон вполне мог загрызть человека до смерти, и, зная это, бродяги всякого рода далеко обходили нашу территорию.
Надо сказать, я не афишировал бойцовские качества Патрона, и о них знали немногие. В станице драк мы избегали, и мои приятели восхищались другими его умениями. Но всё-таки иногда случалось. Однажды летом приехали гости с севера всей семьёй, моя родная тётя Капа, её муж дядя Валентин, их сын Юра и дочь Люба. То есть мои двоюродные брат с сестрой. Юра был уже взрослым парнем, но ещё неженатым, а Люба школьницей. Патрон им нравился, и они часто тормошили его и гладили как плюшевого. Всем кроме дяди Валентина хотелось на речку. Дядя предпочитал спокойный отдых, то есть в тени с бутылкой. Загрузились в мой «четыреста восьмой» москвич. На имевшееся свободное место Юра предложил взять Патрона. Я не возражал, так как Патрон тоже любил купаться. Приехав на речку, гости сразу кинулись в воду, а мы с Патроном задержались.
Неподалёку на берегу расположилась небольшая компания. Два станичника были мне знакомы, а третий, судя по номерам «копейки», был приезжим. Рядом с ними по берегу рыскал здоровый ротвейлер. Патрон вёл себя безупречно и с достоинством. Отошёл чуть в сторонку и сел, ожидая команды. Ротвейлер заметил собаку и пошёл на сближение. Остановился, принюхался и глухо заворчал. Патрон, молча, коротко оскалился и перестал обращать внимание на чужака. Однако я решил на всякий случай предупредить хозяина ротвейлера. Я подошёл к ним, и мы поздоровались. На скатерти стояла бутылка вина, и мужики были слегка навеселе. Я попросил хозяина собаки проследить, чтобы кобели не задрались:
– Патрон, мой пёс, не начнёт, он дисциплинированный.
Хозяин с удивлением посмотрел на меня, и сказал:
– Если так переживаешь за него, то запри в машине.
– Я не за Патрона переживаю, а за вашего кобеля. Если сцепятся, то ему несдобровать, а ведь он породистый, больших денег стоит.
В ответ раздался хохот:
– Да ты чё, паря? Разуй глаза! Это же ротвейлер, две медали в своей породе. На собачьей площадке обученный.
– Не возражаю, но это квартирная собака, в настоящих драках она не была, а Патрон закалённый боец. Твоему ротвейлеру он только по массе уступает, а по ловкости и опыту значительно его превосходит. И медалями Патрона не запугать, потому что он в них не разбирается.
– Какой ещё опыт? Сравнил тоже! Ты посмотри на эту собаку и своего недопёска! Только скомандую, и от него мокрого места не останется.
Напрасно он это сказал, потому что теперь заело меня:
– Хорошо, если не жалко собаку, то командуй, только сперва напиши расписку.
– Зачем?
– А чтобы потом меня по судам не таскал. Ты ведь не признаешься, что тебя предупреждали. Или не уверен в своем кобеле?
– Ладно, давай!
Я принёс ручку с бумагой, и продиктовал:
– Претензий к псу Патрону не имею, так как, защищая охраняемую территорию, он победил в честном бою моего кобеля. Роспись, число и свидетели.
Хмыкнув, владелец ротвейлера стал писать расписку, а его приятели, попавшие в свидетели, принялись меня отговаривать:
– Опомнись Родион! Мы знаем, что твой Патрон много чего умеет. Кобель редкостный, в магазин ходит и рыбу удочкой ловит, но не это же! Куда ему против этого телка?
Хозяин ротвейлера отдал мне расписку и спросил:
– А где его эта территория?
– Сейчас отмечу.
Палок поблизости не было, и я монтировкой провёл отчетливую линию по земле вокруг машины. Кликнул Патрона, и дал ему команду на охрану. Юра вылез из воды и зачем-то пошёл к машине. Я его остановил:
– Не подходи туда! Патрон укусит!
– Да ты что? Я же свой.
– Сейчас он на службе, и для него в это время все чужие.
– А что здесь происходит?
– Сейчас будет собачий бой. Отойди в сторонку, и всё увидишь.
Хозяин ротвейлера потрепал его по загривку и громко сказал:
– Прощайся с жизнью тузик деревенский. Лорд, фасс!
Услышав команду, Лорд живой торпедой бросился на оскалившегося Патрона. Как только ротвейлер пересёк черту, Патрон отскочил чуть в сторону, и как-то наискосок кинулся на него, собаки покатились по земле, но через три секунды всё было кончено. Патрон с окровавленной пастью отскочил в сторонку, а ротвейлер, с перекушенным горлом, забился в агонии. Все оторопели. Хозяин с выпученными глазами побежал к собаке, но я загородил ему дорогу:
– Стоять! Или ляжешь рядом со своим кобелём. Патрон сантиментов не понимает, он на службе.
Я сам за ноги притащил ему дохлого кобеля. Мужик повторял как заведённый:
– Не может быть! Не может быть!
Потом вскинулся, но под моим взглядом как-то сник, и махнул рукой. Они погрузили собаку в багажник, быстро собрались, и все уехали. Потрясённый Юра воскликнул:
– Вот это да! Кому скажи – не поверят.
Я снял Патрона с охраны, и мы отправились с ним купаться.
Дня через два неожиданно приехал владелец убитой собаки и стал просить меня продать ему Патрона. Мужик не бедный, он давал за него огромные по тому времени деньги, но я категорически отказался от сделки, ведь друзей не продают. Я ему постарался это объяснить:
– Даже если я продам Патрона, отдам так, или его украдут, то новому хозяину это ничего не даст. Патрон слишком привязан ко мне, и другого хозяина не признает.
Он не будет принимать пищу и умрёт с тоски. Патрон из тех собак, которые умирают на могиле хозяина.
Мужик понял и, прощаясь, сказал:
– Н-да! А я думал, что знаю о собаках всё.
После этого случая Юра стал относиться к Патрону с большим почтением, а побывав с ним на рыбалке, пришёл в восторг. И неудивительно, ведь Патрон и в самом деле умел ловить рыбу удочкой. Рыболов он был, конечно, неумелый, но сам факт!
Я его этому не учил, да и в голову такое не приходило. Патрон сам проявил инициативу. Немногие собаки любят сырую рыбу. Патрон любил. Видимо эта любовь и стала импульсом. Он часто ходил со мной на рыбалку. Сидел на берегу и, в ожидании лакомства, внимательно наблюдал за процессом. Зрение у собак неважное, они хорошо видят только то, что движется. В конце концов, Патрон уловил связь между движением поплавка, взмахом удилища, и появлением рыбки. Теперь во время клёва он стал возбуждённо повизгивать, и даже срываться на лай. И однажды не выдержал! Я на что-то отвлёкся, а в это время поплавок резко повело, Патрон схватил удилище пастью, и, скорее всего, случайно, подсёк крупного гибрида. Я с изумлением смотрел как он, схватив зубами удочку, пятился назад, вытаскивая леску с рыбиной на берег. Действовал неловко, но ведь по-другому он и не мог. С этого всё и началось. Видя такое рвение, я изготовил более подходящую для собачьей конституции специальную удочку. На короткое удилище я приладил специальную дощечку под прямым углом, за которую Патрону удобно было бы хвататься зубами. Некоторое время ушло на дрессировку, но вскоре Патрон стал уверенно обращаться с этой снастью. Терпения и внимания у Патрона хватало, однако что-либо поймать ему удавалось нечасто. Но если рыбка засекалась у него на крючке, то он мог, ухватившись за своё удилище, одним движением головы выбросить её на берег. Не всякий раз, но когда это происходило, то выглядело эффектно. Всё было по-честному. Снятую с крючка рыбу я тут же скармливал Патрону, насаживал нового червя, и забрасывал ему удочку. Когда мне надоедало это баловство, я просто забрасывал ему пустой крючок. Это было и в самом деле баловством, обычным дрессировочным трюком. В цирке собак и не такому учат, но у тех, кто видел Патрона на рыбалке, от удивления отвисала челюсть. И не только от удивления.
Помню забавный случай. Мы с Патроном тогда были на тех самых базах, а там неподалёку находился пруд с карасями. Вот по утрам мы и ходили туда поудить. Одним таким утром сидим мы с Патроном на берегу, на поплавки смотрим, и тут Патрон удачно выхватывает карася на берег. В этот момент на дорожке за спиной раздался какой-то дребезг. Оглядываюсь, и вижу картину – лежит велосипед, а рядом на четвереньках стоит мужик с крепко похмельным лицом, и с ужасом смотрит на Патрона, прижимающего лапой к земле карася. Это был знакомый свинарь с базов, ехавший на работу. Он был любителем много и часто выпивать, а потому работником был неважным, особенно по утрам. Я помог ему подняться, поздоровался, но он в ответ посмотрел диким взглядом, что-то невнятно пробормотал, с третьей попытки сел на велосипед и рванул в обратном направлении. В тот день на работе он так и не появился, отсиживался дома. Я понял, что произошло.
Бедный мужик ехал себе по дорожке мимо пруда и увидел двоих рыбаков, сидящих с удочками метрах в трёх друг от друга. Что-то не так. Остановился. Глядь, а один из рыбаков не человек, а собака. А когда она подсекла и вытащила карася, то он подумал, что сходит с ума, потерял равновесие, и с велосипедом грохнулся на землю. Вид собаки удильщика настолько его потряс, что он бросил пить. Во всяком случае, пока мы работали на базах, он ходил трезвый. Только вот при виде Патрона крестился, но никому не говорил, почему он его боится.
В общем, жизнь у Патрона была интересная и насыщенная, но короток собачий век. Через двенадцать лет он как-то разом сдал, начал болеть, двигаться с трудом, и практически вышел на пенсию по старости. Я его лечил, возил в ветлечебницу, колол назначенные уколы, но помогало ненадолго. Будь он моложе, то выздоровел бы без всяких уколов.
Пришёл день, когда он подполз ко мне, положил свою голову мне на ладони, поглядел в глаза, и заснул навеки. Должно быть это нехорошо, но я долго горевал о Патроне. Как если бы я потерял близкого человека.
После него у меня пропало желание заводить собаку. Мне предлагали щенков, но я отказывался. Но сельский двор без цепного кобеля какой-то неправильный, пустой. Дело решил случай, и я всё-таки обзавёлся дворовым псом.
Жившая на соседней улице тётя Нюра, однажды попросила меня починить её крыльцо. За два дня я всё сделал, и, расплачиваясь, она вдруг спросила:
– Родион, у тебя собака есть?
– Нет.
– Тогда забери себе моего Пирата. Я знаю, что он в хорошие руки попадёт.
– А чем он вам не угодил?
– Да не в этом дело! Кобель он хороший, зря не гавкает. Просто он лишний. Ну, зачем мне во дворе две собаки? Хватит и сучки. Она давно живёт, привыкла я к ней, а Пират молодой.
Пират был средних размеров аккуратным кобелём с умными глазами. До Патрона ему было далеко, но в качестве цепного пса он годился, и я сказал:
– Хорошо. Я дома приготовлю ему будку и всё остальное, а завтра вечером за ним приду.
Тётя Нюра обрадовалась. Для неё Пират был просто лишним ртом.
На следующий день после работы я захватил ошейник с поводком и отправился за собакой. Во двор заходить не стал, а вызвал тётю Нюру за калитку. Заплатил ей двадцать копеек, передал ошейник с поводком, и попросил её, чтобы она сама нацепила мой ошейник Пирату, и вывела его со двора на улицу. Так она и сделала. Как только я взял в руку поводок, Пират сразу признал во мне хозяина, и, не оглядываясь, спокойно пошёл со мной на новое место обитания. Ко двору он привык очень быстро. Никакой депрессии от смены хозяина у Пирата не было, и уже на третий день он стал исправно выполнять нехитрые собачьи обязанности.
Примерно через неделю, работая у себя в мастерской, я услышал яростный лай Пирата. Выхожу во двор и вижу, что Пират рвётся с цепи, бросаясь на тётю Нюру, а она стоит возле калитки и плачет. Успокоив кобеля, спросил, в чём дело. Тётя Нюра стала жаловаться:
– Вот она жизнь! Я ж его со щеночка кормила и выхаживала, а он через неделю меня забыл. Захожу, обозвалась, а он меня чуть не укусил. Вот она собачья верность. Предатель!
– Это вы зря тётя Нюра. Тут надо ещё разобраться. Помните, как я попросил вас вывести Пирата со двора на улицу? А это неспроста. Я ведь и сам мог это сделать, но не стал. Причём специально. Пират взрослый кобель, и всё понимает. После того, как вы его вывели со двора и отдали чужому дяде, он вас и возненавидел. С его точки зрения вы и есть предательница, и он вам этого не простит. А если бы я сам забрал его со двора, то он при случае стал бы наведываться к вам по старой памяти, ведь живёте вы недалеко. Зато теперь его к вам не заманишь.
– Родион, ты думаешь, я поверю, что у собак есть такое понимание?
– За всех собак не ручаюсь, но Пират такие вещи чувствует. И это легко проверить. Ваши домашние ему не враги. Приведите сюда кого-нибудь, и посмотрите, что будет.
Тётя Нюра, забыв цель своего визита, припустила домой. Вскоре она вернулась в сопровождении дочери и десятилетней внучки. Пират, конечно, их узнал, завилял хвостом и подбежал приласкаться. А на тётю Нюру демонстративно зарычал. Потрясённая, она заголосила:
– Господи! Какая ж я дура старая! Такого умного кобеля за двадцать копеек отдала!
Пират не был комнатной собакой, и когда я переселился в квартиру, пришлось с ним расстаться. Я отдал его одной хорошей семье, и больше собак уже не заводил. Но как знать?
2.
Изредка Родиона всё же заносило на «высокие материи», хотя мы с Дашей старались не провоцировать его на это. Чаще всего такие случаи происходили при нескольких собеседниках. Наблюдая за Родионом в такие моменты, я заметила, что временами у него проявляется какой-то личный магнетизм, околдовывающий слушателей. Это именно так, потому что содержание его речей на бумаге не выглядело шедевром, и в устах другого оратора звучало бы нудно и банально. Обладая такой способностью, Родион вполне мог бы организовать какую-нибудь партию со странным или дурацким лозунгом, но, слава богу, у него таких желаний не имелось. Впрочем, дальнейшие события показали, что насчёт партии я была совершенно права.
В ту субботу Родион посетил радиорынок, а после обеда заехал к нам. Мы с Дашей обрадовались и ему, и предстоящей беседе, но с ней пришлось обождать. Пришли гости, Егор Мельников с женой Натальей. Знакомы мы были давно, так как их сын Толя учился с Дашей в одном классе. Егор служил в военкомате, а Наталья работала в роддоме бухгалтером. Несмотря на это, она считала себя опытным в медицине человеком. Пришли они не просто так. Военные рано выходят на пенсию, оставаясь при этом в хорошей форме. Егор не был исключением, и с завершением службы стал подыскивать себе непыльную работу по своему статусу, например в охране. Я обещала ему посодействовать. Родион легко сходился с людьми, и, познакомившись с супругами, быстро нашёл с Егором общий язык. Наталья же смотрела на Родиона несколько свысока, но он не обращал на это внимания. Я переговорила с Егором, а потом все вместе отправились пить чай. Собственно чай пили только мужчины. Они отказались от хорошего сухого вина, бутылку которого принесли с собой гости, и вино досталось женщинам. Застольная беседа началась за здравие, но Родион плавно перевёл её на философский уровень, и прочёл маленькую лекцию. Речь зашла о неважном здоровье призывников. Егор посетовал:
– Призывник сейчас весь какой-то задохлый. Относительно здоровых парней меньше половины. Многим и уклоняться не надо, потому что уже от рождения чем-то болеют.
Родион согласился.
– Да, это правда. Генофонд народа ухудшается на глазах. Лет тридцать или сорок назад молодёжь, особенно сельская, была на редкость здоровой. Сужу по своему поколению. На всю школу у нас было всего двое очкариков. С призывниками больших проблем не было. Кое-кто пытался уклониться, но таких были единицы. Дело не в каком-то там патриотизме и многие охотно бы променяли армию на что-нибудь другое, но белобилетники в те годы считались людьми как бы второсортными, даже при уважительной причине. Поэтому врачи призывных комиссий в большей степени были озабочены выявлением симулянтов здоровья. Впрочем, на нашей улице таких белобилетников было всего человек пять. Из них настоящим больным был только Сашка Васильев. У него имелся врождённый порок сердца. Остальные были жертвами несчастных случаев. У одного умельца ещё в школьном возрасте взрывом оторвало пальцы на руке, у другого вышибло камнем глаз, а ещё у одного, когда он был малышом, свинья отгрызла ухо. А в остальном эти хлопцы были кровь с молоком.
На этом тема должна была закрыться, однако Наталья продолжила её, не подозревая, что своим замечанием она нажала кнопку, и запустила процесс. Она сказала:
– Всё правильно! Чего ж не быть здоровым в экологически чистой среде? Тогда пища была естественной, воздух чист, а вода в речках пригодна для питья. Это сейчас мы потребляем генномодифицированные продукты, нитраты, нашпигованные уколами американские окорочка, подозрительные консервы и напитки. А обычную питьевую воду приходится покупать в магазине. Плюс ко всему тяжёлые металлы и радиация. О каком здоровье тут можно говорить?
– С этим не поспоришь, но здесь тот случай, когда второстепенные факты выставляются главной причиной явления.
– И в чём же, по-вашему, главная причина?
– В генетическом вырождении некоторых народов, в том числе и русского. Об этом пишут и специалисты, и публицисты. Проблему излагают грамотно, и я с ними согласен, но эти публикации не находят отклика в общественном сознании. Как в руководстве, так и в массах.
– Почему?
– Вопрос из области социальной психологии.
Научным выводам довольно нелепо давать вкусовые оценки, но, тем не менее, некоторые знания людям просто-напросто не нравятся, и по мере возможности они стараются их игнорировать. Вот вам характерный пример – происхождение человека. Путём генетической экспертизы биологи доказали, что обезьяны наши ближайшие родственники. Но очень многим людям не по душе родство с этими блохастыми созданиями, и они строят гипотезы об ином происхождении человека, вплоть до признания в качестве предков гуманоидов с Альдебарана. Так и тут. Не нравится человеку быть представителем вымирающего народа, ведь какая-то доля ответственности за это ложится и на него. Проще сослаться на окружающую среду, которая и в самом деле местами хуже некуда. Между тем в России имеются народы, которым вымирание не грозит, потому что они вовсю размножаются, не оглядываясь на состояние окружающей среды, а коренные европейцы вымирают в своей экологически чистой среде. Этот процесс толерантно называется «старением населения». То есть, не всё здесь так просто, и дело не в экологии.
– А в чём?
– Исключительно в естественном отборе. Многие из тех, кто о нём слышал, полагают, что с развитием цивилизации выживание в дикой природе утратило значение, надобность в естественном отборе отпала, и он прекратился. Но это далеко не так. Естественный отбор у людей происходит через плодовитость и соответствующую ей детскую смертность. Именно путём вымирания нежизнеспособного, слабого и ущербного потомства, на протяжении всей истории человечества сохранялся его здоровый генофонд. Однако в двадцатом веке из-за развития детской медицины этот процесс впервые в истории забуксовал, а в передовых странах. Европы и Америки эмансипация, аборты и контрацепция свели естественный отбор к нулю. Социологи называют это снижением рождаемости, обусловленным всякими причинами экономического и культурного характера, а на самом деле отсутствие естественного отбора ведёт к биологическому вырождению популяции. Процесс постепенный, но его трудно не замечать. Я сам из последней волны здоровых поколений. В Советском Союзе в пятьдесят пятом году разрешили аборты, и с этого времени людская порода стала неуклонно портиться. Самое печальное то, что вернуться к былой форме естественного отбора невозможно. Прогрессоры не дадут. Словцо это из романов Стругацких. Означает профессию людей, насильно ускоряющих социальный прогресс. На мой взгляд, в самой идее прогресса ради прогресса, как такового, заключено что-то механически-извращённое. Это как если бы, схватив ребёнка за голову и ноги, его начали растягивать в стороны, чтобы он быстрее рос. Прогрессоры очень не любят простого вопроса «зачем», и всячески его избегают. Если нет внятного ответа на этот вопрос, значит, мы имеем дело с псевдопрогрессом.
– Как это?
– Прогресс, это путь от сырого железа до легированной стали. Путь от литого чугунного утюга до электрического. Утюг со встроенным плейером и есть псевдопрогресс. Наше время с его улучшенными формулами мыла и кучей других ненужных изобретений можно смело назвать эпохой псевдопрогресса. Он ловко маскируется техническими разработками. У первых допотопных телевизоров экран имел размеры спичечного коробка. Прогресс шёл через увеличение размеров экрана и совершенствование его качеств. Результат у всех на виду. Но вот недавно заговорили о трансляции телеканалов на экран мобильника. То есть пришли к тому с чего начали. Вопрос «зачем» игнорируется и затирается техническими описаниями. Налицо типичный псевдопрогресс. Но это мелочи жизни. Наибольший вред от ретивых прогрессоров бывает тогда, когда они стараются реформировать то, что по природе своей неизменно. Я имею в виду законы божьи и вытекающую из них нравственность. Занимаются они этим ещё со времён Локка и французских просветителей. Виной всему Ж. Ж. Руссо с его теорией общественного договора, согласно которой ВСЕ общественные законы придуманы людьми. На самом деле, это грандиозное заблуждение. В заслугу человеческому разуму можно поставить создание гражданского права, и только. Право рационально, логично, и лишено непонятных разуму ограничений. То есть в своей основе оно безнравственно в той же степени, что и породившие его экономика и торговля. Иначе говоря, человек властен только над теми законами, которые создал его собственный разум. И не больше. Другое дело закон божий, существующий в виде нравственных заповедей и прочих ритуальных запретов.
– Родион Алексеевич, вы серьёзно верите в бога?
– Этот вопрос гораздо сложнее, чем вы думаете, и я не хотел бы сейчас его развивать. Есть ли бог? Какой он, в чём его сущность? Однозначных ответов нет. Но в существовании божьей воли и божьих законов я не сомневаюсь.
– Как-то странно.
– Действительно, но таковы факты. Нравственность, как выражение свободы воли человека, существовала до возникновения у него разумного самосознания. То есть, не будучи «сапиенсом», он не мог её придумать. Даже сейчас не всякому человеку понятна нелинейная логика воздействия нравственных принципов на общество, а что говорить о дикарях? Тогда откуда она? От бога. Потому что свобода воли есть только у человека и богов, и если человек исключается, то вариантов остаётся немного. Многие философы объясняют нравственность по-своему, но пока не будет представлено математически точное определение таких явлений как нравственность, любовь, ненависть, страх и прочих инстинктов, теологическая версия всегда будет иметь право на существование. А если не представлять Господа Бога этаким старым волшебником из детских сказок, то теология вполне логично описывает закон божий. Нравственные принципы всегда казались людям навязанным долгом, а центральным местом всех религиозных учений является получение людьми законов от бога.
Что от бога, то совершенно, и законы его непреходящи. Общество меняется, а они всё те же. Что от человека, то несовершенно, тленно и преходяще. На эту тему есть даже анекдоты. Один человек спросил у бога, мол, почему все девушки ангелицы, а женщины стервы? А бог ответил, что девушек создаёт он, а женщин делают мужчины.
С этой точки зрения нелепо требовать от церкви какого-то прогресса, так как смысл её деятельности в сохранении религиозных догм и традиций. Декларативная запретная форма божьих заповедей делает трудным их практическое применение, а потому они переведены в конкретные статьи уголовного кодекса. Закон божий всегда был и будет высшим законом. А человеческое право, как система частных разрешений, по своему происхождению и положению является подчинённым законом.
Несмотря на это, охваченные гордыней прогрессоры стараются объявить высшим законом право, и кое-где им это удаётся. Из-за этого система социальных ценностей переворачиваются с ног на голову. Потерявшему ориентиры затурканному населению предлагается вульгарное и невежественное определение свободы: – «Каждый свободен в той мере, в которой не ущемляет свободу других». Совершенно пустое выражение, ведь в нём не сказано, что есть свобода. Целью социального прогресса объявляется количественное увеличение частных свобод. Вопрос «зачем» как всегда не обсуждается. А самый лёгкий путь увеличения «духовной свободы», это снятие запретов. И отменяют, называя нравственные заповеди пережитками или предрассудками. Полученную таким путём свободу здравомыслящие люди называют вседозволенностью. Я бы добавил, что эта извращённая свобода к подлинной свободе не имеет никакого отношения. Это иллюзия свободы, морок, наведённый дьяволом на своих рабов, сидящих в трясине греха.
– Вы и в дьявола верите?
– Нет.
– Мне ясно. По вашей логике дьявола нет, но существуют его козни.
– Не всё так просто. Слово воля родственно словам велеть, веление. При этом часто под словом воля подразумевают некое волевое действие. В реальности всё наоборот. Любое целенаправленное действие человека и животного является реализацией желания, порождённого соответствующим инстинктом. Воля есть сознательное внутреннее напряжение блокирующее желание и нейтрализующее инстинкт. Человеку страшно, инстинкт командует: – «Убегай», но на пути этого желания плотиной встаёт воля, и страх преодолевается. Инстинкт командует: – «Вот еда. Жри», а воля ставит преграду: – «Не ешь. Сначала накорми детей». И так во всём. Лишь в случае преодоления инстинкта лени воля выражается в действии – труде.
Возникающая при этом свобода воли делает человека хозяином своих инстинктов. Эта относительная независимость от инстинктов и формирует ту самую свободу, которая и делает человека человеком. Животные не обладают свободой воли, а потому живут в безусловном рабстве у своих инстинктов.
Тема эта обширная, попробуем вкратце. Абсолютно запретить инстинкты не позволяет физиология, но трансформировать их путём запрета некоторых форм вполне возможно. Божьи законы в виде нравственных табу запрещают внутрисоциумную отрицательную агрессию пищевого, полового и других инстинктов, и человек невольно переходит к другим, искусственным формам поведения, то есть ритуалам.
– А разве бывает положительная агрессия?
– Сколько угодно – любовь, дружба, труд. Все люди, и верующие, и атеисты живут по божьим законам. Чтобы убедиться, достаточно выйти на улицу. Голодные люди идут мимо набитых едой магазинов. Сотни женщин и мужчин желают спариться, но только провожают друг друга глазами. В условиях дикой природы такое поведение немыслимо.
Таким образом, границы человеческой свободы определяются границами заповедей божьих. Выход за эти пределы означает животную несвободу и одичание. Система нравственности и есть палата мер и весов, определяющая добро и зло. Любое действие человека может быть и добром и злом, то есть нравственным или нет. Всё зависит от того, признаются ли нравственные ценности высшим законом или же игнорируются вообще. Право поставленное выше нравственности есть безусловное зло. И ещё есть мера. Давно замечено, что самые благие чувства в излишнем количестве оборачиваются злом. Таких примеров полно. На одном полюсе распутники, на другом скопцы, но и то, и другое есть зло. Излишняя жалость к преступникам оборачивается жестокостью к их жертвам. От деятельности псевдогуманистов оторопь берёт. Почему псевдо? Объектом гуманизма по определению является человек, а не собаки или коровы. У волонтёров, собирающих по городу бродячих собак и строящих для них санаторий, каша в голове, поскольку они не замечают людей, нуждающихся в реальной помощи. Большим обманом звучат слова «Всякая любовь есть добро». Не всякая. Безнравственная любовь всегда зло. И здесь не может быть полутонов, иначе придётся считать педофилов добрыми людьми, ведь они любят детей. По-своему, конечно, но ведь это тоже любовь. Псевдогуманистам не худо бы перечитать Евангелие. Там много мудрых, а главное точных мыслей. Например «Возлюби ближнего….». И нигде ни слова о любви к дальнему. И правильно. Человек физиологически неспособен любить того, кого в глаза не видывал. Ещё одна фальшивка о братстве. Выражение «Все люди братья» верно только в научно биологическом смысле, и ни в каком ином. Псевдогуманисты любят смещать акценты и выдавать зло за добро, давая ему новое имя. Ф. М. Достоевский буквально взывал: – «Оправдайте, не карайте, но назовите зло злом». Ведь если назвать зло его настоящим именем, это будет первым, и самым важным шагом к его искоренению. Именно поэтому псевдогуманисты так любят эвфемизмы. В мире полно министров обороны, но министров нападения нет ни одного.
Что касается дьявола. В девятнадцатом веке во Франции жил знаменитый магистр оккультных наук Элифас Леви. Несмотря на поприще, человеком он был очень даже неглупым, и в одной из своих книг сказал примерно следующее: – «Дьявола не существует в природе. Человек творит его заново каждый раз, когда вызывает». К этому я бы добавил, что для вызывания дьявола не обязательно использовать горящие пентаграммы, достаточно сознательно отречься от бога. Ведь отвернувшись от бога, неизменно поворачиваешься к дьяволу, так как чего-то третьего не существует. Или – или. Как только человек отказывается от закона божьего, он тут же утрачивает свободу воли и попадает под власть страстей и инстинктов, которые играют роль тех самых бесов, совращающих с пути истинного. А дьяволом является гордыня, источник всех грехов и преступлений. Именно она внушает человеку успех и счастье через попрание нравственных принципов, то есть путём злодеяний. В литературе этот момент описывается как запродажа души чёрту. Очень правдивая аллегория. Дьявол является отсутствием бога, его тенью, и не более того. Из всякого рода описаний нечистой силы можно сделать интересный вывод: все эти черти, бесы, дьявол и сатана полностью лишены собственной воли и какой-либо внутренне осмысленной жизни. Их единственная цель, вредить человеку, и без него, сами по себе они ничто. То есть на самом деле это придавленная свободой воли дикая ипостась самого человека. У нормальных людей разум управляет инстинктами, а у одержимых дьяволом инстинкты управляют разумом.
Все люди время от времени сквернословят, врут, дерутся и грешат иными способами, но рабами дьявола от этого не становятся. Причина в том, что в душе они признают свои нехорошие поступки грехом. Наши предки были проще, и чертыхнувшись, всегда говорили: – «Прости меня Господи», и этим подтверждали свою приверженность закону божьему. Запродавшие дьяволу души целенаправленно отказываются от соблюдения божьих заповедей.
