Читать книгу "Соловей в море 3. Шесть нулей"

– Представь себе, капитан, – с улыбкой проговорила Лисса, – У главы гильдии был специальный «Отдел по работе с жалобами».

– И что он делал? – удивился Шпала.

– Складывал жалобы в отдельный стальной шкаф, – похохатывая, ответила она, – Шкаф стоял закрытый, и в конце фискального года его освящали. Посвящали какой-то морской богине!

– То есть тупо топили? – я тоже улыбнулся.

– Ну, не тупо! – она опаять засмеялась, – С полагающимися ритуалами и песнопениями! Но топили, да!

– Красиво вышло, – сказал я, глядя, как посреди ночи к освобожденному нами месту у причала подходит баржа, с верхом груженая фруктами, – Местами даже без нашего участия.

– Так и задумывалось, – кивнула в ответ Лисса, – Настоящая революция – это когда ты в конце можешь уйти, а она продолжает работать без тебя.

Шпала нахмурился.

– Вроде как победили, – печально сказал он, – А я так мало бил.

– Это и есть высший пилотаж, Шпала, – похлопал я его по плечу, насколько мог дотянуться, – Победить, почти никого не ударив.

– Но можно же было что-нибудь придумать… – задумчиво произнес он.

Через несколько минут они сделали мне ручкой и направились вниз, в гостевые каюты, я же остался на шканцах, задумчиво наблюдая за понемногу отдаляющимися от меня огнями и кострами порта Таможенной Губы.

В Губе той сборщики славились тем,

Что могли обложить даже рыбу на дне!

Но день наступил без сборов -

И, к общему ужасу воров,

Квитанции все сгорели в огне!

Я с удивлением обернулся по направлению к произнесшему этот лимерик голосу. Как ни странно, это был Крысь. Он сидел на фальшборте, свесив ноги на сторону моря, слегка улыбаясь одной стороной рта и прижимая сидящую на плече крысу ладонью.

– Некоторые персонажи иногда демонстрируют неожиданные и потрясающие навыки, – сказал я сам для себя, удивленной поведя головой.

– И не говори, капитан! – по-прежнему улыбаясь, произнес Крысь и крутнулся на заднице, спрыгнув на палубу, – До следующего города несколько часов хода, капитан. Где тут у тебя кормят?

Явление четвертое. Освященная маржа

До ворот Обетного Холма пришлось немного пройтись. В полном соответствии со своим названием городок расположился на вершине пологого холма, возвышающегося над морской гладью. На самую вершину, увенчанную беломраморным зданием храма, вела мраморная же лестница, прекрасно видная с моря даже без подзорной трубы. Тем не менее, развитого портового хозяйства здесь не было, так что наш квартет из одного игрока и трех местных доставляли со вставшего на рейде «Молодого Волка» на шлюпке.

Уже на подходе к воротам становилось понятно, отчего этот город получил такое название. Вдоль дороги теснились магазины, лавки, лавчонки и просто тележки уличных продавцов, весьма однообразно зазывающие потенциальных покупателей. «МИНИ‑ЧУДО НА КАЖДЫЙ ДЕНЬ». «НАБОР ПАЛОМНИКА: СКИДКА НА ЗАЩИТУ ОТ ТЬМЫ ВКЛЮЧЕНА». «МОЛИТВА‑ЭКСПРЕСС. ОТВЕТ В ТЕЧЕНИЕ 24 ЧАСОВ* (*не гарантируется)». С каменных заборов и стен домов на нас смотрели плакаты, на которых суровый пожилой жрец в белой рясе с зеленой оторочкой и золотой вышивкой протягивал смотрящему амулет из коричневого камня с дыркой, в которую был продет шнурок, и как бы вопрошал: «А ты защитил себя от Тьмы?».

– Вон там продают благословение на удачную сделку, – заинтересованно заметила Лисса, – Интересно, у них есть скидки за опт?

– Уверен, что для тебя они подберут спецтариф, – задумчиво сказал я. Интересно, что могло понадобиться от нас Магнату в этом светлом царстве святош? С чего бы начать? Конечно же, как всегда, с трактира! Средоточия слухов, сплетен, домыслов и прочей весьма полезной в работе, а главное достоверной информации!

– Они все одинаковые, – пробормотала вдруг Лисса, остановившись у одного из прилавков и внимательно глядя на выложенный товар, – Смотрите, здесь одни амулеты, и они все одинаковые. По крайней мере внешне. И там. И вот там.

Она по очереди тыкала в прилавки лавок, невольно заставляя меня присмотреться. Действительно, практически одинаковые с виду амулеты, выточенные из камня, составляли весь ассортимент близлежащих торговых точек. Камни с продетыми сквозь них тесемками для ношения на шее. Более того, эти же камни свешивались с шеи каждого продавца, иногда даже в количестве нескольких штук. И даже больше – все прохожие вокруг демонстрировали либо амулеты, висящие на груди напоказ, либо шнурки от них, уходящие вниз, под одежду.

– Уважаемый, почем вот этот амулетик? – буквально пропела Лисса продавцу за прилавком небольшой открытой лавочки.

– Тридцать золотых, красавица! – с едва уловимым гортанным акцентом ответил продавец, носатый краснощекий лысый человек в простой одежде.

– Ой! Кусается цена! – голос Лиссы можно было на хлеб вместо меда мазать, – А скидочку для меня?

– Цена благодати для всех одна! – сурово отрезал продавец, – Тридцать золотых за защиту от тьмы!

– Этот камень и одного золотого не стоит! – пробормотала нам Лисса, отойдя от лавочки, и тут же направилась к другой, откуда снова донесся ее звонкий голос, в этот раз лучащийся солнечным настроением, – Сколько стоит вот этот славный амулет, уважаемый господин гном?.. Тридцать?.. Ох, нет в кошелечке столько… Скидочку бы… Поняла, господин гном, нет так нет…

Мы прошли городские ворота, прошли по центральной улице до ближайшего трактира, все так же слушая голос Лиссы, на разные лады спрашивающий цену и сокрушенно вздыхавшей, когда продавец отказывался сделать ей скидку.

Толкая дверь в трактир, я скривился – пресловутый амулет висел прямо на вбитом в дверь гвозде. Таверна «Смиренный Бочонок». Название врало сразу два раза, бочонки были наглыми, а посетители – еще хуже. Тем не менее зал был чистый, мебель свежая, а запахи вызывали неконтролируемое слюноотделение. Знакомые шнурки мелькали на шеях посетителей, а на подлетевшей к нашему столику разбитной молодой местной подавальщице их было аж целых четыре. На мою просьбу посмотреть на амулеты поближе она, ни капельки не стесняясь, перегнулась над столом, оказавшись ко мне слишком близко.

– Ну как же, посмотри, красавчик, раз охота! – официантка наклонилась ко мне, доставая двумя пальцами шнурки с амулетами. Ее пышная грудь вызывающе колыхнулась под отвисшей вниз блузкой, но я не обратил на это особого внимания, сконцентрировавшись на амулетах.

– Вот! – говорила она, наклонившись еще ниже, глядя на меня шальными глазами и перебирая пальцами позвякивающие друг об друга камешки, – Этот от сглаза, этот от темного колдунства, этот от брухи и хексы, а этот – для сил женских!

Я пялился на амулеты насколько хватало сил. Внешне абсолютно одинаковые, просто камни коричневого цвета с белыми прожилками, просверленные насквозь, чтобы носить на шнурке. А если присмотреться? Так, на этом – «малое благословение Ивавы». Это от сглаза или от брексы и хруги, или как там их? Стоп, на втором тоже «малое благословение Ивавы»!.. И на третьем!.. Они все с малым благословением одной и той же богини! Да, светлой, да, самой популярной и самой сильной, но все же! Как так?

– Что смотришь так подозрительно, красавчик? – сузила тем временем глаза подавальщица, – Не сомневайся, на холме брала, не под холмом!

– По холмом? Это как?

– Ну, под холмом! В грязных кварталах! – она немного ослабила натиск, отпрянув назад, – Аааа… Теперь видно, что ты не местный. Там много чего продают, но ничего не сравнится с подлинной благодатью, что производит храм с холма!

– Занятно, – протянул я, откидываясь назад, – А найди-ка для нас, красавица, отдельный кабинет! С хорошей крепкой дверью и большим столом!

– Для нас? – щеки ее зарделись.

– Нет, для нас четверых, – я обвел рукой наш столик.

– Но вас только трое, – посмотрела она на меня непонимающим взглядом.

Действительно, чего это я. Крыся в любом случае считать нет необходимости. Да его и нет. То ли ушел, то ли просто не видно его.

– Ну, значит на троих, – невозмутимо пожал я плечами и поднялся.

Стандартный вальдирский отдельный кабинет нашелся, причем быстро. Думаю, что система ориентируется в заказах посетителей таверны и весьма смело манипулирует пространством для создания такого количества отдельных кабинетов, какое нужно именно здесь и прямо сейчас. Так что мы уселись за стол, на скорую руку обменялись впечатлениями о происходящем, после чего я взял слово.

– Ну, в принципе, все достаточно просто и понятно, – сказал я задумчиво, крутя в руках кубок с черным ромом со специями, – Храм внушил местным, что защиту от гипотетической тьмы и всяких разных неприятностей им дадут только артефакты местного храма, и установил на них монополию. А если есть монополия, значит есть что?.. Правильно, черный рынок! Если есть черный рынок, значит есть кто?.. Правильно, контрабандисты и подпольные артефакторы! Только вот хорошего конечного продукта у них, судя по всему, нет, иначе монопольный рынок рухнул бы. Значит, нужно что?.. Правильно, помочь им!

– Я понял, капитан, – сказали из угла голосом Крыся, – Доверь это мне!

– Давно он тут сидел? – просил я, когда дверь в нашу комнату хлопнула, закрываясь, посмотрел на своих спутников, пожавших плечами, повторил их движение и приготовился к ожиданию, достав книгу.

«Философия оружия» не самое легкое чтиво, даже когда читаешь всего лишь перевод, а не подлинник. Вот только хитросплетения фраз и аллегории де Каранзы не вызывают у меня неприятия, а только сладко щекочут мой разум. Впрочем, наслаждаться чтивом долго мне не пришлось. Подняв глаза от книги после очередного хитрозавернутого пассажа, я увидел Крыся, входящего обратно в комнату.

– Ну? – спросил я, захлопывая книгу, – Что говорят под холмом?

– Что на холме охренели, – спокойно ответил Крысь, пустив на стол крысу с плеча и сам угощаясь с тарелок. Продолжая отламывать куски от пирогов и пережевывать их, он расстелил на столе грубый набросок карты.

– Смотри, капитан, – он начал тыкать в карту свободной от еды рукой, – Вот тут тот самый храм, в нем принимают заготовки амулетов, по серебрушке за штуку, и превращают их в то, что они называют реликвиями. Потом амулеты расходятся по продавцам. Вот здесь полулегальная лавка при храме, где продают те же амулеты, только наценка продавцов также остается в храме. Вот отсюда ввозят заготовки. Маршрут караванов петляет под холмом, прежде чем забраться наверх. И когда повозки едут под холмом, пара ящиков каждый раз таинственным образом исчезает. Я к чему. Сейчас сюда придет один человек, у него как раз, совершенно случайно, завалялось три десятка ящиков с камнями для амулетов.

– Ты предлагаешь навариться на заготовках? – мое настроение начало стремительно улучшаться.

– Я предлагаю не нырять так мелко, – ответил Крысь. Занятная метафора, надо запомнить. Крысь между тем продолжил.

– Я хочу торговать тем же, чем и храм, но честно. Мы берем заготовки, накладываем на них рабочее благословение, продаем в десять раз дешевле и говорим вслух, что это фактически тот же товар, – он криво усмехнулся, – Парням под холмом все равно, за сколько мы это спихнем, они свое уже забрали. А вот храму будет очень больно.

– То есть ты собираешься использовать краденый товар… чтобы устроить честную конкуренцию? – уточнил я.

– Я гибкий, – сказал Крысь, пожав плечами, – Закон штука относительная. Совесть тоже. Зато цены и прибыль – вещи очень даже конкретные.

– Надо найти мага-артефактора, – обреченно вздохнула Лисса.

– Или жреца, – не совсем внятно из-за набитых в рот сухариков прогудел Шпала.

– Точно! – Лисса подняла палец вверх и шустро исчезла за дверью, так и не опустив пальца. В этот же самый момент в дверь зашел человек, внешне ничем не отличающийся от стандартного местного непися, удивленно оглянувшийся на красотку, выскочившую из комнаты как ошпаренная.

– Капитан Соловей? – осторожно спросил человек, слегка наклонив голову, – Я не ошибся?

– Не ошибся, – так же осторожно ответил я, – Чем могу быть полезен?

– Это Брысь, кореш мой, – сказал Крысь, улыбаясь одной половиной рта в своей неподражаемой манере, – Мы с ним на Карзонских рудниках чалились, когда я по малолетке за кражу батона залетел.

– Приятственно, капитан! – Брысь протянул мне руку для рукопожатия, но быстро бросил взгляд на мою протянутую ладонь, на мгновение чуть скривился и руку убрал. А то! Я же перстней и браслетов не ношу, стырить нечего.

– Что, реально батон украл? – выпучил глаза Шпала, – И за это на каторгу?

– Реально батон! – усмехнулся Брысь, – Батон – это палка такая для ходьбы. У престарелого виконта Адельфада батон был с золотым набалдашником и с двумя рубинами. А еще у него был весьма шустрый молодой охранник, который моего кореша и словил!

– Дела давние, нет резона вспоминать, – махнул рукой Крысь. Он смутился или мне показалось? Вон и крыса на его плече смущенно отвела глазки в сторону.

– Привет, Шуршик! – Брысь между тем погладил одним пальцем крысу Крыся, посмотревшего снизу вверх умными глазами-бусинками и что-то приветливо пискнувшего, – Там же, на рудниках, Шуршик нашел Крыся!

– Не наоборот? – удивленно спросил Шпала.

– Нет, – коротко ответил Крысь и поднял Шуршика, запихнув его за пазуху. Тон у него был такой, что продолжать расспросы желания не возникло.

– Ну, так чем человек из-под холма может вам помочь? – спросил Брысь, проводив Шуршика глазами и отщипнув виноградину от грозди.

– Ну, слушай сюда! – начал я…

Где-то через полчаса заявилась Лисса. Она вошла в комнату первой. За ней – существо в белой жреческой рясе с широким зеленым кантом. Ряса явно помнила лучшие времена. Жрец – тоже, но, судя по характерной нетвердой походке и легкому тремору пальцев, фрагментарно.

– Капитан, знакомься, – официальным голосом сказала Лисса, указывая на жреца ладонью, – Жрец Ивавы внешнего круга Добран. Специалист по…

Она чуть замялась, нахмурившись.

– …По применению спиртосодержащих жидкостей к вопросам веры, – закончил я за нее, понимающе кивнув головой.

Жрец Добран тем временем обвел комнату благожелательным мутноватым взглядом, кувшины на столе удостоились взгляда чуть более заинтересованного, и сел. Точнее, попытался. Стул, очевидно, на некоторое время попал в зону сильной турбулентности, что заставило жреца откинуться сначала назад, потом в сторону в попытке сохранить равновесие, попутно демонстрируя нам тощие волосатые ляжки под рясой. Лисса, наблюдая за борьбой Добрана с личным штормом, налила в стакан янтарного напитка из кувшина, и поставила стакан перед ним.

– Я не пью, – скрипучим голосом заявил жрец с выражением оскорбленного достоинства, – Я утоляю духовную жажду! Это разные таинства!

– Конечно, уважаемый Добран, – сказал я с участием, – Мы ни секунды не сомневаемся. Мы вообще тут по части… альтернативной духовной поддержки.

Я жестом фокусника-любителя снял покрывало с ящиков с заготовками. Такие знакомые каждому жителю Обетного Холма коричневые камешки с дыркой для шнурка. На вид вроде как дешевый сувенир. Для меня же их перестук на слух – как звон миллионов золотых монет Магната, которые сыплются из ниоткуда прямо на мой банковский счет.

– Итак, – мягко сказала жрецу Лисса, – Мы предлагаем тебе… частную практику.

Добран явственно вздрогнул.

– Я… я служу в Храме Семи Обетов, посвященном Иваве Светлой, – быстро сказал он, глядя то на дверь, где в любой момент могут появиться коллеги, то на стакан, содержимое которого призывно переливалось всеми оттенками янтаря, то на кувшин, точно содержащий пару литров жидкой благодати, и судорожно сглотнул, – Любое благословение вне утвержденного перечня… требует… дополнительного одобрения!

– Мы и принесли одобрение, – сказал я и кивнул на кувшин, – Жидкое. Высокоградусное. С послевкусием груши и меда.

Жрец закрыл глаза, на его лице отразилась жестокая душевная борьба. С одной стороны, сражались долг, честь, устав храма и старшие братья по рясе. С другой – почти физический звон в горле от одной только мысли о глотке божественного нектара.

– Один стаканчик, – хрипло сказал он, осенив себя охраняющим знаком, -Исключительно… для снятия внутреннего напряжения перед ответственным обрядом.

Не успел я моргнуть, как янтарная жидкость исчезла из стакана на столе, а из жреца, судя по взгляду, вышла часть страха. Стакан был немедленно наполнен еще раз, и так же быстро осушен, заставив жреца зажмуриться от удовольствия.

– Объясните мне еще раз, – сказал он уже более благодушно, – Что вы хотите от старого недостойного служителя Ивавы Мудрой?

– Формально? – уточнил я, продолжая крутить в руках стакан с черным ромом, – Пару малых благословений на серию амулетов, чтобы они выглядели… убедительнее.

– А неформально, – влезла Лисса, – Мы хотим узнать, после скольких кувшинов живительного напитка монополия храма даст маленькую трещину.

Добран судорожно осмотрелся, словно стены могли доносить. В глазах его снова заплескались страх и неуверенность.

– Если брать чисто теоретически… – осторожно начал он, прочистив горло, – Теория, она же… безопасна?

– Теория? Теоретически безопасна, – согласился я, кивнув головой, – Теоретически ты сейчас в таверне, в задней каморке, а не в храме. И теоретически, разговариваешь не с мутными личностями, а с обеспокоенными прихожанами.

Я наклонился вперед. Шпала, будто почувствовав момент, встал у меня за плечом.

– А практически, – сказал я, цыкнув зубом и прищурившись, – Сколько стоит благословение?

Жрец посмотрел на меня, на возвышающегося надо мной Шпалу, после чего опустил взгляд в пустой стакан.

– Я ведь… не продаю благословения, – слабым голосом оправдался сам для себя Добран, – Я… просто благодарю за пожертвования!..

– Отлично, – сказал я, откинувшись назад, – Мы жертвуем кувшин, да не один, ты благодаришь нас благословениями. И все будут довольны.

– Хорошо, – вздохнул Добран, глядя в потолок, очевидно, в попытках обнаружить реакцию Ивавы на его действия, но не нашел признаков божественного присутствия, поэтому снова взглянул на меня, – Но при одном условии. Никто… никогда… не должен узнать, что это сделал именно я.

– Даже мы не знаем, кто это сделал, – заверили его из пустого угла голосом Крыся, – Мы уже забыли твое имя. Правда, капитан?

– Какой еще капитан? – усмехнулся я в ответ, – Я вообще просто предмет мебели!

Это выглядело почти благочестиво. Добран выгребал из ящика несколько заготовок амулетов, клал ладони сверху, бубнил что‑то неразличимое, в результате чего амулеты на мгновение окутывались белым сиянием, и завершал ритуал небольшим аккуратным глотком янтарной жидкости из стакана.

– Это для закрепления, – объяснил он, – Чтоб мана равномерно распространялась.

Мана распространялась очень равномерно. Глаза у него стали чуть яснее и честнее, работа спорилась. Лисса ассистировала, Шпала с максимальной аккуратностью подавал и убирал ящики с заготовками, Крысь и Брысь шептались в углу, обсуждая каналы сбыта. Механизм, который должен сломать хребет храмовой монополии, вовсю раскручивал свой маховик. Я посмотрел на слаженную совместную работу, понял, что я здесь лишний, и отправился в личную комнату, чтобы выйти в реал.

Утром я появился в Вальдире в личной комнате над трактиром «Смиренный Бочонок», потянулся, по привычке проверил содержимое сумки и наличие совести. В сумке ничего не изменилось, и даже совесть, к счастью, по‑прежнему была в разделе «квестовый предмет, невозможно выбросить». Хотя мне, как разбойнику и пирату, с ней не особо по пути.

Зал внизу трактира оживленно гудел. Не просто шумел, как это бывает в трактирах с утра, а именно гудел, как в улей, в котором пчелы внезапно обнаружили чужую мохнатую когтистую лапу, деловито выгребающую с такими усилиями собранный мед.

Давешней подавальщицы не наблюдалось, за стойкой стоял сам трактирщик, который был странно оживлен. Он зыркал глазами по сторонам, прислушивался к гулу голосов, одновременно протирая кружки с такой энергией, с которой обычно изгоняют бесов.

– Чужеземец Соловей! – окликнул он меня, едва я ступил на нижнюю ступеньку лестницы, – Слышал новость?

– Если это снова про то, как сильно Ивава всех любит, то это не новость, – лениво ответил я, – И, судя по прайс-листу местного храма, не совсем достоверная.

– Не-не-не! – трактирщик понизил громкость голоса до доверительного уровня «только на половину зала», – Внизу, под холмом, появились новые амулеты. Дешевые. Работают как храмовые, даже лучше! Сам видел! Вчера мясник Кохон, отчаянный тип, выпил пять кружек, а не три, как обычно! И даже не споткнулся на лестнице, хотя обычно после третьей до дома на бровях доползает!

Одна сумрачная личность за барной стойкой ему поддакнула.

– Верно говоришь! Вчерась Мартон, кореш мой, с таким амулетом три кошеля подрезал! Прямо у стражника на виду! И тот даже не прочухал!

– Чегооооо? – возмущенно протянул трактирщик, протягивая руку под стойку, но сумрачной личности за стойкой уже не было. К тому же остальные посетители спешили поделиться своими историями.

– Купил камешек за три монеты! Всего три! – радостно вещал крестьянин, размахивая кружкой с пивом, – И что? Корова отелилась без проблем! И жреца звать не надо было! Я, конечно, благодарственный дар храму поднес, но медяками, а не золотом!

– И я в ночь купил! А сегодня «Карлотта» вернулась на рассвете в гавань, набитая рыбой битком! – поддакивал уже поддатый специфически пахнущий непись в кожаном фартуке, – Осела так, что воду ведрами вычерпывали!

– И сколько уже таких камешков в городе? – спросил я трактирщика, игнорируя атакующий мои уши информационный шум.

– Судя по воплям жрецов, – усмехнулся тот, – Достаточно, чтобы им перестало нравиться слово «конкуренция».

Я усмехнулся в ответ и вышел наружу. Странно. Вчера Обетный Холм показался мне весьма и весьма обычным, размеренно живущим храмовым городком. Паломники шли к храму неторопливо, словно надеялись, что по дороге их грехи сами отвалятся от скуки. Торговцы открывали лавки с ленцой людей, уверенных, что горячий сезон вечен. Сегодня же все было иначе. Городская площадь шумела. Не вежливо‑торгово, а как биржа, где кто‑то пустил слух о резком падении курса святости. Моему наметанному глазу явно видны были особенные местные, деловито шныряющие в толпе горожан по определенным маршрутам. Иногда один них таких шныряющих останавливался и произносил волшебное слово «амулеты». Окружающие его горожане немедленно набрасывались, как стая пираний, сверкая золотыми монетами в потных от волнения ладошках. Несколько мгновений – и водоворот людей распадался, покидая этого гонца-распространителя и ожидая нового. И над всем этим висели, как огромные белоснежные крылья, свеженамалеванные плакаты с тревожными предупреждающими надписями.

«ОСТОРОЖНО, ЛЖЕОБЕРЕГИ!»

«ТОЛЬКО ХРАМОВЫЙ АМУЛЕТ СПАСАЕТ!»

«СПАСЕНИЕ ОТ ТЬМЫ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ СО СКИДКОЙ!»

На последнем кто‑то уже пририсовал красной краской:

«А ПОЧЕМУ?»

Я невольно улыбнулся. Если народ задает вопросы – это первый симптом его выздоровления. Так что, окрыленный явно наблюдаемыми симптомами успеха, я присел за столик маленького уличного кафе и заказал себе чашечку виртуального кофе, а то в реале попить настоящего не успел. Хоть виртуальным вкусом наслажусь… Спокойно успел отпить только один глоток, буквально через минуту на соседний стул приземлился Брысь.

– Капитан, – шепнул он, наклонившись поближе, – Все идет, как надо. Наши амулеты расходятся споро, как бесплатные чудеса. Храмовые покрываются пылью в лавках.

– Отлично, – негромко ответил я, – Теперь главное – не палиться. Ты продаешь от своего имени, я вообще просто прохожу мимо. А Крысь как всегда незаметен, как совесть у ростовщика. Шпалу только особе не спрячешь…

– Да все, кому надо, понимают, что к чему, – легкомысленно отмахнулся рукой ухмыльнувшийся Брысь, – Но пока храм не сможет доказать, ему остается только фиксировать убытки.

– Я бы жрецов не недооценивал, они могут много чего, – осторожно заметил я, – Так что лучше быть начеку.

– Да кому мы нужны… – фыркнул Брысь, и через пару моментов растворился в толпе на площади.

В этот момент, где‑то совсем рядом кто‑то очень тихо вздохнул. Такой специфический вздох, типа «я ж говорил, что план был идиотский». Я обернулся – рядом нет никого. Толпа на площади бурлит шагах в десяти, а рядом пустые столики кафе, один жирный рыжий кот и ноль видимых свидетелей.

– Крысь?.. – на всякий случай спросил я пространство. Пространство в ответ тактично промолчало. Ну и ладно, решил я, будем считать мою паранойю игровым бонусом, а не диагнозом. Так что я пожал плечами, допил кофе, и отправился к храму, посмотреть, как там жрецы поживают, в условиях жесткого кризиса наличности.

Разница в поведении жителей Обетного Холма касалась и жрецов. Вчера они стояли тут и там, как архитектурные элементы, красивые, неподвижные и не особо полезные. Сегодня же они напоминали стайку кур, к которым в курятник пустили лиса-инвентаризатора. Ничего, пусть побегают, им полезно. А вот и комитет по встрече! На нижних ступенях лестницы, ведущей к храму, меня уже ждали. Три жреца, сухой и длинный, со снулым рыбьим лицом, как отражение местного жреческого Совета, пухлый колобок, как олицетворение храмовой кассы, и молодой, с горящим взглядом – фанатик, не иначе.

– Чужеземец Соловей, – сухой наклонил голову ровно настолько, чтобы не выразить уважения, – Нам нужно поговорить.

Фраза «нам нужно поговорить» никогда не предвещает ничего хорошего. Тем более ничего хорошего не предвещала толпа горожан, начавшая собираться за моей спиной.

– Мы тут, с братьями, – продолжил он, сверля меня тяжелым неприязненным взглядом выпученных рыбьих глаз, – Размышляли о происхождении получивших недавно хождение в городе подложных амулетов. И совершенно случайно один из наших братьев, находясь в городе при исполнении обязанности невидимого наблюдения, услышал любопытный разговор.

Молодой энергично кивнул.

– Разговор о том, что «главное – не палиться», – патетически продекламировал он, сверяясь с листом в руке, – И что «Крысь незаметен, как совесть у ростовщика»!

– Цитата точная, – вставил откуда‑то сбоку некто невидимый. Тот самый наблюдатель? Сто тысяч лиловых крабов вам в ваши жреческие печенки! Ежа морского в рот и ускользающего угря в… за пазуху!

– Вдруг, откуда ни возьмись, появился живопИсь, – пробормотал я еле слышно, имея в виду невидимого наблюдателя, вслух же сказал, куртуазно улыбнувшись, – Сомневаюсь, что это был я. Твой наблюдатель ошибся, уважаемый жрец, не знаю твоего имени.

Пухлый поднял руку ладонью кверху и на ней появилось и вспыхнуло бледным светом сотканное из жреческой магии кольцо.

Внимание! Вы находитесь в сфере действия заклинания «Кольцо Вёр».

И все, никакого описания эффектов? Вальдира, ты сломалась?

– Скажи мне, чужеземец Соловей, – вопросил меня сухой терпеливым тоном, – Ты имеешь отношение к появлению в городе подложных амулетов?

– Нет, – ответил я, по-прежнему улыбаясь. Кольцо на руке пухлого быстро налилось красным, и через пару мгновений вернулось к первоначальному цвету.

– Ложь, – тихо, но твердо припечатал пухлый. Молодой жрец вскинулся, в глазах его играли огоньки торжества. Это кольцо что, созданный заклинанием детектор лжи?

– Еще раз спрашиваю, – сухой подвинулся на полшага ближе ко мне, – Ложные амулеты – это твоя работа?

– Да! – сказал я громко, повернувшись немного в сторону, чтобы толпа за спиной меня лучше слышала, – Это мы с командой организовали изготовление и продажу дешевых амулетов! Но вот вопрос! Почему мы это сделали? Зачем? Ради собственной наживы? Нет! То есть, в какой-то степени да, но нет! Мы сделали это для людей! Для вас, жители Обетного Холма! Мы были поражены той наглостью, с которой местный храм отбирает у вас последнее, продавая защиту от тьмы за непомерные для простых людей деньги!

– Цены одобрены старшим жречеством и самой Ивавой! – вякнул тонким голосом молодой жрец. Магическое кольцо на руке пухлого мгновенно налилось красным цветом. Пухлый жрец резко сжал ладонь, гася заклинание, при этом сравнившись цветом лица с кольцом. Но поздно, толпа уже заметила и разразилась недовольным гулом.

– Вот! – я обличительно ткнул пальцем в сторону молодого жреца, – Ложь! Опять ложь! Ложь на лжи едет, и ложью погоняет! Чем? Скажи мне, жрец, чем амулет из-под холма отличается от храмового?

– Святостью! – рявкнул молодой жрец. Точнее, попытался рявкнуть, в результате чего получилось что-то вроде хриплого кукарекания. Я в ответ только улыбнулся, залез в мешок и вытащил два амулета, протянув их перед собой, взяв за шнурки. Толпа у меня за спиной, издавшая было ободрительные крики в ответ на кукарек жреца, замерла, не дыша.

– Вот два амулета, – сказал я громко, так, чтобы люди за спиной хорошо меня слышали, – Один храмовый, один из-под холма! Скажите мне, уважаемые жрецы, вы ведь можете определить какой из них храмовый амулет, раз уж разница так велика?

Миссию взял на себя сухой. Жрец внимательно всмотрелся в амулеты, и на лице его промелькнула тень замешательства. Еще бы он не был в замешательстве! Заготовки у наших и храмовых амулетов одни и те же, «малое благословение Ивавы» тоже. Мы даже шнурки закупили у храмового поставщика! Ну как, «закупили». Брысь стащил. Так что жрец присмотрелся, нахмурился, потом уверенно ткнул пальцем в правый от себя амулет.

– Вот, – уверенно сказал он, продолжая держать палец около амулета, – Чувствую святость! Вот этот подлинный!

– Нет, – довольно улыбнулся я, – Неправильно.

– Неужели этот? – расстроенно ткнул пальцем жрец в левый амулет.

– Нет, – торжествующе сказал я, – Они оба не храмовые!

Толпа у меня за спиной зашумела, сначала удивленно, потом возмущенно.

– Значит, у дешевого амулета такая же сила, как у храмового! – крикнули из толпы голосом Брыся.

– Зачем тогда переплачивать?! – крикнули с другой стороны толпы голосом Крыся.

– На площади вроде еще продают! – донесся из задних рядов голос Лиссы. Толпа отреагировала, зашумев и подавшись в сторону улицы, ведущей на центральную городскую площадь.

Внимание! Отношения со жрецами храма Семи Обетов, посвященного богине Иваве, изменились на -2.

Я смахнул сообщение системы и повернулся обратно к жрецам. Несколько мгновение мы просто смотрели друг на друга.

– Жалко, – сказал пухлый неожиданно жестко, – Жалко, что ты чужеземец, Соловей.

– Почему это? – игриво спросил я, прекрасно понимая, к чему они ведут.

– Попустительством богини вальдирские жители иногда просто исчезают. Падают с холма. Сгорают от случайной молнии. Тонут во время купания. Столько необъяснимых чудес вокруг!..

– К сожалению, с чужеземцами все совсем по-другому, – кивнул сухой, – Но, пусть с чужеземцами разбираются чужеземцы…

Он резко развернулся, поманив рукой пухлого с молодым, и они пошли по лестнице наверх, в сторону стоящего на самой вершине холма величественного храма. Не судьба мне до него сегодня добраться. А там, наверное, такой вид!..