Текст книги "Чарли"
![](/books_files/covers/thumbs_240/charli-176837.jpg)
Автор книги: Александр Бессонов
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Лифчик
Свято место пусто не бывает, поэтому у Огурцова всякий раз, когда жена уезжала в командировку, в постели оказывалась новая женщина. Огурцов был верующим и безукоризненно следовал христианским пословицам. Это длилось недолго – пока жена не обнаружила у себя под подушкой лифчик. Не её, к великому сожалению Огурцова.
– Витюша, это чё?
– Это… хммм… подарок тебе!
– А почему он ношеный?
– Так это… я его разносил для тебя. Ты же говорила, что новые вещи натирают.
– Ты чё, из этих?
– Нет, конечно.
– Огурцов, ты мне мозг не еби! Спрашиваю ещё раз: чей это бюстгальтер?
– Эх… ну да, из этих. Это – мой. Мне очень стыдно.
– Бедненький. Почему ты столько лет скрывал?
– Ты про брата моего забыла. Если он узнает, сбежит из тюрьмы, найдёт меня и задушит этим самым бюстгальтером. Наше общество не принимает таких, как я. Надевая женские трусики и бюстгальтер под деловой костюм, я чувствую себя настоящим, смотря шефу в глаза.
Огурцов умел врать и, что там говорить, любил это дело. На последней фразе он пустил слезу и обнял супругу.
– Милый мой, мне ты можешь довериться. То есть всё это время я тебя не интересовала как женщина?
– Ты мой лучший друг!
В голове Огурцова созрел план, благодаря которому можно было не ждать командировок жены и веселиться на полную.
Жена гладила его по спине и жалела:
– Ты мой друг тоже! Как всё хорошо складывается. Мы теперь сможем жить втроём.
– Кто это «мы»?
– Ты, я и Геннадий Харитонович.
Огурцов мгновенно протрезвел от фантазий:
– Какой, на хуй, Геннадий Харитонович?
– Мой руководитель и твой будущий лучший друг.
– В смысле?
– Мне надоело скрывать от тебя свои командировки с Геной. Я мучилась каждый раз. А теперь видишь как всё складно получается. Я поговорю с Геннадием Харитоновичем, он будет любить нас обоих.
Перспектива быть любимым Геннадием Харитоновичем Огурцова явно не устраивала.
– Так ты мне изменяешь?!
– Уже нет, подружка! Мы теперь вместе можем носить мои вещи. А давай Гену сегодня на ужин позовём? Что готовить будем? Чур, я картошку чищу.
В легких Огурцова почти закончился воздух:
– Слушай, я пошутил. Это лифчик одной моей знакомой…
– Витюша, так и я пошутила. Смешно же? Ну и хохмачи мы с тобой…
Trip
– Да поел я, мам, не волнуйся. Как голос может быть голодным?! Ма, тут такое дело: предлагают на летних каникулах поехать в Пекинский университет на языковую практику. Как думаешь, согласиться? Денег не надо, всё бесплатно – я в программе по обмену участвую.
Мише действительно предлагали поехать в Пекин, но по другому вопросу.
– Мишган, ты же китайский учишь? – спрашивал в баре пьяным голосом его новый знакомый.
– Мандарин, это северокитайский язык.
– Звучит как Новый год – короче, тема есть… Промышленная химия.
Тема была очень простой: найти и привезти знаменитые китайские наркотики. Соли, курительные смеси и тому подобное. Миша считал, что ребятам нужны исходники для производства парниковой плёнки.
Они летели в Китай втроём. Двое его коллег по путешествию не очень походили на садово-огородных баронов. Скорее на цыганских. У обоих были золотые зубы и, судя по размерам золотых цепей, такие же шеи. Первое, что спросили его новые друзья ещё при прохождении зелёного коридора, как будет по-китайски «проститутки». Прилетев в Пекин, пить начали еще в терминале Кэпитала. Попутчики знали много смешных историй, правда, почему-то только про зону. Потом один из них сказал, что ни разу не катался на горных лыжах, да ещё в Китае. Они тут же сели в такси, и Миша озвучил водителю: «Ванлунь». Этот горнолыжный курорт посоветовал уборщик в туалете аэропорта, когда Мишу стошнило после второй бутылки анисовой водки. Ещё уборщик посоветовал есть больше овощей и не пить анисовую водку.
В такси у Миши опять зазвонил телефон. Он был ещё пьян, а двое коллег по парник-трипу безмятежно храпели на заднем сиденье.
– Мам, привет! Прилетел. Всё хорошо. Пекин шикарен… Просквозило меня немного в самолёте, поэтому голос такой. Едем с ребятами в общагу. Да поел я! Пока.
На курорте Мише очень понравилось. Заселили в гостиницу моментально. Снова выпили. Взяли лыжи напрокат. Опять выпили. И поехали на вершину горы. На первом же спуске Миша сломал ногу.
Китайские спасатели спустили Мишу на снегоходе вниз. Потом на скорой отвезли в больницу маленького города неподалёку. Рентген и пластиковый гипс. Больше всего инцидент расстроил коллег: они приехали в больницу, привезли пять апельсинов и бутылку анисовой водки. Поговорили через Мишу с доктором. Когда узнали, что минимум неделю без движения – испереживались. Ещё больше расстроились, когда узнали сумму счета за лечение, и забрали водку. В тот же день они уехали. Больше Михаил их никогда не видел. Телефоны были отключены.
Наутро Миша проснулся от ужасной головной боли. Он лежал в палате с пятью китайцами, которые очень громко разговаривали и кашляли. Одна нога была в гипсе, вторая обута в горнолыжный ботинок. Одет он был в комбинезон, в котором неудачно спустился. Было жарко и потно, нога в гипсе зудела. Пришла медсестра с сотовым телефоном: звонили из гостиницы. Информировали о том, что его друзья уехали. Счёт за гостиницу и прокат снаряжения должен оплатить Миша. Друзья так сказали.
* * *
Через неделю Мишу выписали из больницы. Ну, как выписали, просто перестали кормить, а на его кровать положили веселого старичка китайца. Миша понял, что это намёк, стащил швабру, которую приспособил под трость и, как древнерусский богатырь, пошел куда глаза глядят. Все вещи находились в гостинице, и, чтобы их забрать, требовалось заплатить. А денег, естественно, не было.
Родителям звонить было стыдно. В животе урчало: есть хотелось нестерпимо. Миша зашёл в ближайшее придорожное кафе и случайно попал на хозяина заведения. Тот был поваром, официантом и уборщиком в одном лице. Миша попросился на работу за еду и ночлег. Ресторатор сразу согласился: европеец, работающий на китайца, должен поднять уровень заведения в глазах гостей до мишленовских звёзд.
Так Миша нашел работу. Глядя на него, казалось, что тиран-китаец держит парня с голубыми глазами в рабстве, а, чтобы паренёк наверняка не сбежал, китаец сломал ему ногу. Спал Миша в этом же кафе на полу, на матрасе. Однажды он так хорошо помыл посуду (всю ночь драил сковородки и кастрюли, которые, похоже, никогда не мыли), что китаец-тиран на радостях подарил ему ящик анисовой водки. Миша немного выпил и загрустил: были свежи воспоминания о том, как он пил анисовую водку на китайской земле в первый раз. Он взял пару бутылок с собой и пошёл гулять. Холодало, он зашёл в холл какой-то гостиницы погреться. Там, оживляя интерьер, сидели три русские девушки. Миша спросил их первым:
– Девчушки, хотите водки?
– Конечно, хотим.
– Что, тоже китайцы бесят?
– Ну не то слово!
Они выпили всю водку. Оказалось, девушки окучивают ниву древнейшей профессии. Но вот с клиентами – беда. Мише в голову сразу зашла блестящая бизнес-идея. Работая в кафе, он обзавелся друзьями-китайцами, которые мечтали о неземной красоте русских девушек. Связав спрос и предложение, он заинтересовал дам деловым партнёрством со скромным отчислением двадцати пяти процентов. Понятно, дамы долго не раздумывали.
Бизнес попёр. От клиентов отбиться не могли. Китайцам было удобнее договариваться с мужчиной. Через месяц Миша оплатил все долги в гостинице и больнице, снял четырехкомнатную квартиру. Он чувствовал себя порнокоролём. Периодически ему на телефон звонили.
– Але, мам, да поел я. У меня всё нормально, денег не надо. Мне стали платить повышенную стипендию. Я вам вчера «Вестерн Юнионом» кусочек отправил. Мам, ну перестань, говорю же, поел…
P. S. Михаил Петрович до сих пор живёт в Китае. У него жена-китаянка и чудесный ребёнок – раскосый и с голубыми глазами. Плюс он собственник одной из самых больших в Северном Китае транспортных компаний, которая осуществляет перевозки по всему миру. На звонке мобильного у него до сих пор стоит песня Питера Гэбриела «Don’t give up!» («Не сдавайся!»).
Волшебная сила искусства
Фомин был обычным мужиком, за исключением одного: иногда ему хотелось драться. Место для поединка и жертву он выбирал осознанно. Это непременно должен был быть отец какого-нибудь ребёнка, а место действия – кинотеатр. Фомин покупал билет в центр зала на какой-нибудь детский мультик и садился перед папой ребёнка. Дальнейшее было делом техники:
– Молодой человек, не могли бы вы снять шапку? Из-за нее не видно экрана.
Шапка Фомина чем-то напоминала ведро на детских изображениях снеговика.
– А ты зачем хамишь?
– Я вам спокойно сказал.
– Ты Путин?
– Нет!
– А хули ты мне указываешь, как жить?
– Я не указываю, просто тут дети. Еще большая просьба – не выражайтесь.
– Ну всё, ты меня глупым долбоёбом обозвал…
Фомин только этого и ждал. Он бил первым. Оппонент, как правило, отвечал, и начинался бой в сопровождении лирической диснеевской песенки. Зрители, мамы с детишками, обычно пугались до смерти. Ей-богу, лучше бы Фомин марки собирал.
Дрался Фомин так себе, и, как правило, драчунов выводили из зала с разбитыми носами. Приезжала полиция, проводила разъяснительную беседу с хулиганами. Особенно доставалось тому, кто пришел на киносеанс с ребёнком. Типа, какой пример вы подаете сыну. В эти моменты Фомин получал мегатонный заряд энергии и всю следующую неделю спокойно работал резчиком ингредиентов для салата «хе».
На работе Фомина ценили – за исполнительность. Это снаружи. А внутри он своих коллег презирал. Мечтал сходить с ними со всеми на хороший детский мультик. Да, ещё забыл сказать, что по субботам, когда все разъезжались по домам, он принимал ванну в большом резервуаре для готового салата «хе». Считал, что смесь уксуса и морковного сока, используемая в салате, необходима его коже.
Настал долгожданный день похода в кино. У касс Фомин выбирал жертву. Не поперло как-то сразу. В зоне видимости – одни мамы с детьми. Женщин и детей Фомин не трогал. Наш герой был принципиален и благороден. До начала сеанса оставалось семь минут. Фомин занервничал: он не любил опаздывать на сеанс – и любил трейлеры. Это уникальный шанс распланировать свои следующие походы.
Неожиданно к кассам подошёл бодрый дедушка с внучкой. Фомин задумался… В его стоп-листе – только женщины и дети. Никаких дедов! Он тут же пристроился в очередь за красивой парочкой.
Сеанс начался. Фомин сел прямо перед бодрым дедушкой. После первого трейлера Фомин решил провести легкую рекогносцировку и вытянул правую руку вверх. К нему тут же обратились сзади.
– Опустите, пожалуйста, руку!
– Не могу.
– Почему?
– Затекла.
– А если я тебе её сломаю, а потом запихаю в место, название которого нельзя произносить на детских мероприятиях? – спросил бодрый дедушка.
Вроде бы можно ударить, но что-то в этом деде было странное. Фомин решил подождать с нападением и опустил руку.
Внучка сказала:
– Дедушка, успокойся, а то будет как в прошлый раз.
– Ниночка, я спокоен, просто от группы мудаков отбился один с отёкшей рукой.
– Это ты кого мудаком назвал? – сказал Фомин и встал.
Бодрый дедушка провёл серию из трёх ударов по физиономии Фомина. Тот сел. Против своей воли.
– Дедушка, я же просила!
– Ниночка, смотри мультик. Слышь, мудак, отёк прошёл?
Неожиданно в разговор вступила женщина, сидевшая рядом.
– Тут люди вообще-то. Вы мешаете. Можете шёпотом разбираться?
– Извините, мадам. (Шепотом.) Слышь, мудак, отёк прошёл?
– Я не мудак, – сказал Фомин и тут же получил ногой в затылок.
Впервые Фомину стало страшно. Он взмолился:
– Перестаньте меня бить. Дайте мультик досмотреть.
– Слышь, педофил, смотри, конечно, – ласково сказал дедушка и начал проводить удушающий приём.
Фомин взвыл:
– Не душите меня!
– Я же просила! – вмешалась женщина.
– Перестаньте меня душить! – шёпотом взмолился Фролов.
– Дедушка, отпусти дядю! – вмешалась внучка. – Дядя, я бы на вашем месте свалила отсюда.
Как только дедушка перестал душить Фомина, тот решил отомстить обидчику. И тут же пропустил две серии ударов. Скорректировав первоначальный план, Фомин быстро выбежал из зала. Дедушка побежал за ним. Очень бодро.
Женщина обратилась к внучке:
– Интересный у тебя дедушка.
– А то! – гордо сказала Ниночка. – Олимпийский чемпион по боксу. И КМС по бегу.
– Бедный мужчина…
Дедуля догонял Фомина пару раз. И каждый раз Фомину было мучительно больно.
Фомин разлюбил детский кинематограф. А ещё после этого случая вы можете спокойно есть салат «хе».
Экскурсовод
Живёт на Алтае одна бабуля. Экскурсовод по интересным местам. И всё бы ничего, но каждый раз у неё места эти получаются с разной историей. Ну любит человек свою работу и креативит с Божьей помощью.
– Ребята, не отставайте, мы проходим с вами сопку Чингисхана. Именно здесь он решил, что татаро-монголы будут передвигаться на лошадях, а не пешком. Это стало ключевым решением для развития татаро-монгольского ига в РФ. Попробуйте на бегу столько городов захватить? А как спать на бегу? А обедать? Идёмте дальше.
Если в начале карьеры группы были по два-три человека, теперь к ней валили толпами почитатели Подлинного Алтая. Люди, которые весь Горный облазили вдоль и поперёк, шли к ней за новыми эмоциями.
– Посмотрите внимательно на этот изгиб реки Катуни. Именно здесь обручились мой любимый актёр Шон Пенн и выскочка Мадонна. Не люблю её! Сколько раз Шону говорила: «есть же София Ротару, Люба Успенская, Алёна Апина наконец». Нет, блин, бормочет что-то на своём тарабарском.
Как-то раз к ней в группу попал историк. Профессор. После первой же достопримечательности тело доктора наук стало напоминать знак вопроса.
– Мы подходим к пригорку Наполеона. Именно здесь, в жесточайшей дуэли на шпагах с Кутузовым, Бонапарт выколол ему глаз. Поединок был, я вам доложу… Жаль, тогда ютуба не было, а то сейчас бы посмотрели. Глаз Кутузова, кстати, в Крыму в стену замуровали, на перевале, как из Симферополя в Ялту спускаться. Правда, это уже совсем другая история.
Профессор не выдержал и спросил:
– Извините, но что делал Наполеон на Алтае?
– Чё-чё… Водку пил. В бане парился. Как и все. Ему на работе коллеги путёвку подарили. После египетской кампании 1799 года устал Бонапартушка. А тут путевка подвернулась. Ну кто откажется? Вы бы отказались?
Профессор отрицательно покачал головой и почесал свою намечающуюся лысину. А экскурсия двинулась дальше. По дороге бабушка насвистывала странную песню. Это был микс из припевов песен Софии Ротару «Хуторянка» и Nirvana «Litium».
Она прекратила петь и сказала:
– Давайте все вместе посмотрим на небо с этого холма. По древней алтайской традиции, если смотреть десять минут, хороший человек увидит очертания… А вот кого – не скажу. Сейчас мы узнаем, сколько среди вас хороших людей, а кто – не очень, – и недобро посмотрела на профессора.
Все двадцать человек задрали головы вверх и начали вглядываться в небо. Профессор, приговаривая «детский сад какой-то», тоже.
Первым не выдержал мужчина в синей майке. Он очень хотел в туалет и, соответственно, идти дальше, причем как можно быстрее. Он сказал: «Вижу очертание дроссельной заслонки».
Бабушка отметила: «Правильно! Ты хороший человек! Ждём других!»
Другим членам экскурсии тоже захотелось быть хорошими людьми, и они все как один начали видеть дроссельную заслонку. Особенно те, кто не имел представления, как она выглядит. Жена мужчины в синей майке сначала увидела белку из облаков, но, когда на неё укоризненно уставились окружающие, белка шустро трансформировалась в ту же дроссельную заслонку.
Только профессор ничего не увидел.
Пожилая женщина бурчала себе под нос: «Неудивительно. Очевидно, что как человек вы – не очень».
Экскурсия закончилась. Все обнимали бабушку, благодарили её, обещали приехать в следующем году с многочисленными чадами и домочадцами.
Профессор подошёл к экскурсоводу и негодующе произнес:
– Как вам не стыдно?! Вы обманываете людей, давая им недостоверную информацию.
Бабушка очаровательно улыбнулась, морщины лучиками разбежались по щекам:
– В моём мире всё было именно так.
Квартирка
Эту историю рассказал один мой знакомый по бассейну. Она получилась двухсерийной, потому что поболтать мы могли только в раздевалке.
Часть первая. До тренировки
– Жила у нас на районе бабушка, – начал он, вешая сумку в шкафчик. – Обычная бабушка, но такая добрая и душевная, что нельзя мусор спокойно выкинуть. Стоит поздороваться – и ты на крючке. Узнаешь последние новости обо всём и обо всех. Однажды шёл я утром на работу, и тут она…
* * *
– Доброе утро, Ольга Петровна!
– Какая приятная и неожиданная встреча, голубчик! Вы как-то особенно печально сегодня выглядите, мне кажется. Вас плохо кормит супруга. Вы знаете, неизвестные негодяи снова выкрутили лампочку в подъезде, а я купила новую. Окажите любезность, помогите вкрутить. Но если вы торопитесь, я, разумеется, не настаиваю…
Как откажешь? И пока я менял лампочку, мой кругозор неумолимо расширялся.
– Ольга Петровна, питаюсь я нормально. Просто не выспался. Вчера вечером у меня номера сняли с машины, прямо у подъезда. Мы с ребятами подняли на уши весь район – и ничего, эти козлы даже записку с номером телефона не оставили.
– Какой кошмар, дорогуша. Недавно я смотрела телепрограмму о криминальной обстановке в нашем городе, так вот номера воруют заключённые. Им, видите ли, в тюрьмах скучно, вот и организуют эту, с позволения сказать, схему через знакомых. Идея не нова, помню, ещё в Киеве в середине семидесятых…
– Всё понятно, извините, что перебил. Готово. Мне пора.
Не слишком вежливо, но я опаздывал на работу. Ольга Петровна вроде не обиделась и пошла к себе. Все знали, что в нашем доме у неё две квартиры: одна – наследство от мужа, вторая – от сестры. Ольга Петровна решила лишнюю жилплощадь сдавать. Получалось плохо. Она ведь женщина в возрасте, современных реалий не понимает, к тому же доверчивая.
Сдала она квартиру аспиранту аграрного института. Вроде нормальный парень, пару раз на футболе с ним пересекались. А через месяц соседи сказали, что в квартире были менты с обыском: наркотики варил и продавал воспитанный аспирант.
Какое-то время квартира пустовала, потом Ольга Петровна пустила туда своих дальних родственников, седьмая вода на киселе. Обычная семейная пара, не похожи на наркобаронов. Их я тоже видел, иногда встречались во дворе, разговаривали о погоде, природе, ценах на бензин. Она, по-моему, работала бухгалтером, он – автомехаником. Ольга Петровна была счастлива, что в квартире свои живут, вроде как имущество под присмотром.
* * *
И тут мы ушли плавать, конец первой части.
Часть вторая. Завершающая, обтирающая
– И что потом случилось с той квартиркой? – спросил я коллегу по плавательной дорожке и резиновой шапочке.
– Что-что, ещё один обыск. Нашли боевые патроны и гранату времён Второй мировой. Мужа сразу увезли, а жену долго допрашивали, но в конце концов тоже забрали в СИЗО.
– Коллекционеры, блин. С таким арсеналом дом мог взлететь на воздух. Бедная Ольга Петровна.
– Слушай дальше. Когда Ольга Петровна перестала выходить из своей квартиры, мы, соседи, забеспокоились и снова позвонили в полицию. Двери при мне как раз вскрывали, я был понятым. Точно, умерла бабушка. А что потом нашлось в этой квартире? У ментов глаза выпали. Номера от моей машины, препараты, из которых наркоту варят, и те самые патроны.
– Да ладно! Выходит, старушка тупо подставляла квартирантов?
– Ага, это проще простого – у хозяйки квартиры всегда есть свои ключи.
– Господи, зачем ей это?
– А зачем мы с тобой в бассейн ходим?
– Ну не знаю – чтобы скучно не было.
– Вот и она не хотела скучать.
Мономеры
Семёнов очень любил дешёвый алкоголь. Больше дешёвого алкоголя он любил только алкоголь подороже и командировки. Семёнов работал технологом по производству на линолеумном заводе, и осенью его ждала интересная поездка: в компании двоих коллег он должен был посетить японские линолеумные производства. Мечтая о красотах Тоямы и Итами и рисовой водке, Семёнов даже купил новую рубаху. Единственная проблема заключалась в том, что в Японию ехал и его шеф. Ростислав Вячеславович не пил алкогольных напитков – ни дорогих, ни дешёвых. Он бегал полумарафоны, марафоны и ультрамарафоны, придерживался принципов здорового питания, а по утрам медитировал и принимал позу собаки мордой вниз. Хотелось верить, что однажды шеф добежит до Тибета и не вернётся.
Заветный день наступил. Как назло, в самолёте Семёнову досталось место рядом с шефом. Когда приветливая стюардесса предложила вина, пришлось отказаться. Было больно и обидно до слёз. Шеф увлечённо рассказывал что-то о беге приставным шагом и пользе сельдерея, а Семёнову казалось, что его бросает любимая жена. Он извинился и сделал вид, что засыпает.
Ростиславу Вячеславовичу понравилось разговаривать с Семёновым (он ценил молчаливых собеседников), поэтому поселили их в одном гостиничном номере. Украдкой Семёнов заглянул в мини-бар, и обжигающая слеза побежала из правого глаза к подбородку. Спрятавшись в ванной, он повыл в скомканное полотенце. На пару минут стало легче.
Первое правило опытного технолога большого производства на переговорах с начальством гласит: нужно показать свою значимость и с ходу задать вопрос, от которого все сойдут с ума. Во время визита на линолеумный завод Семёнов, перебив японского коллегу, резко спросил:
– А почему у вас мономеры такие маленькие?
Никто не понял вопроса. Более того, сам Семёнов до конца не понимал, что сказал. Пока японцы недоумённо шептались на своём японском, шеф одобрительно прогудел на ухо Семёнову:
– Молодец, сразу прояснил ситуацию. Видно, кто мировой лидер, а кто просто выпендривается.
Семёнов понимал, что так оно и было, только наоборот.
Шеф продолжал:
– За то, что ярко себя проявил, пойдешь со мной сегодня на лёгкую вечернюю пробежку. Десять километров перед сном – в самый раз. Японцы нас в ресторан зовут, саке пробовать и есть сырую рыбу, но я отказал. Нездоровое питание. Лучше в номере салатик соорудим из авокадо и тофу, зелёного чая заварим. Благодать!
Семёнову захотелось домой к маме.
Японцы закончили шушукаться и сказали:
– Спасибо за ваш вопрос. Ответа на него мы не знаем, поскольку ваше высказывание не имеет никакого отношения к технологии производства линолеума. Продолжим.
Шеф тихонько сказал:
– Что и требовалось доказать: элементарной базы не знают. Пожалуй, побежим сегодня пятнадцать километров – надо перебить это скверное впечатление.
До конца презентации Семёнов не проронил ни слова. Он думал, что скоро поведут на обед и по-любому угостят пивом. Их действительно повели в заводскую столовую, где на столах заманчиво поблёскивали жестяные баночки. Семёнов повеселел, шутил направо и налево – пока шеф не попросил заменить пиво морковным соком. Проявив чудеса ловкости, Семёнов сунул одну из баночек в карман, убежал в туалет, откупорил её и начал жадно пить большими глотками… соевый соус. Ругаясь матом и заплевывая стены, он твёрдо решил бороться за свою алкогольную независимость.
Нужно сказать шефу, что приболел. С желудком проблемы. Пусть Ростислав Вячеславович бежит свои пятнадцать километров, а он, Семёнов, в это время устроит собственный полумарафон – до супермаркета. Выпьет вискарика и тихонько ляжет спать. Со спящего человека спросу никакого. Если сработает, можно повторить фокус и отведать продажной японской любви. Правда, проститутки в супермаркетах не продаются, но он что-нибудь придумает.
Семёнов опять повеселел. Вторую половину дня российская делегация провела на осмотре новых цехов. Чтобы не ляпнуть лишнего, он решил жевать жвачку и сунул в рот сразу две пачки. Со стороны Семёнов напоминал подростка-дегенерата с огромным комом липкой белой массы во рту. Казалось, что он жуёт кусок линолеума.
Вечером в номере шеф надевал тренировочные штаны, готовясь к пробежке, а Семёнов вспоминал любимую рыбку, в детстве случайно выброшенную в раковину, и готовил трагическое выражение лица. Он лёг на кровать и схватился за живот. Ростислав Вячеславович, казалось, ничего не замечал. Порывшись в шкафу, он достал оттуда свёрток и вручил Семёнову:
– Семёнов, у меня нет более близкого друга. Ты эрудированный, умный мужик. Моя жизнь держится на нескольких столпах: работа, бег, мама и ты.
От испуга Семёнов забыл про мёртвого меченосца и живот. Шеф продолжал изливать душу:
– На все свои суточные и представительские я купил тебе беговое снаряжение. Кроссовки, iPhone, Apple Watch, форму. У меня никогда не было такого чувствительного и понимающего собеседника, как ты. Ты постоянно молчишь, но я по глазам вижу – тонкая и глубокая натура, далёкая от линолеума. Тебя заботят проблемы иного порядка.
Семёнов действительно думал о проблемах иного порядка: «Джим Бин», «Рэд Лэйбл» или «Джеймсон»?
Шеф сказал:
– Мы все помешались на примитивных порывах нашего тела: алкоголе, еде, сексе. Но есть ещё люди, которые думают об экологии и умеют любоваться цветущей сакурой. Я горд тем, что знаю тебя.
Ростислав Вячеславович заплакал:
– Семёнов, бери вещи и одевайся. Сегодняшнюю пробежку посвящаем тебе и моей маме.
– Тут такое дело, – робко начал Семёнов.
– Ты не уважаешь мою маму?..
– Нет, что вы!
Семёнов поспешно сунул в рот новую порцию жвачки и начал одеваться.
В тот вечер он осилил только семь километров. Чуть не сдох, но пробежал. В номере Семёнов умылся и уснул сном младенца. Утром они с шефом пропели мантры, приняли позу собаки мордой вниз, выпили сока и отправились на производство. В таком режиме пролетели две недели. В свой последний вечер в Японии Семёнов пробежал десять километров.
Прилетев на родину, в аэропорту он купил литр водки и копчёного кальмара: ждать сил не было. Семёнов угощался в туалете, под стук дверей и механический голос, приглашавший пассажиров на посадку. Через десять минут его стошнило.
Семёнов вызвал такси, доехал до дома, переоделся и отправился на вечернюю пробежку.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?