Читать книгу "Последний Поход. Когда проснутся мертвецы"

4 глава: Обещание вернуться

Утро медленно вступало в свои права, окрашивая небо над поселением рыбаков Маоки в нежно-розовые тона. Прохладный морской бриз шелестел между хижинами, неся с собой соленый запах моря и обещание нового дня. Торин вышел на главную площадь поселения, глубоко погруженный в свои мысли. Его темно-рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, трепетали на ветру, а на шее покачивался странный амулет квадратной формы – тот самый, что он выловил со дна моря после драки за легендарного Серебряного Карпа.

Квадратный амулет с древними письменами тяжело лежал на груди, напоминая о судьбоносных переменах в его жизни. Как удивительно все совпало – находка этого загадочного предмета и признание Лиары в любви. Словно древние боги послали ему сразу два дара.

На губах Торина играла легкая улыбка, но взгляд оставался напряженным. Его положение в племени было шатким – старейшины требовали изгнания за нарушение древних обычаев. Но мог ли он теперь покинуть поселение, когда прекрасная Лиара – с её каштановыми волосами и глазами цвета океанской глубины – наконец призналась в своих чувствах? Жестокий внешний мир пугал Торина, но мысль о разлуке с ней разрывала его сердце на части еще больше.

– Проклятые традиции, – пробормотал он, пиная мелкий камешек. – Должен же быть способ остаться…

Его размышления прервал громкий гомон, доносившийся из большой общинной хижины, где вчера разместили пятерых таинственных воинов. Эти люди, появившиеся неожиданно из туманов вчера, вызывали у всех жителей поселения смесь страха и благоговения. Пятеро мастеров боя, закутанных в плащи с глубокими капюшонами, говорящих между собой на неизвестном языке – их появление в поселении рыбаков считалось добрым знаком. Или дурным предзнаменованием – никто точно не знал.

Любопытство взяло верх, и Торин направился к хижине. Осторожно отодвинув тяжелую тканевую завесу, служившую дверью, он заглянул внутрь.

Просторное помещение было заполнено дымом от курительных трубок, наполненных сушеными водорослями. Потолочные балки, почерневшие от копоти за долгие годы, терялись в полумраке, а стены, украшенные рыбацкими сетями и металлическими предметами, найденными в руинах древних, скрадывали очертания фигур. Воздух был тяжелым от запаха морской настойки – алконапитка, который рыбаки Маоки готовили к особым случаям.

В дальнем углу хижины, у очага, расположились пятеро воинов. Их капюшоны были откинуты, открывая поразительно схожие лица – не близнецы, но словно вырезанные одним мастером из разных пород дерева. Суровые, безэмоциональные, с глазами цвета стали, они сидели неподвижно, не обращая внимания на шум вокруг.

В противоположной части помещения группа молодых рыбаков громко смеялась, передавая друг другу кувшин с настойкой. Они толкали друг друга локтями, отпускали грубые шутки.

– А я говорю, Кривой Улл не смог бы поймать и старуху, не то, что Серебряного Карпа! – громко заявил один из рыбаков, вызвав взрыв хохота.

– Так же, как не смог удержать свою жену, когда она сбежала с тем торговцем из южных земель! – поддержал другой, едва не падая со скамьи от смеха.

Вдоль стен сидели старшие рыбаки, потягивая настойку из маленьких чаш и наблюдая за молодежью с снисходительными улыбками. В центре помещения несколько человек играли в рыбьи кости, громко споря о ставках.

Торин шагнул через порог, и несколько пар глаз повернулись к нему. Кто-то приветственно поднял кружку, кто-то кивнул, а кто-то демонстративно отвернулся – не все в племени относились к нему дружелюбно.

– Эй, Торин! – окликнул его Мерен, молодой рыбак с рыжей бородой. – Иди к нам, выпей! Может, настойка поможет тебе забыть о неприятностях!

– И о твоей несбыточной любви к дочери знахарки! – добавил кто-то из темного угла, вызвав ещё один взрыв смеха.

Торин улыбнулся, но промолчал. Как раз дочь знахарки сегодня утром призналась в любви. Он обвел взглядом помещение, отмечая, как молодежь жадно поглядывала на пятерых воинов, надеясь хоть краем глаза увидеть их или услышать историю о сражениях с дикими животными.

Вдруг кто-то из рыбаков, уже изрядно пьяный, затянул песню – старинную балладу рыбаков Маоки, которую пели в трудные времена:

«Мы – искры в пепле угасшего мира, последние дети затерянных дней.

Наш дом – берега, наша сила – в единстве,

Мы выживем там, где сгинули все.

Пусть духи тумана нас тянут в пучину,

Пусть бури ломают и сети, и снасть.

Но пламя отваги в сердцах не гаснет,

Пока у человека сильная власть»

Другие рыбаки подхватили песню, стуча кружками в такт. Торин почувствовал, как по спине пробежали мурашки – эта песня всегда напоминала ему о хрупкости их существования в этом опасном мире.

Не желая больше оставаться в душном помещении, он развернулся и вышел наружу, где его встретил свежий морской бриз. Звуки песни, доносившиеся из хижины, сопровождали его, пока он шел по узким улочкам поселения к берегу.

Жизнь в поселении кипела своим чередом. Женщины в простых холщовых одеждах развешивали выстиранные сети для просушки, перекрикиваясь через улицу новостями и сплетнями. Дети гонялись друг за другом между хижинами, подражая воинам в своих играх. Старики сидели у входов в свои жилища, чиня рыболовные снасти мозолистыми руками и щурясь на яркое утреннее солнце.

Несколько мужчин несли к коптильням свежий улов – серебристые тушки рыб поблескивали на солнце. У кузницы громко звенел молот – кузнец Дарен перековывал старые гарпуны, готовясь к сезону большой охоты на рыбу.

Торин дошел до причала, где был пришвартован корабль северян – длинная ладья с высоко поднятым носом, украшенным резьбой в виде морского чудовища. Ещё одна ладья, прибывшая прошлой ночью, покачивалась рядом на волнах.

Несколько рыбаков сидели на бочках у самой воды, попыхивая трубками с водорослями и внимательно наблюдая за происходящим на корме северного судна. Торин проследил за их взглядами и замер.

На палубе, залитой утренним солнцем, танцевала девушка. Её движения были медленными, почти ритуальными. Она грациозно выгибалась, разводила руки, демонстрируя изгибы своего обнаженного тела. Бледная кожа сияла в солнечных лучах, длинные светлые волосы развевались на ветру как живое серебро. Каждый жест был наполнен значением – она словно рассказывала какую-то историю своим телом, подчеркивая красоту каждой линии.

Рыбаки наблюдали за ней с открытыми ртами, забыв про свои трубки.

– Никогда не видел, чтобы северянки так себя вели, – пробормотал один из них. – Они же обычно такие суровые и закрытые…

– И много ты видел северян? – спросил сосед по скамейке.

Торин нахмурился, не услышав ответ, пытаясь понять смысл этого странного представления. Внезапно он почувствовал присутствие за своей спиной и резко обернулся.

Перед ним стоял один из пятерых воинов. Без капюшона его лицо было открыто – резкие черты, сеть мелких шрамов на левой щеке и глаза цвета грозового неба. Он смотрел не на Торина, а на танцующую девушку.

– Она доказывает, что человек, а не дух, – неожиданно произнес воин низким голосом на общем языке, удивив Торина и остальных рыбаков.

– Что? – Торин недоуменно поднял брови.

– Танец обнаженной. Северный обычай. – Воин говорил отрывисто, словно каждое слово стоило ему усилий. – В тумане обитают призраки. Они могут принимать человеческий облик, но у них нет тела. Она показывает, что её можно коснуться. Что она из плоти и крови.

Торин и остальные рыбаки обменялись удивленными взглядами. Не столько из-за объяснения, сколько из-за того, что один из молчаливых воинов вообще заговорил с ними.

Воин внезапно перевел взгляд на грудь Торина и сделал шаг вперед. Не спрашивая разрешения, он протянул руку и коснулся квадратного амулета, висевшего на шее молодого рыбака.

Торин напрягся, но не отступил. Воин осторожно провел пальцами по древним письменам, высеченным на поверхности амулета, а затем сделал шаг назад. На его обычно безэмоциональном лице промелькнуло нечто, похожее на улыбку – мимолетное движение губ, настолько быстрое, что Торин усомнился, не показалось ли ему.

Тем временем девушка на корабле закончила свой танец. Она накинула на обнаженное тело длинное меховое одеяние и в сопровождении нескольких северных воинов спустилась на берег. Её свита была вооружена до зубов – массивные топоры, длинные мечи и круглые щиты, украшенные символами северных кланов.

Процессия неторопливо двинулась вверх по склону к центру поселения. Девушка шла впереди, высоко подняв голову. Вблизи она выглядела ещё более впечатляюще – статная, с гордой осанкой и пронзительными голубыми глазами, смотрящими прямо перед собой.

Торин переглянулся с другими рыбаками и последовал за необычной процессией. Загадочный воин без капюшона бесшумно двигался рядом, словно тень.

Когда они достигли центральной площади, там уже собралась толпа любопытных жителей. Из главной хижины вышел вождь Варас – высокий седовласый мужчина с властным лицом, изборожденным морщинами как древняя карта. За его спиной маячили старейшины племени – хранители традиций и обычаев.

У входа в гостевую хижину стояли остальные четверо таинственных воинов. Они внимательно наблюдали за происходящим, не произнося ни слова. Их руки покоились на рукоятях мечей – не угрожающе, но готовые к действию.

Торин остановился на краю собравшейся толпы, его взгляд скользнул по лицам соплеменников в поисках Лиары. Он заметил её стоящей рядом с Ренаром, сыном вождя – высоким, широкоплечим молодым человеком, который никогда не скрывал своих намерений относительно дочери знахарки. Ренар положил руку на плечо Лиары в собственническом жесте, и Торин почувствовал, как внутри него вскипает гнев.

Но сейчас было не время для личных чувств. Что-то важное происходило на площади, что-то, что могло изменить судьбу всего племени. Торин невольно коснулся странного амулета на своей груди.

Внезапно толпа расступилась, и девушка-северянка вышла в центр площади. Вблизи её красота казалась почти неземной – золотистые волосы, спадающие до пояса, переливались в лучах утреннего солнца, а глаза цвета северного льда смотрели прямо и открыто. Но за этой красотой Торин увидел глубокую тревогу.

– Приветствую тебя, вождь Варас, и всё племя рыбаков Маоки, – произнесла она звучным голосом на общем языке, церемонно склонив голову. – Я прибыла с посланием от Вульфарога, сына вождя Рокера, правителя Горного Края.

По толпе пробежал шепот. Горный Край! Торин подался вперёд, внимательно всматриваясь в лицо северянки.

– Край моего отца подвергается нападениям, – продолжила девушка, и её голос дрогнул. – Наши селения опустошены. Страшное лихо терзает наши земли – чудовище, которому нет имени. Чудовище, которое нельзя называть по имени.

Последние слова она произнесла почти шёпотом, и Торин увидел, как по её телу пробежала дрожь. Девушка подняла глаза на Вараса, и в этом взгляде было столько отчаяния, что даже суровые рыбаки переглянулись с беспокойством.

– Мы просим помощи, – продолжила она, выпрямляясь. – Просим племя рыбаков собрать мужчин на защиту северных земель, северных деревень.

Вождь Варас нахмурился, поглаживая седую бороду. Его жесткое, как выдубленная кожа, лицо выражало сомнение.

– Что могло так напугать северян? – пробормотал кто-то из толпы.

Тяжёлая тишина опустилась на площадь. Даже вечно шумные дети притихли, прижимаясь к матерям. Торин почувствовал, как по спине пробежал холодок – не от утреннего ветра, а от первобытного страха перед неизвестным.

В этот момент толпа расступилась, и на площадь вышла Лиара в сопровождении другой женщины. Они вели под руки пожилую, но всё ещё статную женщину – мать Лиары, знахарку племени. Её седые волосы были собраны в сложную причёску, украшенную перьями морских птиц и рыбьими костями, а на шее висело множество амулетов – зубы хищников, раковины и сверкающие камни.

Знахарка медленно вышла в центр площади. Её движения были торжественны и размеренны, как древний ритуал. Она достала из кожаного мешочка на поясе несколько костей, покрытых странными символами, и бросила их на утоптанную землю перед собой.

Бормоча заклинания на старом языке рыбаков, она склонилась над костями, изучая узор, который они образовали. Все затаили дыхание. Знахарка считалась самой мудрой в племени – она могла видеть то, что скрыто от обычных глаз.

– Я вижу тьму, идущую с севера, – наконец произнесла она хриплым голосом. – Она холоднее льда и чернее ночи. Она пожирает сны и оставляет пустоту.

Она подняла одну из костей, к которой был привязан маленький черепаший панцирь:

– Но я вижу и надежду. Искру в пепле. Древний огонь, который может быть разожжён вновь. Древняя сила победит древнее зло.

В этот момент пятеро воинов в капюшонах синхронно вышли вперёд, встав полукругом. Торин заметил, как странно одинаково они двигались – словно единый организм в пяти телах.

– Мы идём на помощь северянам, – произнёс один из них, и его низкий голос прокатился по площади. – Кто ещё присоединится к нам?

Тишина была ему ответом. Несколько рыбаков, стоявших ближе всего, незаметно отступили назад. Другие переглядывались, не решаясь ни согласиться, ни отказаться открыто. Лишь один молодой рыбак не выдержал напряжения и бросился прочь с площади, поднимая облачка пыли.

Воин в капюшоне медленно осмотрел толпу. Его взгляд скользил по лицам, словно оценивая каждого. Наконец, он остановился на Торине. Медленно поднял руку и указал на него:

– Ты идёшь с нами.

Эти четыре слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Толпа зашумела, люди начали переговариваться, удивлённо переглядываясь. Как может быть, что легендарные воины выбрали именно Торина? Того самого, кого племя хотело изгнать за то, что он посмел обратить взор на дочь знахарки, нарушая законы иерархии племени? Ведь все знали, что Лиара должна была достаться Ренару, сыну вождя. Это была договорённость, скреплённая традицией.

– Немыслимо! – воскликнул кто-то из старейшин. – Он должен быть изгнан как нарушитель порядка!

– Тише, старик, – одёрнул его сосед. – Ты что, хочешь спорить с теми, кто приходит раз в поколение?

Торин видел, как все пятеро воинов переглянулись, обмениваясь едва заметными кивками. В их движениях была какая-то тайна, словно они знали нечто, недоступное остальным.

Сердце Торина забилось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Внезапный поворот судьбы ошеломил его. Ещё вчера он был всего лишь простым рыбаком, которого собирались изгнать из племени, а сегодня его призывают отправиться в северные земли, чтобы сражаться с неведомым злом.

«Плечом к плечу с легендарными воинами, – промелькнуло в его голове. – С теми, о ком ходят истории по всему побережью. С теми, кто появился сразу после той странной вспышки на небе…»

Мысль об этом и пугала, и странным образом восхищала его. Но страх всё же был сильнее. Торин бросил взгляд на мать, стоявшую в толпе. Её лицо побледнело, а глаза наполнились слезами.

Вождь Варас медленно выступил вперёд. Он был правителем и понимал, когда нужно отступить, а когда настоять на своём.

– Северная госпожа, – обратился он к девушке, церемонно склонив голову. – Племя рыбаков Маоки чтит древние связи между нашими народами. Но мои люди – не воины, а рыбаки. Мы можем предоставить этих пятерых воинов, которые сами пришли к нам, и Торина, – он сделал паузу, подбирая слова. – Но племя рыбаков не готово идти в северные земли. Мы не можем оставить наши семьи без защиты.

Варас снова поклонился, теперь ниже:

– Я прошу прощения, что не можем оказать большей помощи. Мы готовы снабдить вас едой и припасами для обратного пути, но ни один рыбак, кроме Торина, не уйдёт вместе с вами.

Девушка – северянка выслушала его с непроницаемым лицом. Затем она тоже поклонилась – сначала Варасу, потом старейшинам, потом, к всеобщему удивлению, пятерым воинам в чёрных капюшонах, и, наконец, Торину.

– Мы принимаем вашу помощь, вождь Варас, – произнесла она голосом, который, несмотря на мягкость, разнёсся по всей площади. – И благодарим вас за воина, которого вы отдаёте под наше знамя.

Толпа ахнула. Ещё совсем недавно они хотели изгнать Торина, а теперь ему, простому рыбаку, кланялась представительница северных народов. Более того, его выбрали сами легендарные воины! Судьба переменчива как вода.

Торин поймал взгляд матери Суры в толпе. Её лицо выражало глубокую тревогу – она потеряла семь лет назад любимого мужа, а теперь должна потерять любимого сына.

На другой стороне площади он увидел Лиару. Она стояла за спиной Ренара, и по её щекам текли слёзы. Их взгляды встретились через всю площадь, и в этом взгляде была целая вселенная несказанных слов. Они только что нашли друг друга, признались в своих чувствах, а теперь судьба снова разлучала их.

«Далёкие снежные земли, – подумал Торин, вспоминая рассказы бродячих торговцев. – Земли, откуда немногие возвращаются…»

Квадратный амулет на его груди внезапно стал тяжелее, словно наполнился новым значением. Торин коснулся его пальцами, и ему показалось, что древний металл пульсирует в такт с его сердцебиением.

Серые облака клубились над поселением рыбаков Маоки, словно предвещая грядущие испытания. Морской бриз, пропитанный солью и водорослями, трепал знамена на высоких шестах, установленных вдоль причала. День прощания начался с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь тяжелую пелену туч.

Торин стоял у порога хижины, сжимая в руке странный квадратный амулет – загадочный артефакт, найденный им на морском дне. Металлическая поверхность амулета тускло отражала утренний свет, а непонятные символы на его гранях, казалось, пульсировали едва заметным голубоватым свечением. Юноша провел пальцем по холодной поверхности артефакта, ощущая странную вибрацию – будто предмет жил своей тайной жизнью.

– Торин! – голос матери вырвал его из задумчивости.

Женщина стояла на пороге с огромным свертком в руках. Её лицо, испещренное морщинами и опаленное солнцем многих лет, сейчас выражало сложную смесь материнской гордости и невыносимой тревоги.

– Я почти готов, мама, – ответил Торин.

Пока Торин собирал последние пожитки, в другой части поселения, в шатре вождя, происходил напряженный разговор.

– Отец, позволь мне отправиться вместо него! – настаивал Ренар, сын вождя Вараса, чьи глаза горели неприкрытой ревностью и амбициями. – Торин – всего лишь рыбак. Что он знает о северных землях и дипломатии?

Варас медленно повернулся к сыну. Его тяжелый взгляд заставил Ренара невольно отступить на полшага.

– Ты говоришь не как будущий вождь, а как отвергнутый поклонник, – низкий голос Вараса наполнил шатер, отражаясь от деревянных опор. – Торин избран не мной. Пять мастеров-воинов пришли именно за ним.

– Он обычный рыбак! – выплюнул Ренар. – Что в нем такого особенного?

Варас медленно поднялся с резного кресла, возвышаясь над сыном словно древняя скала.

– Мы не знаем, – произнес он тихо, но в его голосе чувствовалась сталь. – И это пугает меня больше, чем все угрозы с севера. Пять воинов одинакового роста в черных капюшонах… Они появились из ниоткуда, говорят на древнем языке, которого даже наши старейшины не понимают. И они пришли именно за Торином.

Ренар сжал кулаки так, что костяшки побелели.

– А как же Лиара? – бросил он. – Ей не следует быть с простым рыбаком.

Глаза Вараса сузились.

– Лиара – свободная женщина, и её сердце принадлежит ей, – отрезал вождь. – А теперь иди, помоги с приготовлениями. Как сын вождя, ты обязан проявить уважение к гостям Северного края, даже если твоё сердце полно желчи.

На причале царила организованная суматоха. Рыбаки грузили на корабль сети и клетки с живой рыбой – подарок северным племенам. Женщины несли корзины с сушеными фруктами, вялеными морскими водорослями и другими припасами, которые могли пригодиться в долгом путешествии.

Пять воинов в одинаковых темных одеяниях неподвижно стояли у корабля, словно изваяния. Их лица были скрыты глубокими капюшонами, а одинаковый рост и телосложение создавали жуткое впечатление, будто перед жителями поселка предстали пять абсолютно идентичных существ.

Торин приближался к причалу, тяжело нагруженный свертками с теплой одеждой и снаряжением. Его мать шла рядом, то и дело украдкой вытирая слезы краем потертого шерстяного шарфа. За ними следовали несколько молодых рыбаков, несущих оружие, выданные по приказу Вараса.

Внезапно сквозь толпу прорвалась стройная женская фигура. Лиара, с развевающимися темными волосами и блестящими от слез глазами, бросилась к Торину.

– Ты действительно уходишь, – не вопрос, а горькая констатация сорвалась с её губ, когда она остановилась перед ним, тяжело дыша.

Торин осторожно опустил свертки на деревянный настил причала и посмотрел в её глаза – зеленые, как морская вода в солнечный день.

– У меня нет выбора, Лиара, – мягко произнес он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Эти воины… они взяли меня. И вождь дал своё согласие.

Лиара судорожно сжала его руки в своих.

– Мы только нашли друг друга, Торин. После стольких лет… – её голос сорвался. – Почему именно сейчас? Почему именно ты?

Торин бросил быстрый взгляд на пятерых воинов, молчаливо наблюдавших за происходящим.

– Я вернусь, – твердо сказал он, обхватив её лицо ладонями и осторожно стирая слезы с бледных щек. – Клянусь морем и небом, я вернусь к тебе, что бы ни случилось на севере.

В этот момент сквозь толпу протиснулся Ренар. Его высокая фигура, облаченная в церемониальные одежды сына вождя, излучала едва сдерживаемую ярость и презрение.

– Какие громкие обещания, рыбак, – процедил он сквозь зубы. – Но северные земли не прощают самонадеянности. Многие воины не вернулись оттуда.

Лиара развернулась к нему, её глаза вспыхнули гневом:

– Замолчи, Ренар! Твоя зависть унижает тебя и твоего отца.

Ренар вздрогнул, словно от удара, но быстро взял себя в руки, презрительно усмехнувшись:

– Зависть? К чему? К самоубийственной миссии? – он повернулся к Торину. – Наслаждайся своим героизмом, пока можешь, рыбак. Лиара заслуживает мужчину, который будет рядом с ней, а не призрачные обещания от того, кто никогда не вернется.

Торин почувствовал, как внутри поднимается гнев, но в этот момент к ним приблизился один из пяти воинов. Его движения были текучими, почти нечеловечески грациозными.

– Время, – произнес воин на общем языке, и это слово прозвучало как удар колокола.

Лиара судорожно вздохнула и крепче прижалась к Торину.

– Возьми это, – прошептала она, вкладывая в его ладонь небольшой морской камень с естественным отверстием посередине. – Амулет удачи от духа воды. Пусть он защитит тебя там, где я не смогу.

Торин бережно спрятал подарок в тот же мешочек, где хранился квадратный амулет. Затем наклонился и поцеловал Лиару – долго, отчаянно, вкладывая в этот поцелуй все невысказанные слова и обещания.

Когда все приготовления были завершены, Варас лично вышел на причал. Вождь племени Маоки нес меч – оружие, которое доставали из хранилища только в самые критические моменты истории племени.

– Торин, сын племени, – громко произнес Варас, и толпа затихла, – принимая этот меч, ты берешь на себя ответственность не только за своё племя, но и за все поселения нашего побережья.

Торин опустился на одно колено, склонив голову. Варас возложил клинок на его плечи – древний ритуал, означавший величайшую честь и величайшую ответственность.

– Встань, защитник Маоки и Севера, – произнес вождь, и когда Торин поднялся, Варас вложил рукоять меча в его руки.

Его рукоять была искусно выкована в форме рыбы, с глазами из черных кристаллов, которые, казалось, следили за каждым движением. Лезвие, несмотря на сотни лет, сияло, словно только что вышло из-под молота кузнеца. Оружие хранило в себе историю, боль и силу поколений племени, передаваясь лишь тем, кто был достоин нести его.

– Пусть мудрость направляет твою руку, а храбрость – твоё сердце, – закончил Варас.

Толпа взревела, приветствуя нового защитника, а Торин сжал рукоять, чувствуя, как древний металл холодит его ладонь, словно испытывая его решимость.

Торин принял оружие с благоговением. Старинная сталь тускло блеснула в лучах пробивающегося сквозь облака солнца.

Один из пяти воинов приблизился к Торину и спросил на общем языке, звуча неестественно четко:

– Как тебя зовут?

– Меня зовут Торин, рыбак племени Маоки, – твердо ответил юноша, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Пятеро воинов обменялись быстрыми фразами на своем непонятном языке – резком, состоящем из отрывистых слогов и странных гортанных звуков. Торин напряженно наблюдал за ними, пытаясь уловить хоть что-то знакомое в их речи, но безуспешно.

Варас выполнил своё обещание в полной мере – помимо провизии и оружия, он распорядился выдать шесть крепких лошадей – по одной для каждого из пяти воинов и Торина. Животных аккуратно погрузили на корабль, где для них было оборудовано специальное место на нижней палубе.

Наступил момент отплытия. Мать Торина, не сдерживая рыданий, крепко обняла сына в последний раз.

– Духи моря и неба, храните моего мальчика, – срывающимся голосом произнесла она, прижимаясь мокрой от слез щекой к его груди. – Вернись к нам, слышишь? Вернись живым.

– Обещаю, мама, – ответил Торин, чувствуя, как ком подступает к горлу. – Я вернусь.

Лиара стояла рядом, её плечи дрожали от беззвучных рыданий. Когда Торин обнял её на прощание, она прошептала сквозь слезы:

– Я буду помнить о тебе каждый день. Пусть хранит тебя дух воды.

Торин поднялся на борт корабля, где уже ждали пятеро воинов, занявших места на корме. Матросы отвязали швартовы, и судно медленно отделилось от причала, подхваченное течением.

Всё племя высыпало на берег, провожая корабль. Женщины пели древние песни благословения, дети бросали в воду маленькие венки из водорослей – традиционный оберег для путешественников. Мужчины время от времени разражались ритмичными криками, поднимая к небу руки в традиционном благословении воинов.

Но громче всех был плач матери Торина и Лиары, обнявшихся в общем горе – женщины, потерявшей сына, и девушки, чье сердце отправлялось в опасное путешествие вместе с любимым.

Несколько молодых рыбаков прыгнули в свои маленькие лодки и поплыли рядом с кораблем, выкрикивая слова поддержки и благословения.

– Торин! Торин! – кричали они. – Покажи северянам, из какого теста сделаны мужчины Маоки!

Один из рыбаков, Корал, подплыл ближе всех и прокричал сквозь шум волн:

– Я буду заботиться о твоей матери, брат! И присматривать за Лиарой, – он бросил многозначительный взгляд в сторону Ренара, стоявшего на причале с каменным лицом. – Не беспокойся ни о чем, кроме своего возвращения!

Торин благодарно кивнул другу, чувствуя одновременно облегчение и тяжесть на сердце. Он стоял у борта, пока фигуры на берегу не превратились в крошечные силуэты, а затем и вовсе исчезли за поворотом косы.

Капитан корабля – кряжистый седой мужчина с обветренным лицом – приказал поднять паруса, и судно ускорило ход, направляясь к открытым водам.

– Скоро река станет уже, юноша, – обратился капитан к Торину, когда тот наконец оторвался от созерцания, оставшегося позади родного берега. – Впереди пороги. Там придется идти по суше, пока я проведу разгруженный корабль через опасные места. Береги свои ноги, впереди долгий путь.

Торин кивнул, машинально касаясь мешочка с двумя амулетами – странным квадратом, рыбой от матери и камнем с отверстием от Лиары. Река неслась навстречу, расширяясь и сужаясь, извиваясь между поросшими лесом берегами. Впереди простирались неизведанные земли и опасные воды, а за спиной оставалось всё, что он когда-либо знал и любил.

Пять воинов на корме вели тихий разговор на своем языке. Иногда один из них бросал взгляд на Торина, и юноше казалось, что под капюшоном он различает блеск нечеловеческих глаз. Кто они? Откуда пришли? И почему обратил внимание на его амулет?

Торин не знал ответов, но чувствовал, что скоро узнает больше, чем хотел бы. Ветер усиливался, наполняя паруса, а горизонт впереди темнел, словно предвещая бурю – как в небесах, так и в его судьбе.

Облокотившись о борт корабля, рыбак невольно начал напевать старую балладу, которую слышал от старых моряков в родной деревне:

«Мы следуем тропами звёзд и течений,

Где шёпот прибоя – заветный наказ.

И в пене седой отражаются тени

Тех, кто не вернулся, но помнит о нас.»

Воины на корме замолчали. Торин почувствовал их взгляды на своей спине, но, когда обернулся, они, казалось, были поглощены созерцанием горизонта. Лишь тонкое напряжение в их позах выдавало внимание к его песне.

Сжимая амулет, Торин продолжил тише, почти шепотом:

«Пусть волны несут мне прощальный твой шёпот,

Пусть слёзы солёные скроет прибой,

Но знаю – с рассветом, сквозь ветер и холод,

Я снова вернусь, дорогая, домой.»

Один из воинов слегка наклонил голову, словно пытаясь уловить последние слова. Они продолжали наблюдать за юношей, сохраняя бесстрастные лица.