Читать книгу "Ложь на крови"

Глава 4

Юркин уже ждал своего подопечного, стоя под деревом, изредка посматривая своим угрюмым взглядом на все окружающее. Некоторые, проходя мимо, подозрительно либо хмуро косились на капитана, на что, впрочем, последний не обращал никакого внимания. Привык, как-никак, за столько лет к таким взорам.

Митьков подошел к нему.

– Ну, что, боец, есть чем порадовать? – осведомился Дмитрий.

– Возможно, – ответил старший лейтенант. – Чуть-чуть узнал о биографии Захарова, о том, что он собой представлял.

– Ясно. Ладно, пойдем. По дороге обсудим.

На обратном пути уже начало вечереть. Солнце зашло за горизонт, но было еще светло. По дороге Михаил рассказал все, что узнал от связистки Литяк и сержанта Ахметова. Капитан внимательно выслушал и выдал:

– Все ясно.

– Что ясно, Дмитрий Федорович? – посмотрел на него парень. – Ничего стоящего или полезного?

– Не скажи, не скажи. То, что и в части заметили, что Захаров – не ростовский, это и козе понятно. Но лишь подтверждает тот факт, что он ото всех скрывал что-то из своего прошлого.

– Я снова думал об этом, – признался Митьков. – Мне все-таки кажется, что он там совершил какое-то преступление. Кто знает, может, его за это милиция до сих пор ищет.

– Это наиболее вероятное предположение. Что, кстати, не исключает других. А вот связистка твоя очень интересный факт рассказала.

– Про фамилию жены?

– Да. И это подтверждает то, что Захаров что-то утаивал из своей биографии. Возможно, что даже от официальных органов. Я не имею в виду то, что он фамилию жены взял. Есть те, кто так делает, хоть это и не частые случаи.

– Поддельные документы? – догадался старший лейтенант.

– Именно. Он мог запросто приехать туда, где его никто знать не знает, сказать, что его, допустим, обокрали по дороге, утащили все документы, и сделать паспорт на новую фамилию. А потом женушка подвернулась, и Захаров решил, что лучше он будет Захаровым, а не условным Ивановым, или Петровым, или кем он там раньше был.

– Сложная схема, – покачал головой Михаил.

– На самом деле нет. И такой схемой много кто пользовался, так что наш бывший пленник – не единственный. Надо копать его довоенную, точнее, доростовскую биографию. Я сделал запросы в Астрахань – Захаров же сказал, откуда он родом.

– Ну, это если не соврал. Потому что, если он сделал себе новые документы так, как вы описали, то мог и выдумать новое место рождения.

– Верно. Но чем черт не шутит. Единственное, конечно, что нам остается, – это ждать ответы на все запросы. А поскольку у нас сейчас идет война, быстро не всегда могут прийти ответы. Даже если поставить пометку «Очень срочно!». Потому что от пересылки далеко не все зависит. Пока найдут нужные сведения в ЗАГСах, милиции или архивах, тоже сколько времени может уйти.

– Дмитрий Федорович, а вы что-нибудь узнали?

– Поменьше твоего, но тоже кое-что есть. И, в общем, это сходится с рассказом связистки. Ты вот про фамилию сказал, а сослуживцы утверждают, что Захаров о себе вообще почти ничего не рассказывал. Так только, если мельком, случайно в разговоре. И, кстати, супружница у него – бывшая. Он с ней в разводе.

– Ну, Литяк об этом тоже упоминала.

– Видишь, все сходится. Вот второй боец, с кем я беседовал, поведал, что Захаров – трус и жадина.

– Тоже сходится, – кивнул парень. – Как я понял, в части он особой любовью и популярностью не пользовался.

– Но и откровенной ненависти не было. Скорее так, немного презирали. Вот тебе, Мишаня, и нарисованный портрет. Павел Захаров, неизвестно кто ранее по фамилии, скрывающий свое прошлое, трусливый, жадный и не шибко всеми любимый.

– Уже есть повод для подозрений, – подхватил Митьков.

– Нет, мил человек, погоди. – Юркин поднял вверх указательный палец. – Сама по себе такая характеристика еще ни о чем не говорит. У нас на фронте есть такие типы, которым Захаров и в подметки не годится. Вон, те же штрафники, например. Или уголовники, на которых клейма ставить негде. И тоже воюют, не хуже нашего Захарова. И далеко не все перебегают к фашистам сапоги их драить. Вот если бы можно было привязать такую биографию к службе у немцев, был бы совсем другой разговор. Притом привязать железно, с доказательствами и всем, что полагается…

– Тогда что же мы должны делать? – непонимающе уставился на капитана старший лейтенант.

– А то, о чем мы уже с тобой говорили: искать эти самые доказательства. В чем-то ты, Миша, конечно, прав. Биография у Захарова не то чтобы подозрительная, но настораживает, наводит на нехорошие мысли. Но извини меня, сколько таких подозрительных оказывались нормальными хорошими людьми и настоящими патриотами? Не один и не два. Я ведь говорил тебе, что личные подозрения доказательствами не считаются. Хотя, как показывает жизнь, чаще всего они оказываются самыми верными. Так что, боец, сейчас расходимся по домам, а завтра будет видно.

– Дмитрий Федорович, а если последить за Захаровым? – предложил Михаил.

– Миша, я же сказал, завтра обсудим. Уже стемнело, да и мы с тобой сейчас не бодрячком. Так что идем спать, а утром все решим.

На следующее утро они действительно еще раз обсудили все, что узнали накануне, а также свои дальнейшие шаги. Митьков настаивал на слежке за Захаровым. Юркин, к слову, утром, перед службой, тоже обдумал эту мысль. Разумеется, если бы их подозрительный узник действительно служил немцам, но его оставили в брошенном лагере не специально, то слежка вряд ли что-то даст. Пленник просто постарается изо всех сил скрыть этот факт и будет сидеть тише воды ниже травы. А то, возможно, и попытается сбежать куда-нибудь, чтобы затеряться. И совсем другое дело, если он остался с умыслом. Конечно, и в этом случае он не будет в первый же момент после фильтрации выходить на связь со всякими немецкими агентами и прочими. Поначалу тоже постарается не привлекать к себе внимание и только потом уже начнет действовать.

Оставался, конечно, еще вариант с Кузьменко. Но капитан пока что решил пару-тройку дней подождать. В конце концов, бывший командир Захарова никуда не денется, тем более что он списан в тыл, значит, не придется мотаться по городам и весям и искать его в действующей армии. Хотя путь к нему тоже займет время. Один день точно придется потратить. Да и сослуживцы рассказали многое. Хотя, конечно, и Кузьменко мог что-то интересное поведать, но Дмитрий был уверен, что это пока терпит. В любом случае Захаров не бросится с ходу мутить воду. Да и новичка можно испытать в оперативной работе. Допросы, бумажки – это все само собой разумеющееся, но контрразведчик должен уметь гораздо больше.

Именно поэтому капитан дал добро на слежку. Он тщательно проинструктировал старшего лейтенанта, как ему себя вести и что делать. В принципе, за те несколько дней, что Юркин успел поработать с Михаилом, он понял, что ученик – парень хороший, надежный. Не то чтобы капитан в нем был уверен полностью, сказывалась его природная и профессиональная недоверчивость, но и интуиция подсказывала, что на парня можно положиться. Митьков слушал внимательно и запоминал. Поэтому Дмитрий надеялся, что Михаил справится с заданием.

После ухода старшего лейтенанта Юркин вновь занялся работой. Через какое-то время он поймал себя на том, что выполняет ее чисто механически. Его мысли занимала история Захарова. Что же, в конце концов, он собой представляет? Банальный предатель, продавшийся врагу за возможность выжить, или фашистский служака, который, независимо от причины, вредил и еще собирается навредить людям? «Черт, я прямо как сыскарь милицейский, – невольно усмехнулся про себя Юркин. – Как там этого известного сыщика звали, который самые мудреные преступления распутывал? Шерлок Холмс, кажется? Помню, Томка про него рассказывала». Супруга капитана была женщиной начитанной и интеллигентной. Недаром работала в институтской библиотеке. Это, кстати, был еще один вопрос, который занимал Дмитрия: почему библиотекарь выбрала его, простого работягу с завода, который предпочитал чтение газет, а книги так, от случая к случаю. Но, как ему сказал ее отец, ныне покойный (вот уж кто был интеллигент, так интеллигент!), противоположности притягиваются. Мол, это закон физики. Кто знает, может, оно и так. Дмитрий был не силен в науках: несколько классов школы да рабфак. Правда, Юркину не раз говорили, что он человек умный и сообразительный и место его уж точно не на заводе, а если и там, то не в цеху, а где-нибудь в кабинете, на должности. Капитан лишь криво ухмылялся и бурчал, что, мол, ему виднее, кем быть и что делать. Однако сейчас он подумал, что, может, все эти умники в чем-то были правы? В контрразведке ему, пожалуй, нравилось. По крайней мере, не было ощущения, что он не на своем месте. Хотя работа порой была рутинной и однообразной. Пока не привалило дело Павла Захарова.

От мыслей о работе, жене и прочих вещах отвлек голос Михаила:

– Товарищ капитан?

– Да? – Дмитрий обернулся. Парень стоял рядом. По нему было видно, что он хочет что-то рассказать.

Митьков присел рядом.

– Товарищ капитан, есть новости, – сказал он.

– Да? И какие же?

– Захаров прошел фильтрацию. Первый этап. Сейчас он направлен в соседнюю область, на второй.

– Вот как. – Дмитрий покрутил карандаш в руке. – В принципе, я этого и ожидал. Значит, слежка пока откладывается. А еще, Мишаня, сдается мне, что придется нам с тобой ехать вслед за этим Захаровым. И там уже работать с ним.

– И куда же?

– Да бог его знает. Но учти, на втором этапе проверяют более тщательно. Там товарищи сидят еще более въедливые, чем мы.

– Думаете, Захаров выдаст себя там?

Юркин пожал плечами.

– Все может быть. Хотя, если у него действительно такая хорошо придуманная легенда, он будет держаться до конца. И, возможно, сумеет обвести наших вокруг пальца. Тем более что фашисты успели сжечь всю картотеку своих прислужников. Оставили только личные дела заключенных, но с них, дорогой ты мой, много не накопаешь. Там информации – кот наплакал. Поэтому мы и должны искать везде, где только можно.

– А сейчас-то что делать будем, товарищ капитан?

Офицер немного помолчал.

– Знаешь, Миша, а поезжай-ка ты в Чернигов к полковнику Кузьменко. Сомневаюсь, что он больно много расскажет или ты узнаешь что-то такое, чего не говорили бойцы из той части. Думал отложить это дело, но лучше к нему отправиться сейчас.

– Есть, – кивнул старший лейтенант. – Ехать сейчас, сегодня?

Капитан посмотрел на часы.

– Нет, сейчас не стоит. Поедешь завтра с утречка. С машиной попробую договориться. Если будет на ходу, подхватит тебя.

– Понял. Завтра утром, – повторил Михаил.

– Тогда пока все.

Парень кивнул и, прихрамывая, вышел из комнаты. «Небось в курилку направился», – подумал Дмитрий и тоже решил выйти покурить. Попутно вспомнил, что забыл сходить на обед. Можно заглянуть в столовую, вдруг что-то еще осталось. А нет, так и до ужина потерпит. Не сахарный, не растает. Да и не впервой.

Митьков действительно стоял на улице и смолил самокрутку. Увидев наставника, он спросил:

– Дмитрий Федорович, разрешите вопрос?

– Валяй, – милостиво разрешил Юркин.

– Я хотел спросить… – Старший лейтенант помялся, подбирая слова. – Получается, мы сможем поймать Захарова, только основываясь на показаниях других людей? Если он виноват, по-другому это доказать не получится?

– Что значит по-другому? – уточнил капитан.

– Я имею в виду то, что у нас нет документов, подтверждающих его вину.

Дмитрий покачал головой. По сути, Михаил задал вполне резонный и правильный вопрос. Капитан и сам об этом думал. Да, документально вина Захарова ничем не подтверждается. Пока что.

– Ты прав, боец, – ответил Юркин. – Письменных доказательств у нас нет. Но знаешь, если Захаров во всем признается, то могут появиться и доказательства. Хотя, конечно, они могут появиться и раньше, но тут, брат, дело такое…

– Как раскрытие преступления? – улыбнулся парень.

– В общем, да. Тот же сыск, только в условиях военного времени. Поэтому со своими нюансами.

– Еще остается надеяться, что ответы на запросы что-нибудь дадут, – задумчиво заметил Митьков.

– Ну, точно не подтверждение того, что Захаров на фашистов работал, – усмехнулся капитан. – Вот его биографию точно расскажут.

– Может, узнаем его настоящую фамилию.

– Обязательно узнаем. А не узнаем, так сам расскажет, рано или поздно. Поверь мне, Мишаня, наши ребята и не такие орехи кололи. Не я, конечно, лично, – признался Дмитрий, – но тем не менее.

– А мы чем хуже? – весело отметил старший лейтенант.

– И то верно. Будем ходить и хвастать, как мы поймали шпиона.

И они оба рассмеялись. Михаил впервые увидел улыбку на лице наставника. В этот момент он стал ему как-то ближе и роднее. «Нет, все-таки он хороший человек, – подумал про себя парень. – Я даже рад, что служу под его началом». А вслух спросил:

– Дмитрий Федорович, во сколько мне завтра выезжать?

– Как можно раньше. – Юркин взглянул на часы. – Пойду, узнаю насчет машины, потом скажу тебе точно.

– Вы бы сначала поесть сходили. А то, наверно, не обедали.

– Ишь ты, нянька выискалась. Но ты прав, боец. И в любом случае будь готов выехать завтра утром.

– Всегда готов. – Митьков приложил руку к головному убору.

* * *

Ехать до Чернигова оказалось не так уж долго, как думал изначально старший лейтенант. Машина выехала рано, еще засветло, и на месте Михаил был где-то к полудню. Правда, ему пришлось еще пройти пешком, но идти оказалось не много. А затем глазам парня открылась довольно удручающая картина. Большая часть города лежала в руинах. Да, кое-что, конечно, было восстановлено, но офицер понимал, что нужен не один месяц и, возможно, даже не один год, чтобы привести все в порядок. Разумеется, Митьков уже видел начисто разрушенные войной города и села. И всегда при виде уничтоженных снарядами и бомбами зданий его охватывала тоска. Старшему лейтенанту не доводилось раньше бывать здесь. Но он предпочел бы видеть цветущий и светлый город, открытые и улыбающиеся лица людей, а не эту унылую серость, которую не скрашивал даже солнечный свет.

Теперь парню оставалось самое сложное – найти адрес, по которому проживал подполковник Кузьменко. Листок с данными лежал в кармане гимнастерки. Накануне вечером ему удалось раздобыть карту Чернигова, правда, еще довоенного выпуска. Митьков отметил на ней крестиком примерное место жительства бывшего командира роты, в которой служил Захаров. Он на всякий случай взял карту с собой. Сейчас, достав ее, старший лейтенант попытался свериться со своим месторасположением. Если он ничего не путает, то отсюда до дома Кузьменко ему идти прилично. Не через весь город, конечно, но кварталов семь, а то и того больше придется протопать. В крайнем случае, можно будет спросить у местных жителей.

Михаил довольно неплохо ориентировался на незнакомой местности. Но даже этот навык ему сегодня не сильно помог – пришлось изрядно поплутать, прежде чем он нашел нужный дом. Как и ожидалось, парня выручили местные жители. Благодаря им Митьков не плутал лишние часы по городским развалинам. Как оказалось, Кузьменко проживал в старом двухэтажном деревянном домишке, чудом не затронутом боевыми действиями. Хотя следы от снарядных осколков были и на его стенах. Оставалось надеяться, что подполковник Кузьменко сейчас дома, иначе поездка Михаила растянется до завтрашнего дня. Хотя, признался самому себе старший лейтенант, она так и так растянется. Время – самый разгар дня, а еще предстоит беседа, которая неизвестно сколько продлится.

Номеров на дверях квартир не было. На счастье Михаила, во дворе оказалась пожилая женщина, снимавшая с веревок сушившееся белье.

– Здравствуйте, – поздоровался парень.

– Здравствуй. – Женщина с любопытством посмотрела на него. Выражения неприязни на ее лице не было, как, впрочем, и особой доброжелательности.

– Не подскажете, где живет Иван Григорьевич Кузьменко?

– Так он уже не служит, – пожала плечами женщина. – Зачем он тебе?

– Привет от старого друга передать. – Митьков улыбнулся как можно доброжелательнее.

Собеседница помолчала.

– На втором этаже он живет. Вторая дверь справа.

– Спасибо, – поблагодарил старший лейтенант.

Он зашел в дом и поднялся по скрипучей деревянной лестнице. В таких постройках слышимость всегда была неплохой. Где-то на первом этаже негромко разговаривали двое, судя по голосам, мужчина и женщина. Где-то захныкал и вскоре замолк ребенок. Михаил остановился перед нужной ему дверью и постучал. «Хорошо бы подполковник Кузьменко был дома», – снова подумалось ему.

Изнутри квартиры донеслись шаги, потом дверь приоткрылась. На парня хмуро смотрел невысокий щуплый человек лет за сорок со щетиной на лице, едва скрывающей заметный шрам.

– Здравствуйте, – сказал Митьков.

– Здравствуй, – обратился к нему на «ты» хозяин квартиры. – Заходи. – И отошел в сторону.

Старший лейтенант переступил порог и оказался в темной прихожей. Из ближайшей двери, видимо из комнаты, падал дневной свет. Хозяин закрыл дверь и проковылял в сторону света. Его шаги гулко простучали по полу.

– Проходи, чего встал? – обернулся Кузьменко.

– Иду, – кивнул Михаил и проследовал за ним.

Они зашли в небольшую светлую комнатку. Здесь было довольно чисто и прибрано. Не идеально, конечно, но вполне достойно. Чувствовалось, что хозяин жил один и женская рука в доме отсутствовала. Кузьменко сел в старое, накрытое выцветшим и потертым вязаным покрывалом кресло и махнул рукой на стул у стены, приглашая парня присесть.

– Говори, с чем пришел, – сказал он.

Митьков стушевался. Откровенно говоря, он немного иначе представлял себе бывшего командира Захарова: воображение рисовало ему крепкого воина, молодого или средних лет, такого, под чьим началом ему довелось послужить. А хозяин квартиры напоминал соседа-пьянчужку, хоть на любителя выпить Кузьменко не был похож.

– Вы – подполковник Кузьменко? – не зная, с чего начать, спросил старший лейтенант.

Тот усмехнулся:

– Только сейчас об этом спросил. С порога надо было спрашивать.

– Виноват, товарищ подполковник.

– Ладно, чего уж. – Кузьменко махнул рукой. – Чай будешь?

– Не откажусь, – неожиданно сказал Михаил.

Честно говоря, он хотел не только чая, но и есть. Утром парню и позавтракать толком не удалось – успел сжевать только горбушку хлеба и запить заваренным накануне чаем.

– Тогда обожди. – Подполковник встал. – У меня как раз чайник недавно закипел.

Он вышел из комнаты. Походка у него была тяжелой, как у сильно уставшего или больного человека. Как припомнил Митьков, Кузьменко комиссовали после ранения. Видать, еще не совсем восстановился – об этом говорил его потрепанный вид.

Пока хозяин отсутствовал, старший лейтенант еще раз, более внимательно, осмотрел комнату. Обстановка была скромной: кровать, шкаф, стол с парой стульев, кресло и книжная полка. На стене висела парочка портретных фотографий. На одной был изображен сам Кузьменко с какой-то женщиной, видимо, с женой, на другой – мальчик школьного возраста. Сын, наверное, решил Михаил. «Интересно, где же они? – подумалось ему. – Неужели погибли во время оккупации?» Впрочем, ответ на этот вопрос ему мог дать только копошащийся за стенкой хозяин. Но парень решил не спрашивать. Мало ли что могло случиться? Вдруг он зря думает о плохом и домочадцы просто куда-то вышли, а позже обязательно придут. Если Кузьменко и потерял свою семью, то не его одного постигла подобная участь. Захочет – расскажет сам. А нет, так и офицер не будет совать свой нос в его семейные дела.

Хозяин вернулся с двумя стаканами крепкого чая, которые поставил на стол.

– Погоди, – сказал он. – Еще кое-что соображу.

– Вам помочь, товарищ подполковник? – Митьков встал.

– Сиди. Сам справлюсь.

Кузьменко принес две тарелки с картошкой и мясными консервами и пару вилок.

– Ешь, – кивнул он и сел рядом на стул. – Все равно обедать собирался. Да и ты небось с утра голодный.

– Так заметно? – смутился старший лейтенант, у которого и вправду потекли слюнки при виде еды.

– А то, – добродушно усмехнулся подполковник. – Не иначе как подскочил с утра пораньше и полдня сюда тащился. Не удивляйся. Я, как-никак, не один год в армии прослужил. Да и на свете побольше твоего прожил. Так что ешь, потом поговорим.

Михаил не стал отказываться от предложения и принялся за принесенное угощение…

– Ну, так с чем пришел? – повторил свой вопрос Кузьменко, когда они уже пили чай.

Неловкое впечатление от начала встречи уже сгладилось, и парень чувствовал себя более уверенно.

– Я, товарищ подполковник…

– Иван Григорьевич, – перебил гостя хозяин квартиры. – Чай, мы с тобой не на службе сейчас. Да и я уже не в строю.

– Хорошо. Иван Григорьевич, я пришел по поводу бойца вашей роты, которой вы командовали до ранения.

– Вот как, – сказал Кузьменко. – Значит, не ошибся я. Ты ведь из контрразведки, так?

– Ну, да. – Митьков полез в карман за удостоверением.

– Да верю я тебе, – улыбнулся собеседник. – Кто тебя интересует?

– Бывший рядовой Павел Захаров.

– Почему бывший? – прищурился Кузьменко.

– Он в плен к немцам попал и был в концлагере. Лагерь недавно освободили. А мы проверяем всех бывших военнопленных.

– Надо же. – Подполковник покачал головой. – Сколь веревочке ни виться, а концу быть.

– Это вы о чем? – непонимающе уставился на него старший лейтенант.

– А вот о чем. Тебя как звать?

– Старший лейтенант Митьков.

– А имя?

– Михаил.

– Так вот, Миша, что я тебе скажу. Из-за этого Захарова почти всю нашу роту и положили.

– Как так? – удивился Михаил.

– А вот слушай. Отправили тогда в тыл к немцам разведгруппу под командованием младшего лейтенанта Васильева. Хороший был парень, вроде тебя. И такой же молодой. Ушли они и пропали. Даже на связь не вышли. И вскоре фашисты по нам крепко ударили. И тут Степа Васильев к нам приполз. Его девочки-санитарки и связистка Верочка притащили. А я тоже как раз тогда с ранением попал в санбат. Так вот, Степа, пока в сознании был, рассказал, что наткнулись они на группу немцев. Те всех ребят, кто в разведку пошел, положили. Кроме Захарова. Потому что он сам сдался немцам. И мало того, что сдался, так еще и выдал расположение части. Васильев прикинулся мертвым, но все слышал. Вот об этом он мне и поведал.

Кузьменко сделал паузу и снова заговорил:

– Так что такие дела, Миша. Вот из-за этой сволочи, из-за этого предателя мы все и пострадали. Степка помер от ран, а я запомнил. Доложил, конечно, кому следует, про эту историю. Но Захаров-то, раз у немцев оказался, то его и след простыл. А теперь, значит, вот где объявился. – Он помолчал немного. – Значит, говоришь, в концлагере сидел?

– Так точно, – кивнул парень.

– Небось у фашиста прислуживал, как собачка?

– А вы знаете, нет. Другие заключенные сказали, что на администрацию лагеря не работал и никого не сдавал.

– Но ведь не зря же ты пришел? – прищурился подполковник.

– Ваша правда. Мы думаем, что он не тот, за кого себя выдает.

Несмотря на то что хозяин квартиры сумел расположить к себе Митькова, последний помнил наказ своего наставника – о работе не распространяться направо и налево. Поэтому он старался говорить открыто, но в то же время осторожно.

– А вот это вполне может быть, – кивнул Кузьменко в ответ на последнюю реплику старшего лейтенанта.

– Иван Григорьевич, вы что-нибудь знаете о биографии Захарова? Кто он, откуда?

– Знаю, но, наверно, не больше твоего. Призывали его из Ростова, но сам он не оттуда. Я его документы видел. Из-под Астрахани он родом, из какого-то села. А еще, когда я доложил про его делишки, – Кузьменко по какой-то причине не называл своего бывшего бойца ни по имени, ни по фамилии, ограничиваясь местоимением «он», – мне сказали, что у него раньше фамилия была Сеньков.

– Сеньков? – переспросил Михаил.

– Да. Тогда установили, что он еще в тридцатых женился, взял фамилию жены, под ней и жил. А перед войной они развелись. Работал где-то на заводе, то ли подсобником, то ли уборщиком. Вот и все.

Да, действительно негусто, оценил парень. В плане биографии, конечно. Правда, теперь он знает настоящую фамилию Захарова. Вот только настоящую ли? Митьков вспомнил рассказ Юркина про фокус с якобы украденными документами. Так что, может, этот Захаров, он же Сеньков, и не Сеньков вовсе. Хоть в Астраханскую область поезжай и там копайся, узнавай, где у этой сволочи вотчина.

Зато со всем остальным полный порядок, как в аптеке. То, что Захаров сам сдался в плен, – это полбеды. А вот то, что выдал врагу расположение части, – уже куда серьезнее. Ему за это даже высшая мера может светить. Или очень длительный тюремный срок, если совсем повезет. Ну, и то, что нынешний собеседник Михаила обо все рассказал нужным людям, тоже может быть подспорьем. Но уж точно не лишним. Конечно, капитан думает, что Захаров не так прост, как кажется на первый взгляд. В том смысле, что не просто банальный предатель. Сейчас парню все это казалось запутанным клубком, из которого во все стороны торчат разные нитки. Потянуть бы за правильную, чтобы весь этот клубочек размотать.

– Ладно, Иван Григорьевич. Спасибо вам за беседу и за сведения. Пойду я. Пора.

– А тебе куда ехать?

Парень назвал городок, где проживал.

– Ох, Миша, да это ты среди ночи приедешь, – заметил хозяин. – И то если с машиной повезет.

Митьков невольно выглянул в окно. За разговором он не заметил, как пролетело время, и на дворе уже стоял вечер.

– Ничего. – Старший лейтенант улыбнулся и махнул рукой. – Уж как-нибудь доберусь. И не такое бывало.

– Верю, Миша. Но на ночь глядя я тебя не отпущу. Волков в лесах у нас не водится, зато кое-что похуже имеется.

– Разбойники? – попробовал пошутить Михаил.

– Вроде того. Шастает отребье всякое по лесам. Полицаи, дезертиры, бандиты… Милиция-то их ловит, но за день всех не поймаешь. Поэтому еще раз говорю, в леса лучше не соваться и близко к ним не подходить. А если войдешь да живым оттуда выйдешь, считай, что очень повезло. Так что, дружочек, оставайся у меня. Местечко я тебе сыщу. Заодно и вечерок скоротаем, – подмигнул собеседник и щелкнул себя пальцами по шее.

– Значит, вы все-таки один живете? – вырвалось у парня.

– Один. – На лицо подполковника набежала тень. – Не дождались меня Лариска с Васей. А, ладно, что уж теперь. Надо жить дальше, правильно?

– Правильно, – согласился офицер.

– Вот и славно.