![](/books_files/covers/thumbs_240/start-ctrany-sovetov-revolyuciya-oktyabr-1917-mart-1918-126125.jpg)
Автор книги: Александр Шубин
Жанр: Политика и политология, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
* * *
В условиях саботажа наркоматы начинали работать с небольшим аппаратом. Например, в Наркомате путей сообщения (НКПС) в ноябре – декабре 1917 г. работало немногим более 30 человек. Дело оперативного управления железными дорогами приходилось передать организациям железнодорожников.
20 ноября Викжель признал Советскую власть и потребовал себе функции управления железными дорогами. Это предложение было Совнаркомом отклонено. Но де-факто железнодорожные профсоюзы продолжали управлять дорогами.
12 декабря 1917 г. сторонниками большевиков был созван Чрезвычайный съезд железнодорожных рабочих и мастеровых, который избрал свой Викжель, – среди 78 членов большинство было у большевиков. На съезде нарком М. Елизаров анонсировал прибавку жалованья железнодорожникам. Накануне, 11 декабря, СНК принял специальный декрет о нормах оплаты и введении восьмичасового рабочего дня на железных дорогах.[257]257
Декреты Советской власти. – М., 1957. – Т. 1. – С. 205–210.
[Закрыть]
Однако Викжель не признал правомочность этого съезда и собрал новый чрезвычайный съезд 19 декабря. Если на обычный съезд делегаты должны были избираться, как в Учредительное собрание, – по спискам и после обсуждения, то теперь Викжель был вынужден принять новый порядок выборов, как у съездов Советов, – комитеты должны были представить списки своих кандидатов к 6 декабря по норме один кандидат от 5 тыс. членов. При выборах прошедшим считался кандидат, который набирал относительное большинство.[258]258
Центральный государственный архив г. Москвы (ЦГАМ). – Ф. Р-2528. – Оп. 1. – Д. 7. – Л. 13.
[Закрыть]
В Съезде участвовали 700 делегатов, из которых 160 были большевиками, 100 – эсерами, 82 – меньшевиками. При голосовании вопроса о власти за Учредительное собрание было подано 273 голоса, а за Советы – 261.[259]259
Болтнева О. Ю. Указ. соч. – С. 181.
[Закрыть] Эта политическая поляризация расколола железнодорожный съезд 4 января – сторонники Советской власти с него ушли и образовали еще один чрезвычайный съезд. НКПС признал правильным большевистско-левоэсеровский съезд и избранный им Викжедор (название теперь отличалось от Викжеля, чтобы не путаться), где большевики имели 25 голосов из 40. Комиссии съезда с согласия НКПС стали разрабатывать положение об управлении железными дорогами и план их национализации.[260]260
Встречи с Лениным. Воспоминания железнодорожников. – М., 1962. – С. 61; Мишнев М. А. Партия и массовые организации трудящихся. – Л., 1981. – С. 71; Первое советское правительство. – С. 278–280.
[Закрыть]
2 января Елизаров принял непопулярные решения о том, что обещанное повышение зарплат НКПС берет назад. Также Елизаров запретил комитетам железнодорожников увольнять представителей администрации. Эти действия наркома, о которых стало известно 6 января, вызвали на пробольшевистском съезде бурю негодования. Нарком забыл, что сторонники большевиков поддерживали их не безусловно. Большевики были сильны тем, что оседлали движение масс, требующих повышения уровня жизни и расширения прав контроля на производстве. 7 января Ленин принял представителей съезда и сообщил им об отмене решений Елизарова. В тот же день нарком подал в отставку.[261]261
Первое советское правительство. – С. 281–282.
[Закрыть]
Съезд избрал коллегию Наркомата путей сообщения и исполняющего обязанности наркома В. Невского. Но Викжедор взял на себя управление железными дорогами, оставляя за наркоматом самые общие функции.[262]262
Морозов Б. М. Формирование органов центрального управления Советской России в 1917–1918 гг. – М., 1995. – С. 32–33.
[Закрыть] Нарком и не мог управлять иначе, как с помощью аппарата Викжедора. Ведь наркомат был дезорганизован «саботажем» и увольнениями саботажников.
Чтобы наладить координацию коллективов железнодорожников, не очень доверявших новой власти, просоветский железнодорожный съезд разработал и принял 23 января целую «конституцию» – Положение об управлении железными дорогами Российской республики Советов. Оно провозглашало: «Ведение железнодорожного хозяйства и организация администрации и совместного с профессиональными железнодорожными секциями железнодорожного труда принадлежит Советской железнодорожной власти, осуществляемой Советами железнодорожных депутатов и их Исполнительными комитетами».[263]263
ЦГАМ. – Ф. Р-2528. – Оп. 1. – Д. 7. – Л. 15об.
[Закрыть]
На каждой дороге организуется свой дорожный Совет железнодорожных депутатов, избранный по норме один депутат от 500 железнодорожников. Этот Совет должен был включать не менее 15 членов (также определялась минимальная численность других Советов). Он должен был собираться не реже одного раза в три месяца (сроки созыва также определялись и для других Советов и их исполкомов), избирать исполком, который, в свою очередь, избирает из своей среды коллегию в 3–5 человек, а также отделы из специалистов: технический, хозяйственный, культурный, школьный, продовольственный и др. Коллегия должна была вести оперативное управление дорогой. «Железнодорожники на местах имеют право отвода назначенных в коллегию лиц».[264]264
ЦГАМ. – Ф. Р-2528. – Оп. 1. – Д. 7. – Л. 15об.
[Закрыть]
Дальше прописывалась иерархия других аналогично устроенных Советов: районных и местных (организуемых на станциях, в депо и т. п.), а также вышестоящего по отношению к дорожному – окружного Совета, в состав которого помимо Советов железнодорожных депутатов также должны были войти представители местных Советов, включая губернский, и других организаций по решению окружного Совета.[265]265
Там же. – Л. 16.
[Закрыть]
Депутаты также должны были направляться в Советы от меньших групп, остающихся свыше нормы представительства, и от дорог, малочисленных по количеству служащих (эти поправки также были прописаны в положении применительно к каждому уровню железнодорожной власти). Предусматривалось право отзыва депутата.[266]266
Там же. – Л. 15–16.
[Закрыть] Железнодорожные секции должны были создаваться в территориальных Советах.[267]267
Там же. – Л. 17.
[Закрыть]
Общее руководство железными дорогами должно было принадлежать Всероссийскому съезду Советов железнодорожных депутатов, избранному из членов дорожных Советов по норме один делегат от 5000 служащих и включающему представителей окружных Советов. Он должен был избирать Всероссийский исполком Советов железнодорожных депутатов и создать коллегию НКПС по соглашению с ВЦИК (а не Совнаркомом).[268]268
ЦГАМ. – Ф. Р-2528. – Оп. 1. – Д. 7. – Л. 16.
[Закрыть] Впрочем, избранный на чрезвычайном съезде Викжедор не спешил собирать такой съезд, понимая, что там могут получить преобладание противники Советской власти. Но на местах положение начало действовать. Оно должно было упорядочить работу многочисленных организаций железнодорожников, своеволие которых мешало наладить бесперебойную работу транспорта. Эта производственная демократия была призвана исправить бедственное положение, сложившееся на железных дорогах к осени 1917 г. Но, как мы увидим, больших успехов она не достигла.
Железнодорожники не всегда понимали различие между Советом и профсоюзной организацией (ведь выборы проводились теми же людьми по похожим принципам).[269]269
Так, при выборах дорожного Совета от конторских агентов Северных железных дорог 12 марта 1918 г. собравшиеся определяли себя как конференция союза (ЦГАМ. – Ф. Р-2528. – Оп. 1. – Д. 6. – Л. 3–4).
[Закрыть] При этом на дорогах сохраняли власть ВРК, созданные местными сторонниками Советской власти.[270]270
Вопреки общей политике ликвидации ВРК и передачи их власти Советам на железных дорогах ВРК сохранялись в марте 1918 г. (ЦГАМ. – Ф. Р-2528. – Оп. 1. – Д. 4. – Л. 2–3). Правда, например ВРК Северных железных дорог с 13 марта включал в свой состав множество организаций, в том числе главный дорожный комитет Северных железных дорог и райсовет Московского узла.
[Закрыть] Это вносило дополнительную дезорганизацию в работу транспорта, потому что по дороге груз мог быть реквизирован для местных нужд.
Железнодорожные Советы приняли участие в борьбе с мешочничеством, причем еще до введения продовольственной диктатуры. 31 января 1918 г. были приняты Основные положения по контролю над транспортом продовольственных грузов по железным дорогам, в соответствии с которыми назначались комиссары для их сопровождения. В них говорилось: «Комиссары должны также принять все меры к недопущению следования по дорогам мешочников со всякого рода продовольственными грузами без удостоверения от организаций…»[271]271
ЦГАМ. – Ф. Р-2528. – Оп. 1. – Д. 3. – Л. 1.
[Закрыть] Мешочников еще не арестовывали и не расстреливали, как во второй половине года, но уже ссаживали с поездов, парализуя частную торговлю продовольствием. Эта торговля, при условии санкции Советов, могла продолжаться, но ставилась в жесткие дисциплинарные рамки, понятные в условиях нехватки подвижного состава и складов. Выгрузка должна была производиться не позднее чем через трое суток, иначе выгружали своими силами за счет получателя. Если владелец груза не забирал его в течение 7 дней (скоропортящийся груз – 5 дней), то происходила реквизиция по твердым ценам.[272]272
ЦГАМ. – Ф. Р-2528. – Оп. 1. – Д. 3. – Л. 1об.
[Закрыть] Понятно, что оповещать получателя о прибытии груза железнодорожники были не обязаны.
Железнодорожные Советы не были оппозицией СНК и наркому путей сообщения, они лишь требовали согласовывать государственные решения с просоветским активом, что делало управленческие решения более понятными исполнителям и легче принимаемыми (хотя замедляло процесс принятия решений).
Такой синдикализм был естественным следствием «разбития» государственного аппарата. Однако низовые организации работников, получившие широкие полномочия, не знали еще, что большевики с их идеей экономики, управляемой из единого центра, восстановят бюрократический аппарат, во много раз больший, чем существовал до них, и отберут функции управления у «низов».
А пока Советская власть искала баланс между властью центра и самоорганизацией масс. 16 февраля 1918 г. был принят декрет, который определял, что НКПС является единственным органом, руководящим железными дорогами в целом. Но в декрете содержалось показательное положение: «Все распоряжения по части движения на линиях, по работе станций на местах, в отношении порядка отправления поездов, маневровая работа и т. п. находятся в исключительном ведении железнодорожников и их организаций».[273]273
Декреты Советской власти. – Т. 1. – С. 482. 18 марта новый декрет усилил полномочия наркомата и централизацию железных дорог, хотя и сохранил выборы коллегии Викжедором. Викжедор протестовал против принятия декрета, но 9 мая, уже без всяких выборов, наркомом был назначен П. Кобозев, который повел наступление на прерогативы Викжедора и полномочия местных союзов железнодорожников. 31 мая управление железными дорогами было передано в управление назначаемым сверху комиссарам. 30 ноября было введено военное положение на железных дорогах, а в 1919 г. Викжедор распущен (Морозов Б. М. Указ. соч. – С. 34–37). Начало широкомасштабной войны отложило споры о соотношении эффективности комиссародержавия и самоуправления до 1921 г.
[Закрыть]
Начало советских преобразований
Когда Ленин говорил на II съезде Советов, что социалистическая революция свершилась, он понимал, что социалистические преобразования еще не стоят на повестке дня. К социализму имела отношение лишь идея рабочего контроля. Но придя к власти, большевики должны были подтвердить свой имидж решительных спасителей страны, готовых действовать, немедленно принимать назревшие меры, в том числе и носившие буржуазный характер с точки зрения марксизма. И особенно важно, чтобы эти меры были популярными – ведь на носу были выборы в Учредительное собрание.
«Завоеванное штыком необходимо теперь закрепить избирательным бюллетенем»,[274]274
Листовки Петроградских большевиков. – Т. 3. – С. 125.
[Закрыть] – говорилось в большевистской листовке. Первые меры Советской власти продолжали – более решительно – два направления политики Временного правительства – правовую модернизацию и формирование структур социального государства.
29 октября декретом был подтвержден существовавший и прежде восьмичасовой рабочий день. 8 ноября в два раза увеличены пенсии инвалидам труда. 13 декабря введено страхование от безработицы, 22 декабря – на случай болезни. Правда, рабочие жаловались: «В результате декрета о страховании вычетов с рабочих в больничную кассу не производят, а хозяин взносов не делает. Касса тает».[275]275
Рабочее оппозиционное движение в большевистской России. 1918 г. Собрания уполномоченных фабрик и заводов. Документы и материалы. – М., 2006. – С. 43.
[Закрыть] Обещав государственное страхование, народные комиссары перешли к следующим делам, не продумав, как обеспечить выполнение декрета, откуда взять средства на это государственное страхование.
Куда проще было обеспечить чисто правовые реформы, такие как принятый 12 ноября Декрет об уничтожении сословий и гражданских чинов. 16 декабря были приняты декреты «О гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния» и «О расторжении брака». Теперь эти вопросы переходили от Церкви к государству.
Декрет о суде 22 ноября проводил реформу местных судов. Советский суд должен был состоять из одного постоянного выборного судьи и двух заседателей, аналогичных присяжным. «Местные суды руководятся в своих решениях и приговорах законами свергнутых правительств лишь постольку, поскольку те не отменены революцией и не противоречат революционной совести и революционному правосознанию». Это положение открывало революционным судьям неограниченные возможности для произвола, но конкретизировалось примечанием, в котором разъяснялось, что отменяются законы, противоречащие декретам ВЦИК, СНК и программам-минимумам РСДРП(б) и ПСР.[276]276
Декреты Советской власти. – Т. 1. – С. 124–126.
[Закрыть] Границы революционного правосознания не конкретизировались.
Октябрьская революция проходила под лозунгом отмены смертной казни. Постановление II съезда Советов 26 октября гласило, что восстановленная Керенским смертная казнь на фронте отменяется. А на остальной территории России она была отменена еще Временным правительством.
Ленин был недоволен этим решением: «Вздор, – повторял он, – как же можно совершить революцию без расстрелов? Неужели же вы думаете справиться со всеми врагами, обезоружив себя? Какие еще есть меры репрессий? Тюремное заключение? Кто ему придает значение во время Гражданской войны, когда каждая сторона надеется победить».[277]277
Троцкий Л. Д. К истории русской революции. Поправки и дополнения к литературе эпигонов. – С. 213.
[Закрыть] Но скоротечную гражданскую войну большевикам удалось выиграть без официального введения смертной казни (в зоне боевых действий всякое бывало).
В преддверии созыва Учредительного собрания 28 ноября был принят Декрет об аресте вождей гражданской войны, то есть кадетов. Однако наказания за оппозиционную деятельность были еще «не страшными». Суровое словосочетание «революционный трибунал» поначалу прикрывало довольно мягкое отношение к «врагам народа». Кадетке С. Паниной, спрятавшей от большевиков средства Министерства просвещения, Ревтрибунал 10 декабря 1917 г. вынес общественное порицание.
А. Рис Вильямс, присутствовавший на процессе, рассказывает: «Свидетель говорил о добрых делах графини, о Народном доме, в котором он научился читать…
– Все это верно, товарищи, – начал прокурор Наумов, – и голос его звучал убежденно и искренне. – У этой женщины доброе сердце, она пыталась принести пользу своими школами, яслями и столовыми для бедных. Но если бы у народа были те деньги, которые она получила с его пота и крови, мы бы имели свои собственные школы, ясли и столовые». Американская корреспондентка Б. Битти обсуждала с Рис Вильямсом, казнят ли Панину, но подсудимую лишь обязали выплатить деньги министерства.[278]278
Рис Вильямс А. Указ. соч. – С. 186–187.
[Закрыть] После их возвращения Панину 19 декабря выпустили на свободу.
28 декабря – 3 января проходил процесс известного монархиста В. Пуришкевича и 13 его сторонников. Их обвинили в заговоре против Советской власти и дали известному контрреволюционеру 4 года принудительных работ в тюрьме, но 17 апреля выпустили под честное слово не продолжать политическую деятельность и 1 мая амнистировали.
Репрессивные функции в столице принадлежали ВРК. Он проводил репрессии против лиц, обвиняемых в заговорах против Советской власти, а также против бандитов, спекулянтов и расхитителей. С его ликвидацией 5 декабря репрессивные функции, уже в масштабах страны, были переданы образованной 7 декабря Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем во главе с Ф. Дзержинским. Ее полномочия были определены нечетко.
В связи с арестами социалистов 18 декабря развернулась острая борьба большевиков и левых эсеров вокруг вопроса о компетенции ВЧК.
Находившийся в начале 1918 г. в заключении правый социалист В. Станкевич позднее вспоминал: «Если бы не недостаток пищи и не тревога из-за поведения вооруженной стражи, сидеть в Крестах было бы недурно… Сторожа обращались не иначе, как со словом “товарищ”, вкладывая в это слово действительно душевное отношение. Двери камер оставались открытыми чуть ли не весь день, и если закрывались, то со словами: “Товарищ, ничего, если я Вас прикрою немножко?”»[279]279
Станкевич В. Б. Воспоминания. 1914–1919; Ломоносов Ю. В. Указ. соч. – С. 165.
[Закрыть] В. Станкевич продолжает: «В апреле – мае 1918 года политические условия были существенно отличными от условий, создавшихся через три месяца… Комитеты всех партий функционировали открыто. Преследования совершались только публичным судом, при широком допущении защиты (дело Брамсона, Болдырева, Пуришкевича)».[280]280
Там же. – С. 168.
[Закрыть]
Несанкционированные Совнаркомом расправы над «контрреволюционерами» происходили уже зимой 1917–1918 гг. После похорон матросов, погибших в боях с противниками Октябрьского переворота под Белгородом и на Дону, обострилась обстановка в Севастополе. 15–16 декабря 1917 г. матросы убили несколько десятков офицеров. 17 декабря, когда волна убийств схлынула, Севастопольский комитет большевиков выпустил воззвание против самосудов. Убийства продолжались и позднее. Погибло более 100 офицеров.
Развал правоохранительной системы, вооруженность населения, маргинализация и рост социального отчаяния вели к росту преступности и самосудов. Как писал Горький, «за время революции насчитывается уже до 10 тысяч “самосудов”. Вот как судит демократия своих грешников: около Александровского рынка поймали вора, толпа немедленно избила его и устроила голосование: какой смертью казнить вора: утопить или застрелить? Решили утопить и бросили человека в ледяную воду. Но он кое-как выплыл и вылез на берег, тогда один из толпы подошел к нему и застрелил его».[281]281
Горький М. Указ. соч. – С. 92.
[Закрыть]
28 октября (10 ноября) нарком внутренних дел Рыков принял решение о создании рабочей милиции (этот день до сих пор является праздником – теперь уже полиции), хотя на деле сохранялись и остатки старой милиции Временного правительства – той ее части, которая решила подчиниться новой власти или действовала под руководством еще не распущенного городского самоуправления.
Советы брали это дело в свои руки и сами определяли порядок формирования милиции. В некоторых городах вводилась всеобщая милицейская повинность. В Петрограде охрану домов должны были нести жильцы, уличные патрули дома формировали по очереди. Однако предложения домовых комитетов выдать им оружие ВРК отклонил. Так что охрана была невооруженной. С вооруженными бандитами боролись старая милиция и Красная гвардия, но этих сил не хватало. Старая милиция была поражена «саботажем», а Красная гвардия активно участвовала в гражданской войне.
Советы наводили порядок с помощью арестов за разные прегрешения. Так, Ржевский Совет вел борьбу с пьянством, отправляя пьяных в тюрьму на 3 месяца работ.[282]282
Центральный государственный архив Московской области (ЦГАМО). – Ф. 6897. – Оп. 1. – Д. 15. – Л. 3об.
[Закрыть] Это была типичная практика поддержания сухого закона, против которого бунтовали трудящиеся и солдаты, истосковавшиеся по «веселию Руси». Выпивать в помещении могли и сами носители Советской власти, но появление в пьяном виде на улице было чревато арестом – кроме всего прочего так предотвращалась угроза пьяных погромов.
В Петрограде их пик пришелся на 4 декабря, когда было зафиксировано 69 нападений на винные склады. Их пришлось частично уничтожить. По толпам погромщиков красногвардейцы открывали огонь, в том числе пулеметный.[283]283
Утро Страны Советов. – С. 441–442.
[Закрыть]
Большевики демонстрировали презрение к частной собственности. Советы широко применяли реквизиции. 23 ноября был принят декрет об отмене частной собственности на городскую недвижимость – жители наемных квартир теперь должны были платить не бывшим хозяевам жилья, а государству. Еще 28 октября Рыков своим решением предоставил городскому самоуправлению право реквизировать помещения и вселять в пустующее жилье нуждающихся в нем людей). Это позволило начать переселение в него бедноты. Однако такая антикапиталистическая уравнительная мера еще не создавала социалистических отношений.
Единственным преобразованием этого периода, которое могло претендовать на социалистический характер, стал декрет 14 ноября о рабочем контроле, анонсированный еще на II съезде в октябре. Его мы подробно разберем в другой главе. Оборотной стороной рабочего контроля должно было стать создание централизованного регулирования, а затем и управления экономикой. Уже 15 ноября СНК принял решение поручить Шляпникову, Оппокову и Бухарину начать разработку положения о Высшем совете народного хозяйства (ВСНХ).[284]284
Протоколы заседаний Совета народных комиссаров РСФСР. Ноябрь 1917 – март 1918 гг. – С. 20.
[Закрыть] Он будет создан 2 декабря и станет центром управления государственным сектором экономики РСФСР, а с середины 1918 г. – практически всей промышленностью России.
Советская коалиция
Активное участие в переворотах на местах вместе с большевиками приняли левые эсеры, лидеры которых были исключены из партии эсеров 27 октября за участие в свержении Временного правительства и создании Советской власти. 2 ноября ЦК ПСР даже принял решение о роспуске Петроградской организации ПСР, где преобладали левые. Эти решения ЦК ПСР были подтверждены и уточнены 7 и 14 ноября. Несмотря на стремление левых эсеров примирить большевиков и умеренные социалистические партии, их радикализм вовлекал левоэсеровскую партийную массу в большевистские перевороты.
По мнению историка В. И. Миллера, «как раз левые эсеры сохранили верность основополагающим принципам ПСР, революционному духу и букве ее программы, а изменила ей правая часть ПСР, пошедшая за меньшевиками в отрицании самой возможности движения страны к социализму».[285]285
Миллер В. И. Указ. соч. – С. 30.
[Закрыть] Строго говоря, центр ПСР и В. Чернов не отрицали такой возможности, указывая лишь на трудности перехода и необходимость двигаться к социализму поэтапно, а не рывком. Но раскол партии произошел не по центру и не правее центра, не по вопросу о путях создания социализма, а левее центра – по вопросу об Октябрьском перевороте, возможности узурпировать власть, то есть по вопросу о демократии. Левые эсеры выступали за то, чтобы идти к социализму немедленно, даже ценой отказа от важных демократических норм. А это уже был вопрос не только о темпах движения, но и о его направлении, о том, можно ли прийти к социализму недемократическим путем. Это разделяло центр ПСР и левых так же, как вопрос о необходимости глубоких преобразований разделял Чернова и правое крыло как ПСР, так и меньшевиков.
Уже 4 ноября, комментируя во ВЦИК заявление о выходе из Совнаркома правых большевиков, Ленин предложил левым эсерам войти в правительство, а пост наркома земледелия занять А. Колегаеву. Левым эсерам это было неудобно – все-таки правые большевики были их союзниками, чтобы вот так сразу занимать их место в правительстве. Но обе стороны, выдержав паузу, не отказались от идеи. Тем более это было бы так похоже на левую коалицию, за которую боролись сторонники однородного социалистического правительства и в том числе левые эсеры. Была создана комиссия ВЦИК по формированию нового правительства. Словно бы продолжалось дело Викжеля. 6 ноября Карелин сообщил ВЦИК, что раз с правыми социалистами не удалось договориться о коалиции, нужно стремиться к созданию ее только левыми.
Левые эсеры должны были обеспечить опору Советской власти на часть крестьянских организаций. Борьба за крестьянские Советы развернулась на съезде крестьянских депутатов, который открылся при отсутствии кворума и вопреки протестам старого исполкома Всероссийского Совета крестьянских депутатов (ВСКД). К вечеру 10 ноября приехали только 145 депутатов (84 от губернских и армейских, 61 – от уездных и дивизионных Советов), к открытию съезда 11 ноября – около 260, 18 ноября – 330 с решающим голосом, из которых 126 были от армии. На съезде не были представлены 80 % уездных крестьянских Советов. Поскольку кворум составлял 790 депутатов,[286]286
Лавров В. М. «Крестьянский парламент» России. (Всероссийские съезды советов крестьянских депутатов в 1917–1918 годах). – М., 1996. – С. 128–131. Чтобы приподнять авторитет этого левацкого съезда, канадский историк Д. Мандель утверждает: «Делегаты на этот съезд избирались на уровне уездов, а не губерний, как было на предыдущем съезде. Поэтому съехавшиеся делегаты более точно отражали позиции рядовых крестьян, сильно полевевших за предыдущие месяцы» (Мандель Д. Указ. соч. – С. 406). Как видим, это утверждение неверно, губернский уровень среди «съехавшихся» делегатов был тоже обильно представлен. Но вот съехалось слишком мало представителей крестьян, а среди все-таки приехавших была велика доля солдат. Что касается I съезда, то он избирался не губсоветами, а съездами выборщиков, то есть сами крестьяне выбирали выборщиков, а они уже – делегата по норме представительства. (Лавров В. М. Указ. соч. – С. 22).
[Закрыть] съезд был назван Чрезвычайным. Первыми приехали левые делегаты, председателем съезда, а затем и председателем нового «временного» исполкома ВСКД была избрана М. Спиридонова, большинство президиума составили левые эсеры. По мнению Спиридоновой, открытие съезда в отсутствие кворума объяснялось тем, что «наша революция находится в таком положении, что ее надо немедленно спасать».[287]287
Цит. по: Лавров В. М. Указ. соч. – С. 129.
[Закрыть] Было и другое объяснение – левые эсеры надеялись принять необходимые им решения до приезда наиболее авторитетных противников Октябрьского переворота. От имени крестьянского съезда левые эсеры потребовали допуска во ВЦИК и правительство представителей крестьянства.
Для большевиков было очень важно опереться на авторитет организованного крестьянства, но, как и на переговорах с Викжелем, они были согласны на коалицию лишь при условии сохранения за собой ключевых постов и руководства СНК. Левые эсеры стремились к равноправному союзу большевиков и других социалистических партий на платформе II съезда рабочих и солдатских депутатов. Споры завязались по поводу соотношения крестьянских и рабочих представителей в объединенном ВЦИК. Отношение к СНК у большинства делегатов оставалось критическим. Но большевистским ораторам, в том числе Ленину, выступавшему на съезде, удалось переломить это настроение.[288]288
Подробнее см.: Там же. – С. 131–169.
[Закрыть]
15 ноября было достигнуто соглашение, по которому объединенный «революционный парламент» ВЦИК составлялся на паритетных началах. К 108 имеющимся членам ВЦИК добавлялось столько же от Чрезвычайного II съезда Крестьянских депутатов (значительную часть каждой группы составляли солдаты), после чего еще 100 членов следовало избрать от армии и 50 от профсоюзов (включая Викжель). После расширения ВЦИК 15 ноября левые эсеры получили временное преобладание во ВЦИК на две недели, но по соглашению не имели права пользоваться им для изменения состава правительства. Затем депутаты от армии и профсоюзов обеспечили большевикам преобладание над левыми эсерами. Исследователь А. Рабинович задается вопросом: «Остается непонятным, почему левые эсеры, получив временное большинство в ВЦИКе, не пожелали воспользоваться им и, особенно, почему они не сделали попытки сформировать кабинет с левоэсеровским большинством».[289]289
Рабинович А. Указ. соч. – С. 89.
[Закрыть] Ответ лежит на поверхности – это противоречило соглашению 15 ноября. Нарушать его в одной из частей было бессмысленно – это немедленно привело бы к разрушению самого соглашения и возвращению ситуации к первой половине ноября. Оказаться министрами (наркомами) левые эсеры могли только с согласия большевиков, потому что у левых эсеров не было силовых ресурсов для защиты собственных, отдельных от большевиков претензий на власть – и против большевиков, и против более правых социалистов. Столкновение с большевиками в этот момент просто отталкивало левых эсеров в лагерь противников новой власти, назад к эсерам. В ноябре левые эсеры еще только создавали свою партию и могли войти во власть только как младшие союзники большевиков в надежде нарастить влияние и позднее усилить свои позиции в советской системе власти.
Собственно, суть дела Ленин еще тогда разъяснил представителю левых эсеров Б. Малкину, который пытался обеспечить прозрачность принципов формирования частей ВЦИК: «А вы, я вижу, ушиблены парламентаризмом. Неужели вы не видите, что мы включаем организации в революционный парламент не по каким-нибудь формальным признакам, а по их роли и значению в революции?»[290]290
Разгон А. И. Указ. соч. – С. 35.
[Закрыть] А эту роль большевики определяли так, чтобы за ними оставалось большинство.
Новая коалиционная конфигурация власти соответствовала большевистской позиции на переговорах с Викжелем. Левые эсеры стали младшими партнерами в коалиции с большевиками. Против соглашения выступили эсеры-центристы и правые, которых становилось все больше на крестьянском съезде, а также представители Викжеля.
17 ноября, критикуя во ВЦИК большевиков за очередной несанкционированный «советским парламентом» шаг – роспуск Петроградской гордумы, М. Спиридонова высказалась за вхождение левых эсеров в правительство, чтобы сдержать авторитарные замашки большевизма. Но для этого нужно было более четко определить полномочия центральных советских органов. Большевики пошли навстречу – Я. Свердлов предложил проект «наказа», определяющего отношения СНК и ВЦИК. В соответствии с ним ВЦИК должен был утверждать все законодательные акты и распоряжения крупного общеполитического значения. Мероприятия по борьбе с контрреволюцией СНК мог проводить «непосредственно» и только потом отчитываться перед ВЦИК. Наркомы должны были отчитываться перед ВЦИК раз в неделю. 15 членов ВЦИК могли выступить с запросом, на который представители СНК должны были давать ответы немедленно.[291]291
Декреты Советской власти. – Т. 1. – С. 102.
[Закрыть] Этот компромисс давал левым эсерам ряд инструментов для сдерживания авторитарных тенденций в системе Советской власти. Но большевики не всегда соблюдали эту «конституцию».
26 ноября, после приезда достаточного числа делегатов, открылся II съезд Советов крестьянских депутатов, которому удалось набрать кворум, хотя и не сразу. На момент открытия было 499 депутатов с решающим голосом, а 1 декабря – 789. Всего доехали 1283 депутата.[292]292
Лавров В. М. Указ. соч. – С. 190.
[Закрыть] С перевесом в 39 голосов председателем съезда снова стала Спиридонова. Стороны ожесточенно спорили по поводу правомерности мандатов. Обильное представительство воинских частей обеспечило и здесь перевес левым, однако часть левых иногда голосовала вместе с членами ПСР.
Как и на других широких форумах того времени, делегатов поляризовали вопросы о том, может ли Учредительное собрание отменить Советскую власть и может ли Советская власть арестовывать депутатов, даже если они «контрреволюционеры». Прибывший на съезд 2 декабря Ленин настаивал, что «Советы выше всяких парламентов, всяких учредительных собраний… через Учредительное собрание революции, которые были в Европе и которые свергли монархию, образовывали буржуазную республику… Такая революция, которая произошла у нас, никогда и нигде еще не была».[293]293
Ленин В. И. Полное собрание сочинений. – Т. 35. – С. 140.
[Закрыть] Левые эсеры были согласны, что революция переросла буржуазные рамки, для ПСР же Учредительное собрание было в это время политическим символом веры. Ленину кричали: «Ложь!» Эсеры предложили проект резолюции и в нем выступили за сотрудничество Советов как «идейно-политических руководителей масс» и «боевых пунктов революции» с Учредительным собранием, которое «претворит в жизнь чаяния масс, выраженные Советами». Такой компромисс поддержала и часть левоэсеровских делегатов. Левоэсеровский проект, где говорилось, что отношение к Учредительному собранию выяснится в ходе его деятельности, поддержали большевики. Но большинство в несколько десятков голосов набрал проект эсеров. Предполагалось, что в него могут быть внесены поправки, но атмосфера на съезде накалялась. Троцкий, которого пригласили для доклада о мире, столкнувшись с обструкцией части зала, ушел с левой частью делегатов выступать в другое помещение. 4 декабря скандал разразился из-за проблемы правильности мандатов, и из зала ушли уже сторонники ПСР. Съезд раскололся – фактически из-за отношения к Советам и Учредительному собранию. Остались 333 депутата, которые решили продолжать работу до 10 декабря (затем их число возросло до 428, включая примерно 250 от армии).[294]294
Лавров В. М. Указ. соч. – С. 197–207.
[Закрыть] Этот потерявший кворум съезд, по выражению В. М. Лаврова, «становился скорее армейским, скорее II Чрезвычайным, чем II Всероссийским крестьянским съездом».[295]295
Там же. – С. 207.
[Закрыть] Он поддержал Советскую власть и потребовал поддержки ее решений от Учредительного собрания.
Эсеры тоже продолжили съезд, который резко критиковал большевиков и их союзников. Он получил самоназвание II Всероссийский съезд крестьянских Советов в составе 347 депутатов, стоящих на защите Учредительного собрания (затем их число возросло до 356, включая тех, кто имел совещательный голос, 74 от армии). Председателем съезда был избран В. Чернов, который выступил с докладом и предупредил крестьян, что согласие большевиков уступить народническому требованию социализации земли является временным и большевики будут добиваться национализации.[296]296
Там же. – С. 185.
[Закрыть] Съезд поддержал принципы аграрной программы эсеров.
Раскол крестьянского съезда был успехом большевиков, которые получили просоветский съезд, и от его имени можно было объявить о поддержке Советской власти крестьянством. Формальная сторона дела, непредставительность съезда, была неважна в пропагандистской кампании за «рабоче-крестьянскую» власть.
Эта же технология создания «рабоче-крестьянской власти» использовалась и на местах – местные съезды крестьянских депутатов раскалывались, их большевистско-левоэсеровская часть объединялась с Советами рабочих и солдатских депутатов, как правило, оставаясь там в меньшинстве. А проэсеровские исполкомы разгонялись.[297]297
Попов В. А. Советы крестьянских депутатов Московской области в 1917 – начале 1918 гг. Автореф. дис. … канд. ист. наук. – М., 1993; Юрьев А. И. Эсеры на историческом переломе (1917–1918). – М., 2011. – С. 128.
[Закрыть] После этого сторонники Советской власти получали возможность говорить «от имени» крестьянства. Осуществление такого «советского строительства» было бы невозможно без помощи левых эсеров.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?