Текст книги "Культура и личность в баснях И.А. Крылова"

Кукушка и петух

 
«Как, милый Петушок, поешь, ты громко, важно!» —
«А ты, Кукушечка, мой свет,
Как тянешь плавно и протяжно:
Во всем лесу у нас такой певицы нет!» —
«Тебя, мой куманек, век слушать я готова». —
«А ты, красавица, божусь,
Лишь только замолчишь, то жду я, не дождусь,
Чтоб начала ты снова…
Отколь такой берется голосок?
И чист, и нежен, и высок!..
Да вы уж родом так: собою невелички,
А песни, что твой соловей!» —
«Спасибо, кум; зато, по совести моей,
Поешь ты лучше райской птички,
На всех ссылаюсь в этом я».
Тут Воробей, случась, примолвил им:
«Друзья! Хоть вы охрипните, хваля друг дружку, —
Всё ваша музыка плоха!..»
_______
За что же, не боясь греха,
Кукушка хвалит Петуха?
За то, что хвалит он Кукушку.
 

Комментарий

В басне описываются персонажи, которые уже проявили себя в качестве исполнителей и поэтому, как им кажется, имеют некоторые основания для ожидания признания со стороны слушателей. Поддерживая друг друга и осуществляя взаимные похвалы, Петух и Кукушка тем самым создают предпосылки для совместного «самопиара». Кроме того, нахваливая друг друга, они постепенно начинают и сами верить в собственную уникальность в качестве исполнителей.

В их диалоге незримо присутствует и некто третий. Это тот, кто, действительно, имеет дар певца. Это соловей, чей голос на самом деле «и чист, и нежен, и высок!..» Но достоинства соловья один персонаж приписывает другому. Здесь мы видим своеобразное соревнование в похвале друг друга Петуха и Кукушки.

Петушок в соответствии с похвалой Кукушки «поет громко, важно»; «поет лучше райской птички». Кукушка же, по мнению Петуха, «тянет плавно и протяжно», чьи «песни, что твой соловей!», «во всем лесу у нас такой певицы нет!» Петух в этом соревновании комплиментов оказывается победителем. Умение находить всё новые похвалы является своеобразным искусством, которым владеют далеко не все. Оно является своеобразным творчеством, правда, часто далеким от реальности.

Здесь наглядно видно, что в парах взаимного восхваления чаще всего кто-то оказывается наиболее нахваливаемым. Если сравнивать пение Петуха и Кукушки, то можно согласиться с тем, что пение Кукушки все же ближе к музыкальному звучанию, чем резкий крик Петуха. Зато Петух обладает более громким голосом, получая за это соответствующую похвалу от Кукушки.

Почему вообще Петух и Кукушка так нахваливают друг друга? В качестве причины здесь видится их потребность в похвале, которой они не получают от других истинных ценителей пения (в басне это Воробей). Причина этому – непомерное тщеславие персонажей, которые нуждаются в постоянной похвале. Чтобы ее получать, надо внести своеобразную плату – хвалить того, кто сам ищет похвалы. Удовлетворяя друг друга в этом отношении, они получают желаемое.

Важно отметить, что, путь взаимных похвал приводит к тому, что эти субъекты окончательно теряют чувство реальности, гиперболизируя достоинства восхваляемого. Чем больше тот или иной индивид упражняется в похвалах, тем больше эти похвалы придают всей ситуации восхваления карикатурный характер, не имеющий границ.

Неизбежно закоренелые тщеславцы тем самым становятся посмешищем для других т. к. они не могут обладать такими достоинствами и безупречностью, которыми их наделяют льстецы. В басне ее персонажи заочно пытаются поставить себя выше искусных певцов (соловьев), чтобы возвысить себя. К сожалению, это самовосхваление может приводить к восхищению такими исполнителями со стороны неискушенных слушателей, что только усиливает самомнение самовосхваляемых певцов.

Нельзя не отметить, что во многих видах творческой и интеллектуальной деятельности осуществляемый пиар, вступивших в соглашение хвалить друг друга, может «прокладывать дорогу» для последующего принятия часто бездарных субъектов. Более того, умение формировать собственный «пиар» с помощью других таких же «пиарщиков» стало профессиональной деятельностью, зачастую не имеющей ничего общего с реальными достоинствами исполнителя и создателя той или иной продукции.

Кроме того, «пиар» и реклама, сплошь и рядом, заменяют реальную деятельность, создавая ее имитациии в самых различных формах. Часто достаточно одного «пиара», чтобы занять видное положение в обществе, обрести новый социальный статус, стать незаслуженно знаменитым в обществе. «Казаться», а не «быть» становится распространенной нормой в достижении успеха в современном обществе.

Этот процесс особенно интенсифицировался благодаря развитию информационных технологий, с помощью которых можно формировать нужный «имидж» того или иного субъекта безотносительно к его реальным достижениям. Развитие соответствующих «пиар-технологий» приобрело настолько тотальный характер, что они способствовали развитию тенденции отсутствия знакомства с реальными результатами чьей-либо интеллектуальной и творческой деятельности для того, чтобы продемонстрировать свою компетентность, знания в соответствующей профессиональной области. Пример: сдача экзаменов, подкрепленная не столько знанием реального творчества того или иного деятеля культуры и искусства, сколько знакомством с этим творчеством в пересказе, в изложении отзывов, рецензий и т. д.

Процесс отторжения многих слушателей, зрителей, читателей от истинных достижений в той или иной интеллектуальной и творческой деятельности усиливается через создание разнообразных альянсов «петухов» и «кукушек», формирующих нужное им общественное мнение, чтобы выдать себя за настоящих профессионалов в той или иной сфере и сделать безвестными настоящих мастеров и творцов.

В басне все же показан истинный знаток пения – воробей. Это обычная птичка, не претендующая на роль певца. Этот персонаж символизирует обычных любителей того или иного творчества, которые сохраняют в обществе возможность объективно оценивать того или иного исполнителя, профессионала. Соответственно максимально востребовано знакомство как можно большего числа членов общества с произведениями истинного творчества, качественными результатами любой культурной деятельности.

Эта задача представляется даже более насущной, чем вовлечение всё новых субъектов в творческую и интеллектуальную деятельность. Произошедший перекос в сторону создателей при дефиците просвещенных потребителей той или иной творческой и интеллектуальной продукции привел к тому, что оказались размытыми границы между подлинными достижениями в науке, культуре, искусстве и т. д. и халтурой, имитацией, подделками под них.

В этом положении заинтересованы многочисленные дельцы в различных сферах человеческой деятельности, чтобы добиваться известности, материальных благ, престижа, не имея для этого ни соответствующих профессиональных способностей, ни знаний, умений и навыков. Именно по этой причине наблюдается кризис образования, которое не обеспечивает учащихся достаточно основательным знакомством с произведениями настоящих творцов, с достижениями настоящих ученых, интеллектуалов, профессионалов в изучаемых дисциплинах.

Вместо знакомства с «первоисточниками», непосредственного контакта с произведениями литературы, искусства, достижениями человеческого разума и таланта учащиеся довольствуются пересказом, косвенным знакомством с предлагаемыми образцами творчества и интеллектуальной деятельности. Зачастую именно второстепенные творцы, «пропиаренные» в образовательном пространстве, выходят тогда на первый план. Достаточно ознакомиться с некоторыми образовательными программами, чтобы убедиться в наличии этой тенденции.

Лягушка и вол

 
Лягушка, на лугу увидевши Вола,
Затеяла сама в дородстве с ним сравняться:
Она завистлива была.
И ну топорщиться, пыхтеть и надуваться.
«Смотри-ка, квакушка, что, буду ль я с него?»
Подруге говорит. «Нет, кумушка, далеко!» —
«Гляди же, как теперь раздуюсь я широко.
Ну, каково?
Пополнилась ли я?» – «Почти что ничего».
– «Ну, как теперь?» – «Всё то ж».
Пыхтела да пыхтела
И кончила моя затейница на том,
Что, не сравнявшися с Волом,
С натуги лопнула и – околела.
Пример такой на свете не один:
И диво ли, когда жить хочет мещанин,
Как именитый гражданин,
А сошка мелкая, как знатный дворянин.
 

Комментарий

В басне описывается ситуация попытки искусственного размещения себя в социальном слое (классе, страте) тех, кто для этого не имеет объективных данных. Причем те, кто стремится занять более высокое положение, часто видят его преимущественно во внешних проявлениях: внешнем величии, солидности, размерах демонстрируемого состояния и т. д. Это стремление в басне изображено символически – маленькая лягушка хочет стать размером с огромного вола.

Следует отметить, что для тех, кто стремится получить более высокий статус, важны не качественные, а количественные характеристики – увеличение состояния, приобретение большого имущества, придание себе большей значительности в глазах других и т. д. Таким образом, чем больше общество ориентировано на количественные показатели – больше продуктов, больше денег, больше почестей, больше публикаций, больше цитирований, больше количественных показателей в виде цифровизации, рейтингов, баллов и т. д., т. е. перевод оценки всего через количественную меру, тем более оно становится плебейским, когда количественная мера чего-либо уравнивает всех индивидов независимо от их качественных различий.

Тотальность количественных измерений и подсчетов постепенно вытесняет качественные оценки, формируя новую виртуальную реальность, в основе которой лежит бухгалтерский подсчет, а не профессиональная экспертиза состояния реальных дел. Не случайно, что в таком обществе наблюдается тенденция унификации даже количественных показателей, чтобы не оставить даже щелочки для проникновения в этот всеобщий подсчет качественных показателей. Таким унифицирующим все количественные показатели показателем является денежный эквивалент. Идет постоянный подсчет общего финансового баланса, соотношения затрат и прибыли и т. д.

Раздутые финансовые пузыри уже давно ничего реально не оценивают, формируя искаженную реальность в виде псевдорезультатов той или иной деятельности опять же преимущественно в количественных показателях. Поэтому никто не знает толком, как оценивать количественно тот или иной труд в соответствии с квалификацией исполнителя, качеством его труда, важностью этого труда для общества и т. д. Само общество оценивается как количественная совокупность в виде безликого электората, численности населения, его поло-возрастного состава – показателей, ничего не говорящих о качестве этого общества, его реальном состоянии, социально-культурном потенциале и т. д.

Лягушка, которая решила стать волом, обращает внимание только на размеры вола, но не на его качественные характеристики. Этот количественный показатель в ее сознании есть отдельная, значимая для нее реальность, за которой не стоит конкретное качество. Качество вола состоит в его силе и работоспособности (выражение «трудиться как вол»). Поэтому доля вола предполагает затраты многих сил и постоянный труд. Лягушка же видит только размер вола, не догадываясь о том, что за свою силу вол расплачивается постоянным трудовым образом жизни.

Если лягушка, все же, умудряется занять место вола, то она быстро убеждается в том, что она не способна по своим качествам выполнять воловью работу. Такие лягушки поэтому стараются занять место начальников волов, не отказывая себе в удовольствии понукать волами, ругать их при каждом удобном случае, обвиняя в нерадивости, лени, необязательности и т. д. Но, поскольку лягушки никогда не были волами (чаще всего они стараются занять место управляющих волами), то они не могут реально оценить объем воловьей работы. Им кажется, что волы работают недостаточно и поэтому ими надо всё время помыкать и угрожать всякими карами.

Ситуация, описанная в басне, есть также пример того, как те или иные лица пытаются занять почетное положение в обществе, его не заслужив – стать «почетным гражданином». Им кажется, что они уже достойны большего уважения в глазах окружающих и они прилагают все силы, чтобы стать более заметными в обществе. Одна из самых желанных целей состоит в том, чтобы на них обращали внимание окружающие. Они любят, как лягушка, «надувать щеки» в президиуме, быть героями публикаций, иметь постоянный «самопиар» и т. д. За этим стремлением стоит примитивное тщеславие, которое свидетельствует об известном инфантилизме. Подобно ребенку, им хочется, чтобы их, как можно чаще хвалили, говорили комплименты, превозносили их достоинства, желательно в публичном пространстве.

Из среды «лягушек», как говорится в басне, некоторые стремятся также занять место дворянина, т. е. перейти в более высокое сословие. Стремление некоторых «новых русских» купить себе дворянское звание или объявить себя элитой общества также есть вариант ситуации, описанной в басне. Но при этом не учитывается, что дворянином можно быть только по духу, сохраняя в себе дворянскую культуру, образ жизни, соответствующее мировоззрение. Истинные дворяне, как известно, никогда не превозносили в отличие от буружа-плебеев роль денег, не старались служить «золотому тельцу» любой ценой. Для них важнее была дворянская честь и соответствующее воспитание.

Лягушке всё это неведомо. Ей важны внешний почет и признание в качестве заметного члена общества. Она идет от формы к содержанию в своем стремлении – от внешней заметности к позиционированию себя в новом качестве как заметной и значительной персоны. Быть значительной и заметной, по мнению лягушки, означает тешить свое мелкое тщеславие вниманием к себе со стороны окружающих и возможностью унижать тех, кто менее значим и заметен.

Участь лягушки в басне весьма печальна. Она от натуги лопается и околевает. Этот конец символизирует тех лягушек, которые прилагают все усилия, чтобы быть замеченными в обществе в числе избранных и в результате физически и психологически надрываются, потому что принятая ими новая роль оказывается им не по силам.

Здесь мы видим некоторую разгадку физической перегруженности лиц, прорвавшихся к более высокому социальному статусу и не имеющих для этого статуса необходимых физических ресурсов. Этим лицам необходимо любой ценой достигнуть реальных достижений (например, вола), демонстрируя такую же работоспособность и дееспособность. Поскольку у них нет ни того, ни другого, то все их усилия направлены на создание видимости значительности в новой, несвойственной им роли. А это требует дополнительных затрат.

Очень трудно всё время демонстрировать свои способности на новом месте, не имея таковых. Необходимо постоянно создавать убедительные имитации своей дееспособности в достигаемой роли значительного лица. Для этого надо выработать соответствующие артистические качества и поведенческие навыки, чтобы неискушенные зрители этого спектакля приняли лягушку за вола. Это требует постоянных физических и психологических усилий, от которых можно и лопнуть. Надо доказывать свою значимость во всё новых и новых ситуациях вместо того, чтобы уже иметь эту значимость в силу приобретенной репутации, предписанного социального статуса. А это требует всё новых энергетических затрат (как игра во всё новых спектаклях), которые могут привести и к летальному исходу.

Некоторые «лягушки» находят выход – нанимая волов, предписывать успехи последних себе. Но на все ситуации демонстрации своей значимости волов не напасешься, да и волы могут взбрыкнуть и отказаться прислуживать лягушкам-самозванцам, выдающим себя за волов.

Муха и пчела

 
В саду, весной, при легком ветерке,
На тонком стебельке
Качалась Муха, сидя,
И, на цветке Пчелу увидя,
Спесиво говорит: «Уж как тебе не лень
С утра до вечера трудиться целый день!
На месте бы твоем я в сутки захирела.
Вот, например, мое
Так, право, райское житье!
За мною только лишь и дела,
Летать по балам, по гостям:
И молвить, не хвалясь, мне в городе знакомы
Вельмож и богачей все домы.
Когда б ты видела, как я пирую там!
Где только свадьба, именины, —
Из первых я уж верно тут.
И ем с фарфоровых богатых блюд,
И пью из хрусталей блестящих сладки вины,
И прежде всех гостей
Беру, что вздумаю, из лакомых сластей;
Притом же, жалуя пол нежной,
Вкруг молодых красавиц вьюсь
И отдыхать у них сажусь
На щечке розовой иль шейке белоснежной». —
«Всё это знаю я», ответствует Пчела:
«Но и о том дошли мне слухи,
Что никому ты не мила,
Что на пирах лишь морщатся от Мухи,
Что даже часто, где, покажешься
ты в дом,
Тебя гоняют со стыдом». —
«Вот», Муха говорит: «гоняют!
Что? ж такое?
Коль выгонят в окно, так я влечу в другое».
 

Комментарий

Напрашивается известное выражение – «назойлива, как муха». Речь идет об определенном социальном типе, который стремится «втираться» в самые различные компании, в «избранное общество». При этом люди этого типа сторонятся постоянных текущих забот, созидательного незаметного труда. Пчела в басне в этом отношении противоположна мухе, выполняет свое предназначение трудолюбивой сборщицы нектара.

«Люди-мухи» презирают «пчелиный» образ жизни, считая, что гораздо почетней пользоваться «объедками» с «барского стола», чем жить своим трудом. При этом они не обращают внимания на то, что от них везде хотят избавиться. Для «мух» важнее успеть попользоваться имеющимся угощением, пока их не успели выгнать или прибить. Положение «мух» в обществе исчерпывается физической топографией их пребывания в том или ином пространстве. Для них сам факт физического присутствия в пространстве «избранных» достаточен, чтобы перенести на себя эту «избранность» несмотря на то, что от них везде стремятся избавиться.

Таким образом, несмотря на внешнее стремление «мух» к общению со всё новыми людьми, с «избранными» членами общества, они остаются внутренне одинокими и по факту непризнанными в качестве равноправных членов тех социальных кругов, куда они хотят попасть. Но собственную отверженность они с лихвой восполняют возможностью сытно поесть, побыть в атмосфере «вечного праздника», внушая себе, что попали в желанную среду, где их всегда ждут.

Если продолжать аналогию такого социального типа с мухами, то можно отметить, что реальные мухи, как известно, не очень разборчивы в выборе мест, где можно найти пищу, включая навозные кучи. В результате мухи могут быть переносчиками заразы и различных инфекций. Применительно к человеческому обществу «люди-мухи» также не очень щепетильны в поиске мест, где можно поживиться – сытно поесть, обогреться и т. д. И это может представлять реальную опасность заражения от таких «мух», которые могут быть не очень чистоплотными и небрежными, неся часто вместе с собой антисанитарию, ту или иную инфекцию и пр. Но даже, если такого не происходит, то «люди-мухи» могут быть инфицированы сплетнями, слухами, непроверенными фактами, которые они разносят в самые различные социальные среды. Иногда в этом массиве разносимой информации попадаются реальные факты и сведения, но их разрозненность, случайность создает такой информационный шум, в котором достаточно трудно найти истину.

«Люди-мухи» по своей психологии являются вечными «приживалами», не имеющими своего постоянного места, рода занятий. Они «срывают цветы удовольствия», в любом месте и в любом окружении. При этом популяция мух остается бесполезной, «присасывающейся» к тем или иным сиюминутным благам в любом социальном окружении. Внушая себе свою принадлежность к избранному обществу, «люди-мухи» могут присутствовать на различных «презентациях», светских мероприятиях, элитарных «тусовках», выставках и т. д., создавая толпу участников, пополняя «массовки» зрителей, слушателей, участников самых различных акций и событий.

Вред от таких «людей-мух» состоит в их демонстрации паразитического образа жизни в качестве желательного образца для подражания тем обычным труженикам, которые заняты реальным делом и им не до того, чтобы тратить свое время на посещение тех или иных мест развлечений и поиск удовольствий. Везде появляющиеся «люди-мухи» формируют у окружающих иллюзию иной, более интересной жизни, которую можно обрести, не прилагая к этому каких-либо усилий. Достаточно для этого быть достаточно наглыми и назойливыми, не обращая внимания на то отвращение и презрение, которое к ним выражают те, к кому хотят «мухи» приблизиться.

Многие собрания и «тусовки» т. н. избранных, как правило, состоят в основном из таких «людей-мух», собирающихся вокруг отдельных реальных знаменитостей, «медийных лиц», известных деятелей в разных сферах общественной жизни. Обилие этих «людей-мух» свидетельствует о вырождении элит, которые отделяют себя от остальных смертных преимущественно внешними признаками – дорогой одеждой, обилием еды, роскошным интерьером помещений для сбора «элитариев». Несмотря на надоедливость «людей-мух» последние создают необходимый фон многочисленных восторженных участников «светских мероприятий», поощряя своим присутствием присутствующих «звезд» и знаменитостей к осознанию своей значимости и уникальности.

Пока в обществе насаждается стереотип псевдоизбранности в виде ее внешней демонстрации как потребление благ, недоступных обычным людям, всегда будут появляться в большом количестве «люди-мухи», пытающиеся получить даром свою долю этих благ, которые облепляют соответствующие места, где можно поживиться тем, чего нельзя получить в обычной жизни.

«Мухи», как известно, появляются там, где присутствует разложение, запах гниения. Когда «людей-мух» много, это означает, что это гниение стало масштабным. Ему подвержены в том числе и элиты, которые сами стали мухами, появляющиеся там, где присутствует это разложение. Метафора Ж. П. Сартра здесь вполне уместна – там, где есть принятие морального разложения общества как нормы, там появляются и «люди-мухи», готовые поживиться плодами этого разложения (сколотить капитал, заработать на человеческих пороках и страстях и т. д.).

Если же среди избранных появляется тот, кто свободен от морального разложения, предпочитает жить собственными талантами, творчеством, созиданием и т. д., то тут же появляются «люди-мухи», готовые присосаться к нему и воспользоваться его достижениями. Причем в этом случае они не брезгают ничем, включая крохи, которые падают с пиршественного стола свободного творческого человека.

Люди же «пчелиного» образа жизни избегают шумных застолий, демонстрации себя в публичном пространстве. У них на это просто нет времени. Преимущество такого образа жизни состоит в том, что они не интересны «людям-мухам» т. к. им нечем поделиться с последними кроме тягот своего труда. «Люди-мухи» любят бывать там, где чувствуют за внешней утонченностью наличие начавшегося разложения в виде праздности, пустого времяпрепровождения, демонстрируемых излишеств и роскоши. Поддаваясь общему духу снобизма, который царит в таких собраниях, «люди-мухи» искренне считают себя такими же избранными и презирают тех, кто живет собственным полезным трудом.