Читать книгу "Соловей в море 3. Шесть нулей"

Как только перед Шпалой встала кружка пива, больше моей раза в три (не знал, что такие бывают), пустой проем входной двери загородил еще один силуэт. В этот раз совсем небольшой по размерам и, судя по плавным обводам, явно женский.

Она ступила внутрь тихо, практически бесшумно, но так, что ее несомненно заметили. Трактирщик машинально поправил то, что осталось от шевелюры и расправил плечи. Голоса двух рыбаков, доносящиеся с пирса, поблекли. Магический туман за окнами, казалось, на секунду стал гуще, чтобы подойти поближе и посмотреть получше.

Через пару секунд она уже стояла у стола. Плащ, капюшон, под плащом металл и кожа, в основном обнаженная, несколько метательных ножей на перевязях.

– Капитан Соловей Свистопрах, полагаю? – спросила она, опуская капюшон и выдавая улыбку, от которой мне захотелось то ли поделиться с ней всем, что осталось, то ли сходить на исповедь.

– Сегодня вроде да, – сказал я, вернув улыбку настолько, насколько смог, – Но если ты сборщик налогов, то я впервые слышу это имя.

– Сборщик налогов не пришел бы в такое место, – усмехнулась она, – Тут слишком уныло.

Она села на стул рядом со Шпалой.

– Лисса, – представилась она, – Лисса Трехязыкая. Некоторые считают, что это оскорбление. На самом деле комплимент.

– Трехязыкая? – уточнил я заинтересованно, – У тебя реально три языка?

– Да нет, один, – хохотнула в ответ она, – Зато он мне поможет продать песок пустыннику, и пробковый жилет ахилоту. При этом они еще себя благодарными чувствовать будут.

– А меня продать можешь? – заинтересовался Шпала.

– Несомненно, если за хорошее вознаграждение, – любезно ответила ему Лисса, – Но чур мой гонорар авансом.

Вот ушлая! С ней надо ухо держать востро! Уровень обаяния у нее, судя по всему, запредельный. Вон Шпала поплыл уже. Если поймет, что его облапошили, ой беда будет, ой беда…

Заказывать для Лиссы ничего не пришлось. Она только закончила объяснять Шпале условия свой работы, как трактирщик сам прибежал, с подносом, на котором громоздились закуски и графин с чем-то рубиновым, весьма недешево выглядящим, внутри.

Мы едва успели поднять тост за знакомство и приложиться губами к своим напиткам, как я вдруг понял, что со стола внезапно исчезли все столовые приборы и хрустальный бокал Лиссы, а закусок в тарелках осталось совсем чуть, на самых донышках, хоть к ним никто и не прикладывался. Тааааак…

– Работает дневной дозор! – внезапно даже для себя рявкнул я, – Всем выйти из сумрака!

Рявкнул, и сразу же шарахнулся в сторону, прижимая руку к виртуальной груди, в которой екнуло виртуальное сердце. На соседнем со мной стуле появился еще один персонаж. Одет вроде как в простую тканую одежду, через плечо надета матерчатая сумка, про которую так и хочется сказать – сума. Глаза светло-серые, водянистые, коротко темные стриженые волосы обрамлены матерчатой повязкой, а на плече сидит крыса. Самая обыкновенная корабельная крыса с мерзким голым хвостом.

– Рад познакомиться, капитан, – сказал он тихим, немного насмешливым голосом, – Меня прозывают Крысь. Не потому, что мелкий, а потому что знаю, где какие дыры в стенах.

Он внимательно оглядел остальных.

– Надеюсь, мы с вами подружимся, – сказал он, слегка обозначив улыбку, – Потому что с кем еще дружить, как не с сообщниками?

– Шпала, – здоровяк протянул руку для рукопожатия, – Сильный, честный, иногда даже одновременно.

– Лисса, – кивнула Трехязыкая, – После встречи со мной людям становится легче. Особенно в области кошелька.

Крысь слегка поклонился обоим с тем уважением, с каким уважающий себя вор относится к чужим талантам.

– Ну что, – поспешил вмешаться я, – Не будем медлить! Через две склянки отлив, море ждет!

Явление третье. Инспектор из инспектората

«Молодой Волк» медленно походил к причальной стенке правым бортом. Я же стоял на шканцах, с удивлением пялясь на вывеску гигантского размера, висящую над зданием капитанерии порта.

ТАМОЖЕННАЯ ГУБА.

МЫ БЕРЕМ СВОЕ.

А ЕСЛИ НЕ НАЙДЕМ СВОЕ – ВОЗЬМЕМ ТВОЕ.

Пошлина за чтение вывески – 4 медяка.

– Приятно видеть город, который не притворяется, – заметил я философски, – Такая экономия времени на разочарование!..

Буквально через пару секунд после того, как швартовы были натянуты и на камень пристани шмякнулся конец трапа, место стоянки «Молодого волка» оказалось окружено низким переносным деревянным заборчиком с единственным проходом, рядом с которым появился матерчатый навес. Под тканью навеса уже стоял человек, самой примечательной деталью одежды которого была безрукавка, с нашитыми на нее несколькими десятками разноцветных значков. Как будто его уронили в бочку с нашивками и вытащили только тогда, когда они к нему прижились.

– Вы на разведку, – бросил я Лиссе и Крысю, – А мы со Шпалой пойдем погуляем.

Наше со Шпалой появление на причале человек встретил казенной улыбкой, вытащил откуда-то дощечку с прикрепленной к ней бумагой и стал перечислять, тыкая в видимую только ему бумагу стилом.

– Пошлина за причаливание, – забормотал он, – Пошлина за спуск трапа. Пошлина за каждую единицу вооружения. Пошлина за ношение одежды, не соответствующей местным нормам морали. Пошлина за использование силы ветра. Пошлина за использование выталкивающей силы воды…

Он остановился, поднял глаза и осмотрел Шпалу с ног до головы. Длинным таким взглядом с выражением человека, ведущего сложные подсчеты.

– Это… – он ткнул стилусом в сторону Шпалы, – Считается как «одна единица тяжелого вооружения нестандартного типа».

– Я живой вообще-то, – обиделся Шпала.

– Тяжелый живой, – уточнил я и обернулся к фрегату, – Шкип, разберись тут!

– Пошлина за делегацию полномочий, – забормотал человек с нашивками, пока мы проходили мимо, – Пошлина за игнорирование указаний инспектората порта. Пошлина за…

Странный какой-то порт. Вроде все как обычно, но только как-то тихо. Торговцы тихо ругались, моряки тихо пили, стражники тихо делали вид, что все это нормально. Жизнерадостно выглядели только живые в таких же обвешанных нашивками безрукавках, как тот, то бормотал о пошлинах рядом с «Молодым волком». Они бодро подходили к живым без нашивок, и через некоторое время отходили от них, подбрасывая в руке кошель с монетами, вполне довольные собой.

Я остановился на месте, оглядываясь вокруг. Должен же быть трактир в этом бардаке? Ну конечно, вот он! Тихонько пристроился к углу городской площади, выходящей прямо к причалам.

– Капитан! – раздался голос запыхавшегося Легнурва со спины, – Возьми квитанции! Пригодятся.

В руки ко мне перекочевала пачка разноцветных квитанций с пару пальцев толщиной. Я поднял брови в изумлении.

– Это все пошлины? Зачем мне квитанции?

– Чтобы второй раз не взяли, – неожиданно прогудел Шпала, – За одну единицу тяжелого вооружения нестандартного типа.

– Резонно, – задумчиво-напряженно произнес я и дернул на себя дверь так кстати обнаружившего себя трактира.

Зал неожиданно оказался полупустым. Более того, больше половины из немногих присутствующих носили на себе безрукавки с нашивками.

– Трактирщик, пива! – крикнул я, усаживаясь за столик.

– И сухариков! – прогудел в унисон мне Шпала, усаживаясь на отчаянно заскрипевшую и прогнувшуюся скамью.

Все затребованное было быстро притащено толстым потным трактирщиком, который немедленно исчез из моего поля зрения, несмотря на то что я самым что ни на есть доброжелательным тоном небрежно кинул ему свое фирменное «Эй, приятель, какие новости?». Срабатывало всегда и везде, а тут на вот, нашла коса на камень. К тому же не понравились мне шевеления за соседним столом, занятым несколькими безрукавками. Ну вот, накаркал, один из них встал, многообещающе на меня взглянув, подошел к нашему столику и выжидательно на меня уставился. Немного помедлив, я протянул ему стопку квитанций, которые мне вручил Легнурв. Сборщик перегнул стопку и мгновенно перелистнул их все.

– Нет пивного акциза и муниципального сбора на сухарики, – невозмутимо заметил он, – На чье имя квитанцию выписывать?

– Эрлих Бахман! – недовольно брякнул я, – Эрлих Мария Ремарк Бахман!

– Две серебряные, – он протянул мне еще две квитанции, получил деньги и, уходя обратно, довольно бросил через плечо, – Соберетесь рыгать, не забудьте уплатить взнос!

– Шпала, постереги меня, я подремлю… – задумчиво сказал я, когда сборщик присел за свой стол в компании еще троих таких же как он замечательных людей.

– Хорошо, – кивнул головой Шпала, запуская лопатообразную верхнюю конечность в миску с сухариками, и я отключился от вальдирской реальности, зайдя на форум.

Поиск по названию городишки не принес ничего, кроме стойкого разочарования.

«Прибыли поторговать, цена на плоды капатуса была более чем интересной. НО! Всю маржу отдали сборщикам пошлин, еще и сверху приплатили! В результате – минус! Ноги моей больше не будет!»

«Швартовал свою двухмачтовую красавицу «Грету Ото», на сушу не сходил, и правильно сделал…»

«Заданий нет, местные сборщики пошлин оставят без штанов!»

«Глава гильдии сборщиков непробиваем! У меня репа с королевством +4, ему пофигу!»

И далее, все в таком же духе. Понятно, чего от меня хочет Магнат именно в этом конкретном городе. Возобновление торговых связей, уничтожения непомерных поборов, освобождение средств для увеличения оборота… Только вот как этого добиться?..

Когда я открыл глаза, рядом со мной сидела укутанная в плащ до состояния полной анонимности Лисса и без всякого стеснения лакала пиво из моей кружки.

– Чувствуете? – довольно сказала она, оторвавшись от кружки и картинно втягивая воздух через нос, – Чем пахнет?

– Портянками пахнет, – буркнул я недовольно, – Или… Шпала, как не стыдно, ты же в приличном месте находишься!

– Чего, капитан? – издал Шпала трагический громогласный шепот, стараясь загородить монументальным локтем шесть пустых пивных кружек, – Да я всегда!.. Ну, то есть, никогда!.. В общем…

– Цыц, – строго, но довольно прервала его Лисса, – Я не про Шпалу! Пахнет возможностями, капитан! Я тут свела знакомство с одним сборщиком пошлин, очень общительный молодой человек! Что ты знаешь о ВКУСН?

– Мнэээ… – я немного обалдел, – Ну, пиво вроде здесь вкусное…

– Да нет, – она по-прежнему довольно улыбалась, – Я про Высший Королевский Управленческий Совет по Налогам!

– Нет такого, вроде, – уж кто-то, а я-то точно знаю, прошлая вальдирская жизнь в шкуре Мастера Церемоний вынудила выучить названия всех государственных учреждений назубок.

– Конечно нет такого, – Лисса снова приложилась к кружке, – Тем не менее все эти разноцветные жадные ребятки действуют от его имени. И с потаенным страхом в душе ждут инспекции.

– То есть, ты хочешь сказать…

– Да, именно это! Увидимся с утра на площади, капитан! Подыграешь мне!

Момент – и ее нет. Как будто растворилась в воздухе. Что ж, пора и мне байки, завтра, судя по всему, тот еще денек предвидится. Строго наказав Шпале не буянить, мебель не ломать и без моего разрешения никого не бить, я поднялся в личную комнату (давненько я тут не был!) и вышел из игры.

С утра Таможенная Губа представляла из себя еще более удручающее зрелище, чем предыдущим вечером. Местные жители, похоже, мудро предпочитали отсиживаться по утрам дома, поэтому по улицам рыскали только красноглазые с перепоя обладатели безрукавок с нашивками, нервно сжимая в слегка трясущихся руках пачки девственно чистых квитанций. Я сразу же вытащил вчерашнюю разноцветную пачку и постоянно держал их перед собой, отпугивая таким образом источающих перегарное амбре хищников.

Мы со Шпалой уселись за столик в кофейне на главной площади городка, взяли кофе, уплатили шляпный сбор (за Шпалу), пошлину за отсутствие шляпы (за меня) и приготовились ждать. Не успели мы окунуть верхние губы в легчайшую молочную пенку, чуть присыпанную сверху акальроумской кордицей вперемешку с порошком плодов львиного дерева, как на площадь с грохотом вкатилась карета, запряженная двойкой лошадей мышиной масти. Все стервятники в расшитых эмблемами безрукавках, волею случая находившиеся на площади, подались в сторону экипажа, почувствовав свежую непуганую жертву. Дверца кареты распахнулась, и на верхнюю ступеньку лесенки встала ножка в изящной туфельке, а через пару мгновений из полумрака появилась пассажир целиком. Строгий женский невероятно дорогой деловой костюм, плотно уложенные по-деловому волосы, минимум макияжа и украшений, круглые очки в тонкой золотой оправе, толстая кожаная папка в руках и… Солидного размера нагрудный знак из серебра, на котором даже с расстояния в десяток метров я прекрасно разобрал аббревиатуру В.К.У.С.Н.

Лисса (а это, несомненно, была она), обвела застывших в разнообразных забавных позах с открытыми ртами стервятников в расшитых безрукавках и голосом, от теплоты которого даже жидкий азот превратился бы в ледышку, произнесла:

– Кто старший?

Сборщики отмерли, приняв более-менее естественные позы, зашептались между собой, потом один из самых молодых сорвался с места, побежав в переулок. Лисса между тем спустилась на брусчатку и, не добавляя тепла во взоре, обвела им (то бишь, взором) всю главную городскую площадь, от и до.

– Для инспекции нужны понятые из местных, – она холодно воззрилась на нас со Шпалой, после чего молвила уже в нашу сторону, – Вы двое подходите. Сюда, держитесь рядом!

– Для инспекции… инспекции… – понеслось гулять разноголосым эхом по площади, от кареты до домов, стоящих на площади, и далее, через улицы и переулки, – Инспекции!.. Инспекции!!

– Прошу, следуйте за мной, – насколько мог угодливо пробубнил один из сборщиков, постарше, – Уверен, глава гильдии не откажется вас принять!

Глава гильдии сборщиков пошлин выглядел в своем кабинете так, как выглядят люди, у которых есть удобное кресло, доходная должность и твердая уверенность, что мир кончится только после получения всех необходимых согласований и его результирующей подписи. Кабинет был образцово бюрократическим, большую часть его занимали шкафы с папками, папки с бумагами, бумаги с подписями и подписи с печатями.

На стене висел герб гильдии – орел, который душил в когтях кошелек. Кошелек выглядел обреченным, орел – весьма довольным собой. Мы со Шпалой остались в приемной, рядом с писарем-секретарем, на всякий случай притворившись мебелью, все равно происходящее в кабинете было прекрасно видно, как на сцене, через раскрытые настежь двойные двери.

– Представление начинается, – шепнул я Шпале, – Смотри, учись и не задавай лишних вопросов.

Глава сборщиков поднял голову от кипы бумаг и уставился на входящую в дверь Лиссу взглядом профессионального оценщика. Причем, судя по кислой гримасе – оценщика краденых вещей.

– Кто и по какому вопросу? – сказал он тоном человека, привыкшего, что любой повод для общения с ним заканчивается материальной выгодой, причем односторонней, и указал рукой на стул.

Лисса присаживаться не стала. Инспектора не присаживаются, пока не убедятся, что цель уже начала нервничать.

– Специальный инспектор Высшего Королевского Управленческого Совета по Налогам. ВКУСН, – сухо сказала она и, заметив, как у него слегка дернулся глаз, милостиво добавила, – Можешь звать меня просто госпожа Инспектор.

– Полномочия? – произнес он вроде спокойно, но голос едва заметно предательски дрогнул. В руках у Лиссы как по волшебству появился солидный свиток. Она сделала нарочито неловкое движение, и из ее руки вывалилась и расправилась золотистая тесемка, на которой одна над другой висело аж пять сургучных печатей, оттиск каждой из которых отсвечивал золотом. Не знаю, кто так постарался, Крысь или сама Лисса, но выглядело весьма аутентично. В установившейся в кабинете на несколько мгновений могильной тишине было отчетливо слышно, как глава сборщиков судорожно сглотнул.

– Браво! – шепнул я еле слышно.

– Можно? – глава потянулся к документу.

– Разумеется, – сухо, но любезно произнесла Лисса, – Советую начать с пятого пункта, предыдущие будут… нелицеприятны.

Глаза главы бегло побежали по строкам. Даже из приемной было видно, как меняется выражение его лица.

– …В связи с выявленными перекосами в восприятии налоговой системы населением… – бормотал он вслух, – …для профилактики массового недовольства и бунтов экономического характера, …вводится экспериментальный режим, …так называемого Дня Свободной Торговли…

Он поднял глаза на Лиссу. В его взгляде отчетливо читалось «Как же так?», «За что?» и «Ну почему я?». Даже знаки вопроса были четко видны.

– Осмелюсь спросить, госпожа инспектор, – сказал он подсевшим голосом, – Но что это значит?

– Это значит, – терпеливо сказала Лисса, присаживаясь на угол стола сборщика, – Что с сегодняшнего дня городок Таможенная Губа живет без пошлин, сборов и акцизов. До окончания инспекции.

– Без… – совсем уже захрипел он, – Совсем без?

– Совсем, – кивнула головой она, вертя в пальцах позолоченное писчее перо с его стола, – Чтобы граждане почувствовали разницу между тем, как есть, и тем, как могло бы быть. А мы пока наберем материал для отчета.

– Но… Это недопустимо! – экспрессивно выдохнул он, благоразумно не повышая голоса, – У нас есть утвержденные гильдией ставки! Согласованные гильдией коэффициенты! Я столько лет выстраивал систему!

– Вот поэтому вас и выбрали, – мягко, но холодно сказала Лисса, строго глядя на него сверху вниз через очки, – Любая система время от времени нуждается в стресс‑тесте. А ваша особенно. Считай, что Таможенной Губе доверили важную миссию, а именно показать ВКУСН, насколько ты уверен в устойчивости своей модели.

Шах и мат. Это был блистательный ход. Ни один чиновник не может устоять, когда ему говорят, что его модель настолько хороша, что ее можно и нужно проверить на прочность публичным унижением.

– Послушайте, госпожа инспектор… – храбро попытался глава собрать остатки достоинства, – День без пошлин это удар по бюджету города. По стабильности. По…

– По твоему карману, – вежливо подсказала Лисса.

Глава покраснел. Бинго, буллзай, тачдаун, попадание точно в мишень. Лисса тем временем поднялась и развернулась к двери.

– А теперь, уважаемый глава, – добавила она через плечо уже на пороге, – Пожалуйста, собери персонал, оповести торговцев и просто местных жителей и обеспечь максимальную прозрачность процесса. ВКУСН очень любит прозрачность. В отличие от мутных схем.

Мы со Шпалой перестали притворяться мебелью и последовали следом за выходящей Лиссой. Из кабинета тем временем донесся сдавленный голос главы гильдии:

– Писарь! Созвать всех! У нас… инспекция. И, похоже, неприятности.

А они оперативно работают! Когда наша небольшая компания спустилась со второго этажа вниз и вышла на портик здания гильдии сборщиков, возвышающийся над площадью на пять ступеней, внизу уже собралась приличная толпа. И народ все прибывал. Пестрота цветных безрукавок сборщиков была разбавлена сдержанными цветами купеческих кафтанов и грязно-бурыми оттенками передников уличных торговцев. Лисса не заставила себя долго ждать. Она вышла на край верхней ступеньки и гордо задрала подбородок.

– Горожане Таможенной Губы! – громко сказала она. Голос у нее был такой, которым обычно объявляют о пожарной тревоге или о скидках на мясо, – По особому распоряжению гильдии сборщиков объявляется День Свободной Торговли!

Толпа, привычная к тому, что с портика обычно объявляют о введении новых плат за что‑либо, заметно насторожилась.

– В связи с внеплановой инспекцией, – продолжала Лисса, демонстрируя тот самый свиток с очень убедительными печатями, – Вводится временный мораторий на все сборы и пошлины. До выяснения соответствия вашей системы стандартам королевства.

Последняя фраза подействовала на слушателей как ведро ледяной воды. На голову. Со льдом. И с камнями. Особенно на первые ряды, состоящие преимущественно из сборщиков. А в задних рядах уже гудели местные торговцы:

– День без пошлин!

– Настоящий?

– А если завтра отменят?

Из-за спины Лиссы вышел глава гильдии. Шум мгновенно стих.

– От имени гильдии, – произнес он, пожевав предварительно губами, – Прошу открыть городские ворота! Сегодня пошлины и сборы временно… эээм… приостанавливаются.

Толпа на секунду замерла, а потом словно взорвалась. Кто-то побежал к городским воротам, торговцы бросились выкатывать спрятанные в переулках лотки и тележки. Я с изумлением наблюдал, как группа местных вытащила из подворотни небольшую деревянную баржу и на руках потащила ее к слипу, спускать на воду. Таможенная Губа вела себя так, будто ей внезапно отменили гравитацию. Все, что раньше лежало неподъемным грузом, задвигалось, ожило. Городские ворота стояли открытыми настежь. Через них непрерывным потоком в обе стороны шли люди, везли и тащили ящики и бочки, полные товаров. Сборщики же просто стояли по сторонам, беспомощно озираясь и сжимая в руках квитанционные книжки.

– Мне плохо, – признался один сборщик недалеко от меня, – Я вижу людей… и ничего с ними не делаю.

– Потерпи, – сиплым голосом утешал его другой, – Может, нам это зачтется.

Толпа на площади перед зданием гильдии между тем не уменьшалась. Более того, вновь прибывающие в толпу горожане вносили сумятицу и повышали накал страстей присутствующих. Постепенно толпа расслаивалась, сборщики в обшитых нашивками безрукавках оказались ближе к нам, оставив простых горожан на периферии.

– Сделанного явно недостаточно, – произнес я как бы сам себе, но достаточно громко, чтобы меня услышали Лисса и Шпала. На мгновение Лисса нахмурилась, потом лицо ее прояснилось. Она посмотрела на меня поверх очков, потом перевела взгляд на одного из молодых сборщиков, стоявших неподалеку от нас, и выразительно подвигала бровями. Эмоции на лице сборщика можно было читать даже с такого расстояния как открытую книгу для дислексиков. Сомнение, немного стыда, капелька решимости, неуемная жажда действия и стремление быть полезным.

– Капитан, сдается мне… – буркнул Шпал, тоже глядя на молодого сборщика.

– Это с ним Лисса вчера в таверне терла, – произнес голос Крыся, появившегося рядом со мной из ниоткуда.

– Как зовут-то его? – обратился я к Крысю, но его и след простыл.

Тьфу ты. Придется действовать, не имея полной информации. Ну да не впервой.

– Даааа… – протянул я, подойдя к молодому сборщику сбоку, тщательно вглядываясь в собравшуюся на площади толпу, – А что, у народа много оружия в личном пользовании? Луки, арбалеты, мечи?..

– Мнэээ… – протянул сборщик, мгновенно побледнев, – А в связи с чем вопрос?

– Да вот, – пожал я плечами, – Смотрю на бурление охлоса и как-то мне не по себе. Мне-то что, я на борт поднимусь, да отчалю, а вам, сборщикам, здесь еще жить!.. Чувствую только, что недолго…

– Что же делать? – у побледневшего сборщика на щеках выступил серый румянец. Эдак он совсем коньки отбросит.

– Как зовут-то тебя? – спросил я его доверительно, положив ему руку на плечо.

– Гормак, – ответил он тихо, скромно потупив очи.

– Нужно, Гормак, чтобы кто-то им объяснил, что происходит, – задумчиво, но убедительно произнес я, – Кто-то достаточно молодой, чтобы ему поверила молодежь, и занимающий достаточно веский пост в гильдии сборщиков. И к тому же, достаточно решительный и ответственный! Но не из руководства! Руководству не поверят! Кто бы это мог быть?

С последними словами я уставился прямо ему в глаза задумчивым взглядом. Пару мгновений на его лице происходила прекрасно заметная борьба эмоций, потом он резко отвернулся от меня и пошел к своим товарищам, на ходу выкрикивая что-то про помост.

Через несколько минут импровизированная сцена в центре площади была готова. На сцену подняли стол, рядом со столом поставили бочку, для солидности, наверное. На бочку взгромоздили того самого молодого сборщика, Гормака. Он возвышался над толпой, то бледнея, то краснея, но в глазах у него сияло благородное понимание собственного важного участия в истории.

– Дорогие граждане! – закричал он в толпу, надсаживаясь, явно подражая холодному деловому тону Лиссы, – В связи с проводимой инспекцией мы обязаны… эээ… предоставить вам полную информацию о прошлых практиках, чтобы вы могли… эээ… осознанно оценить предполагаемые изменения!

– Расскажи людям, какие пошлины вы уже отменили, – шепнула стоящая рядом на помосте Лисса.

Молодой сборщик вдохнул полной грудью и, не понимая, что делает, начал:

– Начиная с текущего дня полностью отменяются пошлина за вход в город, пошлина за выход из города, пошлина за стояние в очереди в городские ворота, пошлина за состояние вне очереди, но с подозрительным видом, пошлина за пользование мостом…

– Но у нас нет моста! – крикнул кто‑то из толпы.

– Именно! – гордо сказал сборщик, – Поэтому мы брали по пониженной ставке!

Толпа сперва захихикала, потом замолчала. Это было плохое молчание. Молчание людей, которые внезапно сложили два и два и получили не тот результат, на который надеялись.

– А еще, – не останавливаясь, заливался певчей птицей сборщик, – Временно приостанавливается сбор за торговлю товарами с учетом коэффициента влажности…

– Что еще за коэффициент?! – взвизгнули из толпы женским голосом, – Это когда мне сказали: «рыба мокрая, плати больше»?!

– Прозрачная система, – нервным голосом пояснил сборщик, – Вода же тяжелая, это лишний вес, все честно!

Толпа издала звук, похожий на вулкан перед извержением. Я лично не видел, но в фильмах по ТВ показывали. Похоже. А где‑то в задних рядах начали тихо ругаться. Потом уже не тихо. Молодой сборщик же, раззадоренный вниманием, пошел дальше:

– И, конечно, на время проверок приостанавливается пошлина за пользование йодированным воздухом повышенной солености…

В этот момент даже Шпала понял, что что‑то не так.

– Они что, берут плату за воздух? – ошеломленно спросил он.

– Ты удивишься, если увидишь весь список, – хмыкнул я в ответ, – Но пошлина за воздух – это весьма амбициозно, признаю.

Где-то в задних рядах, наиболее живо реагирующих на речь сборщика, замелькали вилы, топоры и факелы. Э нет! Так они мне все дело испортят! Мне же нужно тут экономический шухер навести, а не жакерию устраивать!

– Разрешите, госпожа инспектор! – громко сказал я, дождался ее кивка и одним прыжком очутился на помосте.

– Славные граждане Таможенной Губы! – патетически начал я, простирая правую руку по направлению к именуемым, – Хочу признаться вам в любви! В любви к вашему прекрасному городу!

Толпа, набычившаяся на второй фразе, от третьей немного расслабилась, забормотав что-то одобрительное и кивая головами.

– Да, город прекрасен! Лагуна, архитектура, радушие и гостеприимность жителей, наших славных тихогубинцев!

– Тихогубцев… – буркнул мне со спины Гормак.

– Наших славных тихогубцев! – тут же поправился я, вызвав еще одну волну одобрительного гула толпы, – Но вот беда! Оказывается, некоторые несознательные граждане, пользуясь долгосрочным невниманием центральных органов власти, злоупотребили своими правами, и душат экономические свободы горожан многочисленными непомерными сборами!

– Сжечь!! – заорали из толпы, – Четвертовать!! На кол!!

– Ну-ну, откуда такая кровожадность? – с укором сказал я, выставив перед собой ладони, – Мы же все цивилизованные живые! Тихогубцы! Граждане прекрасного города!

– А ты кто такой ваще?! – крикнул кто-то из толпы, и тут же добавил, – Вяк!!

Распрямившийся среди горожан довольный Шпала, возвышающийся над толпой больше чем на голову, уже держал отрубившегося смутьяна за шкирку и, довольно улыбаясь во все зубы (и клыки), показывал мне большой палец.

– Давайте решать вопрос цивилизованно! – продолжил я проникновенно, как будто ничего не случилось, – Напишем ходатайство на имя главы гильдии, о ликвидации всех незаконных пошлин и сборов, и подадим его! Прямо сегодня, прямо сейчас!

– А если он откажет? – спросил кто-то из толпы с затаенной надеждой.

– А он не откажет! – я добавил в голос немного наглого тона, – Если в момент подачи ходатайства на улице будут стоять поддерживающие ходатайство горожане, захватившие с собой вилы, чтобы метать стога сена, и топоры, дабы дров нарубить. Ну и факелы, конечно, чтобы лучше было видно!

– Дело говорит! – крикнули из толпы голосом Крыся.

– Дело! – рявкнул Шпала, все еще держа бессознательного смутьяна на весу за шкирку.

– Дело!! Дело!! – подхватила толпа, начавшая перемещаться в сторону здания гильдии сборщиков.

Пожалуй, делать мне здесь больше нечего. Я спрыгнул с помоста, оставил Шпалу, жаждущего досмотреть представление до конца, а то и поучаствовать, и отправился в трактир.

Количество людей за столиком не изменилось, вроде все те же самые рожи, только вот безрукавок с нашивками на них уже не было. Что ж, процесс запущен, и уже подпитывает сам себя, осталось только дождаться результата. Так что я заказал закусок, вытащил из мешка бутыль черного рома со специями, и раскрыл книгу «Философия оружия» на заложенной странице. Уже через десяток минут система вознаградила мое сегодняшнее красноречие.

Внимание! Задание «Шесть нулей» изменено!

***%&#@)&$%@**

Награда: доступ к активам Магната.

Этап 2. Устройте акты экономической «креативной дестабилизации» в поселениях Таможенная Губа, Обетный Холм и Лагуна Ржавого Якоря.

Этап 2а. Таможенная Губа – выполнено.

Внимание! Участие других игроков в выполнении задания запрещено!

Мечтательно улыбнувшись замаячившим на горизонте горам золота, я продолжил чтение. Когда я закончил смаковать вторую часть книги, посвященную ложной дестрезе, за окном уже стемнело. Надо бы возвращаться на «Молодого Волка», не следует оставлять свой корабль без капитана так долго. Да и выходить в следующую точку пора. Так что я отправился в порт, прошел мимо большого костра, в который собравшиеся горожане с торжествующими воплями кидали расшитые безрукавки и толстые пачки неиспользованных квитанций, и через пару минут уже поднимался по сходням, приветствуемый переливами боцманской дудки Лома.

– Все на борту, капитан! – отрапортовал мне Лом, приложив согнутый указательный палец к козырьку своей малюсенькой фуражки.

– Прям вот все? – уточнил я.

– Ну, насчет этого, с крысой, я не уверен, – Лом немного замялся, – Но вроде его видели на опердеке…

– Передай Легнурву, уходим к Обетному Холму! – кивнул я головой, отправившись на свое законное место на шканцах.

Лисса и Шпала были уже там, сжимая в руках бессовестно экспроприированные из моих запасов бутылки с черным ромом. Я не стал возникать, ничего страшного, они сегодня заслужили. Лисса уже была не в образе «госпожи инспектора», а в своем обычном обличье – закутанная в плащ полуобнаженная смертельно опасная незнакомка.

– Отпразднуем, капитан? – прогудел Шпала, протягивая мне еще одну бутылку.

– За вас, – приподнял я бутылку, – Особенно за Лиссу! Ты была неподражаема!

– Это точно! – не стала жеманничать она, и приложилась к бутылке. На пару минут мы замолчали, наблюдая за суетой парусной команды, отводящей «Молодого Волка» от пристани. Внизу, на берегу, кто‑то громко кричал про «отмену моста без моста». Город явно вошел во вкус.