Текст книги "Юность Моисея"
![](/books_files/covers/thumbs_240/yunost-moiseya-81608.jpg)
Автор книги: Александр Холин
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 4
Искренность детей приводит к правильному выбору жизненного пути. А кто знает, где правильный выбор?
Кто искренне жаждет иллюзий, тот с избытком получает желаемое.
Л. Вовенарг
Геминий шёл за патрицием, проклиная его постоянство. Дело в том, что маленький Понтий любил гулять по Везувию. Такие прогулки длились довольно-таки долго, только за хозяином следовать было необходимо. Геминий, давно уже получивший вольную, продолжал всё-таки оставаться с малышом. Мало ли куда ребёнка потянет?
Тем более хождение в горных районах по окаменевшим сгусткам лавы не обещало ничего хорошего. А мальчику нравились такие прогулки. Мать с младенчества наделила его страстью к путешествиям, и с этим приходилось соглашаться. За мальчиком с детства присматривали многочисленные рабы и няньки, но он редко обращал внимание на их заботы.
Изодранная в тамариске туника выглядела на нём не очень-то, но попрекать одеждой было вроде бы не с руки. Вдруг малыш схватил с земли попавшуюся по ноги палку и повернулся к слуге.
– Защищайся, смерд! – свирепо закричал мальчик.
– Что ты, Понтий? Что ты? – миролюбиво осадил его Геминий. – Понтию Аквиле не след бросаться ни на кого, даже на слугу. Переступив через это искушение, ты начнёшь взрослеть. А ведь именно этого ты хочешь, разве не так?
Мальчик ещё некоторое время нерешительно подержал в вытянутой руке палку, потом, всё-таки швырнув уже не нужное оружие в сторону, остался стоять лицом к лицу с выдуманным противником, вероятно, желая вставить шпильку в воспитательское лекторство слуги..
– Геминий, ты не успел ещё получить разрешение на свободу, а уже я слышу твои поучения, – брюзгливо напомнил мальчик. – Ты пока в своём уме, или мне подыскать другого слугу?
– Прости, хозяин, я хотел как лучше, – потупился слуга.
– Да ладно тебе, – малыш отвернулся и последовал своим заветным, известным только ему, путём по крутому каменистому склону Везувия.
Ближе к вершине каменистый склон ничем не был привлекателен на взгляд стороннего обывателя, но Понтий Пилат любил эти дикие места не из-за природной сглаженности, а из-за такой вот неразберихи, дикости и неповторимого природного безмолвия.
Ему с малых лет нравилось бродить по окаменевшей лаве, не обращая внимания на попадавшиеся под ноги увесистые камни, которые иногда даже приходилось обходить стороной. Много ниже по склону цвели розмарины, олеандры, мирты и горная дорога спускалась к Помпеям. Но там нигде нельзя было отыскать такой первозданной дикости и хаоса, какая являлась украшением вершины неприручённого вулкана.
А древние Помпеи не представляли собой ничего интересного. Этот город разлёгся у подножия великой горы, как манящая, ленивая, притягательная женщина. Но ребёнка мучило равнодушие к зелёным зарослям и заодно к городу. А вот здесь, возле самой вершины, мальчику становилось благодатно, и после таких прогулок он на долгое время утихал и даже не капризничал. Тем более, что никого из людей на вершине Везувия нельзя было встретить, никто не мог помешать уединённым прогулкам.
Слуга не спешил отстать от хозяина, только в походке его прыти явно не прибавилось. Взрослому ничуть не нравилось бить ноги о попадающиеся на пути камни и путешествовать за мальчонкой по горам, тем более что Везувий постоянно ворчал. Кто может сказать определённо: имеются ли во внутренностях горы какие-либо намеренья. А если сонное жерло вулкана выплюнет густой кусок раскалённой лавы, кто тогда сможет прибежать из города на помощь одиноким путешественникам?
Понтий Аквила обожал приезжать в Помпеи и часто обращался с этой просьбой к матери, хотя Геминий больше любил Рим и с удовольствием никуда не уезжал бы оттуда. Тем более что он с недавнего времени был полноправным гражданином Рима, то есть, настоящим римлянином.
Всё случилось по вине мальчика. Надо сказать, с детства Понтий Аквила всегда стремился к самостоятельности, иногда даже в ущерб своему благополучию, а слуга прилепился к нему по воле случая. Мальчик довольно рано и трезво оценил доброе к себе отношение, поэтому упросил мать подарить рабу вольную. Это жизненное приключение не оставило Геминия неблагодарным, и, будучи уже вольным римлянином, он остался верным слугой при мальчике. А как же иначе?
Мать Понтия, Эмилия Тальпа, не оставляла слугу вниманием ни на секунду. Он тоже ей нравился, как и её сыну. Хотя в некотором отношении даже больше, чем нравился. А отец? Родитель малыша, Публий Понтий Аквила действительно был настоящим отцом ребёнка, но в их семье не выглядел никем. Вернее выглядел нескладным, всегда неуместным и надоедающим даже ребёнку. Вероятно, Публий Аквила привык всегда получать пинки от окружающих за путанье под ногами, и он в какой-то момент безропотно с этим смирился. Случается в жизни и такое.
Геминий, заменяя отца, старался научить и привить мальчику настоящее мужское воспитание, а Понтию это нравилось. Тем более что ребёнок с малолетства приучался и приучился к оружейному и кулачному бою. Мальчик виртуозно овладел мечом, к тому же пользовался своим умением одинаково обеими руками.
Единственно кто его в этом опережал – друг детства Кассий Херея… Этот мальчик был не только другом детства, а постоянным конкурентом. Кассий тоже относился к патрицианскому, но слишком бедному роду. И всё же он старался перещеголять друга хотя бы в гимнастических упражнениях. Именно на это Херея делал ставку и верил в удачу.
Но Понтий Аквила никогда не мнил для себя другой карьеры, кроме военной. И Геминий постоянно приучал будущего воина к схватке, заставляя мальчика нередко мечи держать сразу в обеих руках. Слуга с давних лет прекрасно владел оружием и кулачным боем. Но судьба распорядилась, – так уж случается, – стал римским рабом. И хотя он до недавнего времени фактически был рабом, но рядом с Понтием Пилатом таковым себя никогда не чувствовал.
Случается так с той же судьбой, которой вдруг надоедает плеваться ядом и она уже старается вовсю и перед всеми смертными показать, что она не только недобра, скучна и выглядит заплесневелым сухарём, но способна на другие съедобные судьбоносные вольности. Так однажды и случилось: Геминий по просьбе Аквилы получил вольную. Тем более что матери вдруг очень понравилось предложение сына.
Она всегда, будучи настоящим полководцем семьи, принимала быстрые решения, и, являясь к тому же женщиной слишком римского поведения, привадила бывшего раба к себе. То ли ей надоедливо было общаться с сыном, то ли что-то другое. Но вследствие этого материнского хотения Понтий Аквила получил нового отца, то есть воспитателя.
Признаться, мамашка не давала им спуску и постоянно шокировала своими недомоганьями. Вот и сегодня, притворяясь очень больной, она с утра позвала в свою комнату малыша и чуть ли не целый час выспрашивала, – любит ли он её. А, если любит, то насколько сильно? И во имя любви сможет ли дитятко подарить возлюбленной мамочке сыновний поцелуй? После того, как мальчику удалось отделаться от неврастенической мамочки, она оседлала Геминия. Хотя приезд её мужа был не за горами, тому пришлось несколько часов провести на дамской половине. Тем не менее, мужчинам вскорости удалось благополучно удрать из дому, их ждал Везувий.
Камни не жаловали путников прохождением, а выбирать, кстати, пока не приходилось. И всё-таки слуге во время вспомнилась важная причина, из-за которой можно было почти беспредметно покинуть путешествия по неизвестным ещё прогулочным тропам. К тому же, Понтию Пилату не следует забывать о своих обязанностях, а заодно отложить на другой раз долгие вулканические похождения.
– Хозяин, – так Геминий привык обращаться к мальчику. – Хозяин, ты совершенно забыл, что нам сегодня обязательно надо посетить Клавдию Прокулу. Мужское слово значит многое.
Мальчик остановился, обдумывая услышанное предупреждение. Надо сказать, что в Помпеи он возвращался не только по разрешениям желанных родителей, просто среди местных девиц ему вдруг удалось познакомиться с Клавдией Прокулой, и после этого малец, не смотря на возраст, потерял голову. Воспоминания о первой Даме Сердца никогда не оставляли мальчика даже в столичном далеке, и приносили с собой на берега Тибра запах дикого пахучего миндаля, растущего по склонам Везувия. Любовь, в каком бы возрасте она не пожаловала, всегда питается горечью. Не обязательно миндаля, но горечью. Иного запаха у первой любви никогда не бывает.
– Что ты хочешь сказать? – поднял глаза Понтий Аквила.
Вопрос мальчика был слишком прямолинеен, Геминий даже не сообразил что ответить, хотя отвечать надо было. И лучше напомнить хозяину о той, может быть, уже забытой девочке, чем допустить не выполнение обещания.
– Я полагаю, все твои заботы довольно разрешимы, – осторожно начал Геминий. – Не стоит им уделять мало внимания. Хотя также не стоит забывать своих обещаний. Я прав?
– Возможно, – кивнул Понтий Пилат.
Потом постоял немного в нерешительном раздумье, будто оказавшись перед неразрешимой дилеммой, и в упор взглянул на спутника:
– Мне очень кажется, Геминий, что в имение Клавдии ты зовёшь меня только из-за своих личных интересов.
– То есть как? – изобразил слуга искреннее удивление. – Какой интерес может вызвать у меня предмет твоей любви? Скорее, я забочусь о том, чтобы патриций никогда не забывал своих обещаний.
– Не только я, – ядовито хмыкнул мальчик. – Даже мои безобразные родители заметили твоё космическое внимание к Дориде – служанке Клавдии. В особенности моя мать. Ведь так? Кому же из нас необходимо посещение таких гостей? Или ты совершенно забыл о странном внимании, которое оказывает тебе прекрасная хозяйка нашего дома, моя мать?
Геминий, обличённый как мелкий воришка на месте преступления стоял, не зная, что и сказать. На воре, говорят, шапка горит, а у него что? Слуга машинально потрогал свою причёску – не загорелось ли? – чем вызвал улыбку Понтия Пилата.
– Прости, хозяин, – виновато и на сей раз, действительно искренне стал отпираться слуга. – Прости я не достоин оказывать никому космического внимания и обращать внимание Космоса на себя, поскольку это достояние богов или полубогов, но никак не обычного воина.
– Что ты знаешь о Космосе? – в глазах мальчика загорелись огоньки любопытства. – Много раз я слышал уже, что наша жизнь и умение жить приходят оттуда. Это правда? Что действительно известно тебе?
– Не много, – мотнул головой Геминий. – Я с детства познавал науку о Вселенной, поскольку мои родители были пифагорейцами, это единственная, хотя и неугасимая память о них. И ещё я усвоил важную вещь, что Космос представляет собой извечную борьбу богов за власть внутри себя. А весь окружающий мир – нескончаемое соперничанье характеров. Но та же борьба проходит и в сознании человека. Значит, чтобы понять этот мир, чтобы научится разбираться в людях, не достаточно овладеть мастерством боя. Гораздо значительнее будет, если, ещё не сражаясь, будешь определять силу противника и умение побеждать. Тогда никакой бой будет не страшен.
– А скажи, любезный, только не лги. Чем тебя обольстила служанка? – мальчик постарался свести разговор на более понятную для него тему. – И успокойся, матери я ничего не расскажу. Никогда нельзя доверять и доверяться женщине. Если будешь разбираться не только в мужском разуме, то любая битва тебе покажется пустяком. Помни это. Но тебя, видимо, чем-то прельстила обаятельная Дорида? Мне важно узнать, какие способы применяют женщины, чтобы пленить мужчину?
Бывшему рабу, прямо скажем, нечего было ответить на прямой вопрос, а, тем более, на вполне мудрые и совсем не детские наставления мальчика, которые тот преподнёс в пику о советах познавания внутренней Вселенной. Геминий постарался все набегающие беспощадными волнами жизненные проблемы оставить без внимания. Хотя бы на время. Но всё-таки не оставил вопрос, заданный мальчиком, без ответа.
– Видишь ли, хозяин, – осторожно начал слуга. – Ты довольно наблюдательный, чего воистину не хватает многим другим, но толком понять жизнь нельзя, даже наблюдая её со стороны. Чем тебе не понравилась Дорида? Или женщина в твоём понимании – вещь применимая и значимая только ради твоей собственной амбиции, ради её беспрекословного послушания, ради опять твоих же зачастую глупых прихотей? А ведь только женщины могут понять на земле, что такое любовь, тем более любовь Свыше.
– Надо же! Но откуда Свыше? – усмехнулся Понтий Аквила. – Свыше Божьего разума ничего нет, и не было. А именно Божий разум дарован человеку от рождения. Никто из людей не достоин себя называть Сыном Божьим, если он сам в этом не уверен и не верует в свой разум, данный ему Отцом Небесным. И теперь, скажи мне, что же такое Свыше?
Вопрос остался без ответа, потому что землю потрясло содрогание вулканических внутренностей, и обоих мужчин природа бросила на землю. Вулкан готовился ожить, и напоминал о себе. Этого и боялся Геминий, когда приходилось сопровождать Понтия Пилата в прогулках по Везувию.
– Хозяин, не пора ли уходить? – голос слуги явно дрожал и не похож был на уверенные догмы, высказываемые только что уверенным в себе человеком. – Не гневи богов, хозяин, а то нам никогда не простят таких прогулок. Человек, даже если он и Сын Божий, должен, просто обязан не гневить создавшего его и давшего ему увидеть свет.
– Думаешь, нам необходимо непременно уйти? – весело рассмеялся мальчик. – Ну, что ж, пойдём, если не шутишь. А все-таки, неужели для тебя женщины нелишни?
Ответом послужил очередной подземный толчок, поэтому нашим путешественникам пришлось поневоле повернуть назад и более поспешно, чем хотелось бы. Но по дороге слуга, не утерпев, высказал застрявшее в глотке, не дававшее покоя соображение:
– Без женщин боги ничего бы не значили!
– Так уж? – опять рассмеялся Понтий.
Казалось, подземные толчки Везувия не оказывают на него никакого давления и привлекают разве что, как постороннее, неизведанное, нездешнее. Пусть что-то должно случиться, но только не здесь, не рядом. А если вдруг из-под земли выплеснет где-нибудь фонтан неприхотливой лавы, то всё равно не здесь. И бояться, вообще-то нечего, но переполошившегося слугу до конца расстраивать не стоит.
Тот особо не паниковал, но считал нужным и необходимым убраться от жерла вулкана как можно дальше.
– Право слово, – Геминий попытался вернуться к перемыванию женских косточек. – Достаточно внимательно обратиться к истории, сразу всё станет ясно. Хозяин, вспомни хотя бы Клеопатру или Елену, ставшую единой причиной разрушения Трои! Таких всеобъемлющих примеров забывать никак не стоит. Иначе все твои достижения в оружейном искусстве будут никчёмными. Даже Александр Великий больше внимания уделял пополнению знания у того же Аристотеля, чем воинским упражнениям.
– Да с ним-то всё ясно, – усмехнулся малыш. – Хоть он и завоевал полмира, но, к сожалению, был под башмаком у Таис Афинской. Мудрецы говорят, что огнём пробуют золото, золотом – женщину, а женщиной – только мужчину. Или я что-то путаю?
– Вроде бы ничего не путаешь, – слуге явно понравилось воспоминание мудрецов. – Но ты сам же только что сделал вывод о роли женщины в нашем грешном мире. В основном, везде играет роль женское начало. Из ничего не может появиться нечто. Душа приходит в мир из воздуха, воды и огня, но человек появляется через тело женщины, а, значит, от влияния земли. Величайшее соприкосновение очень тонких богами данных вещей, которые когда-то вернутся туда же, но именно в этом проглядывается неумолимость природы. Исторические законы нужны, чтобы познать их и покориться им. Неужели мы пойдём против течения истории?
– Согласен, – кивнул Понтий. – Только никакая женщина не сможет отвлечь меня от воинского искусства! Бросать под ноги женщине свою судьбу – будет просто безумством. И человек никогда не станет человеком, если постоянно будет оглядываться на мнение женщин. Покажи, что ты умеешь, что знаешь, и любая почтит за честь даже просто поговорить, не говоря уж о каком-то определённом внимании.
– Хозяин, мне нравятся твои мысли, – ехидно ухмыльнулся Геминий. – Но посещение Клавдии, мне кажется, не окажется лишним ни для твоих воинских успехов, ни для грандиозных побед на полях великих сражений. Я могу даже оставить тебя одного, если ревнуешь.
– Геминий, не пользуйся словоблудием, – нахмурился юноша. – Ты же знаешь, мы пойдём в гости. И смею уверить, как я тебе уже сообщил, моя мать Эмилия, ничего не узнает о наших приключениях, если, конечно, сам не проболтаешься. Между прочим, ты на это способен, но я не буду мстить за твоё притворное ораторство.
Геминий при этих словах благодарно склонился перед хозяином, но тот не обратил на это внимания. Его отвлекли начинающие попадаться на пути колючие кустарники. Ближе к вершине Везувий был довольно-таки скальным, непроходимым. Поэтому там практически никто не бывал. Да и незачем: Полюбоваться на ещё не оживший кратер охотников не находилось, вот разве что молодой патриций со своим слугой.
Чуть ниже, больше половины горы опоясывал дикий рододендрон и тамариск, в зарослях которого благодатно паслись дикие кролики. Кустарники были довольно-таки колючими зарослями, а среди колючек ни лисе, тем более волку или шакалу, не пробраться. И кролики безопасно жили под покровительством природы, ничуть не опасаясь за свою шкуру.
Именно такая животина привлекла внимание юного путешественника, но его слуге не хотелось бы заниматься охотой в сей секунд, потому как совсем ещё недавно вулкан ворчал на гуляющих по склону, как будто делал одно из последних предупреждений, прежде, чем разразиться свирепыми огнедышащими потоками лавы.
В это время новый вулканический толчок достиг того места, где пробирались путешественники. И толчок оказался намного сильнее, чем предыдущие. Это было так неожиданно, что Геминий не удержался на ногах, споткнулся, проехал на животе по каменистой тропке и угодил в такую же каменистую канаву, где плескалась и пузырилась вулканическая грязь.
Видимо, в этом месте потоки клокочущей под землёй лавы довольно близко пробились к поверхности. Мальчик удержался на ногах, но, сделав несколько шагов, наткнулся вдруг на невидимую стенку, неизвестно откуда возникшую прямо поперёк тропинки. Понтий Аквила непроизвольно вытянул руки вперёд, чтобы не удариться лицом и ощутил под ладонями упругую твёрдую воздушную стену, остававшуюся такой же прозрачной, светлой и чистой, как весь остальной горный воздух.
Из придорожных кустов в нескольких шагах от невидимой стены показалась женская фигура, опирающаяся правой рукой на длинный дорожный посох, увенчанным на конце маленьким чёрным, но впечатляющим крестом. Это было так неожиданно, что Понтий Пилат открыл рот от удивления, не в силах ни пошевелиться, ни крикнуть о помощи.
Только какая могла быть оказана помощь и кем? Слуга, скатившийся в канаву и до сих пор ещё барахтающийся где-то там, не услышал бы ничего. Мальчик попытался взять себя в руки и проанализировать случившееся. Это у него иногда получалось.
Одета женщина была в длинный мафорий[31]31
Древнееврейская женская одежда.
[Закрыть] с головным покрывалом из тонкой материи голубого цвета, а в левой руке удивительная странница держала большой лоскут материи, похожей на ослепительно белый шёлк. Она остановилась посреди тропки в нескольких шагах от отгороженного прозрачной стеной мальчика. Потом взглянула на него долгим неподвижным взглядом ярких серых глаз.
У Понтия Пилата по спине пробежали неприятные мурашки, потому что никогда ранее он не видел такого выразительного взгляда, и ни одна из женщин не позволяла себе так бесцеремонно разглядывать патриция. Может, эта странница просто пользовалась тем, что слуга мальчика свалился в канаву?
Вдруг женщина вытянула вперёд левую руку с зажатым в ней лоскутком белого шёлка.
– Вот сударит[32]32
Плат, которым плотно забинтовывали голову умершего.
[Закрыть] с Его головы, – глухо произнесла странница. – Зачем ты принял на себя Его кровь, Понтий Аквила? Этот грех известен и в прошлом, и в будущем мире. Он равен Иудиному. Зачем тебе нужна кровь Его, ведь Он не сделал тебе ничего плохого?
Мальчик явственно увидел, что на белой материи, зажатой в руке женщины, видны тёмные пятна крови. Даже не тёмные, а ещё только недавно успевшие засохнуть. Лоскут развернулся, как вымпел кентурии, в руке женщины, качнулся под невидимым выдохом горного воздуха, и пятна крови ещё раз полыхнули будоражащим цветом, словно символ, венчающий принесённую жертву.
– Геминий! – испуганно закричал Понтий. – Геминий! Немедленно ко мне! Где ты пропал, собака!
Тот уже выбрался из канавы и был почти рядом. Мальчик обеими руками схватил слугу за рукав, даже попытался почему-то спрятаться за спину мужчины, хотя, сколько Геминий ни оглядывался, а вокруг никого так и не заметил. Может быть, подземный толчок так повлиял на мальчика?
– Ты видел?! Ты видел?! – мальчик смог только указать рукой, где только что была женщина.
– Хозяин, да тебе никак привиделось что? – пожал плечами слуга. – На Везувии такое случается. Велика ли напасть? Я давно говорил, нечего нам бродить, где не ступала нога человека. Вот что может получиться, когда идти в поводу у своеволия.
Дорога дальше оказалась свободной и никаких очередных приключений не обещала. Поэтому пережитое приключение Понтию Пилату очень скоро показалось просто нелепым видением, прилетевшим откуда-нибудь из прошлого. Из прошлого?
Понтий обратил внимание на откровенное равнодушие слуги к окружающей природе, к привидевшейся ему женщине и просто вздохнул, но возражать не стал. Оба они скоро выбрались к довольно ровной дороге, где никакая дичина старалась просто не показываться, не говоря уже о кроликах. Между прочим, даже возмущённые вулканические толчки здесь были больше не слышны, хотя путешественники отошли ещё совсем недалеко от странного места. Разговор между спутниками пока прекратился, вернее, тишина просто отвоевала себе законное уважение и почитание. Свалившееся молчание можно было понять: оказалось, им обоим есть над чем подумать. Тем более, обоих впереди ожидало любопытное свидание. Вернее, два свидания.
– Надо же, к нам вернулся Понтий Аквила Пилат! – наигранно воскликнул Кассий Херея. – Я думал, ты навсегда покинул Рим, после того, как я победил тебя в честном бою.
– Я же не первый раз езжу в Помпеи, мой друг, – удивился Пилат. – Тем более что у меня там давно уже живёт невеста. – Родители её захотели породниться с нашим семейством, и жрецы высчитали благоприятные для свадьбы календы и ноны. Девять свидетелей уже есть, а наперсником я хотел взять тебя. Или ты не согласен Кассий?
Тот от свалившихся на него новостей открыл рот, но быстро справился.
– Ты решил жениться, Понтий? – решил уточнить Кассий. – А как же воинская повинность? Ведь у воина не должно быть семьи. Да и сам-то ты все уши мне прожужжал о важном изучении воинской науки, дисциплины и тактики. Где же всё это? Неужели я вижу совсем другого человека? И как же теперь быть с карьерой воина?
– Меня это не очень интересует, – делано пожал плечами Понтий. – Лучше заниматься государственными делами, чем воевать. Согласись, что махать мечом может научиться каждый, а вот чтобы к твоим речам прислушались в сенате – это дано далеко не каждому.
– В сенате?! – откровенно удивился Херея. – Ты здесь не прав, Понтий Аквила Пилат. Существует закон, который гласит, что занять государственную должность никто не может прежде, чем не совершит десять годичных переходов. Или ты не знал этого?
– Но ведь законы существуют только для черни. Или ты не знал этого? – передразнил друга Понтий Пилат. – Моего деда тоже звали Понтий Аквила, и он один раз выкинул такое, что удивил весь Рим. Дед просто не встал, когда Цезарь вошёл в сенат.
– Я об этом не слышал, – признался Кассий. – И что же тогда произошло? Вероятно, твоему деду отрубили голову?
– Ты не угадал, – улыбнулся Понтий. – Конечно же, Цезарь подошёл к моему деду и спросил:
– Не вернуться ли тебе восвояси, Аквила?
– Рад бы, но не знаю, где они, эти свояси, – парировал дед.
Тут же Цезарю как водится начали нашёптывать, что неплохо бы казнить дерзновенного, мол, другим неповадно будет.
– Не советуйте мне делать глупости! – ответил владыка. – Цезарь не карает храбрецов!
Кассий Херея немного помолчал, потом задумчиво произнёс:
– Не всегда следует потакать своим желаниям. Если боги спасли твоего деда, то могут наказать тебя. Поэтому не стоит предавать воинское искусство забвению, ведь не для этого ты посвятил ему все свои юношеские годы?
– Ты, мой друг, – мягко парировал юноша. – Ты не знаешь одной простой вещи. Как-то раз в Помпеях мне на берегу попалась чайка. Я осторожно подошёл к ней, протянул руку, чтобы погладить, а она в это время пробила насквозь клювом мою ладонь.
Понтий Пилат протянул правую руку ладонью вверх и Кассий увидел крупный рубец. Друзья часто занимались воинскими науками и кулачным боем, но раньше на ладони никаких шрамов не было.
– Так вот, – продолжил Пилат. – Образ чайки принимает только богиня Левкотея. Она не столь могущественна, как Минерва, но быть под крылом богини – это, согласись, подарок судьбы. И этот подарок ожидает нас сегодня вечером. В моём доме ночью состоится праздник. Я должен участвовать в жертвоприношениях. Согласишься ли ты помочь мне?
– Я никогда не могу не помочь другу, – воскликнул с пафосом Кассий. – До сих пор я никогда не предавал тебя. Не предам и на этот раз.
– Тогда я вечером жду тебя у праздничного портала, – удовлетворённо кивнул Пилат.
Перед наступление полночи ко дворцу, где должно состояться жертвоприношение богам, стекались патриции, жрецы и приглашённые вольнонаёмные. Возле одной из колонн тивалейского[33]33
Тивалейский мрамор – камень розового цвета с золотыми прожилками. Считался самым ценным поделочным камнем.
[Закрыть] мрамора стоял Понтий Пилат в белой мужской тоге. Хотя юноша еще не прошёл школу мужества и мистерию посвящения, но по праву патриция носил мужскую тогу для взрослых.
Он стоял сейчас, ни о чём не думая, просто ожидал прихода друга. Тот не заставил себя долго ждать: ведь жертвоприношения для грядущей свадьбы бывают не каждый день, тем более на них приглашают немногих.
– Вот и я. Надеюсь, не поздно? – вынырнул из темноты Кассий. – Скажи, как я выгляжу?
Пилат окинул с головы до ног внимательным взглядом своего друга, заметил и прикоснулся к массивной золотой брошке на правом плече Хереи и поощрительно кивнул.
– Нет, ты не опоздал. Выглядишь прилично. Нам пора, – Понтий Аквила приглашающею рукой показал на вход.
Во дворце их ждало живописное общество, разложившееся на коврах за трапезными столами, уставленными виноградом, грушами и кувшинами с Фалернским вином. Слуги уже разносили по столам тушёных в ореховом масле индеек, запечённых с имбирем куропаток, прожаренных целиком белуг с подливкой из каперсов и другие солидные кушанья.
Пиршество должно было пройти на высоком уровне, тем более, что у Пилата, впрочем, как и у Хереи, это был первый выход в свет. Понтий Аквила получил разрешение заключить обручальный союз со своей избранницей, что ему сейчас было наруку, а Кассий Херея ещё ни разу не был приглашён на пиршества взрослых, поскольку родители его по роду причислялись к более низшему сословию. Это мальчика болезненно обижало, но против принятых правил и законов, вынесенных Советом Сената, возражать было бесполезно. В каждой стране люди живут только по законам, придуманных власть имущими. Оба мальчика, обычно гуляя по берегам Тибра после занятий в гимасиях, не раз фантазировали изобрести и узаконить что-то более жизненное, как им казалось. Но детские фантазии всегда умирают еще, не родившись, а всё общество живёт по навязанным ему законам.
Кассий с Понтием Аквилой, не задерживаясь среди остальных римлян, прошли в один из боковых портиков, где среди подруг их ожидала Клавдия Прокула, наречённая невеста несложившегося военачальника. Девушка сидела в окружении подруг и выглядела испуганной птахой, которую скоро должны отправить на вертел.
Понтий Пилат подошёл к девушке и взял её за руки.
– Ты боишься, Клавдия? – на всякий случай спросил Пилат свою избранницу. – Поверь, я тоже впервые на такой церемонии, но следует ли всё из-за этого отменять?
– Нет, я не против, – подняла на него глаза Клавдия. – Любая женщина посчитает за счастье, когда возле неё окажется такой мужчина и настоящий воин!
Клавдия Прокула хотела сделать комплимент своему наречённому, однако наступила на самую больную рану юноши. Ведь женившись или даже обручившись, никакой юноша не мог надеяться на воинское продвижение. Клавдия, конечно же, знала существующий закон, но ведь какими-то путями его обходили почти все римские военачальники, не говоря уже о всадниках.
Пока Понтий Пилат заглядывал Клавдии в глаза, и что-то щебетал девушке на ушко. Друг его, Кассий Херея, взял в руки лежащие на низком столике два миртовых венка и под ободряющие возгласы гостей украсил ими головы влюблённых. Пора было приступать к церемонии обручения. Собственно, обручение не обязывало обоих поклявшихся следовать только к исполнению своей клятвы, но накладывало на обоих обязательства взрослых. Херея взял влюблённых за руки и повёл к установленному в центре пиршественного зала жертвеннику.
Жертвоприношения и поклонение богам исполнялись только в храмах, но в таких случаях, как обручение, жертву можно было сделать и во дворцовом зале, предназначенном для пиршества.
Такой жертвенник пятиугольной формы, обложенный мрамором молочного цвета, высился посреди залы. С южной и северной стороны жертвенника сооружены были из такого же мрамора две низкие скамеечки, на которые влюблённые должны стать ногами – каждый на свою.
Кассий постарался выполнить всё в точности, хотя ещё ни разу не видел церемонии обручения: поставив парочку по разные стороны от жертвенника, лицом друг к другу, он, как это требовал ритуал, сделал знак приглашенным по случаю жрецам, и встал чуть-чуть в стороне.
Священники, служители Юпитера, подошли к молодым, держа каждый в руках по белой голубке. Такие жертвоприношения исполнялись и в Египте, и в Малой Азии, и во многих других странах, но жертву по возможности должен был совершить служитель богов под их неусыпным покровительством. Только тогда будущий брак между влюблёнными обещал обоим светлую и радостную жизнь.
Жрецы, взмахнув одновременно короткими мечами, разрубили у влюблённых над головами двух голубей. Хлынувшая кровь из птиц пролилась на лбы юноши и девушки.
Понтий Пилат, почувствовал, как тёплые струйки стекают по его лицу и тяжёлый запах солёной крови наполнил собой не только всё окружающее пространство, а и гаснущее сознание. Понтий Аквила постарался тут же встрепенуться и открыл глаза. Сознание, подчиняясь усилию воли, не погасло. Но юноша увидел по ту сторону алтаря не Клавдию Прокулу, а ту самую женщину, явившуюся ему когда-то на пустынной дороге Везувия. По лицу женщины стекала яркая кровь. Казалось, она плачет кровавыми слезами.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?