Текст книги "«ГESS». Тайный план Черчилля"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gess-taynyy-plan-cherchillya-243427.jpg)
Автор книги: Александр Сосновский
Жанр: Политические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Глава 5
Берлин, 1991 год. Признание полковника Берда
Уютный, зеленый, обеспеченный и очень престижный район города – Целендорф. Невысокие коттеджи на несколько семей, добротные дома, шикарные виллы на каждом углу.
Роман направлялся на встречу с американцем. Было прохладно, и он укутался шарфом.
Вот и нужный номер. Дом американца был небольшой – типичный для этого района Берлина коттедж. Никакой роскоши – постройка из красного кирпича с высокой крышей. Маленький балкончик на втором этаже, дворик, в котором были видны несколько зачехленных стульев, поставленных один на другой. Вдоль забора – аккуратно и невысоко подстриженные кусты.
Роман подошел и нажал кнопку звонка. Внутри дом был еще меньше, чем казался снаружи. Одна комната – это зал, рядом открытая по-американски кухня и лестница на второй этаж.
Берд встретил Романа у самой входной двери. Он был одет в немного помятый, но строгий серый костюм со старомодными отглаженными боковинами на воротнике пиджака.
– Проходите, проходите, Роман.
Роман прошел в комнату, осмотрелся по сторонам. Мягкая мебель, покрытая старенькими, но, по всей вероятности, дорогими коврами. Несколько дубовых стульев придвинуты к стене. В углу комнаты целое собрание комнатных растений – фикусы, лилии и еще какие-то цветы в горшках. На стенах висит множество различных фотографий – часть очень старых, что видно по их желтому цвету, часть новых, в стеклянных рамках.
Роман заметил картину, которая висела на самом видном месте в комнате, и подошел к ней.
Берд:
– Вы увидели?
Роман приблизился к картине и увидел, что это рисунок, сделанный карандашом на листе бумаги чуть больше стандартного. На рисунке была изображена голова пилота, одетого в старый шлем с мотоциклетными очками сверху. Роман не ответил, но внимательно всмотрелся в рисунок.
– Правильно. Вы правильно смотрите – это портрет молодого Рудольфа Гесса. Этот рисунок был сделан в далекие тридцатые годы одним из друзей Гесса. Когда я заканчивал службу в тюрьме, Гесс попросил своих родных отдать мне этот рисунок в знак нашей дружбы.
Роман кивнул.
– А как получилось, что вы дружили? Он был заключенным – вы директором тюрьмы. Он нацист – вы американец. Как такое могло произойти?
Берд засмеялся так, как смеются люди пожилые, – коротко и хрипловато, похоже на кашель.
– В тюрьме происходят и не такие вещи. Хотя когда-нибудь я расскажу вам. Вы пришли ко мне, значит, и я буду откровенен, но все-таки позвольте вначале спросить вас.
Роман согласно кивнул. Он понял, что рассчитывать на откровенность старого директора тюрьмы можно только в случае взаимного доверия. Такое доверие образуется, когда собеседники хорошо знают и понимают друг друга. Он почтительно наклонился к американцу.
– Что вы хотите услышать? Вы сами сказали мне, что навели все необходимые справки. Правда, вы назвали меня русским, я не русский – это вы должны понимать. Я – еврей.
– Да, я это знаю. Собственно говоря, в этом секрета нет. Однако как вы попали в Германию?
– Я боюсь, что это может занять много времени… Но ладно, я у вас дома, вы меня ждали, расскажу… Я приехал в Германию за несколько месяцев до того, как она объединилась. У меня было приглашение на работу в одном институте ГДР. Меня интересовал вопрос нацизма, я имею в виду – в довоенной Германии. Я собирался работать над своей диссертацией по теме нацизма и холокоста. Как вы уже знаете, я из еврейской семьи.
– И вас не испугало, что приедете в страну, которая сожгла миллионы ваших единоверцев?
– Нет. Это было другое время, я очень надеялся на серьезную работу. К сожалению, я попал в момент, когда ГДР уже умирала, и ту работу, на которую рассчитывал, я не получил. Институт не смог дать мне рабочего места. В итоге я остался без работы и не знал, куда мне деваться. Если вы помните, в этот момент Советский Союз тоже переживал не лучшие свои дни. Дома я все закрыл, квартиру отдал, уволился. Что делать, не знал.
– И вы попросили политическое убежище?
– Зачем? Я же вам сказал, что я из еврейской семьи. В это время Германия как раз приняла решение давать вид на жительство евреям из Советского Союза. Я пошел на Александерплац в Берлине, знаете, там есть такое управление полиции? Во времена рейха там находилось одно из управлений гестапо. Я пришел туда, заявил, что я еврей, и попросил дать мне разрешение остаться в Берлине.
Берд удивленно покачал головой.
– Еврей пришел в здание, где находилась гестапо, и попросил оставить его жить в Германии? Судя по всему, вы ненормальный или не понимали, куда пришли.
– Зачем так сразу рубить? Это отдельная, очень интересная и, честно говоря, тяжелая история, тяжелый кусок моей жизни. Мне повезло, что я знал немецкий язык. На работу удалось быстро устроиться. Я служил переводчиком в одном из социальных управлений Берлина, помогал беженцам. Потом случай привел меня в одну из газет – я написал статью, которая была принята. Дальше все пошло как по маслу – меня стали искать, давать поручения, просили написать статьи. Вот и все. Если вам интересна эта история еврейской семьи, которая обосновалась в Германии, то давайте встретимся отдельно. Расскажу. Но сейчас меня все-таки интересует то, о чем вы мне рассказали, – Рудольф Гесс.
Берд внимательно слушал, но вопросов не задавал. Затем взял бутылку виски, предложил выпить немного.
– История Гесса… Она полна тайн… Сорок первый, война между Великобританией и Германией идет давно. Но Гитлер подумывает о тайном соглашении с Великобританией. Он хотел договориться с Лондоном о прекращении налетов на Великобританию в обмен на отказ Черчилля от открытия второго фронта.
– Не может быть! Никогда не поверю, что Черчилль о чем-то договорился с Гитлером.
– Тем не менее так оно и было. Такой план Гитлера существовал, Гесс фактически был его автором. Точнее, Рудольф Гесс был соавтором этого плана. Я имею в виду, что главный автор – Гитлер. Гесс решил полететь в Англию, встретиться там с Черчиллем и обо всем договориться лично. Он надеялся устроить встречу британского премьера и рейхсканцлера.
Роман не хотел прерывать Берда и продолжил внимательно слушать, скрывая скептическую полуулыбку.
– Вы знаете, конечно, что полет был неудачным – Гесс был сбит над Шотландией, выпрыгнул с парашютом, повредил себе ногу, был взят в плен. О чем он говорил с Черчиллем, нужно будет узнать вам.
– Мне? А мне это зачем?
– Сейчас, сейчас. Все самое интересное только сейчас. В сорок шестом году британцы перевезли его в Нюрнберг, где Гесс был осужден трибуналом как нацистский преступник. Помните, он притворялся во время суда, что не в уме? История известная. Он красиво симулировал помешательство, забывал имена своих друзей, разыгрывал припадки. Ему это не помогло, разгадали. Кстати, Геринг и другие, с кем он сидел рядом, смеялись над Гессом открыто. Они считали его предателем – эта версия его полета все еще была актуальна. Но он получил пожизненное и сидел в Шпандау. В той самой тюрьме, где я много лет был директором.
Берд остановил свой рассказ. Было видно, что ему тяжело говорить, он задыхался при разговоре. Он пересел в мягкое кресло. Наступила пауза. Роман терпеливо ждал. Наконец Берд продолжил:
– Много раз Гесса пытались освободить. Его семья, различные организации обращались в СССР с просьбой дать согласие на освобождение престарелого преступника по гуманитарным соображениям. Но СССР был категорически против. Так было до тех пор, пока к власти не пришел Михаил Горбачев. Однажды, а это было весной восемьдесят седьмого года, Горбачев неожиданно заявил, что не будет возражать против освобождения Гесса.
Роман оживился:
– Я что-то подобное помню. По-моему, об этом писала и советская пресса, да и зарубежная.
– Вы будете удивлены, но меньше всего обрадовался словам Горбачева старый Гесс. Он рассказал сыну, что, как только он откроет свою тайну, Лондону придется признаться в своей незавидной роли во Второй мировой войне. Гесс был уверен, что британцы скорее убьют его в тюрьме, чем дадут возможность выйти на свободу.
Роман прервал Берда:
– Знаете, не верю я как-то. Не привык воспринимать на веру. Похоже на дешевый боевик. Почему все-таки вы обратились ко мне, что вы хотите взамен? Я не понимаю, чем могу помочь и вообще что вы от меня хотите? История давно закрыта, Гесс повесился.
– Нет. Не так. Я докажу, что Гесс был убит. Все эти годы я пытался доказать, что его убили. Мы с ним почти дружили, как бы странно вам это ни показалось. Я не верил в его самоубийство и сразу стал рассказывать о несостыковках, о подложных фактах. Я уверен, что его убили.
Берд сделал паузу, Роман терпеливо ждал продолжения рассказа.
– Мне не верили, меня отталкивали, более того, мне угрожали. Лондон давно внес меня в список своих врагов. Как же, я доказываю, что Лондон играл на стороне Гитлера! Я могу разрушить имидж великой империи! Мне мешали как могли. Ни архивов, ни свидетелей – мне закрыли все пути. Из меня сделали старого выдумщика, сочинившего историю, которой никогда не было. Молодой человек, я в течение более чем десяти лет находился рядом с Гессом, думаете, это ничего не значит? Но мне нужна помощь. Все мои знания ничто, пока не будет открыт архив с записями переговоров Гесса и Черчилля. Мне нужен кто-то, кому я могу довериться и кто не испугается. Я выбрал вас.
– Почему вы решили, что я могу? Может, я испугаюсь? Да просто не захочу.
– Вы очень подходящий кандидат на эту роль. Вы еврей, и это ваше кровное дело, а не мое – найти разгадку смерти одного из авторов холокоста. Им будет очень тяжело помешать вам.
– Им? Это кому?
– А вы как думаете? Не будьте наивным.
– Нацистам, что ли?
– Может, я и вправду ошибся, выбрав вас? Нет, юноша, не нацистам. Британцам, мой друг, саксам!
– Да-а-а? Они будут мешать?
– Будут. Но не смогут. Помешать еврейскому журналисту расследовать холокост? Не-е-т, на это даже они не способны. Вернее, не смогут. Мне помешать они могут легко. Да они это и делали все годы. Вам – нет.
– Но вы могли бы выбрать и другого кандидата. В Берлине несколько тысяч журналистов, а вы находите именно меня?
– Не помню, говорил я вам, что носил погоны? Наверное, понимаете какие? Поверьте, перебрал множество кандидатов, и, если остановился на вас, значит, это правильный выбор.
Берд сделал еще одну паузу и привел дыхание в норму. Видно было, как тяжело ему говорить.
– Вернусь в прошлое. Гесс знал, что его убьют, и мы знали это тоже. Так и случилось.
– Вы хотите сказать, что Гесс считал свою смерть неизбежной?
– Разумеется. Он знал это лучше других. Буквально через несколько месяцев после слов Горбачева Гесс внезапно совершает самоубийство в тюрьме. Но, молодой человек, самоубийство – это официальная версия. Такое заключение сделал врач из британского госпиталя в Берлине, и я уверен, что ему было приказано дать такое заключение. Поэтому я посоветовал сыну Рудольфа Гесса немедленно сделать вторую экспертизу.
– И?
– Сделали. Гесс не самоубийца. Он был убит – задушен. И я знаю, как это доказать. Вам нужно попасть в английские архивы и найти запись переговоров Гесса в Лондоне. Это – ключ к разгадке.
– А корону королевы мне не нужно для вас достать?
Берд сухо кашлянул, посмотрел слезящимися глазами на Романа.
– Нет. Мне достаточно вашей статьи с расшифровкой стенограммы. Это будет ваш звездный час, юноша.
Глава 6
Лондон. Отдел МИ-6
Большая комната, окон нет, только на потолке видны несколько непонятных решеток стального цвета. Дверь в комнату массивная, с фигурной металлической ручкой, на которой можно различить две кнопки. Нажатием кнопок дверь можно закрыть изнутри так, что любая внешняя связь – связь с внешним миром – будет исключена. Это специальное помещение для проведения совещаний, касающихся различных операций прикрытия, проводимых британской разведкой.
В этом помещении нет телефонной связи, стены изолированы специальными платами, которые отражают любые попытки воздействия извне или передачи изнутри любой информации с помощью звуковых волн или любых других средств. Посредине стоит небольшой круглый стол, на котором разложены листки бумаги, карандаши. Стоят несколько бутылок с водой, разовые стаканы. По правилам проведения подобных совещаний из комнаты запрещено выносить что-либо, все заметки, которые делаются во время совещаний, сдаются по его окончании руководителю. Использованные стаканы и бутылки остаются в помещении, которое убирается в отведенное время специальными сотрудниками фирмы. Обслуживающий персонал из фирм сервиса, не относящихся к разведке, не имеет права находиться в этой комнате. По обыкновению, ведет подобное совещание руководитель отдела, который также не пишет никаких протоколов, не отчитывается перед вышестоящими. Это высший уровень секретности, имеющий отношение к заданиям, данным политическим руководством страны.
В комнате сидели трое – руководитель отдела, офицер связи и специалист по внешним операциям, Вилли. Ему около пятидесяти лет, он лысоват и сильно близорук, что можно понять по тяжелым стеклам очков, которые он регулярно протирал клетчатым карманным платком. Одет Вилли в костюм-тройку немного устаревшего покроя. Шерстяной галстук и платок в нагрудном кармане завершали образ клерка. Тот, кто увидел бы его на улице, решил бы, что встретил бухгалтера из близлежащей конторы, который вышел в свой обеденный перерыв выпить маленькую кружечку пива и съесть яичницу с беконом. Между тем речь шла об одном из самых высококвалифицированных специалистов британской разведки, который выполнял особо важные операции за рубежом.
Вилли находился в комнате уже около десяти минут, он сразу понял, что ему предстоит очередная поездка.
– Вилли, – повернул к нему голову начальник отдела, – в этот раз ты поедешь в прошлое. Другими словами, мы даже не знаем толком, что тебе придется делать.
– Раз мы сидим в этой комнате, ждет что-то особое, – сказал, слегка улыбаясь, Вилли.
– Разумеется. В этот раз опять пойдет речь об интересах Великобритании.
– Я понимаю.
– Да нет, мы пока и сами еще не совсем понимаем. Не спеши. Нам поступила информация, что некие люди охотятся за нашими архивами.
– Некие? Так это здесь? В Лондоне?
– Нет, Вилли, не в Лондоне. Тебе придется поехать в Швейцарию. Там в архивах по давнишней договоренности между странами хранятся некоторые важные документы военного времени. Скажу открытым текстом: там стенограммы кое-каких совещаний, которые проводил Черчилль.
– По-моему, все, что говорил Черчилль, мы уже знаем.
– Про Черчилля – да, а вот про Рудольфа Гесса – нет.
– Вот как? Значит, эта история еще актуальна?
– Еще как! Черчилль и Гесс встречались несколько раз в годы войны. Они вели переговоры, а стенограммы этих встреч сохранились. В этих стенограммах есть нечто, что может очень сильно повредить Великобритании. Мы не должны допустить, чтобы кто-то добрался до этих архивов.
– Ты говоришь «кто-то», значит, есть подозрения?
– Мы не знаем пока точно, наша информация ограничена сведениями источника из Берлина. Бывший директор тюрьмы Шпандау, в которой сидел Рудольф Гесс, мог вступить в контакт с русскими.
– Даже так?
– Еще раз – мы этого не знаем. Мы знаем только, что он активно ищет возможности добраться до этих архивов. С этой целью старик ищет для себя подходящих исполнителей. Точнее, мы думаем, что он нашел одного русского, который и поедет в Швейцарию за архивами.
– А что в этом особого? Ну поедет какой-то русский – и хорошо, покопается в бумагах – и ладно. Почему вдруг это интересы Великобритании?
– Вилли, мы считаем, что эту операцию за спиной директора тюрьмы ведут русские, может быть даже, что старик об этом не знает. Его могут вести вслепую. Мы должны опередить их, встретить этого русского в Швейцарии и не дать ему возможности добраться до архивов. Ты можешь себе представить, какой поднимется шум, если русские доберутся до бумаг? Откроют архивы, а там Черчилль договаривается с Рудольфом Гессом об особом плане, который пока никому не известен. А ведь это может стать достоянием мира. А там наш толстяк договаривается с Адольфом о мире, причем тайно от всех. Скандал мирового масштаба. Британию тут же поставят в один ряд с нацистской Германией, и из победителей Гитлера мы станем его пособниками. Конец империи. Катастрофа. Короче – архив не должен попасть в руки русских.
– Все понятно, шеф.
– Ты летишь сегодня вечером, никакой связи по телефону, факсу и прочей электронной фигне. Работаешь в одиночку, у тебя есть все полномочия, да. Помогут наши из швейцарской полиции. Тебя встретит Густав, он не совсем в курсе, о чем идет речь, но поможет. Густав надежен.
– Знаю его хорошо, он ведь идейный?
– Нет. Он наш, и это намного надежней, чем идейный… Шутка… Пусть тебя это не волнует. Билет тебя ждет, вылетай немедленно.
Глава 7
Ставка Сталина. Конец мая 1941 года
У вождя было плохое настроение. Это началось еще с вечера. Заболела голова, пропал аппетит, разнылась старая рана на правой руке. В молодости в одной из драк финский нож проткнул ему руку до кости. Рана долго гноилась, остался некрасивый рубец, и в этом месте рука часто болела, иногда так сильно, что требовались обезболивающие таблетки или даже укол.
Сталин грузно ходил по кабинету, рассматривая невидимые пылинки на шторах и мебели. Он был одет в серый френч со стоячим невысоким воротником, подшитым мягкой белой атласной тканью. Он всегда надевал этот френч, который напоминал ему о первых годах власти после смерти Ленина. Сталин надел такой френч сразу после похорон вождя мировой революции и с тех пор считал эту одежду личным символом власти. Он не был суеверным, но приверженность символам была хорошо известна его окружению. Например, адъютанты никогда не приносили чай с четным количеством ломтиков лимона. Три или пять были нормой. Однажды немолодой майор, который в тот день принес чай, ошибся и ломтиков лимона на блюдце оказалось шесть. Вождь ничего не сказал, только молча глянул в сторону майора. Утром следующего дня майора увезли прямо из Ставки, и он больше никогда там не появлялся. Вот и френчи также играли для Сталина символическую роль.
У него было несколько совершенно одинаковых френчей, которые отличались только высотой стойки-воротника. В холодные осенние и зимние дни он выбирал высокую стойку, в которой ему было теплее и уютнее. Это для своего народа и, конечно, для своего окружения он был строг и ужасен, но для себя лично Сталин легко позволял маленькие приятности. Френч был символом и одной из немногих личных слабостей вождя. Правда, Сталина смущало происхождение этого «пиджака», как он привычно называл френч своим помощникам, готовившим ему гардероб на день. Сталина раздражало то, что это название «пиджака» вообще-то принадлежало британскому фельдмаршалу Джону Френчу, который и придумал этот китель с четырьмя карманами, хлястиком сзади и широкими плечами для погон. Кроме того, Сталину было неприятно, что Черчилль, которого он особенно не любил, тоже охотно носил подобный гардероб.
Однажды, это было в 1925 году, на съезде ВКП(б), Зиновьев, увидев Сталина в новеньком френче с красной оторочкой по верху воротника, насмешливо отдал честь и сказал:
– Да тебе френч идет больше, чем Керенскому.
Сталин сделал вид, что не понял иронии, но в душе у него все закипело. Ведь все хорошо знали, что моду на френчи в Российской империи ввел Александр Федорович Керенский. Сталин не выносил никаких сравнений, а намек на Керенского просто вывел его из себя. Тем более взбесила его ирония Зиновьева, который при случае всегда задевал будущего вождя нации своими шутками и прибаутками. Сталин промолчал, не желая нарваться на новые шутки. Но Зиновьеву не простил…
Сталин оперся двумя руками о стол, наклонил голову и на несколько мгновений замер, так что со стороны могло показаться, что он спит стоя. Нет, он не спал. Он вообще не мог спать последние дни, даже если ложился в кровать в пять утра. Ему докладывали ежедневно все более грозные новости о возможном начале войны с Германией. Конечно, страха у него не было, Сталин был уверен, что за месяц разобьет Гитлера и войдет в Берлин. Его мучила мысль о том, что Гитлер может напасть не один, а в компании других стран. С кем будет Англия? Вот этот вопрос занимал ум вождя.
– Пусть зайдет Тимошенко, – поднял он трубку внутренней связи.
Через минуту высокая дубовая дверь тихо при всей своей массивности отворилась, вошел Поскребышев.
– Товарищ Тимошенко сейчас будет, он как раз в Ставке.
Сталин кивнул и прошел к креслу с высокой спинкой, стоящему вплотную к столу.
Опять появился Поскребышев.
– Товарищ Сталин, маршал Тимошенко.
Тимошенко вошел, слегка сутулясь, держа в руке тонкую папку с несколькими листами бумаги.
– Садись, – сказал тихо Сталин, показав рукой на стул, стоящий напротив его кресла.
Маршал сел, положил папку на колени, открыл.
– Товарищ Сталин, ситуация на сегодня благоприятна для нас…
Сталин сердито махнул рукой.
– Не надо. По-другому…
Тимошенко удивленно посмотрел на вождя. Сталин взял в руки любимый синий карандаш, покрутил его в пальцах.
– Что там у Англии?
– У Англии? Хочу доложить о ситуации на границах. Там, где немцы сейчас копят силы.
– Потом… Что в Англии?
– Товарищ Сталин, оперативные разработки мы ведем по контактной линии с немцами…
Сталин ткнул карандашом в сторону маршала и недовольно проворчал:
– Потом, я сказал. Меня интересует, что делают англичане…
– У них сейчас одна задача – от немецкого люфтваффе прятаться, – попытался отшутиться Тимошенко.
10 мая 1941 года люфтваффе бомбило Лондон особенно интенсивно. Тысячи пожаров, около трех тысяч погибших жителей британской столицы. Именно это и имел в виду маршал Тимошенко.
Но этот ответ вызвал у Сталина особенное раздражение. Он встал из-за стола, подошел почти вплотную к маршалу. Тот сделал попытку встать, но Сталин жестом усадил его на место.
– Гесс сейчас в Англии. Он, наверное, в кабинете Черчилля и спит. Неслучайно он полетел туда почти сразу после этой бомбежки.
– Так точно, товарищ Сталин.
– Что «так точно»? Он с кем встречался и о чем говорил? Почему он там, кто его послал? Гитлер?
Тимошенко ощутил, как с каждым словом недовольство вождя возрастает, и решил не играться более словами.
– Товарищ Сталин, разрешите, я приглашу для доклада разведку?
Вождь сверлил колючим взглядом фигуру маршала, который внезапно потерял весь лоск и уверенность в себе.
– Не надо. С разведкой я сам поговорю… – Сделал паузу и продолжил: – Гесс! Вот где ключ в Англии… Идите. – Посмотрел вслед уходящему маршалу и тихо пробормотал: – Не с кем говорить… Не с кем.
Сел в кресло, опять включил внутреннюю связь.
– Принесите чаю. Покрепче…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?