Текст книги "Офицер"
![](/books_files/covers/thumbs_240/oficer-276171.jpg)
Автор книги: Александр Назимов
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
В общаге ребята недоумевали – дочь начальника училища «похавать» принесла! Это было признаком того, что она считает себя моей девушкой. Я сам был в замешательстве от такого поворота судьбы.
В пятницу Ирина была неотразима. Как-то по-новому светилось её лицо. Ребят из ансамбля я заранее предупредил, что играть не буду, и только в те вечера, когда её не будет, поднимусь на сцену. Увидев Ирину с подружками, я сразу подошёл к ним.
– Привет, девчонки.
– Здравствуй, Саша.
Ирэн взяла меня за руку и повела в сторону выхода.
– Пойдём, прогуляемся.
– С удовольствием.
Мы гуляли по аллейкам между клумбами, разбитыми перед учебным корпусом. Я чувствовал себя свободно, без всякого напряжения. Мы болтали обо всём и ни о чём. В танцевальный зал идти не хотелось. Ирина была уверена, что я не знаю кто её отец. А мне было интересно играть эту роль. Весь вечер мы провели вдвоём.
Наши встречи были только на танцах, в увольнения я не ходил, а она никуда не приглашала. Но в один из вечеров Ира сказала:
– Я купила гитару, научишь меня играть?
– Непременно.
Я понял – ищет причину пригласить домой и показать маме. Как ни странно, но мы не целовались с той первой встречи. Чувствовал, что она прижимается ко мне всем телом во время танцев, но отношения наши были только дружескими. На КПП она больше не приходила, не было намёка и на встречу в городе. Иногда она не приходила на танцы. В такие вечера мы играли музыку для быстрых танцев, медленные танцы я оставлял на её приход. Я понимал, что учёба отнимает у неё всё время. Программа в МГУ, где она училась, была очень насыщенна. Так прошли зимние месяцы и начало весны.
На день Победы – 9-го мая, мы проходили торжественным маршем возле памятника погибшим воинам. К параду наше училище не привлекали, а привлекали только на возложение венков. Тренировки начинались за месяц до церемонии и проходили в основном ночью. К месту возложения шли восемь километров по улицам Москвы. Люди стояли вдоль дороги, любовались нашей выправкой и чёткостью строя. Во время одной тренировки Шурик Середа сказал:
– Вот здесь живёт начальник училища.
Я увидел дом сталинской постройки с большими окнами, шикарными балконами, и огромную арку. Теперь я знал, где живёт Ирэн.
С учёбой у меня всё складывалось прекрасно, круглый отличник по всем предметам. Учил всё без перебоев. Когда чувствовал усталость и лень – заставлял себя. Я знал, что это единственный мой козырь перед Морозовым. Рано или поздно он узнает о наших встречах.
11-го мая на самоподготовку пришёл Компана и вручил мне увольнительную записку.
– Иди, переодевайся и дуй на КПП, тебя там ждут.
Наверное, родители приехали, подумал я, и побежал в общежитие.
На КПП с букетом цветов стояла Ирэн.
– С днём рождения, Сашенька, – сказала она и поцеловала меня в щеку.
Это было так неожиданно.
– Спасибо, дорогая.
– Поедем ко мне домой, познакомлю с мамой, вместе отметим твои именины.
Нас ждало такси – у меня дух перехватило, я очень боялся увидеть Анатолия Петровича. Подъехали к тому дому, что Шурик показывал. Когда вышли из машины, я ахнул:
– Вот это да! Я думал, ты как все живёшь.
Она ничего не ответила, только улыбнулась. В подъезде сидела консьержка. Мы поднялись на второй этаж. Ирина открыла двери своим ключом. В коридоре я не увидел военной формы и вообще никаких следов мужского присутствия. Генерал был на службе, я знал об этом, ведь рабочее время ещё не закончилось. Навстречу нам из кухни вышла мама Ирины.
– Здравствуйте, – поздоровался я.
– Здравствуй Саша. Меня зовут Лидия Семёновна. Проходи, мой руки и располагайся, сейчас накроем стол.
– Спасибо.
Халат на Лидии Семёновне был шикарный, с белым меховым воротником. Я понял, что это дорогая и дефицитная вещь по тем временам. Квартира тоже была шикарная. Высокие потолки, паркет, старинная мебель, ковры, хрусталь, картины. Всё указывало на то, что живут они безбедно, а хозяин – высокая шишка. Нигде не было фотографий самого Морозова, только фото Ирины. Значит, они специально их спрятали. Отец не знает о приглашении и моём визите, они скрывают, кто он. Это смотрины. Если маме понравлюсь, в дальнейшем она будет нашим союзником, а это много значит. Я с облегчением вздохнул, такой поворот событий мне был на руку.
Мама пригласила к столу. Внешне она была чем-то похожа на певицу Зыкину. Блюда были изысканные. Лидия Семёновна поздравила меня с днём рождения и произнесла короткий тост. Я не стал пить шампанское, выпил минеральной воды. Думаю, мама Ирины предложила мне его с целью проверить, ведь нам запрещено употреблять спиртное.
– Как у вас там строго, – сказала она.
Ира посмотрела на неё и тоже усмехнулась.
– Очень строго, дисциплина железная, – ответил я. – А как вы узнали, что у меня день рождения?
Они опешили, ведь я не говорил об этом Ире.
– Это секрет, – ответила, улыбаясь, Ирина.
После застолья я поблагодарил Лидию Семёновну и Иру за вкусный обед и устроенный мне праздник. Ира пригласила меня к себе в комнату и закрыла дверь. Мы сидели на софе близко друг к другу. Она попросила обучить её игре на гитаре. Близость Ирины и домашняя обстановка пьянили меня. Я взял из её рук гитару и отложил в сторону. Притянул её к себе и начал целовать. Мы не могли расстаться до самого вечера. Когда я начал собираться уходить, Лидия Семёновна с улыбкой спросила:
– Что-то я не слышала звуков гитары?
– Да мы пока нотную грамоту изучали, – ответил я.
Ира опустила глаза. Оба были раскрасневшиеся и взъерошены. Она, конечно, всё поняла, вызвала для меня такси и оплатила. Ира поводила меня до машины, при прощании положила что-то мне в карман кителя и сказала:
– Посмотришь в машине.
Когда выехали из арки, я развернул свёрток и увидел коробочку с командирскими часами. На них была надпись: «Любимому Саше от Иры». Не мог поверить, что это произошло. Доехав до КПП, позвонил из телефона-автомата. Ира сразу ответила, наверное, чувствовала, что позвоню и ждала. Я коротко сказал:
– Я тебя тоже, – и повесил трубку.
Теперь назад хода не было. Она мне нравилась всё больше и больше. Откидывал мысль, что её потеряю, когда отец узнает о наших встречах. После сегодняшнего дня почувствовал, что во мне зарождается большое и светлое чувство. Если полюблю, то один раз и навсегда. Эта любовь будет безумна и безгранична.
Пришло лето, началась сессия. Все экзамены и зачеты я сдал на отлично. Пошли первые оценки в диплом. Приближался отпуск. За несколько дней до окончания первого курса меня вызвал в канцелярию командир батальона. Полковник Краснобаев спросил:
– Ты что-то натворил?
– Нет, всё нормально, – ответил я.
А у самого похолодело в груди.
– Меня вместе с тобой срочно начальник училища вызывает.
Я шёл за Краснобаевым, не чувствуя ног, всё тело было как ватное. Адъютант доложил, и мы вошли в кабинет. Я отрапортовал:
– Курсант Назимов по вашему приказанию прибыл.
Морозов пригласил присесть Краснобаева, я остался стоять у двери.
– Ну, рассказывай, что у тебя с моей дочерью?
– Я не знаю вашей дочери.
Я решил стоять на своём, не выдавая, что знаю, кто Ира.
– Так они тебе ничего не сказали?
– Кто они?
– Лидия Семёновна и Ирина, она моя дочь.
– Ничего они мне не говорили о вас, и я не спрашивал.
– Сегодня она мне сказала, что любит тебя и хочет поехать с тобой в отпуск, к твоим родителям.
Я молчал. Генерал обратился к командиру батальона:
– Представляешь, целый год от меня скрывали, он у меня даже дома бывал.
Краснобаев заёрзал на стуле.
– Да я его…
Морозов прервал угрозу полковника:
– Вот именно ты его сегодня представишь старшиной 9-й роты. Приказ о назначении подписан, вручишь погоны, пусть учится командовать людьми.
Краснобаев от удивления открыл рот. Я стоял, опустив голову, не понимая, что происходит. Он принял меня в семью, признал женихом дочери?
– Тебя спасает то, что учишься отлично и показатели по спецподготовке выше, чем у других.
– Да-да, – сказал Краснобаев, – он у Вишневского лучший, на медаль планируем.
– Да ладно тебе, – махнул рукой Морозов, ― с медалью я сам разберусь, иди в учебную часть за приказом. Назимов позже подойдёт.
– Есть, – ответил Краснобаев и вышел.
Теперь Морозов пригласил меня сесть. Я присел у края длинного стола.
– Ближе, – заулыбался генерал.
Я пересел на стул рядом с его столом.
– Посмотрим, что у тебя получится, учиться ещё долго. Знай, она у меня одна, не дай Бог обидишь. Ты точно не знал кто она?
– Не знал, – соврал я.
– Ладно, иди, она ждёт на КПП.
– Есть, – ответил я и пулей вылетел из кабинета.
До КПП бежал бегом, не чувствовал ног. Такого поворота событий я не ожидал, хотя был готов к любым разборкам. Рано или поздно это должно было случиться. Хорошо, что всё позади.
Ирина бросилась мне на шею, она была заплакана.
– Что случилось, дорогая?
– Я сегодня папе рассказала о нас, он сильно рассердился, особенно за то, что мы с мамой скрывали от него. Он меня сюда привёз и сказал ждать. Ты понял, кто мой отец?
– Да, он меня сейчас вызывал к себе в кабинет и назначил старшиной роты, звание присвоил.
– Папа меня удивляет. Значит, он смирился, что ты есть в моей жизни. А я думала, тебя отчислят.
Ира улыбнулась, понимая, что всё позади.
– Анатолий Петрович сказал, что меня спасла отличная учёба.
– Это хорошо, продолжай в таком же духе.
– Не может он своей дочери плохого желать. Сказал, ещё долго учиться, посмотрит, как дальше сложится.
– Я так рада, просто не верится, что папа так поступил, вечером расцелую его, а тебя сейчас.
И мы на виду у прохожих слились в поцелуе.
– Скоро ко мне приедут родители, познакомитесь. Ты не против?
– С удовольствием.
– Вот и хорошо, любимая, – я впервые её так назвал, – мне лучше пока не надо бывать у вас, будем встречаться в городе.
– Понимаю тебя.
Ирина уехала на троллейбусе, а я пошёл к себе в расположение училища. Перед общежитием шло построение батальона. Старшина Матюха зло посмотрел на меня. Я встал в строй. Командиры рот доложили о наличии личного состава. Краснобаев коротко остановился на задачах на ближайшие дни и объявил:
– За плохую успеваемость и дисциплину в первом отделении второго взвода, снимается с должности сержант Супрун.
– Есть, – ответил тот.
Все знали, что недавно Супрун залетел в наряде. Его поймал дежурный по училищу спящим в бытовой комнате, весь наряд тоже спал.
– Командиром этого отделения назначается старший сержант Зацарный, который был заместителем командира взвода.
– За что? – спросил Зацарный.
– Вы что, не поняли, товарищ старший сержант?
– Есть, – ответил тот, так и не поняв, за что его сняли и понизили в должности.
– Заместителем командира взвода назначается старшина Матюха.
– Есть, – ответил тот, наверное, ему заранее сообщили о перестановке, не объясняя причин.
– Курсант Назимов.
– Я.
– Выйти из строя.
– Есть.
– Приказом начальника училища на должность старшины 9-й роты с присвоением воинского звания старшина назначается курсант Назимов, – и вручил мне погоны.
– Служу Советскому Союзу.
– Встать на фланг роты.
– Есть.
Старшина роты при построении находился на левом фланге, на правом стоял командир, дальше строились взводы во главе с командирами и заместителями. Офицерский состав уже знал об этом перемещении. Толпа курсантов загудела. Краснобаев объяснил, что я являюсь кандидатом в группу специального назначения и мне нужно привить командирские навыки. Что это значит, поняли многие. Я буду зятем Морозова. Все говорили о том, как мне повезло. Вот вам и простота от сохи, теперь я курсант № 1 в училище. Друзья поздравили. Я понял, что жалеть мне никого не надо, ни своих, ни чужих. Каждый рождается и умирает в одиночку. Морозов пристально будет следить за каждым моим шагом, ему будут докладывать обо мне все. Теперь командование батальона и преподаватели будут снисходительны. Буду вести себя так, как будто ничего не произошло, нельзя пользоваться покравительсвом генерала.
– Ведите роту на ужин, – приказал ротный.
– Равняйсь, смирно, направо, шагом марш, – скомандовал я.
Вот и началась моя командирская подготовка. Решил делать всё строго по уставу и ни кому не давать спуску, быть строгим с нарушителями. Нынешнее окружение временное, все разъедутся после выпуска. Сейчас любой бы хотел оказаться на моём месте. Мне доверие Анатолия Петровича дороже, чем чьи-то обиды и мнение, но предвзято относиться ни к кому не буду.
В отпуск со мной Ирину родители не отпустили.
– Рано ещё, посмотрим, как у вас сложится, – был ответ отца на просьбу Иры поехать со мной в Канев.
Грустно было расставаться. Родители мои не приезжали, а ждали нас с Ирой в гости. Когда я покупал билеты в воинской кассе, Ирина стояла с подругой возле окна. Я смотрел на неё, она на меня. Это была первая наша разлука. Какая она красивая и эффектная. Все мимо проходящие военнослужащие засматривались на неё. Расставание было со слезами. Мы целовались, она держала мою руку до момента отправления поезда. Я стоял на подножке, а она бежала за вагоном и плакала. Я долго потом смотрел в окно под впечатлением такого расставания.
Дома я рассказал родителям о романе с дочерью начальника училища. Они были рады за меня. Женился мой старший брат Валерий. Отгуляли свадьбу, которую они с Верой специально откладывали до моего приезда.
В отпуске усиленно занимался спортом. Бегал через ГЭС по лесу, получалось где-то 15 километров. Отжимался, подтягивался, тягал штангу. Купался в Днепре и загорал. Родители усиленно кормили, покупали соки и детское питание. За лето возмужал, форма трещала на мне по швам. Чувствовал усталость после занятий спортом, появилась тяжесть в мышцах, прибавилось силы.
Ирина отдыхала дома. Мы часто разговаривали по телефону, делились впечатлениями. Пролетел отпуск, настала пора возвращаться на учёбу. Сообщил Ирине номер поезда. На вокзале меня встречал адъютант Морозова. Он сказал, что генерал ждёт у себя дома. На этот раз в коридоре висела его форма.
Дверь открыла Ирина. Одетая в лёгкое розовое платье, она бросилась мне на шею.
– Как ты возмужал, – были её первые слова.
– А ты ещё красивее стала.
Морозов тоже заметил изменения в моём телосложении:
– Вижу, время зря не терял. Молодец, – протянул мне руку и похлопал по плечу.
– Проходи, Саша, – сказала Людмила Семёновна, – мы тебя давно ждём.
Я привёз копчёной рыбы, сделанной по специальному рецепту, показал фотографии родителей и братьев.
За стол посадили нас с Ирой друг против друга. Я так по ней соскучился, что позволил себе под столом дотронуться ногой до её ноги. Долго за столом нас не томили; поблагодарив за вкусный обед, мы убежали в парк. Радость встречи могут понять только влюблённые, познавшие разлуку. Мы целовались и признавались друг другу в любви. Подошло время возвращаться в училище; простившись с четой Морозовых, я уехал на троллейбусе. Встретились с ребятами, все возмужали и посвежели.
На втором курсе добавилось много предметов. Учиться стало тяжелее. На кафедре иностранных языков я перешёл от классического арабского на суннитский диалект. Карту памяти развил до трёх тысяч слов, под каждым цифровым кодом знал на память целые абзацы. Программа обучения усложнилась и у Ирины в университете. Мы почти не виделись всю осень.
Ротой командовал легко. Не давил людей своими амбициями, был выше этого. Всегда знал чего стою. Но если кто-то становился поперёк дороги, сметал его как бульдозер. Зная это, со мной никто не хотел вступать в конфликт. Даже заносчивый Гришин поджал хвост.
Праздновать Новый год Ирина пригласила меня к своей подруге. Мы отправились в дом для работников ЦК КПСС по улице Горького. Здание всё обвешано табличками с барельефами знаменитостей, проживавших в нём. Почти все её друзья принадлежали к московской элите. Все из высшего общества – девчонки-красавицы. Среди парней не было военных. Танцевали в основном под магнитофон. По очереди с Эдиком играли на гитаре. Было очень весело. Только под утро гости стали расходиться по домам. Родители знали, что Ира со мной и останется ночевать у Валентины. Мне постелили на диване. Ира легла с Валей, её родители праздновали в загородном доме. Проспали до обеда. Ира проснулась первой, подошла ко мне и поцеловала в губы. Я открыл глаза и через прозрачную ночную рубашку увидел её тело. Какая красивая фигура; я взял её за руку и притянул к себе. Она присела на край дивана. Мы целовались, запах её тела пьянил. Если сейчас разойдёмся в ласках и поцелуях, то не остановимся. Вспомнив предупреждение генерала, я резко встал. Пора делать зарядку и умываться. Ирина впервые увидела моё тело.
– Рано или поздно мы будем с тобой близки.
– Почему ты так уверен?
– Ты же моя девушка, станешь невестой и женой. Ты что, не хочешь? А уверен потому, что люблю тебя и никому не отдам.
– Но бывают обстоятельства, которые разрушают любовь. Например, изменишь мне, а этого я тебе не прощу.
– Разве можно такой красавице изменить? Ведь лучше тебя никого нет.
После этого праздника я почувствовал, что хочу быть с ней всегда. Стал задумываться о женитьбе. Когда? До выпуска или после?
Как-то Ирина сказала:
– Отец хочет тебя после окончания учебы оставить в училище.
Мне не хотелось быть преподавателем. Я мечтал о поездках за границу и о боевой работе.
Второй курс закончил отлично. По многим предметам зачеты ставили автоматически за отличную успеваемость, поэтому у меня оставалось больше времени на подготовку к другим экзаменам.
На третьем курсе пошла специальная подготовка. На гитаре уже не играл, подарил её училищу.
В конце осени нас увезли в Рязанское воздушно-десантное училище, где проходили десантную подготовку. Здесь совершил свой первый прыжок с принудительной вытяжкой парашюта, из вертолёта МИ-8 с высоты 800 метров. Было страшновато, но курсанты со спецфакультета прыгнули все. Переживали все, хотя виду никто не подавал. Нельзя было показывать слабость и страх перед товарищами. Своих друзей изучил, хорошо чувствовал их поддержку. Десантура относилась к нам хорошо, знали, что в нашем институте очень сильная подготовка. ГРУ серьёзно работало над подготовкой кадров. Тем более все мы владели иностранными языками, что сильно уважалось в войсках. Никаких конфликтов между нами не было. Часто собирались возле столовой после ужина и травили анекдоты. После десантирования нас принимали как своих. За месяц мы совершили по шесть прыжков. В училище вернулись со значками парашютистов. При первой встрече Ирина сказала:
– Мы переживали за тебя, отец звонил в Рязань и узнавал как ты.
– Мы это кто?
– Вся наша семья.
Дома у Ирины теперь я бывал часто. О женитьбе не говорили, я не торопил события. Ирина надеялась, что я останусь в Москве и после выпуска сыграем свадьбу. Моей же мечтой было уехать за границу и увезти её с собой, но заводить об этом разговор с будущим тестем не решался.
После третьего курса весь спецфакультет уехал в Каченское училище для прохождения лётной подготовки. В Каче готовили лётчиков-истребителей. Нас обучали управлять самолётом и летать с инструктором. Самостоятельное управление не было предусмотрено. Ощущение полёта на МИГе нельзя описать словами. Величайшая сила тяги у этой птицы. Машина вибрировала на взлёте, когда включали форсаж. Главное для нас в подготовке было иметь представление об управлении самолётом, чтобы в критический момент могли взлететь самостоятельно.
Водить БТР, БМП и танк мы могли в совершенстве. Все годы обучения отрабатывали вождение на этих учебно-боевых машинах. Для этого выезжали на полигон ГРУ в Калининскую область. Больше всего мне понравилось управлять командирской машиной на базе МТЛБ. Она развивала скорость до 80 км в час. Для гусеничной техники это был предел. На других типах машин такую скорость не наберёшь.
На четвёртом курсе нас увезли грузовым самолётом на остров Сахалин, на базу морских котиков. Это было секретное подразделение ГРУ. Боевые пловцы в специальном снаряжении могли проплыть до 70 км. Их задача состояла в том, чтобы с боевого корабля, дрейфующего в нейтральных водах, проплыть через пограничную зону до берега, взять контейнер, оставить там свой и вернуться обратно. Это подразделение совершало спецоперации по всему миру. О существовании этого подразделения знал очень узкий круг военных начальников.
Нас учили пользоваться водолазным снаряжением, глубоководным оборудованием. Под водой мне было страшнее, чем в воздухе. Хотя всё наше обучение было ознакомительным, но в будущей работе могло пригодиться. Поэтому на практических занятиях, я расспрашивал у инструкторов обо всех нюансах работы с аппаратурой и снаряжением. Все зачёты сдал на отлично.
Оставалась одна командировка на Памир, в роту горных егерей, для прохождения альпинистской подготовки. Увезли нас туда зимой, пока не было лавиноопасной обстановки. До Ашхабада летели самолётом ИЛ-76. Расписание самолётов планировалось так, чтобы прилёт был глубокой ночью. В тёмное время меньше видимости, больше вероятности скрыть свои действия. Система была продумана до мелочей. На альпинистскую базу, которая располагалась в Нагорно-Бадашманской области, нас увезли на машинах. Я никогда не был в горах. Они поразили нас своим величием и безмолвием. Ни одна местность не запоминается так, как горы. Они будут всегда тянуть к себе.
Удивило многообразие альпинистского оборудования и снаряжения. Вся нагрузка приходилась на руки. Инструктора знали, что мы будем ослабевать, и заставляли подолгу отжиматься. К концу месяца, проведённого в горах, я почувствовал, как налились предплечья. Все практические занятия проходили в реальных горах, на оборудованных маршрутах. На Сахалине нас не пускали в открытое море. Все погружения осуществлялись в бассейнах. А здесь мы находились в реальной обстановке. Красота гор очаровывала. Казалось, что в сказке находишься, что нет армии, училища, учёбы. Ты среди друзей-альпинистов, пьёшь чай у костра и что ты провёл с ними всю жизнь.
Зачёт по скалолазанию сдавали при штурме реальной гряды. Спуск прошёл тяжелее, чем подъём. После вводной подготовки у нас появились раненые. Нужно было организовать оборону зоны спуска и спустить вниз двух курсантов. С задачей справились. От усталости попадали в палатки и уснули. Вскоре закончилась наша практическая подготовка в горах и мы благополучно вернулись в училище.
Пошёл последний семестр. Уже всем было ясно, что я получу медаль, не было ни одной четвёрки. Наша с Ириной любовь крепла и казалась незыблемой и вечной. Анатолий Петрович строил планы нашей семьи. После выпуска – свадьба, я остаюсь в училище офицером-воспитателем, а потом, после окончания аспирантуры, становлюсь преподавателем. Получим квартиру в хорошем районе города. Всё это я узнал от Ирины. К этому времени я уже имел влияние на свою будущую жену. Она признавала, что хозяином в семье должен быть мужчина. Я убеждал её, что не моё призвание быть преподавателем, хочу уехать подальше от большого города и служить в бригаде ГРУ, группы советских войск в Германии (ГСВГ). Немцы называли эту бригаду «Красные дьяволы». Или служить в бригаде «Дельта» Московского военного округа.
Как только Ирина заикнулась отцу о моём решении, он вскипел и вызвал меня к себе в кабинет. Говорил со мной жестко:
– Я не хочу, чтобы моя дочь скиталась по гарнизонам и ждала всю жизнь тебя из командировок.
Я спросил:
– А если бы мы не встречались, я попал бы туда, куда хочу?
–Хоть на все четыре стороны. Хочешь воевать? Поезжай, но без неё. Решай и выбирай путь. Я его приму в любом виде. Или с ней, но в училище, или где захочешь, но без неё.
– Я подумаю, и когда приму решение, я вам доложу.
– Свободен.
– Есть.
Я вышел из кабинета, не зная что делать и как поступить правильно. К моему счастью, или несчастью, в Афганистане произошла апрельская революция. Правительство Мохаммада Даура сложило полномочия в апреле 1978 года. Правящая «демократическая партия» Афганистана выдвинула президентом своего лидера Нур Мохаммада Тараки, а премьером – Амина. Американцы быстро сориентировались и начали строить свою деятельность по влиянию и захвату власти в Афганистане. Наша разведка доложила об активизации американской деятельности в этой стране. Допустить американцев до нашей границы было смерти подобно. Были включены все рычаги воздействия на Тараки. Советское правительство предложило ему свою помощь и поддержку. Президент принял это предложение. В ффганскую армию срочно направлялись военные советники из всех родов войск, перебрасывалась техника. Через год Тараки попросил усилить личную охрану советскими специалистами. Пока его охрана состояла из старой гвардии короля. Многие были отстранены, на их место поставили неопытных, но доверенных лиц. Президент просил прислать четырёх телохранителей, знавших арабский язык.
Было принято решение не разукомплектовывать спецгруппы из бригады «Дельта», а срочно выпустить четырёх курсантов из спецфакультета. Эта весть быстро облетела всё училище. Я принял решение. Ничего не сказав Ирине, я пошёл к Морозову. Думал, что если любит, то пойдёт за мной на край света, а если нет – то и суда нет. Адъютант доложил о моём прибытии и просьбе принять по личному вопросу.
– Пусть войдёт.
– Разрешите?
– Входи.
– Старшина Назимов на беседу по личному вопросу прибыл.
– Присаживайся.
– Я принял решение.
– Надеюсь, хорошо подумал?
– Да.
– И что же?
– Вот рапорт о включении меня в кандидаты на досрочный выпуск и отправку в Афганистан.
Морозов внимательно прочитал. Ничего не говоря, подписал и протянул мне.
– Иди, сдай в спецчасть, пусть оформят.
– Есть, – сказал я, развернулся и вышел.
Меня включили в кандидаты. Занятия для нас прекратились. Нам выдали вопросы для подготовки к выпускным экзаменам. Время дали всего неделю.
Шёл май месяц. Государственная комиссия поспешно принимала у нас экзамены. Сдавали по два экзамена в день. Я сдал всё на отлично. Старшиной роты опять назначили Матюху. Четырёх курсантов, отобранных и успешно сдавших выпускные экзамены, включили в приказ министра обороны на присвоение воинского звания лейтенанта. Вместе со мной досрочно выпустились: Серёга Ходаков, Анатолий Троцкий и Владимир Коваль. Мы сдали курсантскую форму, взамен получили офицерскую, только погоны были на нас ещё курсантские. За два месяца до основного выпуска, 22 мая, нам вручили лейтенантские погоны. Медаль и дипломы вручал начальник высших учебных заведений МО СССР.
В училище не афишировали, куда нас будут отправлять, все знали, что будем выполнять специальное задание правительства. Домой нас не отпустили, а вызвали родственников в училище. Родители приехали вместе на белой «Волге» ГАЗ-24. Меня вызвали к Морозову. В кабинете сидел отец, он был взволнован, раньше он никогда не выдавал своих эмоций, всегда был немногословен, я не слышал от него жалоб на жизнь и судьбу.
– Лейтенант Назимов по вашему приказанию прибыл.
– Присаживайся.
– Спасибо.
Я подошёл к отцу, он встал мне навстречу и обнял меня.
– Поздравляю, сынок, с окончанием.
– Мама приехала?
– Да, она в гостинице.
Морозов уже ввёл отца в курс дела, изложил всю ситуацию.
– Он идёт против моей воли, сам напросился в Афганистан, дочь я с ним не пущу.
Я молчал. В этот момент мне было горько осознавать, что сам разрушил свою карьеру и любовь. Но решение менять поздно, да и нет желания. Всё, что произошло, принимаю как должное. Время покажет, как всё сложится, думаю, что Ирина пойдёт со мной на край земли.
– Теперь уже изменить что-либо невозможно, – сказал Морозов, – он в распоряжении министра обороны, через неделю отправка.
Отец сказал:
– Если он решил, то пусть так и будет. Пойдём, утешим маму, она плачет.
При встрече мама сказала:
– Ты себе жизнь испортишь этой командировкой и потеряешь невесту. Они её никогда не отпустят.
Ирина до сих пор ничего не знала. Я ей ничего не говорил, и Морозов тоже молчал. Теперь пришло время ей сообщить. Я позвонил. Трубку взяла Лидия Семёновна, холодно ответила, что Ирина сейчас подойдёт.
– Здравствуй, любимая.
– Привет.
– Приезжай в ресторан «Славянский базар». Здесь мои родители, мы ждём тебя через два часа.
– Хорошо, – ответила она и спросила: – Что-то случилось? Последнее время ты чего-то недоговариваешь, и отец о тебе больше не хочет говорить. Ты идёшь против его воли?
– Приедешь, всё расскажу. Пока. Целую.
– Я тебя тоже.
Родители поехали в «Славянский базар», а я пошёл в ателье, где шили для нас форму афганских офицеров. Сделал примерку и с букетом цветов для Ирэн подошёл к входу в ресторан. Родители ждали нас за столиком на балконе ресторана.
Ирина приехала на такси. Мы давно не виделись. Она была встревожена, женское сердце чувствовало разлуку. Я же, наоборот, был весел и беспечен. Обнял и поцеловал её.
– Спасибо за цветы, а почему ты в офицерской форме?
– Досрочно выпустили, я через неделю уезжаю в Афганистан. Отец тебе не говорил и я не хотел раньше времени тебя расстраивать. Теперь уже ничего не изменить. Смирись с этим без обид. С моим характером не быть мне преподавателем, и я выбрал войска. Отношение твоего отца ты знаешь к этой проблеме, теперь тебе принимать решение, как быть дальше. У нас мало времени, пойдём к моим родителям, они ждут. Прошу тебя, будь повеселее, они переживают, но скоро они уедут, и потом дашь волю чувствам.
–Хорошо, если смогу. Мне обидно, что ты сам всё решил, не посоветовался со мной.
– Прости, любимая. Жизнь сложная, и грустные моменты в ней всегда присутствуют. Лишь бы горе и разлуки нас миновали.
– Но ты сам притянул к нам расставание.
– Разлука – это испытание любви, – продолжал философствовать я, – выдержим, она окрепнет, не выдержим, значит, она была ненастоящей. Тебе это известие как снег на голову, пойдём, выпьешь шампанского, и сразу станет легче.
Увидев красавицу Иру, мама расплакалась. Ира старалась быть весёлой и успокаивала её как могла:
– Он уезжает ненадолго, вернётся, и мы поженимся. Пусть пройдёт это испытание. Мама уговорит отца, и он согласится, ведь я у них одна, они очень меня любят.
– Спасибо, Ирочка, за хорошие слова утешения, – сказала мама, и поцеловала её.
Я положил в рюмку с водкой четыре звёздочки и залпом выпил. Вынул звёздочки изо рта и сказал, что есть такая традиция ещё с царских времён. Теперь я настоящий лейтенант. Давайте и вы обмойте моё звание. Отец произнёс короткий тост. В офицерской форме я смотрелся шикарно, сразу повзрослел.
– Когда ты уедешь? – спросила Ирина.
– 28 мая.
– А где будешь жить эти дни?
– Я уже живу в гостинице министерства обороны «Красная Звезда». У нас с тобой неделя, всё обговорим.
Прощание с родителями было тяжёлое. Опять слёзы мамы. Она долго смотрела в заднее окно «Волги», а мы махали им рукой. Когда машина скрылась за поворотом, мы взялись за руки и пошли в гостиницу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?