Книга: В круге первом - Александр Солженицын

Фото взято в свободном доступе в сети Интернет.

Читать книги о заключенных всегда нелегко, это боль и отчаяние, это борьба за справедливость и выживание и главное вопрос за что? Времена великого вождя были неоднозначными и автор сам это все пережил на себе. Собственная история всегда сильно цепляет, вызывает бурные эмоции. Читаешь от некоторых цитат наступает ступор .

Вот видишь — круг?» — размышляет он, вычеркивая палочкой на сырой земле, к которой вдруг приблизился, выбравшись из министерских кабинетов и блестящих московских гостиных за город, концентрические окружности. «Это — отечество. Это — первый круг. А вот — второй. — Он захватил шире. — Это — человечество. И кажется, что первый входит во второй? Нич — чего подобного! Тут заборы предрассудков. Тут даже — колючая проволока с пулеметами. Тут ни телом, ни сердцем почти нельзя прорваться. И выходит, что никакого человечества — нет. А только отечества, отечества, и разные у всех…

Это произведение о выборе, о той нравственности и чувствах, что есть у человека. Да, мы всегда стоим перед выбором. но зачастую он не такой судьбоносный. Эта книга об ученых, которые просто делали свое дело, но в один прекрасный день оказались в "шарашке". Эта книга и о том, что любые указания вождя надо срочно выполнять, чего бы это не стоило и тут я вспомнила Виктор Ремизов - Вечная мерзлота , которые тоже рисует очень жестокие картины жизни заключенных.

Об этой книге можно писать многое, скажу только одно - очень эмоциональное произведение, которое читается вдумчиво, приходится останавливаться, задумываться, читать дополнительную информацию, сочувствовать, переживать и ждать чем же решится, как будет дальше складываться судьба героев.

Три четверти шедших через суды выросли уже после семнадцатого года, но Словуте это не приходило в голову: он нигде этого не читал.

Несмотря на мою неприязнь к персонажу Рубину, крайне примечательно, что он есть. Как бы сторонник власти, ратует за социализм, а его попадание в тюрьму — прямо-таки чудовищная ошибка, обязательно последует оправдание. Очень хорошо показывает, что будь ты сколь угодно сторонником, если кому-то покажется сомнительным не то что твоё действие, а твоя потенциальная мысль — сиди на нарах и хлюпай своим чаем молча.

Волкодав прав, а людоед — нет.

Книга пронизана тоской, порой возникает чувство, будто не хватает воздуха. Вместе с тем глубоко внутри трепыхается крохотная, слабая надежда — мало ли что может случиться, если человек ещё жив? Может быть хуже, с почти райской шарашки — снова в лагерь, но а потом — а вдруг? Это же закончится хоть когда-нибудь?

P.S. И как же изумителен язык.

Была всё так же невзмучаема, неподкупна, непорочна голубизна глаз Дмитрия Сологдина. А в чёрном зрачке его Яконов видел свою дородную голову. Голубой кружочек, чёрная дырочка посередине — а за ними целый неожидаемый мир одного-единственного человека.

Это автобиографичный роман, Солженицын сидел в Марфино и описал последние дни пребывания там. Его прототипом является Глеб Нержин, а его сокамерники Дмитрий Панин и Лев Копелев выведены под именами Дмитрия Сологдина и Льва Рубина.

Вроде бы и есть интересная завязка со звонком дипломата в американское посольство и его поиски, но по сути для меня это было бытописание жизни в шарашке за несколько дней. Несмотря на объём все действие укладывается в период с 24 по 27 декабря.

Здесь очень много разговоров, идеологических споров, размышлений героев о социализме, коммунизме, обществе, истории, философии. Персонажей тоже очень много. Но вот судьбы заключённых не вызвали во мне никакого отклика. Действия многих персонажей для меня из разряда «на зло врагам, на радость маме» слишком импульсивны и необдуманны. А «подвиг» дипломата Володина это, уж извините меня, - государственная измена и гордиться здесь нечем. Не удалось Солженицыну вызвать у меня жалость к несчастьям заключённых.

Больше всего меня заинтересовал министр Госбезопасности Виктор Абакумов. Главы про него и Сталина для меня оказались самыми интересными.

- Как нам смертная казнь нужна! Товарищ Сталин, верните нам смертную казнь! - от души, ласково просил Абакумов, приложив пятерню к груди и с надеждой глядя на темноликого Вождя. - А ты не боишься, что мы тебя же первого и расстреляем? - Товарищ Сталин! Так если я заслуживаю... Если нужно... - Правильно! Когда заслужишь - тогда и расстреляем.

12 июля 1951 года Абакумов был арестован, обвинён в государственной измене и 19 декабря 1954 года расстрелян. Поэтому следует быть осторожней со своими желаниями.

Одноименный сериал 2006 мне понравился гораздо больше, чем книга. Там по минимуму пространных рассуждений и легче разобраться в обилии персонажей.

"И если кончик уса его вздрагивал от негодования, то приговор всегда был один: смерть."

"Когда заслужишь — тогда расстреляем."

766 с. Издательство @izdatelstvoast Знаю, что до произведения "Архипелаг ГУЛАГ" ещё не доросла, но с автором давно уже хочется познакомиться. И тут @brest_library советует "В круге первом" в рамках марафона #вбрестечитать. Решаю: попробовать точно нужно. Отличнейшая попытка вышла. Книга-воспоминание. Книга-автобиография (один из героев, Глеб Нержин, и есть сам Солженицын) . На западе книга впервые была опубликована в 1968 году, в СССР - официально только в 1990. Получилось этакое женское прочтение. Сложно было вникнуть в технические детали, но при этом больше заинтересовала сторона взаимоотношений, личного выбора. История тюрьмы и научно-исследовательской лаборатории в одном, более широко известной под названием шарашка. Местные заключённые не обычные люди. Зачастую, они известнейшие и умнейшие представители той или иной науки или сферы деятельности. Во время своего заключения они проводят исследования, создают аппараты, творят на благо советской науки. Но начинается книга совсем не с Марфино, а со звонка советского дипломата в посольство США с предупреждением о готовящемся похищение чертежей атомной бомбы. В книге множество героев. Их истории то идут параллельно, то пересекаются. Основная сложность их для себя идентифицировать и запомнить, а дальше уже начинаешь сопереживать, ругать, искать любимчиков. Читая книгу, понимаешь, что жизнь пленников Марфино не такая уж и тяжёлая по сравнению с каторжным условиями лагерей: кормят досыта, занимаются любимым делом, доступ к книгам есть, круг общения тоже. Даже дружба зарождается в этих стенах. Страдают и бедствуют не только заключённые, а их жены, семьи. Их увольняют с работы, тычут в них пальцем, делают им пакости, они голодают. И, чаще всего, вынуждены скрывать свое замужество и родство. Ни год, и ни два... Сроки их мужей исчисляются десятью, двадцатью годами. Их даже условно "женами декабристов" не назовешь. Ведь "жена декабриста" гордилась своей участью, а супруга политического заключённого в СССР вынуждена была влачить жалкое существование и жить в постоянном страхе, что завтра, а, возможно, уже сегодня ее уволят, ей нечем будет кормить себя и детей, вышлют из города и отберут прописку. Удивительно то, что многие заключённые, несмотря на свои сфабрикованные дела, были свято верны Сталину и системе. Порой даже верили, что это поможет приблизиться к социализму.

"За всю историю человечества наша цель впервые столь высока, что мы можем и сказать: она — оправдывает средства, употреблённые для её достижения."

И это слова заключённого. Личность Сталина тоже ярко описана. Как бы автор его не называл, пишет всегда с большой буквы. Но это далеко не от восхищения, а даже наоборот. Особенно в разделах, где Сталин сам себя превозносит:

"Как бы это звучало! — Император Планеты! Император Земли! Он шагал и шагал, и оркестры играли. А там, может быть, найдут средство такое, лекарство, чтобы сделать хоть его одного бессмертным?.. Нет, не успеют. Как же бросить человечество? И — на кого? Напутают, ошибок наделают."

Кстати, автор сам намекает, что книга менялась и восстанавливалась в разные периоды:

"Конечно, очень многой правды нельзя было написать. Но они утешали себя, что когда-нибудь обстоятельства изменятся, они непременно вернутся ещё раз к этим событиям, переосветят их истинно, переиздадут, исправят старые книги. А сейчас следовало писать хоть ту четвёртую, восьмую, шестнадцатую, ту, чёрт её подери, тридцать вторую часть правды, которую разрешалось."

Ещё и сейчас всей правды неизвестно и скорее всего не будет известно никогда. Но для понимания происходившего и этого достаточно. А происходило ужасное. И расслабиться над этой книгой точно не получится. Многие цитаты из книги претендуют на то, чтобы стать крылатыми. Но есть одна, которая выражает суть советской пенитенциарной системы сталинского периода в полной мере:

"Ну хорошо, ты не виноват, — но умри так, чтобы была польза коммунизму!"

Равнодушным не оставит точно никого.

К чему ведут эти «жертвы», на которые пошли герои, зачем нужен их идеализм в условиях тоталитаризма? Почему дипломат, который живет в роскошных по тем временам условиях и имеет влиятельных родственников идет на предательство - вот на какой вопрос вам предстоит ответить для себя. Почему ученых заставляют работать под страхом ссылки и расстрела, и к чему движется такая система в итоге? Возможен ли путь к бесклассовому обществу при выстраивании жесткой вертикали власти?

С одной стороны есть мощь советской системы диктатуры, а с другой ее порочность, причем в самой основе, ведь люди не равны уже изначально и непременно впоследствии погрязнут во лжи и коррупции (что мы и увидели в 80-90 годах), но есть и противостоящие системе идеалисты, от воли и поступков которых может измениться сам ход истории. Сталин в романе представлен в необычном ракурсе с личными рассуждениями и образом его дьявольской воли и особенной харизмы. Читатель найдет в ткани этого произведения еще много интересного и важного, а затем можно насладиться качественной экранизацией, у которой есть и свои «фишки», к примеру, перенос в будущее время героев в одном из эпизодов, что подлинно вызовет восторг зрителей.