Читать книгу "Бешеная"

– Девочка сигареты принесла?

– Ага. Что тут такого? Пожалела хворого. Вы ее не ругайте, доктор…

– Я не доктор, – сказала Даша. – Капитан Шевчук, уголовный розыск. – И продемонстрировала удостоверение, подставив его под свет ночника. – Вам хорошо видно?

– Да, вижу…

– Итак, я – капитан Шевчук. А вы – Мироненко Анатолий Арнольдович, частный сыщик из фирмы «Бастион», личность установлена, и сомнений в подлинности пока не вызывает… Раз вы курите, ничего страшного, если запалю и я… – Она села на стул и поиграла пачкой, прежде чем достать сигарету, очень внимательно оглядела раненого.

Он тоже пытался ее рассмотреть, но меж ним и Дашей оказался ночник. По документам ему тридцать восемь, но выглядит моложе, даже сейчас, после всех несчастий. Мужичок, уверенный в себе, неглупый такой хитрован, сразу видно, у московских сыскарей фейс специфический…

– Будете допрашивать?

– Хотелось бы.

– А это законно? Время позднее…

Даша закурила наконец, усмехнулась:

– Неаккуратно, друг мой. Я ведь могу черт-те что подумать. Законопослушный гражданин давно кричал бы: «Капитан, в меня стрелял толстый хмырь в синей „аляске“, парень в кепке и зуб золотой! Ловите его, поганца!» Не се па?[4]4
  Не так ли? (франц.)


[Закрыть]

– Честное слово, даже кепки не рассмотрел, если и была. Подлетела светло-серая «Волга», оттуда рубанули из автомата…

– Вас не интересует участь спутников?

Он слегка посмурнел лицом:

– Мне уже успели рассказать. Девочки, как я понял, меня преступником вовсе не считают…

– Да и я вас гангстером не считаю, помилуйте, – сказала Даша непринужденно. – Но вы не хуже меня понимаете, какие вопросы в такой ситуации ребята вроде нас зададут парню вроде вас. Даже если начнете уверять, что ждали открытия ларька с мороженым или поскандалили с нашей местной крутизной из-за плюшевого медвежонка, придется не поверить. Мы, сибиряки, конечно, дикий народ, но за автоматы у нас, как и в более цивилизованных краях, профи хватаются лишь при крайней нужде. А вас уработали не дилетанты вроде ревнивого мужа или поддавшего шпанца… Итак?

– Можно как-нибудь устроить телефонный разговор с Москвой?

– С кем?

– С женой.

– По паспорту вы холостяк…

– А что, штамп – обязательно?

– Не будьте ребенком, – ухмыльнулась Даша. – С вашим «Бастионом» мы связались, они и сообщат.

– Там ее не знают.

– Сочувствую, но ничего не поделаешь, – сказала она без всякого злорадства. – Потом – сколько угодно. Не раньше чем вы мне расскажете достаточно… и не раньше чем мы сможем это проверить. Будем реалистами, ладно? Смыться вы отсюда не сможете, а устанавливать связь с друзьями через сестричек не рискнете – откуда уверенность, что они не подсадные? Пока вас ни в чем не подозревают, но если будете тупо молчать – подозревать непременно станут, это азбука…

Мироненко, стараясь двигать рукой плавно и медленно, запустил ладонь под подушку и достал сигареты. Даша предупредительно поднесла ему огонька. В общем-то она прекрасно понимала его колебания и уклончивость, каковые могли проистекать вовсе не из-за причастности раненого к криминалу. Только патологический оптимист, воспитанный на «Дяде Степе», может полагать, будто среди ментов не сыщутся работающие на мафию. Найдутся, увы. Даша на его месте тоже лелеяла бы подозрения – особенно оказавшись за тысячи верст от родных мест, где ты считался в авторитете…

– Придется рискнуть, – пожала она плечами.

Он ничего не переспросил – значит, понял.

– Придется, – повторила Даша. – Потому что ничего лучшего не придумаешь. Будь это официальная командировка, связанная с интересами государственных контор или больших фирм, к вам бы уже давно нашли возможность проникнуть коллеги. Будь у вас в Шантарске подстраховка, она за эти дни обязательно бы попалась нам на глаза… Нет, вы с Гурьяновым работали на свой страх и риск. И оказались, скажу откровенно, в хреновом положении. Давайте не будем тянуть кота за хвост…

– Давайте, – кивнул он, чуть заметно вздохнув.

– «Бастион» утверждает, будто там ничего не известно о цели и характере вашей поездки. Это правда?

– Чистейшая. Я работал сам на себя. У нас на это иногда смотрят сквозь пальцы, дадут несколько дней отгула, если на тебе не висит срочных дел и положение в конторе хорошее. И скажу не хвастаясь, к кандидатам на увольнение никак не относился… Мы с Гурьяновым приехали сюда от фирмы «Арбат-Видео». Сеть студий кабельного телевидения в Москве. Совершенно добропорядочная фирма. Так вот, они купили в Испании телесериал «Сатанинская гавань». И, еще не приступив к прокату, вдруг чисто случайно узнали, что ваша частная студия «Алмаз-ТВ» купила у «черных дубляжников» тот же сериал – все тридцать три серии, одиннадцать кассет… Естественно, не для того, чтобы смотреть дома в одиночестве. Вы хоть немного имеете представление о сути и размахе видеопиратства?

– Слыхала кое-что, – сказала Даша. – Насколько я понимаю, размах грандиозный.

– Ого! Не то слово. Американцы ухлопали на съемки «Водного мира» сто семьдесят пять миллионов баксов, а у нас этот триллер века крутили за неделю до официальной американской премьеры. Сперли копию прямо со студии, скверную, правда…

– Не оскудела талантами земля русская… – кивнула Даша.

– Да уж… Словом, размах грандиозный, но эту пиратскую вольницу понемногу начинают прижимать – и из-за воплей с той стороны бугра, и из-за собственных интересов. Появляется все больше фирм, которые намерены вести дела предельно цивилизованно. У моих клиентов – как раз тот случай. Кое-кому может показаться, будто они ничего не теряют, коли ваш город от столицы далеко, – но поставьте себя на их место. Вы выкладываете приличные деньги за товар, купленный с соблюдением всех законов, а кто-то хапает то же самое, выложив на черном рынке раз в двадцать меньше… И потому вы в целях недопущения впредь договариваетесь со столь же законопослушными собратьями по бизнесу, решаете ни за что не спускать пиратам. С использованием строго законных методов… или по крайней мере тех, что не предусмотрены уголовным кодексом.

– Как это понимать?

– Методы, которыми я прижал «черных дубляжников», скажем так, уголовным кодексом не предусмотрены… – ухмыльнулся Мироненко. – И ихний главный в конце концов выложил адреса и телефоны троицы с «Алмаза», что приезжала в Москву. Мы с собой привезли копии всех договоров…

– Где они у вас хранились? – насторожилась Даша.

– В моем дипломате, в синей папке. Дипломат остался в гостинице.

– Дипломат я помню, а вот папки не было… – протянула она. – Значит, вы прилетели в наш веселый городок… и что было дальше?

– У Гурьянова здесь был знакомый его знакомого. Такой Миша Сорокин. Он был чем-то знакомому Гурьянова обязан по столичным делам…

– А вам известно, что Миша собой представлял?

– А какая разница? – частный сыскарь спокойно пожал плечами. – Во-первых, нам не обойтись было без местного гида-проводника, знающего все ходы и выходы. Во-вторых, мы не планировали ничего противозаконного – так что, будь Миша хоть самим Аль Капоне, на сей раз игра предстояла честная. Марзуков, нам сказали, в Германии, а Ольминская погибла. Мы дозвонились до Баранова, телефон оказался контактным, но ему довольно оперативно все передали – он позвонил назавтра утром и предложил встретиться. Никто и подумать не мог… Хотя дело это грязное и паскудное, они не могли не понимать, что за нами придут другие, и потом, пиратский видеобизнес – не та сфера, где при разборках начинается автоматная пальба. По крайней мере, прежде такого не случалось.

– Все?

– Все.

– Вы же понимаете, что проверить будет легче легкого…

– Да ради бога, – сказал он. – У вас ручка с блокнотом найдется? Пишите адрес и телефон «Арбат-Видео», проверьте завтра же…

Выйдя из палаты, Даша взяла Жору за локоть и громко спросила, демонстративно кивнув на маявшуюся тут же медсестру:

– Жора, эта девочка – неглупая?

– Да вроде бы не дура…

– Вот и постарайся ей убедительно втолковать: если наш продырявленный граждан попросит ее кому-то позвонить или отправить телеграмму, а она немедленно не позвонит мне – я на нее категорически обижусь, а обиженная, я зла…

Кивнула ему и направилась к лестнице, не столь уж и довольная беседой. Залетный искатель справедливости прав: из-за нелегально купленного фильма никто не станет баловать с автоматом в центре города. Еще и потому, что дальше пойдет по песне Высоцкого: «Я ухожу – придет другой…»

А значит, версия Мироненко грешит пробелами и враньем. Но отчего-то же он держался столь убогой версии, прекрасно понимая, как легко уголовке будет ее проверить?

– Рыжая!

Уже взявшись было за ручку дверцы (притомившийся сержант Федя радостно запускал мотор, но зажигание не схватывало), она повернула голову. Из белой «восьмерки» целеустремленно вылезали Антонюк и Неволин, бортковские сподвижники из особо доверенных.

– Запел?

– Ага, – сказала Даша. – Совершенно бездарно запел, фальшивит несказанно… Ребятки, вы слышали когда-нибудь, чтобы за аудио– и видеопиратство дырявили из автоматов?

Орлы переглянулись, пожали плечами.

– Только ежели дикий рэкет… – сказал Антонюк. – Как он, в хорошей кондиции?

– В полной, – сказала Даша. – Валите, побазарьте. Авось вам больше…

Высоко над ними звонко разлетелось стекло. Даша машинально задрала голову – и шарахнулась, сверху в туче осколков летел непонятный предмет, тут же с грохотом брызнувший обломками метрах в пяти от застывших в нелепых позах сыскарей. Света, падавшего из ярко освещенного вестибюля, было достаточно – и Даша вмиг узнала бело-синий узор на черепках. Остатки ночника, возле которого она сидела пару минут назад…

– Федя, держи вестибюль! – отчаянно закричала она, уже понимая, что отдает совершенно нелепый приказ.

И через секунду неслась со всех ног – ступеньки, дверь, кто-то испуганно шарахнулся, кисть левой руки пребольно ушибла о железо, уклоняясь от столкновения, вестибюль, лицо у выдры-дежурной ополоумевшее, челюсть отвисла – подошва кроссовки заскользила на мраморных плитках, Даша чудом удержала равновесие. Следом топотали коллеги. Грохоча вверх по лестнице, Даша рванула полу пуховика, обрывая пуговицы, выхватила пистолет и отвела затвор.

Та самая площадка. Даша повела стволом, укрылась за косяком, напрягая до рези глаза, пытаясь рассмотреть, что ее может ждать в полосе мрака. И видела со своего места, что сержант лежит перед дверью палаты, скорчившись, нелепо откинув руку. А там и рассмотрела метрах в трех от себя второе неподвижное тело.

Втроем они подбежали к двери. Мертвая тишина. Молча переглянулись, жестами распределили роли – и, рванув дверь, нацелив оружие, ворвались внутрь. В лицо дохнуло холодным сквозняком.

Там стояла полная темнота, но Даша почти мгновенно нашарила выключатель. Окно разбито. Медсестра лежит ничком, головой к окну. Пуля попала ей в затылок. Мироненко свесился с кровати, верхняя половина тела на полу, лица не видно. В него стреляли трижды – затылок, левая лопатка, правый бок.

Почти посередине комнаты черным глянцем отблескивал валявшийся на полу китайский ТТ с глушителем – картина, в последние годы ставшая классической…

…Часа в три ночи Даша уныло садилась в настывший на холодном ветру «москвичок». Он с трудом выбрался из табунка стоявших с заглушенными моторами милицейских машин и покатил прочь, чем-то напоминая побитую собаку.

Убийца испарился, как привидение. Точнее, как просчитавший все профессионал. Вероятнее всего, спустился этажом ниже, откуда мог уйти в четырех разных направлениях, по числу имевшихся боковых выходов. Правда, два из них расположены поблизости от операционных, и суета там продолжается круглосуточно, так что он наверняка воспользовался каким-то из двух других. В «тыще» киллер ориентировался прекрасно – это сомнений не вызывало. И никто его не видел – что вероятнее, кто-то просто-напросто не обратил внимания, не стал рассматривать быстро идущего человека, выглядевшего вполне обыденно. Возможно, он был в белом халате – никого не удивит, если врач бежит по коридору…

Реконструировать происшедшее было нетрудно – убийца, великолепно владевший китайской игрушкой, срезал двумя точными выстрелами в голову обоих караульных, так что они умерли мгновенно и сами выстрелить не успели. Мироненко, заслышав, должно быть, нехорошую возню, падение тел, сделал единственное, что оказалось в его возможностях – схватил ночник со стола и запустил им в окно, привлекая внимание. И ворвался киллер…

У этой картинки был и второй план, но думать о нем было тягостно. И пришла в голову эта идея не одной только Даше. В какой-то миг она случайно встретилась взглядом с полковником Бортко – удивительно, сколько мыслей и оттенков способно порой вместить мимолетное пересечение взглядов…

Все чертовски упрощается, если только допустить, что тертый спецназовец и столь же опытный сержант СОБРа смертельно лопухнулись оттого, что расслабились, увидев кого-то хорошо им знакомого. Человека, чье появление их ничуть не встревожило. Застать их врасплох мог, конечно, и некий ниндзя, но гораздо проще предположить, что ниндзи не было, а был – свой… Даша, пусть и с некоторым внутренним сопротивлением, готова была подозревать Жору, но он, во-первых, не был для убитых своим, а во-вторых, расставшись с Дашей, тут же отправился в регистратуру второго корпуса, что подтвердили целых три свидетеля. Жора никак не успел бы…

Глава 13
Танцы с джентльменами

– Вот и все, пожалуй, – раздумчиво сказал господин Марзуков, поставил точку и ладонями сделал движение над листком, словно хотел подтолкнуть его к Даше и побыстрее отвязаться. – По крайней мере, те Ольгины знакомые, которых я знаю по фамилиям. При ее общительности и совершенно безалаберной доверчивости ручаться за исчерпывающую полноту не могу…

Даша бегло просмотрела аккуратно пронумерованные фамилии – числом тридцать две.

– У вас хорошая память…

– Профессиональная. Вам понятны пометки? СМИ – это…

– Я поняла. БИЗ – тоже легко догадаться…

Она промолчала насчет того, что владелец «Алмаза-ТВ» весьма дипломатично отнес в разряд бизнесменов и кое-кого из «полутяжеловесов» шантарского криминала. В конце концов, не пойман – не вор. Гораздо интереснее было наткнуться под номером девятым на Паленого, а под десятым – на его ветреную «супружницу» Дугина…

– Вы уже нашли ей замену?

– Признаться, пока не думал. Нужно отойти от всего этого ужаса…

Контакт с ним Даша завязала, надо отметить ему в похвалу, легко. Ей понравилось, что собеседник (двумя годами моложе ее самой) не строил из себя крутого бизнесмена, шантарского Теда Тернера, и ни единого разочка не намекнул даже про своего достославного тестя, одного из папанек шантарской демократии и особу приближенную. Спокойный и элегантный молодой человек (Шантарский госуниверситет, журфак, частная газета, еще одна и, наконец, – не без поддержки тестя собственная телестудия). И держался он типично, подобно подавляющему большинству людей, волей судьбы оказавшихся внезапно свидетелями по грязному делу. В меру вполне понятной нервозности, в меру стремления сотрудничать со следствием согласно гражданскому долгу, в меру откровенности, в меру легкой скрытности. Вот только как-то уж чересчур всего в меру – этакий выверенный на точных аптекарских весах коктейль…

– Вы можете как-то объяснить ее полковничий мундир?

– Пожалуй… Простите, у вас какое образование?

– Милицейско-юридическое, – сказала Даша.

– Психолог, конечно, понял бы меня лучше, но постараюсь. Благо и сам я не психолог… Видите ли, Олечка выросла в семье военного. Отец – стратегический ракетчик, а это почти всегда означает уединенные военные городки, точки в глуши. Единственный пример для подражания, образец, наиболее характерная деталь пейзажа, ось жизни – офицер в форме. Потом вдруг – большой город, прямо-таки мегаполис по сравнению с прошлой жизнью, университет, разноцветие жизни, коловращение толпы, красочная палитра, муравейник… Лично мне всегда казалось, что она с помощью военных одежек бежала в детство. В тихий, уютный, несуетливый и безопасный мирок, в сравнении с кипящим мегаполисом представлявшийся райским оазисом. Чем-то вроде родной деревеньки, затерявшейся среди высоких хлебов. Я сам из такой – разве что она затерялась меж таежных распадков вместо левитановских нив. Поначалу очень трудно было привыкать к огромному городу… Понимаете?

– Кажется, – кивнула Даша. – Хоть я сама – городское дитя, из Серебрянки… И где же ей сварганили мундир?

– В облдрамтеатре. Все ее тамошние знакомые у меня обозначены под шифром ОДТ.

– Ага, вот что оно такое… С Житеневым у них было серьезно?

– Господа, в наши дурацкие времена этот оборот не то чтобы не котируется – просто как-то незаметно выпал из обращения… Замуж она, во всяком случае, не собиралась. Ни за Житенева, ни за кого-то другого. Я бы сказал, они поддерживали привычные, наладившиеся отношения – без попыток с чьей-то стороны изменить сложившийся статус.

– У вас на лице мелькнула этакая досада, – сказала Даша. – Вам не нравится Житенев?

– Каюсь. Категорически не нравится. Видеоинженера никак нельзя назвать незаменимым творческим работником. Из-за всех его загульчиков руки чесались выставить, да терпел из-за Ольги. Это в театре, как рассказывали, частенько случается – висящий ярмом на шее любовник примадонны, делающей сбор…

– Нескромный вопрос можно?

– Насчет меня и Ольги? – мгновенно отреагировал он.

Даша усмехнулась:

– Коли уж пошла такая пьянка – то и о возможном роковом треугольнике…

– Вы знаете, было, – сказал Марзуков в меру смущенно. – Два раза. И довольно давно. Только не настраивайте себя на привычные штампы о развратных звездочках. Здесь все иначе. Я как-то прочел несколько книг о Мерилин Монро… Вам не доводилось?

– Листала что-то такое с массой фотографий.

– Ну, если «листали», придется объяснять подробно… Очень многие писавшие о Мерилин подчеркивают, что мужчин она прямо-таки коллекционировала не по развратности своей, а согласно жизненной философии. Постель в данном случае как бы закрепляла дружбу, приятельские отношения… Словом, полная противоположность расхожей хохмочке: «Проведенная вместе ночь – еще не повод для знакомства». Понимаете?

– Вроде бы.

– Можно сказать, все это чуть ли не слово в слово списано с Ольги. Тот же образ мыслей. С настоящим другом мало пить кофе и делиться тайнами, с ним еще нужно переспать. Тогда это и станет настоящий друг. Кто-то может посчитать такое поведение нимфоманией, но, право же, ошибется. Главное, я вас умоляю, не ищите роковых треугольников и прочей геометрии. Олю следовало принимать такой, какая она есть… была. Она не собиралась уводить меня от жены, я не собирался бросать жену, а Житенев вовсе не собирался разыгрывать ревнивца с отточенным кинжалом. Да ее и невозможно было ревновать. – Его лицо вдруг на миг исказилось неприкрытой болью, чуть ли не судорогой. – Я ее любил. Не в сексуальном смысле, все сложнее. За то, что она – это она, за то, что она есть… – И тут же стал прежним, собранным, бесстрастным. – У нее был удивительный талант с ходу знакомиться и непринужденно общаться с самыми неожиданными людьми – и при этом ни единого раза не влипнуть в неприятную или опасную ситуацию. Однажды, с месяц назад, она мне средь бела дня продемонстрировала боевой «Макаров». Кто-то ей подарил, представьте себе. В «Шантарских пельменях». Этакий сувенир. Неплохо?

– И куда она его дела?

– Я посоветовал вытереть и выкинуть – мало ли что на нем могло висеть. Она заверяла, будто выкинула в Шантару.

– Ну, в любом случае дома у нее мы ничего огнестрельного не нашли, – сказала Даша.

– Простите…

– Да?

– Откровенно говоря, я плохо понимаю, к чему весь этот разговор. Нет, располагайте моим временем как угодно, я не спешу никуда, но в толк не возьму, зачем столь углубленно изучать ее прошлое. Это же маньяк, и она – лишь одна из трех жертв, ничем меж собой не связанных…

«Милый, да я и сама не пойму, почему копаюсь в прошлом, отвлекаясь от четких действий по ловле маньяка, – подумала Даша. – Не пойму… и тем не менее веду долгие, дурацкие порой, ненужные беседы. И еще очень хочу понять, чего ты, такой респектабельный и деловой, боишься?»

Он боялся, определенно. Он хорошо прятал страх, но Даша давно научилась подмечать такие вещи, не представлявшие в этом убогом кабинете ни малейшей экзотики. Наоборот, она слишком часто сталкивалась с затаенным страхом в глазах, в мимике, движениях…

– Вы правы, – сказала Даша. – Конечно, чуточку глупо… Но вы и меня поймите. Новых убийств, слава богу, не было, но мы как на иголках и хватаемся за любую соломинку…

– Есть же какие-то методики…

– Вот только сексуальный маньяк сплошь и рядом понятия не имеет, что обязан действовать согласно методике, – с искренним раздражением сказала Даша. – Да, кстати. От маньяков как-то незаметно соскальзываешь и к отклонениям от нормы… Вы не в курсе, что связывало Ольминскую с Васильковым и Дугиным? Оба, между нами, на другое ориентированы…

– Ах, эти… – досадливо поморщился Марзуков. – У нее с месяц назад прорезалось новое увлечение. Сатанизм, черная магия, пришельцы… Ну, а Сема Васильков с «супружницей» этим давно балуются. Это все из-за Житенева, подозреваю, Ольгу он и приохотил…

– Он тоже?

– Ох! Зайдите к нему под благовидным предлогом, если и вы, чем черт не шутит, интересуетесь. Всякое может быть, коли ваш майор возглавляет общество уфологов… У Житенева богатая библиотека, за какую его лет триста назад с ходу поволокли бы на костер…

– Недолюбливаете сатанистов?

– Есть немного, – признался Марзуков. – Но не с позиций истового христианина. Я неверующий. Дело в том, что эта сатанистская братия ходит и лелеет свою исключительность, а я не переношу любых попыток создать где-то, в посконном углу, этакую самопровозглашенную элиту…

– Понятно, – кивнула Даша. – И Ольга что, какие-то их сборища посещала? Радения?

– Кажется, бывала несколько раз. С весьма загадочным видом интриговала меня намеками на какие-то шабаши в полнолуние – якобы там чуть ли не сам Сатана появляется во всем блеске, и кадры получились бы великолепные. Я не придал значения – в Сатану тоже не верю. Может, и следовало обеспокоиться…

– А что это за история с «Сатанинской гаванью»? – спросила Даша небрежно. – Вам ведь наверняка уже рассказали на студии, мой следователь изложил подробно…

Как ни странно, Марзуков словно бы испытал нешуточное облегчение, расслабился, обмяк чуточку, а ведь Даша могла минуту назад поклясться, что будет совсем наоборот! Значит, не здесь собака зарыта, он прямо-таки ерзает на стуле от радости…

– Положительно, какой-то сюрреализм, – сказал Марзуков чуть ли не с веселыми нотками в голосе. – С «Сатанинской гаванью» нет ровным счетом никаких неясностей. Мы купили у испанцев сериал совершенно законно, с соблюдением всех мыслимых и немыслимых формальностей… точнее, у немецкого представительства испанцев, но это ничего не меняет. Если необходимо, я тут же представлю все документы, есть копия на русском. И для меня все случившееся – настолько идиотская загадка… Ну нет слов! – он досадливо развел руками. – Настолько все лишено смысла и мотивов… В Москве, действительно, вокруг останкинской иглы плещется море нашей и импортной денежки. Там могут и убить. Я, признаться, отроду не принадлежал ко всяким там национал-патриотам, но, как бизнесмен, скажу по секрету: красные не так ужине правы, уверяя, что убийство Листьева связано не с политикой и происками врагов реформ, а с длиннющим долларом… Но – в провинции?! Чтобы приобретение частной сибирской телестудией дешевенького во всех смыслах сериала вызвало срочный прилет московских варягов и их шумное скоропалительное убийство?! Если мы кому-то и перебежали дорогу, он быстренько купил бы аналогичную продукцию, ею завалены европейские помойки, такие «Гавани» отдают по дешевке… Как вас убедить?

– Господи, никто вас ни в чем не обвиняет…

– Вот спасибочки! – фыркнул Марзуков. – Вот уж порадовали! Вот разодолжили!

– Но я сама слышала от Мироненко… А через десять минут его убили.

– Ох, ой… – Марзуков прямо-таки взвыл. – Ну хорошо. Это я позвонил из Штутгарта сторожу Михалычу, велел взять пулемет из шкафа с метлами и изрешетить москвичей… Дарья Андреевна, я не верю, что вы и ваши коллеги – дебилы. И не верю, что вы не собрали обо мне и «Алмазе» все, что только можно… Ну объясните вы мне, зачем «Алмазу» понадобилось убийство тех двух? «Сатанинская гавань» нами куплена законно, деньги уже переведены и конвертированы. И мы сунем договор под нос любому, кто вздумает оспаривать наши права. А если начнутся криминальные наезды, я немедленно обращусь в РУОП, в ФСБ, к вам, да тестя задействую, извините за откровенность. Я в своем праве, и в Шантарске меня легко защитят от каких-то залетных идиотов, ничуть не нарушая закона. И оставьте вы нас, бога ради, в покое с этими москвичами, я вас на коленях прошу! Ну не хотелось бы мне… – он сделал многозначительную паузу. – Насчет Ольги – пожалуйста, любые допросы, показания, когда угодно, сколько угодно, поднимайте с постели, не пожалуюсь, дело святое, своими бы руками этого гада придушил. Но избавьте от этой фантасмагории с «претензиями»! Мало ли что он вам наболтал… Никакого Баранова я не знаю, и никто у нас не знает! Глупости же! Представления не имею, что вокруг нас играют, но все равно – глупости!

Даша и сама почувствовала себя немного глупо – потому что успела поговорить с Чегодаевым, заверившим ее честным прокурорским словом, что договор с испанцами существует и он в полном порядке. И нельзя исключать, что в веселом кипении предвыборной грызни кто-то плетет хитрую интригу, чтобы через зятя достать тестя. Если это так, распутывать данный трагифарс нет нужды – а следует со сверхзвуковой скоростью удалиться с места происшествия, своих забот, что ли, мало? Пусть Чека копает по старой памяти.

…Охрана офиса «Борей-Консалтинг» была поставлена на должном уровне, даже завидки брали чуточку при виде четко налаженного профессионализма. Даше пришлось на входе пройти через арочку металлоискателя и предъявить пушку, затем миновать обыкновенную вроде бы салатнозеленую стойку, явно скрывавшую еще более хитрые детекторы. Мальчики в галстуках, с дежурными улыбками и едва заметными опухолями под мышками вдумчиво изучили ее удостоверение и поручили заботам Юной Деловой Женщины, льдисто-обаятельной, препроводившей на второй этаж, в приемную со столь же деловой и утонченной Снегурочкой номер два – так что Даша на миг показалась себе эстафетной палочкой.

Господин Сиротников Олег Павлович, галантно вышедший ей навстречу из-за умопомрачительного письменного стола, статью напоминал родовитого и бодрого американского сенатора в неопределенном возрасте меж шестым десятком и девятым. На самом деле, как многим в Шантарске известно, происхождения он был самого что ни на есть рабоче-крестьянского, но благодаря мозгам добрался сначала до третьего по субординации кресла в облисполкоме, а потом – до трона некоронованного алюминиевого короля Шантарской губернии с прилегающими инородческими волостями. Так что Даша не то чтобы погрустнела и прикусила язычок – просто хорошо понимала: даже не нужно особых наездов, достаточно сему джентльмену набрать номер и не орать – всего лишь страдальчески протянуть: «Вась, ну укороти ты эту соплячку…» И найдут способ укоротить.

Впрочем, не похоже было, что он намерен подавить величием. Очень уж лютая и откровенная тоска в глазах, совершенно не гармонирующая ни с кабинетом, ни с дорогим костюмом. Словно позволил себе расслабиться, зная, что гостья не станет ни злорадствовать, ни сплетничать. Что ж, после их телефонного разговора прошло часа три, с его возможностями нетрудно в темпе собрать о Даше кое-какую информацию…

– Итак, вы на меня вышли… – сказал он, этой избитой фразой сэкономив не менее десятка вступительных реплик с обеих сторон. – Каким образом?

– Оперативно-розыскным, – сказала Даша.

– Это не ответ. Было несколько вариантов подхода, и в зависимости от каждого мне следует выбирать стратегию с учетом…

Даша молча смотрела ему в глаза, легонько улыбаясь. И вполне мирно спросила:

– А вы уверены, что вам необходима стратегия?

– Гм, пожалуй… и нет. Влияние кабинета – здесь с утра до вечера говорят о стратегии, тактике, вариантах… Садитесь, – он показал на кресла у небольшого столика в углу. – Выпьете что-нибудь? Нет? Ну, как душа пожелает… Что вы хотите?

– То есть?

– Что вам нужно? Раздуть громкое дело? Получить от меня… компенсацию?

– Положительно, вы сверх всякой меры увлеклись стратегией, – сказала Даша. – Я, знаете ли, хочу поймать убийцу. Не слишком дерзкое желание, а? И вполне естественное…

– Я обязан, знаете ли, просчитывать варианты. Для вас все может показаться надуманной игрой, но, уверяю, найдутся те, кто захочет случившееся использовать в своей выгоде… Правда, вы не замечены в определенного рода связях… Вы, надеюсь, не думаете, будто это – я? Хотя, честно признаюсь, алиби у меня нет. Вернее, нет тех, кто может подтвердить, что я оставался в квартире.

– Вот это меня и убеждает, – сказала Даша. – Я как-то сызмальства не доверяю очень уж элегантному и железному алиби. Как любой сыщик, наверное. Просто ответьте на пару вопросов…

– Я о вас, как уже говорил, немного порасспросил… Говорят, вы опаснее всего как раз в облике кокетливой простушки – глаза простецки хлопают, ножки невзначай обнажаются, а в голове готовы подвохи и каверзы…

– Да? – с любопытством спросила Даша и села, как примерная школьница в классе. – Возможно. Штампы – вещь прилипчивая… Вы к ней хорошо относились?

– Более чем. В извращенцы не запишете?

– Ох, да кто нынче разберется, где что начинается… Можно нескромный вопрос? Она была… только ваша?

– Я бы оторвал кое-кому голову, окажись иначе. И не смейте…

– Ну что вы, какая ирония, – сказала Даша. – Дело житейское, лишь бы не силком, знаете ли… Вы ее никогда не провожали?

– Нет. Район довольно спокойный, в это время уже нетрудно поймать машину…

– А кто к вам ее привозил?

– Представления не имею. Я же не встречал у подъезда…

– Тогда вовсе уж не скромный вопрос, – сказала Даша. – Как это все оформлялось? Вы звоните… кому, самому Усачеву? – и стойко выдержала свирепый взгляд. – Не сердитесь на него, право. Он молчал, пока мог. Но отыскался ключик…

– Да. Я звонил Усачеву и говорил: «Я хочу видеть Риту». Если не встречалось каких-то бытовых препятствий, он вскоре перезванивал мне. Как правило, препятствий не встречалось – все было в определенные дни недели, в устоявшееся время. Максимум через сорок минут она звонила в дверь. Послушайте, я частенько почитываю детективы и могу примерно предугадать ваши вопросы… Ребенка она от меня не ждала. И в последнее время я не замечал у нее каких-то признаков нервозности… да вообще не замечал. Крайне жизнерадостная девочка. Вы можете поверить, что я был к ней по-настоящему привязан? Доживете до моих лет, поймете, как много значат устоявшиеся связи, привычки…