Читать книгу "Дядя самых честных правил. Книга 7"

Глава 9 – Искушение

– У меня есть свежие новости из дворца, Константин Платонович.

Франц Карлович застал меня как раз за обедом. От еды он отказался, а вот чашку чая налил себе с видимым удовольствием.

– И какие же? Узнали, что император ел на завтрак?

– Если вам интересно, он употреблял любимые сосиски с капустой. Были ещё варёные всмятку яйца и соус из вяленых оленьих язычков, любимое блюдо императрицы. Но я пришёл рассказать не об этом: вчера ночью один из слуг видел вас во дворце.

Когда мы с Орловым поехали во дворец, Франца Карловича я отпустил, не говоря о своих дальнейших планах. Сейчас же я сделал лицо кирпичом и не собирался ничего подтверждать – пусть думает, что хочет.

– В самом деле?

– Именно. Вроде как он заметил вас подле покоев Екатерины Алексеевны, о чём немедленно донёс императору. Тот поднял на ноги караулы, велел осмотреть весь дворец и собственноручно учинил обыск в комнатах супруги.

– Да вы что! Представляю, какой переполох поднялся.

– Знатный, – кивнул Франц Карлович. – Но всё оказалось зря, никого постороннего не нашли. Император ещё раз допросил слугу, уже с пристрастием, и тот вспомнил, что вы выглядели крайне бледно, шли бесшумно и вообще ни звука не издавали. А когда доложили, что Духовидческий стол…

– Что, простите?

– Духовидческий стол. Вы не знаете? После смерти Елизаветы Петровны в одной из комнат дворца стол начал парить над полом. Было решено, что это дух покойной императрицы шалит, и несколько фрейлин пытались с ней говорить посредством спиритической доски.

– Забавно, – я с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. – И что с этим столом?

– После явления вашего призрака стол снова воспарил над полом. Император захотел увидеть это чудо и даже приказал обратиться к вашему духу с вопросом, зачем он явился.

– И я, то есть мой дух, ответил?

– А как же. Заявил, что впереди ожидается война, огонь, а император узрит лицо смерти. Пётр Фёдорович истолковал это как пророчество победы над Данией, приказал запереть комнату и не тревожить ваш дух, а после отслужить по вам заупокойную службу.

– Насыщенная во дворце жизнь, как я погляжу.

– Что есть, то есть. Слугу, кстати, он велел выпороть на конюшне и отдать в солдаты за поднятый зря шум.

Да уж, смешно получилось. И неожиданно обернулось пользой – император утвердился во мнении, что я мёртв. Теперь, если меня случайно опознают в городе, он не поверит свидетелю.

– О Девиере не могу порадовать, – продолжил Франц Карлович, – он не покидает особняк своего отца и не выходит в свет. Боюсь, сейчас с ним встретиться невозможно.

Я разочарованно покачал головой. Ладно, зайду со стороны Орлова, он вроде говорил, что знает, как достать Девиера.

– Анастасия Николаевна Ягужинская сейчас в Петербурге. Гостит в доме Головиных, посещает некоторые салоны и приёмы, но к императорскому двору не представлена. Если желаете, я устрою с ней встречу.

– Да, устройте. Только без свидетелей, в каком-нибудь тихом месте.

Франц Карлович на мгновение замялся, а затем спросил:

– Разрешите задать вопрос, Константин Платонович? Личного, так сказать, характера.

Я кивнул.

– Зайду издалека, если позволите. Вы зря считаете меня соглядатаем от Тайной канцелярии. В своё время я долго служил под началом вашего дяди, а после отправился с ним в ссылку, формально взяв на себя роль контролёра. Волей-неволей Василий Фёдорович посвятил меня во многие тайны, которые я не спешил передавать новому начальству.

– К чему вы ведёте, Франц Карлович?

– Я знаю, что в вас течёт кровь Годуновых. Почему вы сами не возьмёте власть и не сядете на российский престол?

– Как вы себе это представляете?

Бывший дворецкий пожал плечами.

– Есть масса способов. Вы можете воспользоваться помощью старых родов. У Годуновых было много союзников, друзей и родичей, которые не прочь поквитаться с врагами и снова возвыситься. Сначала поддержите смещение Петра, а затем сместите малолетнего Павла. Или станьте новым мужем Екатерины при поддержке тех же родов. Немка с радостью пойдёт на это, чтобы укрепить под собой трон.

Я с интересом разглядывал Франца Карловича и не спешил отвечать. Действительно ли это его собственные мысли или это ещё одна игра Шешковского с сотоварищами? Хотя это может быть запрос от некой третьей силы, «старых родов», как он сам их назвал. И для тех, и для других я мог бы стать интересной альтернативой. Кому я буду обязан? Кто будет стоять возле трона? Сколько власти при таком раскладе возьмёт возрождённая Тайная канцелярия?

Нет, ни при каких условиях я не должен поддаваться на подобное искушение. Или правильнее назвать это провокацией? Надо сразу закрыть этот вопрос, чтобы ко мне больше не подходили с подобным.

– Франц Карлович, в память о Василии Фёдоровиче я отвечу вам как на духу. Не хочу.

– Но почему, Константин Платонович?! Вы для России были бы куда полезнее и Петра, и Павла, и всех остальных! Я слышал, что вы делаете для ваших крестьян, про ваши изобретения. Вы могли бы поднять страну…

– С колен? – я усмехнулся.

– В полный рост.

– Нет, Франц Карлович, сейчас это неподъёмная задача. Последуй я вашему совету, и времени на изобретения у меня не останется вовсе.

Взяв стакан с морсом, я крутил его в руке и не смотрел на собеседника.

– Мне многое не нравится, что сейчас происходит в России. Получив власть, я бы взялся исправлять уродливые гримасы нашего времени, например беспредельную власть помещиков над крепостными. И в результате отдавил бы мозоли и своим противникам, и всем тем «старым родам», чью помощь вы посулили. Пришлось бы залить кровью всю дворянскую вольницу, чтобы привести её в чувство.

– Вы могли бы не спешить, действовать мягко…

– Рубить хвост по частям? Или исправить только половину? Нет, не хочу. Ненавижу половинчатые решения.

– И вы оставите всё как есть?

– Нет, дорогой мой Франц Карлович, я иду другим путём. Меняю жизнь изнутри, для начала в своём имении, а там доберусь и до остального. К тому же я не люблю придворную жизнь, да и климат в Петербурге мне не подходит.

Франц Карлович помолчал и вздохнул.

– Вы очень резкий и принципиальный человек, Константин Платонович. После ваших слов мне страшновато представить, чем бы могло обернуться ваше правление. И в то же время я буду рад, если вы передумаете. С вашего разрешения, пойду заниматься нашими делами.

Он поклонился и вышел. Да, без сомнения, это был не пустой разговор, а почти прямое предложение от пресловутых «старых родов». Мне даже лазейку на «передумать» оставили. Нет, судари хорошие, на подобный вариант я не соглашусь ни за какие коврижки.

Кроме того, есть ещё одна причина сторониться трона. С каждым новым путешествием за грань я всё лучше чувствовал Хозяйку и её желания. И практически наверняка могу сказать – некромант на троне станет проклятьем для дворян. Ужасом, приходящим к ним в ночи. Хозяйка не упустит возможности получить как можно больше Талантов и принудит меня стать жнецом, собирающим кровавый урожай. Даже не сомневаюсь, что у неё есть для этого средства. А такой судьбы я не пожелал бы и злейшему врагу. Тем более что у меня есть занятия гораздо интереснее, чем копить чёрный песок, рубя Таланты направо и налево.

* * *

Поздним вечером того же дня я заглянул к Орлову. Брать Франца Карловича в качестве сопровождения в этот раз я не стал, рассудив, что и сам справлюсь. Да и не хочу лишний раз показывать ему мои дела.

– Слышал, что говорят? По дворцу бродит твой неупокоенный дух и пугает фрейлин!

Едва закрыв входную дверь, Орлов начал хохотать, тыкая меня в бок пальцем.

– Хватит, Гриша, не паясничай. Я к тебе по серьёзному делу: что ты говорил про Николая Девиера? Мне донесли, что он сидит в отцовском особняке и никуда не ходит.

– Плохие у тебя источники, – отсмеявшись, Орлов полез в шкаф и принялся греметь там бутылками. – Он регулярно бывает на квартире у одного моего знакомого. Играет в карты, бильярд и пьёт горькую.

– Переживает, что на дуэли со мной испортил себе лицо?

– Ему плевать на внешность. А вот то, что отец его женить собрался, печалит его невообразимо. Невеста богатая, но уже в возрасте, лет за тридцать.

– Так-так.

Я прошёлся по комнате, раздумывая над ситуацией.

– Сумеем его подловить после игры?

– Попробовать можно. Обычно его сопровождают шестеро опричников, но ты с ними легко справишься.

– Может, и справлюсь, но вот шуметь не хотелось бы.

Орлов с сожалением выставил из шкафа очередную пустую бутылку.

– Кажется, у меня всё закончилось. Погоди, сейчас пошлю мальчишку в трактир.

– Не надо, Гриша, лучше вели чаю принести.

Пока Орлов звал слугу, я продолжал ходить по комнате. Вариант явиться к знакомому Орлова под гримом, устроить скандал и вызвать Девиера на дуэль я отбросил сразу. Слишком велик риск, что меня опознают. Нападать на него и опричников тоже чревато последствиями. А вот послать подставную утку…

– Гриша, скажи, а враги у нашего Девиера есть?

– Враги… – Орлов задумался. – Пожалуй, что и найдутся. Его отец постарался замять, что он с тобой на дуэли бесчестно магию использовал. Слух распустили, что у него «громобой» взорвался, император высказался, что тот невиновен, в общем, замели под ковёр. Но не до конца.

Нам пришлось прерваться. Двое слуг принесли самовар, калачей и вазочку с яблочным вареньем.

– Так вот, – Орлов налил себе чаю и потянулся за калачом, – есть у меня друг, молодой поручик из Семёновского полка. Его родственника в том году застрелил Девиер – вроде всё честь по чести, только свидетелей нет.

– А секундант?

– Где-то через месяц после дуэли у этого секунданта появились дорогие золотые часы, совсем не по средствам. А его самого видели в компании Девиера.

– И поручик подозревает…

– Не подозревает, уверен. Вот только Талант у него слабоват, не вытянет он магической дуэли.

Я забарабанил пальцами по столу.

– Пусть он вызовет Девиера и сойдётся с ним в схватке. Неважно, на «громобоях» или магии. Обещаю, он останется жив, а Девиер получит по заслугам.

Орлов прищурился.

– Ты…

– Позабочусь обо всём. Налеплю усы, бороду, оденусь в мундир какого-нибудь провинциального полка, и ты проведёшь меня к своему знакомому вместе с тем поручиком. Он вызовет Девиера, потребует немедленного удовлетворения, и во время поединка я всё сделаю.

– Как-то, – Орлов щёлкнул пальцами, – бесчестно получается.

– Гриша, я не собираюсь атаковать со спины. Он привык жульничать на дуэлях, и эта подлость погубит его самого. Я только не дам навредить тому поручику. Кстати, как его зовут?

– Серафим Волконский.

Я закашлялся. Смотри-ка, старый знакомый! Да ещё и в гвардию успел попасть. Молодец, Серафим, умница. Но придётся ему немного рискнуть, чтобы восстановить справедливость, а заодно помочь мне отомстить.

* * *

Не успел я вернуться на конспиративную квартиру, как почувствовал натянувшуюся эфирную связь с Кижом. Как паук к добыче, я пробежал по ниточке и обнаружил, что тот уже в Петербурге и ждёт со мной свидания. Откладывать встречу я не стал – велел извозчику поворачивать и везти меня по другому адресу.

Киж не изменил своей привычке и снял комнаты в том же доходном доме на Аптекарской улице. Впрочем, должен согласиться – весьма удобное жильё, да и расположено удачно. Я велел извозчику дожидаться и поднялся на второй этаж.

– Константин Платонович! – Киж распахнул предо мной дверь. – Как я рад вас видеть! Проходите, у меня для вас сюрприз.

– Надеюсь, приятный?

Он на мгновение замялся.

– Да, я думаю, да. Проходите, они ждут вас в гостиной.

Глава 10 – Сюрпризы

– Константин Платонович!

– Вы живы!

– Мы так волновались!

– Не делайте так больше!

На меня налетел вопящий вихрь и обхватил в четыре руки. С одной стороны прижалась Таня, а с другой Александра.

– Я этого магодава руками бы порвала!

– Больше никуда вас не отпустим одного!

– Сударыни, будьте любезны меня отпустить. Во-первых, вы нарушаете всякие приличия, а во-вторых, я сейчас задохнусь.

Девушки разомкнули руки и отступили на полшага, с восторгом глядя на меня.

– Мяу!

С дивана на пол спрыгнул Мурзилка и громко мявкнул, сообщая, что он тоже тут. Подошёл, потёрся головой о колени и лениво потрусил обратно, решив, что с меня этого хватит. А девушки снова перехватили инициативу.

– Константин Платонович!

– Как вы тут один?

– Зачем вы сюда поехали?

– Вы голодный?

– Мы вас сейчас накормим!

– Тихо! – я обвёл их взглядом. – Для начала ответьте мне, сударыни, как вы здесь оказались?

Девушки переглянулись и синхронно пожали плечами.

– Приехали.

– С Димой.

Я бросил взгляд на Кижа. Тот с увлечением рассматривал потолок и делал вид, что его здесь нет вовсе.

– Вы не ругайте его.

– Он нас не хотел брать.

– Было очень сложно его уговорить.

– Даже сбежать хотел.

– Но мы ему не дали уехать без нас.

– Мы так рады вас видеть!

Они снова собрались повиснуть на мне, но я оборвал их порыв.

– Сударыни, я тоже рад вас видеть. Но хотелось бы кое-что уточнить.

– А…

– Сядьте, пожалуйста, и ответьте на пару вопросов.

Они поняли, что за вопросы я собираюсь задать, и потухли. Сашка схватила Таню за руку и утянула вместе с собой на диван. Этим тут же воспользовался Мурзилка – полез к ним на колени и разлёгся во всю длину. Кота как раз хватило на обеих девушек, даже ещё и осталось.

Без сомнения – я страшно соскучился по обеим. Но вот их появление здесь, когда я на нелегальном положении, перед самым переворотом, вызывало законное беспокойство. Куда их девать?

– Скажите, Александра, а ваш муж в курсе, где вы сейчас?

Рыжая посмотрела на меня честными глазами и кивнула.

– Конечно, я ему записку оставила. Вы не волнуйтесь, Константин Платонович, он за нами не поедет. Ему в Павлово есть чем заняться, там столько всего сделать нужно, на год хватит.

– Что с Марьей Алексевной?

– Ей гораздо лучше, – откликнулась Таня. – Настасья Филипповна возле неё как наседка хлопочет. Даже на арфе уже играет. Это она нам сказала, что обязательно надо ехать.

– Обязательно?

– Конечно. – Глаза у Сашки загорелись, – Марья Алексевна сказала, что вы императора ни за что не простите. А во время смены власти лучше быть поближе к центру событий.

Под моим взглядом она потупилась.

– Это не я придумала, честное слово!

Вот княгиня, вот старая авантюристка! Это же надо додуматься, подбить двух девиц на поездку в столицу! Ей-богу, не посмотрю на её возраст, вернусь в Злобино и всё ей по этому поводу выскажу. И ведь догадалась, к чему дело идёт. Остаётся вопрос – что теперь мне с ними делать? Запереть в этих комнатах и не выпускать? Так ведь они через пару дней на стенку полезут от скуки и обязательно выберутся. Отправить обратно? Одних их отпускать нельзя, а на Кижа у меня были свои планы. Чёрт, как же неудачно сложилось!

– Марья Алексевна может считать всё что угодно. Но сейчас вам не место в столице.

Сашка вспыхнула, но даже рта не успела открыть.

– Кост… нстантин Платонович, – Таня встала и посмотрела мне в глаза, – мне нужно поговорить с вами тет-а-тет. Я объясню, почему мы приехали и всё остальное.

Она обернулась к подруге и сделала ей знак оставаться на месте. Сашка кинула на меня лукавый взгляд, вздохнула и сложила руки на коленях, как примерная девочка.

– Сюда, Константин Платонович, – Таня взяла меня под локоть и указала на дверь в соседнюю комнату. – Там нам никто не помешает.

* * *

– Итак, я слушаю. Что ты хотела мне рассказать, Таня?

Я прикрыл дверь и остался с девушкой наедине. Она замялась на несколько мгновений. Смотрела в пол и теребила в руках платочек. А затем решительно подняла взгляд.

– Константин Платонович, вы должны оставить нас в Петербурге. Рядом с собой.

В голосе Тани прорезалась сталь, будто острый стилет вынырнул из бархатного рукава бретёра. И тут же меня атаковал её Талант.

Нет, никаких всполохов, никаких огненных шаров или ледяных дротиков. Просто ко мне устремился эфирный туман, пронизанный ажурным плетением. Таким тонким, что его можно было вдеть в игольное ушко. Совершенно безопасные ниточки, но с очень знакомой вязью – точно такой, какие плела Елизавета, когда брала с меня клятву.

Только в этот раз со мной был Анубис, а защитные контуры включены. И теперь я точно распознал, что это такое – магия принуждения. Редкое, особенное волшебство, о котором мне доводилось читать только в исторических хрониках. Пипин Короткий, Филипп Четвёртый Красивый, Генрих Наваррский, Ярослав Мудрый, Иван Грозный, Алексей Тишайший и царевна Софья – всех их подозревали в наличии подобного Таланта, но никто не знал достоверно. А кое-кто из учёных мужей, по слухам, даже лишился головы, когда проявлял интерес к этой теме. Династии королей и царей крепко хранили свой секрет втайне, не позволяя даже прикоснуться к источнику своей власти.

И вот передо мной самый опасный Талант, умеющий принудить и заставить любого поступить по воле своего носителя. Теперь понятно, как смог свергнуть властную сестру юный Пётр Первый и как взошла на престол его дочь Елизавета. И почему она была уверена, что я выполню клятву.

Только Таня ещё не умела пользоваться Талантом как следует. А во мне сидел не слабенький дворянский дар, а древний опытный Анубис, не желающий чужого вмешательства. Эфирные нити ударились о непроницаемую завесу и распались в пыль. Крохотные искорки побежали по кружевам плетения, сжигая хрупкую конструкцию. Таня побледнела. Губы её сделались белыми, она вздрогнула, пошатнулась и чуть не упала.

– Осторожно!

Я подхватил её под локоть и усадил в кресло. Таня посмотрела на меня со смесью ужаса и восхищения, всхлипнула и разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони.

– Ну, ну, тихо, девочка.

Налив из графина воды, я сунул Тане в руку стакан.

– Выпей. Давай, пей до дна. Вот так, умница. А теперь скажи, что это было?

– Мой Талант, – Таня шмыгнула носом. – Простите Константин Платонович!

Она снова расплакалась, спрятав от меня лицо.

– С этого места поподробнее, пожалуйста.

Таня кое-как справилась с чувствами, выпила ещё воды и рассказала короткую историю. После удара магодава, когда она приходила в себя, то обнаружила открывшуюся способность. Её просьбы что слуги, что Настасья Филипповна выполняли сразу же и чуть ли не буквально. Сначала Таня была в недоумении, а затем, когда поняла, что происходит, испугалась. Но не впала в панику, а сразу же пошла к наставнице – Агнес.

– Она тоже испугалась. Чуть-чуть, только старалась не показывать мне. Объяснила, что такой Талант у царей был. Научила упражнениям для контроля, чтобы я не принуждала всех постоянно. И взяла обещание, что никому рассказывать о своей силе не буду. Ну, кроме вас, Константин Платонович.

– И ты «попросила» Дмитрия Ивановича взять вас с собой.

– Угу.

Таня подняла на меня жалостливый взгляд.

– Костя, ты очень на меня сердишься?

– Не сержусь, – я покачал головой, – но обратно в Злобино всё равно отправлю.

Девушка вскочила. Поджала губы и уставилась на меня с полной решимостью.

– Никуда я не поеду.