![](/books_files/covers/thumbs_240/opus-nomer-devyat-lya-mazhor-chast-2-zhizn-kak-muzyka-i-tanec-134961.jpg)
Автор книги: Александр Семенов
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
7
– …Ну, как тебе живётся? – спросил Толя. – Не обижают?…
– Нет, – покачав головой, Даша взяла расчёску – свою любимую, деревянную, уже без нескольких зубьев. – А почему меня должны обижать?
– Не знаю… Просто так спросил. Первый раз в лагере, девчонки боевые…
Присев, Толя вынул из сумки хлеб, положил его на стол, где уже грелся чайник и стояли две глиняные кружки.
…Да уж, боевее некуда! К тому времени как закончился урок, горячую воду отключили, и девушек встретила сырая, пронизанная сквозняками душевая. Даша медлила, накручивая на волосы полотенце, а Нина – та вовсе хотела побрызгать на себя лапкой и вытереться. Но Виктория пустила ледяной водопад и шагнула под него с таким удовольствием, даже замурлыкала. Старшим пришлось не отставать.
После душа стало тепло, но ненадолго. Придя в комнату для гостей, Даша мигом разделась, сложила всё в тумбочку, с ногами забралась на кровать и закуталась в одеяло. Не заболеть бы теперь…
Комната была крохотная: два шага от стола к тумбочке с маленьким телевизором, три шага – от раковины до окна, завешенного тюлем, а оттуда рукой подать до кровати. Анатолий, голый по пояс, поджарый, широкоплечий, умудрялся ходить туда-сюда, как маятник. Тихо скрипели половицы.
– Да сядь уже, в глазах рябит, – сказала Даша, и Толя примостился на подоконнике.
– Закипает, – кивнул он на чайник. – Есть будешь?
Бутерброды, печенье, яйцо крутейшее из крутых…
– Нет. Хочу, но поздно уже.
– Завидую твоей силе воли.
– Да какая сила воли. Зубы ещё раз чистить. Лень… Ладно, уговорил, – поколебавшись, сказала Даша, – только немного и чай без сахара.
– Сделаем, шеф, – козырнул Толя и стал хлопотать, то и дело взглядывая на неё. Даша расчёсывалась, потихоньку согреваясь.
– Жаль, не могу остаться, много работы. В воскресенье назад. Слушай, может, в Грецию слетаем на недельку? После сборов. Отдохнём…
– Да какая Греция, – ответила Даша, – надо за учёбу платить.
– А, может… – но тут закипел чайник, и Толя полез в сумку за пакетиками. Заварив чай, он подвинул к кровати табурет, поставил дымящиеся чашки, бутерброды с сыром, вилки, нарезанные кружочками помидор, огурец…
– Положи, пожалуйста, на тумбочку, – Даша протянула расчёску. Выполнив просьбу, Толя сел рядом, обнял Дашу поверх одеяла.
– Как тебе занятие? – спросил он. – Не очень сложно? Биг-топ ведь раньше не делала?
– Не сложно. С тобой вообще всё мигом понимаю.
– Горжусь.
– Кем?
– Всеми сразу. – Толя поцеловал её в висок. – Тобой больше всех.
– У меня Ксюха не выходит из головы, – тихо сказала Даша. – Бедная девчонка, так жалко её, вообще… Видел сегодня?
– Да, очень повзрослела. И дело не в росте…
– Ага, дело во взгляде. Она, вроде, и смеётся, и говорит весёлое, а глаза при этом… ох, – Даша протяжно вздохнула, – врагу не пожелаешь так повзрослеть. И что я могу сделать? Ничего. Только не показывать вида, что всё понимаю.
– Больше нечего… Да она сильная, переживёт. И гибкая. Помню, у Вики что-то не получалось на занятиях, так она губы сожмёт и десять раз повторяет, двадцать, пока не сделает. А Ксения спокойно займётся другим, а потом попробует ещё раз: оп, и само получилось. Ещё вот такие были, – Толя, не вставая, поднял руку вровень с плечом, – или чуть побольше.
– Переживёт. И всё равно тяжело.
Даша поднесла к губам кружку и дунула, чтобы чай немного остыл…
8
Ксения проснулась и с минуту лежала неподвижно, соображая, где она? Отчего постель не похожа на домашний диван? Ни мягче, ни твёрже – просто другая… И подушка пахнет духами. Нежно, едва уловимо; таких духов у неё никогда не было. Чужая подушка?… Да это ведь Дашина кровать! Точно: Даша в комнате для гостей… а Ксения – в «Лесном»! От этого открытия она широко улыбнулась. Не спеша, продлевая удовольствие, вспомнила день, свой побег из дома, разговоры, и ужин, и особенное настроение, когда кажется, что пешком можно дойти до Луны. Легко, за два дня туда и обратно. И как здорово, что она встретила ребят: с кем сегодня виделась? Ксения стала писать большим пальцем ноги на спинке кровати первые буквы имён: начала со своего, затем начертила «В» – это Вика; вот она, рядом. И Владимир Викторович… не рядом, но тоже на эту букву. Даша… Рома – новенький знакомый… Толя… Надо же, получается слово «квадрат»! Две буквы «А» – это Алина Александровна…
– Ты чего там шепчешь? – спросила с соседней кровати Виктория. Ксения рассказала о загадочном квадрате: как ты думаешь, это неспроста? Вика ответила, что вряд ли, просто совпадение.
– Ксюха, – вдруг добавила она. – Слушай, ты такой молодец, что приехала! Знаешь, как мы скучали?
– Я тоже скучала, – ответила Ксения. – Очень рада, что здесь.
– Я не знала, можно ли тебя беспокоить. Позвонила бы осенью, сто пудов. Сказала бы: возвращайся!..
Вика отыскала под одеялом ладонь Ксении, положила её себе на плечо и прижала щекой. И Ксения поняла, что с этой минуты они стали подругами навсегда, больше, чем сёстрами. Между ними никогда не будет зависти, соперничества – даже если они снова выйдут на паркет в одном заходе. Даже если им понравится один и тот же парень…
Она молчала, пытаясь удержать слёзы. Вика, не выпуская её руки, повернулась на бок.
– Знаешь, где я была летом! – сказала она. – Ездила на Ладогу дикарём, прикинь. Две недели жила в палатке на берегу. Кашу варила на костре. Загорала, и в шторм попала. На катамаране ходила!..
– В шторм?
– Нет, меня бы тогда унесло. В шторм – только по берегу, босиком, – Вика хихикнула, что-то вспомнив, и продолжала: – Черники наелась на весь год. Баню делали… А какие там люди интересные, не представляешь. Давай с нами в следующий раз!
– Бабушка, – грустно произнесла Ксения. – Сердце её беспокоит в последнее время. Куда я уеду надолго? Сейчас и то волнуюсь.
– Ты утром ей позвони. Если всё в порядке, оставайся ещё на день.
– Да, ужасно хочу остаться. Сходить на тренировку. И ещё… мне кажется, что здесь со мной что-то произойдёт.
– Что?! Ты меня не пугай…
– Да нет, что-то хорошее. Не зря же я так рванула… Слушай! – оживилась Ксения, – а парни у вас там были, на Ладоге?
– Не поверишь, целая секция рукопашного боя. На сборах, как и мы здесь. Только дикие сборы, с палатками.
– Глаза разбежались?
– Не очень… А ты Ромке понравилась, заметила?
– Слепой бы заметил.
– А он тебе? Мелкий, да? Ксения пожала плечами:
– Вырастет ещё. Не знаю, надо хотя бы поговорить…
– А в новой школе у вас есть интересные парни?
– Мало тебе своих… Приходи как-нибудь, посмотришь.
– Договорились. А ты приходи на конкурс… О, слушай, Ксюха! Мы выучили румбу, классную такую. Сейчас я покажу: понравится? Смотри, – и Виктория, лёжа в постели, стала повторять разученные движения. – Делаю шаг, пауза на весь такт, выходим из равновесия… четыре, раз… а потом резко вправо: два – и три – и стоп! И поворот. Нормально?
– Мне нравится, – Ксении даже не пришлось сильно фантазировать, чтобы перенести румбу из кровати на паркет: она перепрыгнула сама. – Что-то похожее делали Тимохин с Безиковой, да?
– Да, но у нас по-своему. Мы их не копируем. А вот поддержка не очень как-то… не знаю, может, привыкну. Вот держи меня здесь, ты партнёр, а я должна так прогнуться и руку положить сюда. А потом…
– Стоп, Вика, хватит, – рассмеялась Ксения. – Прекрати эти соблазнительные движения! У вас всё классно. Мне не веришь, покажи Даше.
– Не-е, ты что… Дашку я стесняюсь.
– Да не ночью, днём покажи.
– Днём она сама увидит…
Глава третья
С другой планеты
1
Утром Вика тронула её за плечо: вставай, если хочешь, идём бегать! Ксения потянулась, ответила, что сейчас, ещё минутку, даже меньше… двадцать секунд… и вновь открыла глаза, когда в комнате никого, кроме неё, не было. Взглянула на часы: завтрак не скоро, спешить неохота. Не торопясь, почистила зубы, умылась, надела синие бриджи и белую майку с револьвером на груди – купила весной, очень понравился рисунок, но в город её надевать не решалась. Причесалась, собрала волосы в хвост и осталась довольна, подмигнула своему отражению в зеркале над раковиной. Худющая, конечно, от этого плечи кажутся слишком широкими, и линии скул такие, что можно о них порезаться, – но румяная, глаза блестят, и осанка не пропала, вот что здорово! В её новом классе только одна девочка была почти такого же роста, как Ксения, – всё равно чуть меньше, но другие-то меньше намного. Поневоле будешь сутулиться, и дома не отвязаться от дурной привычки. А тут за вечер и ночь распрямилась, будто в «Лесном» волшебные кровати. Только ради них стоило приехать, не говоря уж об остальном.
Она вышла из корпуса, направилась к футбольному полю. По «малому кругу» – беговой дорожке стадиона – с топотом и гиканьем, слышным издалека, носились дикие лыжники. Они могут час, два так бегать, им не скучно; скоро бросят дурачиться, запыхтят, но темп не сбавят ни не мгновение.
Ребята из «Фонтана» бегали по большому кругу, который проходил мимо столовой, тренировочного зала, площадки с турниками, одичавших зарослей сирени и краешком забирался в лес. Ксения остановилась на опушке; холодок бодрил, от смолистого воздуха приятно кружилась голова. Мимо пробежали Сергей Галеев, Пётр Павлович, Ирина Сергеевна со стайкой детей… Вот и Вика – наверное, догоняет их на круг. Виктория сбегала с горки большими прыжками, не частила, не глядела под ноги. Заметив Ксению, махнула рукой. Ксения рванула, пристроилась рядом и поняла, что, как и прежде, может не отставать. Почти круг они бежали молча, обогнали младших, но на подъёме у Ксении закололо в боку, и она пошла, переводя дыхание. В сирени, на том же месте, где и год, и два назад, прятались Маша Третьякова с Ваней. Ксения, как всегда, сделала вид, что не замечает. Сейчас дети покажутся за спиной, и надо вновь бежать.
Но вместо детей её настиг Рома, вчерашний знакомый.
Поравнялся, осторожно заглянул в лицо:
– Привет! Устала?
– Нет, всё в порядке, – Ксения помотала головой и вновь перешла на бег. – Отвыкла немного.
– А ты мне сегодня приснилась! – выпалил Рома.
– Да? И что я делала в твоём сне?
– Ничего, – Рома чуть смутился, – это самое… снилась, короче, вот.
Они бежали плечо к плечу, и возле тренировочного зала впереди мелькнула тёмно-каштановая голова Виктории, чёрная футболка и синие спортивные брюки. Переглянувшись, Ксения и Рома поддали ходу и настигли Вику под конец большого круга.
До завтрака Ксения поговорила с Владимиром Викторовичем, вновь заверила, что бабушка не волнуется, и попросила разрешения сходить на тренировку.
– Вот, держите, – протянула она свой неприкосновенный запас – сто рублей.
– Занимайся, конечно, мы тоже рады, что ты возвращаешься.
Проводив её глазами, тренер подозвал Викторию, отдал деньги. Смышлёная Вика взяла бумажку, нахмурилась на мгновение и вопросительно глянула: «я вас правильно понимаю?» «Да, – кивнул Бауэр, – совершенно правильно». Ксения, коленями раздвигая влажную крапиву, пробиралась к автомату, висящему на тыльной стене полосатой будки сторожа. Чем больше мобильников покупают себе люди, тем сильнее зарастает тропа к бесплатному и безотказному инвалиду. Стекло, укрывавшее телефон от дождя, давно растрескалось, он был в ржавых пятнах и, на первый взгляд, сломанный, но всё равно живой. Подносишь к уху трубку – нет гудка. С натугой крутишь диск – он не отзывается привычными щелчками. Набрал номер – вызов не слышен, и кажется, что никогда и ни с кем этот телефон тебя не соединит. Но вот в тишине что-то двинулось, открылся тайный люк – значит, сняли трубку… «Алло? Да, я слушаю, кто это?…»
Бабушка волновалась, забрасывала вопросами: всё у тебя хорошо, не голодная, не обидел ли кто? «Ну, что ты меня, как маленькую, контролируешь? – через минуту спрашивала Ксения, забыв, что она сама звонит. – Лекарства не забудь принять. Верапамил помнишь? Ну, замечательно… Всё, пока, я завтра точно приеду». «Приезжай, буду за тебя Бога молить…»
Бабушка в последние месяцы часто вспоминала о Боге. «Где был твой Бог, когда папа с мамой ехали на эту дачу?!» – крикнула однажды Ксения, топнула ногой и расплакалась. Бабушка промолчала, ушла к себе, и Ксении стало стыдно. Потом она думала об этом и, в конце концов, решила, что не стоит обижаться на Бога, если он, конечно, есть. Может быть, в ту минуту он был занят другим, спасал людей от землетрясения или урагана… там тысячи людей, на всех не хватило внимания. Теперь он, конечно, сам не рад, что так получилось. Не напоминать же всякий раз: наверное, тогда он совсем расстроится и ничего хорошего больше сделать не сможет.
Ксения, крещённая в полгода, росла атеисткой, о вере никогда не задумывалась, но всё-таки знала, что после жизни что-то есть. Не могут же просто так взять и исчезнуть её танцы, и одноклассники, и Солнечный берег, куда летала два лета подряд с мамой и папой, и ещё много чего! А если всё-таки могут?… Зачем они тогда нужны? И сама она что здесь делает? В прошлом такие мысли приходили к ней довольно редко – утром, например, когда случалось проснуться до будильника. Нагретое одеяло, фонарь за окном, тишина… Вот хоть бы так всё осталось, чтобы можно было вспоминать! Но неужели и память исчезнет? И уже подступали слёзы, и вместо дыхания получалось одно шмыганье… Здесь надо было встрепенуться, подумать о весёлом, и Ксения держала наготове целую коллекцию настоящих и придуманных историй, разгонявших темноту. Вот если представить, что она может по желанию становиться мальчиком?… Все удивятся: что за партнёр такой, откуда взялся? никто его раньше не видел, а он выиграл конкурс и пропал. На тебя похож, Ксюха; может, это твой брат? Нет, – скажет она, – у меня ведь братьев никогда не было. А сама подметит, кто из девчонок будет сильнее других по нему вздыхать. Маша Третьякова… и ещё Надежда, где-то забыла Петра Павловича… Попались! Вечером подумаю, что с вами делать, а сейчас пора вставать, собираться в школу…
В последний год она забросила фантазии: хрупкими они оказались, раскололись от одного удара настоящей жизни. Но весной, чем длиннее становились дни, тем отчётливее Ксения понимала, без аргументов и споров – просто понимала, и всё, что родители где-то живут, видят и слышат её. Только она их пока не слышит, и поэтому должна теперь больше думать сама. Насколько им хорошо там, зависит и от неё – в этом она не сомневалась, и жить хотела так, чтобы стыдно за неё не было.
2
А до тренировки оставалось полтора часа. Владимир Викторович перекроил субботнее, облегчённое расписание: раньше в десять утра была тренировка, потом свободное время до обеда, а теперь они поменялись местами, чтобы разделить занятия старшей группы и многочисленных этим летом малышей.
Ксения вспомнила, что ещё не успела побывать на своём холме. Три года назад она открыла это место недалеко от берега залива. Поросший брусникой холм в лесу, и дело даже не в бруснике, а в том, что небо над этим холмом всегда оставалось ясным. Она забрела туда в ненастный день, когда с самого утра намечался дождь. Её потянуло забраться на холм и быстро сбежать вниз, или даже скатиться кувырком… А, поднявшись, она забыла обо всём и едва не опоздала на тренировку. В разрывах облаков над ней открылось окно: облака летели плотным строем и, долетая до этого окна, расступались, обходили его стороной. Ксения глядела в синий колодец, пока не закружилась голова, – и с тех пор почти каждый день, проведённый в «Лесном», выкраивала минут пятнадцать, чтобы подняться на вершину, полежать на траве, слушая птиц, глядя в ясное небо. И никто в эти минуты ей не был нужен. Один только раз она позвала с собой Вику, и та мигом поймала в густой траве ёжика, выяснила, что он самец, хотела принести его в комнату и показать девчонкам, а потом взять домой, – но, размыслив, отпустила у подножия, на том месте, где и взяла.
И теперь Ксения хотела побыть одна. Но едва растянулась на мягком склоне и закинула руки за голову, как невдалеке раздались шаги, частое дыхание… Насторожилась, посмотрела вбок: ну, конечно, из-за морщинистой сосны выглянул Рома. Выражение его лица было виноватое, умоляющее и всё равно хитрое. Ксения думала прогнать его, но загляделась на такую комбинацию, а он уже подошёл, присел рядом.
– Не помешал? Извини, я уйду, если что…
– Да сиди уж, – разрешила она и тоже села, – ты ведь просто мимо проходил?
– Не совсем. Я видел, как ты сюда идёшь… случайно.
А вообще хотел купаться. Идём вместе?
– Так купальник у меня в комнате.
– Можно взять, это ведь недалеко. Если хочешь, конечно. Если нет, извини… – и, взглядом спросив разрешения, он осторожно взял Ксению за руку. Ладонь у Ромы была меньше Ксюшиной, тёплая; ногти круглые, розовые и, кажется, подгрызенные по краям…
Он вновь моргнул, как вчера, – и Ксения поняла, что ошиблась: глаза у него не карие, а тёмно-серые, с зеленоватыми точками возле зрачков.
– Ладно, идём, – согласилась она и встала. – Что такого интересного нашёл?
Рома глядел ей на грудь, это было очень удобно с его ростом. Он сделал грозное лицо, сдвинул брови и, вытянув руку в сторону залива, изобразил выстрел:
– Пах! Классный рисунок. Если бы я сразу заметил, то испугался бы…
– А, ты об этом, – Ксения покосилась вниз. – Да он холостыми заряжен. Или вообще никакими.
Она повела плечом, вытянула из-под лямки застрявшую веточку, щелчком запустила в полёт.
– Я посмотрю, вдруг ещё есть? – Рома проворно забежал ей за спину, – тут всякие травинки, листики, честно. Я отряхну?
– Давай, спасибо, – и, пока его быстрые пальцы снимали мусор, Ксения вспомнила: – Что тебе приснилось-то сегодня, расскажи?…
3
Под утро Роме приснился он сам посреди школьного спортзала. Вокруг никого нет, и всё очень высокое: до перекладины, притянутой к полу стальными тросами, не допрыгнешь; баскетбольное кольцо ещё в два раза выше, и канат, свисающий с крюка в потолке, можно перебросить с берега на берег Невы. Рома ничему не удивился, и когда в дверь стали входить незнакомые люди, глядел на них с любопытством. Первым из вошедших Рома оказался по плечо: ничего странного, сам-то пока метр шестьдесят четыре. Появилась новая компания: мужчины, женщины, все очень тонкие, и Рома им по грудь. Следующим – по пояс… Они ходили по залу, разговаривали, смеялись; женщина в чёрном взяла в углу баскетбольный мяч и, не прыгая, положила в корзину. Роме стало жутко, но почему-то и очень приятно, и не понять, какое чувство сильнее. Он оглянулся и увидел новых гостей: прежние рядом с ними – просто карлики!.. Побежал, чтобы спрятаться, налетел на ногу одной из девушек и вдруг узнал: это же Ксения, она приехала вчера! Мгновенно пропал страх, и Рома понял, что не отдаст её никому из этих верзил. Он крепче обхватил её, прижался лицом… Внезапно всё тонкое тело девушки задрожало, она молча опустилась на пол, и Рома изумлённо заметил, что она очень лёгкая, можно поднять на руки. А можно и убрать руки, она всё равно держится… только вот на чём?…
Рома не успел понять, на чём. В дверь постучал Владимир Викторович и напомнил, что через двадцать минут ждёт всех на площадке. Ребята в комнате зашевелились: Серёга поднял ноги к потолку и подвигал ими, словно вращая педали, Ваня встал и, протирая глаза, шагнул к раковине, и Егор заворочался, скрипя пружинами. Рома хотел полежать ещё минут десять, чтобы прокрутить в голове удивительный сон, и докрутился, чёрт побери!.. Пришлось, не вылезая изпод одеяла, тянуться к тумбочке и искать там свежие трусы.
…Обо всём этом он, конечно, не говорил Ксении. По дороге в корпус Рома Никитин рассказывал о своей семье: у него были мама, папа, две сестры, брат, по двое бабушек и дедушек, и осенью, с переездом в новую квартиру, появилась немецкая овчарка Альма.
– Я сразу подумала, что ты из большой семьи, – сказала Ксения.
– Почему?
– Даже не знаю… Показалось, что очень легко сходишься с людьми… Значит, есть опыт.
Рома заулыбался: опыта и впрямь хватало. Ира и Марина, когда вместе, кого угодно заставят с ними сойтись, хоть бегемота из зоопарка. У них семейная банда стрельцов: Ира старше брата на два года, Марина – на год, а младшему, Илье, четыре года, и он уже сейчас вылитый папа.
Папа работает инженером на «Электросиле», дежурит сутки через трое, но на самом деле чаще, потому что надо много зарабатывать. И ещё он делает электрическую проводку в домах, за это хорошо платят.
– Когда же он дома бывает? – спросила Ксения.
– Редко, но зато с ним интересно. Он всё на свете знает. А мама – учительница русского и литературы. Тоже даёт уроки после школы. Ира перешла в одиннадцатый класс, хочет поступать в Герцена, она способна к языкам. Маринка поступила в художественное училище, на дизайнера. Она раньше занималась волейболом, потом бальными танцами, а когда перестала, тут же я захотел.
– Получилось, как эстафета?
– Да, похоже. Я надеюсь, что она вернётся. Мы в паре всех порвём.
– А ты кем хочешь стать?
– Да так… не знаю пока… Ближе к делу подумаю. У меня талантов нет. Может, появятся ещё, а может… – Рома пожал плечами.
– …А может, уже и есть, – закончила Ксения.
– Ты приходи к нам в гости, хорошо? У нас весело, со всеми подружишься.
– Спасибо… Пока не обещаю, но и не отказываюсь сразу.
За разговором они дошли до корпуса, Рома остался ждать внизу. Когда Ксения вернулась с полотенцем в руке, круглые чашечки купальника обрисовывались под голубой майкой, и он отвёл взгляд: теперь уж не отговориться револьвером, нет его…
– Машка спит опять, прикинь, – сказала Ксения, – я с неё поражаюсь.
– А другие?
– Вика что-то пишет с очень таинственным видом.
Потом погляжу. Идём, час до занятия.
Дорога на берег вела мимо открытого бассейна, гордости пансионата «Лесной». В бассейне была небесно-синяя, проточная, не пахнущая хлоркой вода, шесть дорожек, удобные стартовые тумбочки, с которых можно крутить сальто, осыпая кафельный бортик брызгами, – вот только купаться в нём ребята из клуба «Фонтан» могли в строго отведённый час, ближе к ужину. Владимир Викторович, Толя, Сергей легко проплывали всю дорожку под водой, и Рома, глядя на них, научился, хотя потом было жутковато поворачивать: казалось, что до бортика, откуда нырнул, не двадцать пять метров, а целая сотня.
– Я тоже умею, – сказала Ксения. – Мне легко, я же в ластах.
– Привозила с собой?
– Ну, почти.
– Жаль, я не догадался. Но через год привезу, – серьёзно сказал Рома, и Ксения, не удержавшись, фыркнула.
– Ты чего?
– Нет, нет… не над тобой. Кажется, комар в нос влетел, – и для убедительности она дважды чихнула, закрывшись ладонью. – Вот, теперь всё в порядке.
В бассейне работали пловцы – ещё одни, кроме танцоров и лыжников, жители пансионата. Длинноволосая девушка-тренер в шортах и купальном лифе звонко скомандовала с бортика: «Ещё двадцать пять на ногах! – и оглушительно свистнула. – Следующие – готовимся!». И новые загорелые фигуры шагнули на стартовые тумбы, солдатиками прыгнули вниз.
– Раньше они сюда ездили, а три года назад перестали, – сказала Ксения. – Теперь, значит, снова…
– Да, вот здесь живут, – Рома взглядом указал на чистенький, с колоннами у крыльца и блестящей покатой крышей кирпичный дом.
– Его ремонтировали, забор стоял, – вспомнила Ксения. – Нам туда лазать запрещали. Точно, а я смотрю: что-то не так. Ха, я ведь даже скучала по ним, пока их не было.
– Почему? – спросил Рома, ощутив что-то, похожее на ревность. О нём, наверное, не будет скучать…
Ксения пожала плечами:
– Даже не знаю. Просто… ну, чего-то не хватало без них. – Замедлив шаг, она ещё раз оглянулась на голоса и брызги. – Плавали целыми днями, в столовой сидели своей компанией… Два раза в неделю куда-то уезжали на «Икарусе», таком огромном, набивались как селёдки. Возвращались поздно. А в свободное время гуляли, в бильярд играли так лениво, – она медленно отвела локоть, изображая сонный удар. – Знаешь, все друг на друга похожи, вот что удивительно. Все такие высокие, с плечами, лица тонкие. Как на подбор.
– Инопланетяне, – ввернул Рома и загордился собой, потому что Ксения улыбнулась.
Извилистой тропинкой они дошли до Финского залива, искупались в тёплой и почти пресной воде. Ксения всё знала в этой бухте. «Вон там не вздумай нырять, – кивнула она вперёд и направо, – камни под водой. А здесь можно», – и нырнула первая. Рома с удовольствием подержал бы её на волнах, но она сама плавала не хуже ребят из бассейна. И как была хороша в тёмно-синем купальнике – длинноногая, гибкая, с такими смелыми движениями; сколько жизни в одном взмахе её руки! А как блестит вода на гладкой коже!.. Интересно, он-то ей нравится хоть немного? Рома не хотел, чтобы она подумала: «вот позёр», – и всё-таки поворачивался к ней лицом и чуть разводил локти. Пускай он небольшой – но складный, с кубиками пресса и настоящей мужской фигурой, похожей на перевёрнутый конус. От папы достались такие широчайшие мышцы, этим Рома особенно гордился.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?