Читать книгу "Портал. Фантастические рассказы"

Звездолет

Протерев «ракушку» от грязи, Николай Петрович увидел, что никакая это не «ракушка», а вполне себе космический корабль. Только очень маленький – под стать Фродо.

– Точно эти двое между собой связаны…

Бережно, кисточкой, как при раскопках старинного артефакта, пока «ракушка» не заблестела своим матово-зеленоватым цветом, Николай Петрович выковыривал из всех углублений песок, остатки травы и веточек.

– Что ж, отнесу я его к Фродо. Пусть они будут рядом друг с другом.

Он поднес корабль близко к «Лягушонку, и началось еле заметное свечение обоих: Фродо и корабль светились, как северное сияние. С той лишь разницей, что свет мерцал не над ними, а вокруг них.

– Чудеса, да и только… – сказал старик, совсем позабыв о том, как он собирался провести сегодня эту ночь. Получилось, что в спешке он даже не закрыл бутылку коньяка. Нельзя было даже представить себе, что он способен на такое кощунство над благородным напитком!

Знакомство

Первые лучи солнца уже начали осторожно заглядывать в окно, медленно скользя по поверхности стены, задевая картины и фотографии, на которых был изображён Николай Петрович: где – один, где – со своей семьёй.

Дети уже давно выросли и разлетелись по другим городам, изредка давая о себе знать звонками на дни рождения. Или приезжая на летних каникулах с внуками.

Жена Николая Петровича умерла пять лет назад, и он последние свои годы проводил в полном одиночестве. Все вечера его, в большинстве своем, были посвящены воспоминаниям. Он часами просматривал альбомы с фотографиями, больше половины которых были еще чёрно-белыми.

Умаявшись за ночь, Николай Петрович так и заснул в своем кресле. С вопросами, на которые у него не было ответов…

Вдруг что-то защелкало, и в голове Николая Петровича тихо, но уверенно чей-то голос произнёс:

– Спасибо!

От неожиданности старик подпрыгнул: что – за «спасибо»? Кому – «спасибо»?

Наверное, со сна померещилось. Но голос повторил:

– Спасибо тебе, землянин.

Николай Петрович пулей заскочил в комнату, где ночью оставил Фродо и его аппарат. Но на столе ничего, кроме скомканного полотенца, не было.

– Шизофрения, поздравляю тебя. Добаловался со своими звёздами. Может, вчера лишнего коньяка выпил, и мне это все приснилось?

Но голос в голове напомнил о себе:

– Мы потерпели крушение на орбите вашей планеты. Метеорит попал в мой корабль, и он, потеряв управление, упал. Связь прервалась, и мои друзья не смогли мне помочь.

– Да покажись уже! Куда ты подевался? – закричал Николай Петрович в сердцах. И тут перед его лицом, прямо из ничего, стали проступать контуры вчерашней «ракушки». Она становилась прозрачной наполовину, и ее уже можно было заметить – бесшумно парящей в воздухе напротив лица старика. Посередине корабля гордо восседал Фродо с поднятой рукой в виде приветствия.

Пошли пить чай

После некоторого молчания чувства вернулись к старику, и он, сложив все пазлы в голове, довольно кивнул:

– Я всю жизнь знал, что мы не одни. Только никак не мог понять, как это доказать. И, в первую очередь, себе. Другие меня мало интересуют – их теории одна другой хуже. А что вы делали на орбите?

Вопросы распирали его, но, взяв себя в руки, добавил:

– Раз вы гость, негоже так гостей встречать. Пошли пить чай. Заодно и поговорим.

И медленно, но уверенной поступью, Николай Петрович направился к плите ставить чайник.

Фродо послушно последовал за ним, будто всю свою жизнь только и делал, что летал за стариком и помогал ему заваривать чай. Расположив свой корабль между тарелкой с сушками и малиновым вареньем, Фродо вышел из него. И сел рядом на скатерть.

Николай Петрович с кружкой свежезаваренного чая – напротив.

– Вы, молодой человек, чай пьете? Вы, вообще, едите?

– Мы уже давно не питаемся едой, заменив ее на энергию. Но вкусовые рецепторы остались, и мы по-прежнему различаем комбинации химических элементов, которые могут пригодиться для поддержания жизни в нашем теле.

Николай Петрович налил гостю чай в напёрсток, вспомнив, как играл с внучкой – она так угощала кукол во время последнего приезда. Отломил кусочек сушки и протянул это угощение Фродо.

Магнитное поле земли

Фродо оказался хорошим собеседником.

Он четко давал ответы на все поставленные Николаем Петровичем вопросы. Особенно ему хорошо давались ответы об устройстве Вселенной и о любимой Луне старика. К большому сожалению, он узнал то, о чём и даже и представить себе не мог. Оказывается, все эти домыслы теоретиков космоса – всего лишь сказки… И ничего более…

Фродо, видно, тоже давно ни с кем не общался на протяжении стольких лет, поэтому вываливал на старика всё, что знал или видел во Вселенной и других мирах. Знания, накопленные этим существом, зашкаливали все мыслимые и немыслимые границы понимания.

Фродо также объяснил, что он и его товарищи делали на орбите земли. Оказывается, они «заправляют» свои звездолеты магнитным полем нашей планеты. И Фродо никак не мог поверить Николаю Петровичу, что земляне его используют лишь только в компасах для определения своего местоположения.

Также Фродо объяснил и свое общение со стариком посредством передачи мыслей.

Оказалось, что и Николай Петрович владеет этим навыком – просто нужен правильный собеседник. Но всё-таки разговаривать привычным образом старику нравилось больше. Ведь со стороны, если посмотреть на беседу этих «людей», казалось, что кто-то из них двоих явно «не в себе».

Подарок

Время за беседой двигалось неспешно. Солнце уже поднялось довольно высоко, и те утренние лучи, что заглядывали в дом, давно убежали. Их сменила тень от сада, и ветер, раскачивая ветки деревьев, словно приветствовал обитателей этого дома.

– Что бы Вы хотели получить в благодарность за мое спасение? – вдруг прервал рассуждения Николая Петровича голос в голове.

Остановившись на полуслове, старик посмотрел на своего гостя с удивлением.

– Мне ничего не нужно, – ответил он. – У меня всё есть: и дом, который я построил, и дети с внуками, и мои воспоминания о любви. Тут он запнулся.

– А что ты конкретно можешь? – вдруг спросил старик.

Ответ его озадачил еще больше.

– Всё! Я могу всё.

Николай Петрович резко встал, прошелся по комнате и, невзирая на боль в ноге, встал на диван и потянулся за фотографией своей жены.

– Я так тоскую по ней. Мы всю жизнь прожили вместе. Родили детей, растили их, старались, чтобы из них получились хорошие люди: успешные, уверенные в себе. Она бы ими гордилась… А можно мне её ещё раз увидеть? Поговорить, сказать о том, как я ее люблю, что мне без неё плохо. Обнять её хоть один раз.

Ответ не заставил себя ждать.

– Вы увидите её и поговорите. У вас будет столько времени, сколько захотите. Но для этого нам нужно выйти в сад, и я вас заберу к ней с собой.

– А разве это возможно?

– Возможно, – ответил Фродо.

– Что мне можно с собой взять, как одеться? Я не могу предстать перед ней в таком виде, – сказал Николай Петрович и побежал, насколько это позволял его возраст, к шкафу.

Он надел свой самый лучший костюм, рубашку, которую ему подарила жена. Он бережно хранил ее все эти годы. Повязал галстук и надел шляпу.

– Я готов! Идёмте быстрее, я решительно готов!

Исполнение желания

Они вышли в сад. Фродо давал указания, как и где встать, как держать руки. Процесс трансформации должен был пройти быстро и безболезненно.

Ещё до конца не веря в свое счастье, Николай Петрович делал всё так, как говорил ему его гость.

Так получилось, что они встали как раз на том месте, где упал корабль пришельца.

Фродо дал Николаю Петровичу маленький камушек, он должен ему помочь в трансформации. Николай Петрович положил его в нагрудной карман, прижав рукой.

– Ну-с, голубчик, приступим!

В этот момент что-то сверкнуло перед глазами старика. Боли не было, тело оказалось совсем маленьким, и рядом с ним сидел его знакомый Фродо.

– Полетели? – спросил Фродо.

– Полетели! – ответил Николай Петрович.

И их корабль, поднявшись над домом старика и напоследок махнув ему, как бы прощаясь, исчез.

Новости

«В эфире «Новости». Здравствуйте. Коротко о главном.

Вчера ночью жители нашего города увидели в небе необычный объект. В сети появились множество видео яркой вспышки в небе, похожей на падающий метеорит.

Некий яркий зеленый падающий объект даже попал на камеры автомобильных видеорегистраторов, и горожане делятся видео и рассказывают о своих ощущениях увиденного.

Многие уверяют, что вспышка была в южной части неба. «Мы ехали с дачи вдоль реки, падало всего в паре километров впереди». «Мы стояли на балконе, и нам показалось, что эта штука пролетела совсем рядом с домом нашего соседа Николая Петровича».

Нам стало известно, что из-за падения метеорита погиб один человек. Небесное тело упало возле дома, мимо которого проходил мужчина. Раздался взрыв, в результате которого пенсионер получил многочисленные ранения и скончался на месте.

Медики обнаружили воронку и фрагменты космического объекта неподалеку от его тела»…

Защитник

Вечный старик

Как же сегодня хорошо. Забрал машину из ремонта: сделали все быстро и качественно. Ничего не стучит, ничего не скрипит: просто сказка, а не машина.

После того, как мне подарили от общества Красного Креста машину с ручным управлением, жизнь стала интереснее – на инвалидном кресле далеко не уедешь.

Тридцать три года – и только сейчас почувствовал себя человеком. Могу и родителей привезти-завезти, и курьером подработать. Не зря мне говорили: «Илья, твоя жизнь наладится. Увидишь – колеса заменят тебе ноги».

Вот и родная улица. Кивнул сосед головой: «Привет, Илья!».

– Привет, привет, – я в ответ ему тоже. Хороший мужик, толковый. Сам дом построил – все своими руками. Никого не просил помочь, освоил все специальности. Пока фундамент делал да кладку кирпичную осваивал – стал каменщиком. Потом всю электропроводку в доме провел – стал электриком.

Сейчас отделкой занимается: работу с гипсокартоном пробует. Говорит, что вся информация о том, как мастерить, есть в интернете: было бы желание – научиться можно всему.

А вот и самый старый житель нашей улицы, Георгий Александрович. Высокий, даже не сутулится – крепкий. Однажды легковая машина застряла в грязи, он мимо проходил.

Ни слова не сказал, махнул только водителю, чтобы вперед смотрел. Да как толкнет машину – пулей выскочила.

На вид ему лет восемьдесят, но, на самом деле, думаю, намного больше.

Мне мои родители рассказывали, что когда они, еще молодыми, только переехали на эту улицу в свой дом (чуть за тридцать им было тогда), этот Георгий Александрович уже был старым. А теперь и мои родители уже пенсионеры, а Георгий Александрович ничуть не изменился. Старый, но такой же, как и в годы их молодости. Время будто бы не властно над этим человеком.

Вечный старик. Одинокий. Впрочем, как и тысячи других – таких же, как он, стариков.

Медаль

На городской праздник собрались все, кто ещё мог на него пойти и почтить память своих друзей, погибших много лет назад на войне. Самые стойкие. Как сказал один из них: «Старое дерево долго скрипит и не ломается».

Видно, проживают жизнь не только свою, но и тех, кто погиб тогда. Много молодых положило свои головы в ту пору, не вкусив ни любви, ни первого поцелуя. Не узнав радости отцовства и материнства.

Старики надевали свои ордена и медали: у кого-то их много, у кого-то – не очень. Но у всех они были начищены и аккуратно прикреплены к пиджаку: сверкали на солнце и позванивали при ходьбе.

Ветераны охотно фотографировались как с маленькими детишками и школьниками, так и просто с прохожими. Никому не отказывали, и за эти несколько праздничных часов словно снова и снова проживали радость Победы, до которой многие из их однополчан так и не дожили. Как всегда, фотографии ветеранов публиковала местная газета.

Вот они с цветами гордо стоят у «Вечного огня». Рассматривая лица, я заметил и моего соседа по улице – Георгия Александровича. Корреспондент сделал пару снимков крупным планом, и можно было даже рассмотреть все его награды.

Я их все и раньше видел, когда он в праздник шел по улице, а в детстве разрешал даже потрогать их. Но на этот раз появилась ещё одна.

Это была не просто медаль! Я не верил своим глазам! Этого быть не может! Специально заглянул в каталог «Награды Российской империи», чтобы убедиться в своей правоте. Все правильно – эту награду учредил еще царь Александр II в специальном манифесте «О Всемилостивейшем даровании народу милостей по случаю Коронования Его Императорского Величества».

Ошибки не было – это была медаль «В память войны 1853—1856».

Пробуждение

Каждый раз он пробуждался от нестерпимой боли в голове. Сон хоть и был крепок, но людские мысли и молитвы о помощи проникали в него сквозь каменную стену. И каждый раз, очнувшись, он, как и тогда, трижды пил воду.

На вид он был седым стариком с длинной белой бородой и свисавшими бровями, что, закрывали глаза. Но если посмотреть в них, было видно, что обладателю оных не более сорока лет. Глаза отказывались стареть вместе с лицом. Они так же блестели, как и тогда – в тридцать три года. Именно тогда он первый раз встал и пошел за водой для странников, которые его и вылечили от хвори, поставив на ноги.

В этот раз он проспал долго – более сорока лет. Много времени прошло после последней войны, в ходе которой ему вновь пришлось воевать с врагами земли русской. Тогда это были французы. Немногим из них повезло вернуться домой. А те, что вернулись, надолго потеряли охоту идти с войной – куда бы то ни было.

Каждый раз после таких сражений он возвращался к себе в пещеру, закрывал вход большим валуном и засыпал на неопределенный срок до следующей битвы.

Несколько крестьянских волнений в границах государства Российского, бунты против помещиков не тревожили сон: тут царь-батюшка и без его помощи порядок наведёт. Ну, а если кто приходил с войной, сон как рукой снимало.

Он уже запамятовал, сколько раз ему приходилось просыпаться и засыпать.

– А смерть придет к тебе только тогда, когда тело состарится само, когда больше не будет войн.

Так ему сказали странники.

– Ни от стрелы, ни от меча ты не погибнешь, так как раны только продлевают твою жизнь и дают жизненную силу твоему телу. А пока есть сила, ты – бессмертный.

Крымская война

Отряд матросов наткнулся на крепкого старика, который, бодро обгоняя их, шел в том же направлении. Но это только при первом взгляде он казался стариком, а в плечах был так широк, что троим нужно было рядом вставать, чтобы сравниться с этим «стариком». Рука настолько велика, что ежели ладонь положит кому на голову, то всю голову ею и закроет – от лица до затылка.

– Куда путь держите? – спросил седовласый незнакомец. – Слыхал, опять на землю нашу враг пришёл. Хочу помочь русскому воинству маленько. Пока сила еще есть…

– Да мы, отец, матросы. Откомандированы к Павлу Степановичу Нахимову. Он собирает силы для эскадры Черноморского флота, чтобы сразиться с турками.

– Что ж, ребятушки, морское военное дело мне знакомо – я ещё с Федором Федоровичем Ушаковым турок бил.

– А сколько лет тебе? Поди, сто? Это ж сколько выпить нужно, чтобы нам такое рассказывать?..

Незнакомец вдруг поднял троих матросов одной рукой за ремни и тут же поставил их на землю.

– Не знаю, ребятушки, не знаю… Я, кроме воды, в рот отродясь ничего не брал, – засмеялся незнакомец, а вместе с ним засмеялись и моряки.

– Пойдем, батя. Нынче время такое – любая помощь сгодится. Матросы нужны, а такие люди, как ты, тем более. Нас намного меньше, чем турок.

– Ничего, – ответил незнакомец. – Нам не привыкать биться малым числом…

Разговор с соседом

Проезжая мимо дома Георгия Александровича, я невольно повернул голову в его сторону. И увидел в саду копошащегося старика – тот раскладывал новые саженцы перед посадкой, бережно вынимая их из садовой тачки.

– Добрый день, Георгий Александрович! – крикнул я ему.

– Добрый, добрый, – ответил мне голос с хрипотцой.

– Решили сад обновить? Смотрю, у вас вон сколько молодых деревцев приготовлено для посадки.

– Да уж, старые перестали плодоносить. Ни яблок, ни груш. А я люблю яблочки. Раньше, помню, воровать приходилось, когда своих ещё не было.

И подмигнул мне заговорщицки.

– Скажите мне, Георгий Александрович, а те ордена и медали, что у вас были на празднике…

Старик поднял голову.

– Ну, что на праздник вы надели… – было, хотел продолжить я.

– Значит, заметил, шельма. И как я ее прицепил, сам не понимаю. Вроде, всегда перед выходом проверяю награды, а тут не углядел.

– Так, значит, она ваша? – приоткрыв рот, сказал я.

– Чего греха таить? Моя, – ответил старик. – Ты заходи, поговорим, раз такой глазастый. Может, что и расскажу тебе, коли ты первый, кто заметил. А то все только смотрят, но ничего не видят.

Брусилоский прорыв

Летом 1916 года наши войска начали теснить австро-германские по всему южному фронту.

Под командованием генерала Брусилова русские солдаты наступали и брали в плен неприятеля. Ни глубоко эшелонированная оборона, ни доты не могли остановить наши войска.

Доты – это новейший способ останавливать атаки.

В этом укрытии с железобетонными сводами находился пулеметный расчет. Подобраться к нему или поразить выстрелом из пушки было невозможно: он мог выдержать любое попадание и любые снаряды.

На один из таких дотов и наткнулась часть капитана Ермолаева. Чтобы спастись от кинжального огня, пришлось окопаться – в надежде на помощь артиллерии.

Но пушек все не было: не поспевали они за атакующей пехотой. Да и снабжение было никудышным. Хорошо, хоть полевая кухня всегда была рядом.

Стемнело. Два солдата (один молодой совсем, другой уже седой, и видно, что бывалый) подошли к капитану Ермолаеву и предложили такой план. Пока несколько человек будут отвлекать внимание пулеметчиков, эти двое подползут к доту незаметно и попытаются уничтожить расчет. Тем более, что один из них (тот, что старше) кидал гранаты на такое расстояние, да с такой силой, что если бы сам не видел, то не поверил. На том и порешили.

Редкими выстрелами солдаты провоцировали ответный огонь. А в это время с другой стороны окопов, под прикрытием темноты, двое незаметно поползли к своей цели.

Георгий Александрович

Молодого солдата звали Георгий, а того, что постарше, Ильей. Георгий только-только перед войной женился и каждый раз, когда выдавалась свободная минутка, писал жене нежные письма. В этих письмах он, то и дело, говорил о своих чувствах к ней. И мечтал о том, как после войны вернется домой, как они будут жить вместе.

Тот, что постарше, никому не писал. Говорил, все поумирали давно, и писать ему особо некому. Тем более, что и с грамотой у него с детства тоже нелады.

Казалось, этот человек пережил столько горя: в глазах у него всегда стояла настоящая вселенская грусть. Хотя в разговоре был веселым и своими прибаутками всех поддерживал в трудные минуты.

Никем не замеченные, они почти вплотную приблизились к бетонному монстру,

который из своей маленькой амбразуры нес смерть всему живому – до чего только мог дотянуться. Словно змей из пещеры, он плевался смертью, и его смертельные укусы были тем, что они последним чувствовали в своей жизни.

Разложив перед собой все гранаты (а их было аж десять штук), Илья снял с себя всё лишнее, чтобы ничего не мешало во время бросков. Георгий с винтовкой приготовился поразить всякого, кто появится из-за укрытия дота.

Посмотрели друг на друга.

– Знаешь, Илья, ты мне, как отец, стал. Если что со мной случится, ты передай письмо мой жене, скажи, как я о ней вспоминал, – и вложил письмо в руку Илье. – Окажи милость, не отказывай мне в этой просьбе.

– Да что ты, Георгий, сам передашь! Мы с тобой не первый день на фронте, ты вспомни. Тогда получалось, и сейчас получится.

Но письмо взял, подумав, что вернет потом: не нужно тревожиться сейчас.

Выдернул чеку и бросил первую гранату. Да с такой силой и так точно в амбразуру, что от удара пулемет завалился внутрь.

И сразу раздался взрыв. Туда же последовали и все девять остальных гранат. Дело было сделано, и Георгий, встав во весь рост, закричал:

– Ура! Ура! У нас получилось! Победа!

Вдруг Илья услышал, как где-то вдалеке выстрелили пушки:

– Не надобно было, мы же справились!

Это последнее, о чем он успел подумать – земля стремительно уходила из-под ног…

– Живой?

– Да, вроде, живой, ваше благородие, только осколок из головы торчит.

– А второй?

– Разорвало на куски. Даже похоронить ничего не осталось. Упокой, Господи, его душу.

И перекрестился.

Спустя две недели сестра милосердия в лазарете позвала доктора.

– Иван Макарович, наш герой пришел в себя. Смотрите, глаза открыл. Да вы, Георгий, молодец! Герой!

– Жаль вашего молодого друга. Но, слава Богу, вы выжили. Так после артобстрела вас помутузило, что ничего ни от одежды, ни от вашей солдатской книжки не осталось. Живы, и то ладно. Хорошо, хоть письмо уцелело вашей жене. Поправляйтесь, Георгий Александрович, поправляйтесь.

Но раненый, ничего не понимая, вновь потерял сознание…