Читать книгу "Расколотый мир. Наследник павшего Дома: Невозможный мир. Интриги Великих Домов Иллиона. Наследия краха"

Здесь сила зависит от родовитости и, прямо скажем, – выслуги или богатства. Ядро развивается само по себе под нагрузкой только на начальных этапах. Потом его надо буквально проталкивать вспомогательными расходуемыми средствами вроде эликсиров из особых пропитанных маной камушков. Огромный спрос и ограниченное предложение приводят к тому, что основная часть магов имеют низкий ранг. Богатейшие же люди, то есть главы Домов, их наследники или подчиненные, показавшие высокий потенциал и верность, получают почти все эти расходники. Сила стоит дорого.

Добывают столь ценные ресурсы или Дома, организующие экспедиции в осколки, или единый правящий орган – Совет Великих Домов, имеющий множество организаций в подчинении. Хитросплетения правил и распределения обязанностей помогают сосуществовать, не превращая патриархов Великих Домов в непрерывно воюющих на истребление князьков.

И так уж вышло, что каждый маг независимо от пола обязан в военном плане послужить Иллиону. Конечно, почти вся военная мощь – силы Великих и Старших Домов. Можно остаться служить на благо своего рода, но тогда тот должен заплатить особый налог в казну Совета, причем немаленький. Вся гражданская инфраструктура и правопорядок в их ведении. Достаточно прослужить пять лет Старшему или Великому Дому, и потом можешь делать что хочешь. Таким образом подталкивают плотнее взаимодействовать разные дома даже из высших слоев, а не замыкаться в себе. Ну или можно пойти в структуры при Совете.

Нет обязывающего закона, но как жест поддержания установленного порядка каждое поколение один из представителей хотя бы ближайшей побочной ветви крупных Домов избирает себе такой путь на всю жизнь, зачастую становясь во главе подобных структур. Присягают они Совету и клянутся служить на благо всех, независимо от вражды Домов, хотя мы-то все понимаем…

Остаться с Ауэрами мне не светит, и, в зависимости от результатов экзамена, мне надо выбрать путь. К сожалению, интересом к исследовательской деятельности Эйгон не отличался. Пройти по альтернативной службе, как головастый, не выйдет. Да и надо ли?

По возможности нужно помочь Ауэрам – они полезны, но в политику лезть не хочется всей душой. Пока пусть сами развлекаются, в каких угодно позах. Повоевать – пожалуйста. Наука – пораскинуть мозгами дело благое. Но на входе в мир политики Иллиона определенно написано «преисподняя». Но это не актуальная проблема.

Веса в собственном Доме у меня сейчас нет – слишком я молод, еще и «калека». Однако позже, когда стану старше и сильнее, определенно придется вливаться.

– Чую, будет сложно и интересно, – на лицо наползла улыбка. – Вот только…

Я глубоко вздохнул, снова вспомнив «видение». Теперь понял, кто это: Разрушители. Местные трансцендентные, которых иногда называли богами. Собственно, те, кто «разрушил Вселенную». Это могущественные энергетические создания, контролирующие определенное стихийное проявление и в значительной мере зависимые от поклонения им людей. У нас с ними органичные симбиотические отношения: мы делаем их сильнее, даем энергию, а они защищают нас и направляют, ведь они действительно умны. Фактически наш Тифон стоит на ступеньку выше императора.

Тут тоже были свои. Именно что «были», и их считают самыми страшными монстрами, что вообще когда-либо существовали.

И… одна из них попросила найти «ядро» и вытащить другую. Информации о них немного, знаю имена: Ирис, Лилит, Ларгий, Радос. Изображений также вроде не сохранилось. Но кем еще могут быть те две женщины?

В Иллионе их ненавидят по понятной причине, и люди считают их мертвыми… Как видно – зря. По всей видимости, они не способны покинуть тот осколок.

Как все, черт возьми, сложно… Может, это как раз они закинули мою душу в Эйгона? Как их освобожу я, если многократно более могущественные существа там застряли? Где это «ядро»? В центре аномалии? Вот только никто не знает, где у нее центр.

Решил отложить пока этот вопрос в сторону. Я могу долго его обдумывать без всякого смысла, сейчас мне нужно заиметь личную силу. Еще будут возможности устаканить мысли в голове.

Я еще раз проверил коммуникатор, что для ношения без брони можно было повесить на специальный наруч с кожаными ремешками. Гражданские использовали более удобные им классические кирпичики смартфонов, но высокородные редко их в руки брали.

Сообщений не поступало, а потому я запустил личный компьютер. Еще раз пробежался по различной информации о мире, ведь память Эйгона была повреждена. Изучил общую карту осколка – слегка вытянутого неровного островка с небольшим морем с краю.

Постучав ногтем по столу, открыл на компьютере специальное приложение для проектирования магии. К нему прилагался навороченный редактор магических формул с набором шаблонов и общедоступной информацией о ядрах. Конечно же, всеобщее – самая устаревшая хренотень. Мне же были доступны и некоторые ограниченные, не ключевые техники Ауэров. Ими обычно владеют служащие Дому поколениями или те, кому отказали в ключевой технике.

Я ведь определенно хочу гравитонную магию, но в голове структуру ядра не придумаю. Поэтому сначала, криво и с матом, переносил знакомые мне формации магии и формулы в этот проект. Пора попытаться их переформировать и превратить в совершенно уникальное ядро магии.

Может, и хорошо, что полностью лишился старой магии и все каналы маны переключились на питание ядра, иначе с ним самим были бы проблемы… а потенциал видится.

С гравитонкой на ядре я смогу многое.

Глава 8. Семейные узы высокородных

Раздался неторопливый, размеренный стук в дверь, и я перевел взгляд на часы: 22:57. Пора ужинать. Казалось бы, позднее время, но тут только кончается второй полуцикл. Относительно привычное мне, как Михаэлю, классическое расписание дня сдвинулось вперед. Для Эйгона же это обыденность.

Я сохранил проект и закрыл программу. Надо будет сбросить файл на внешний носитель и с собой носить.

– Сейчас открою, – сказал я, слегка повысив голос. В комнате заперся на всякий случай.

За дверью оказался пожилой мужчина в черном костюме на белую рубашку – главный дворецкий.

– Юный господин, ужин уже готов, ваша семья в сборе, – вежливо обратился ко мне Гоззо.

– Уже спускаюсь. Даже отец здесь? Думал, он занят, – спросил я, уже идя по коридору одновременно хорошо знакомого, но совершенно чужого мне дома. Дворецкий же бесшумно пошел следом.

– Боюсь, я не осведомлен о причине его более раннего возвращения домой, но он хочет вас видеть.

Из-за проблем Дома сейчас он мотается по всему осколку, особенно в Бергхайм – столицу. Последнюю декаду он ни разу не был на семейном ужине. Что же… поговорим. Ох и не нравится мне, что есть человек, способный серьезно влиять на мою жизнь на основе одних кровных уз. И все же хочу взглянуть на семью.

Я слегка прибавил шаг, разглядывая богатое убранство поместья. Паркет застелен синим ковром с золотистым узором, на стенах картины и декоративные ребра слегка выпирающих колонн. Да, именно картины, либо же их имитация. Как пейзажи осколков, так и представители прошлых поколений Ауэров с подписью имени и лет жизни. Да уж, после коридоров научной станции и тесного разведчика все таким большим кажется, но вместе с тем привычно… Эта двойственность восприятия всего вокруг доконает меня. Надеюсь, скоро пройдет.

В столовой я оказался последним из семейства, встретив четыре взгляда. Во главе стола сидел текущий патриарх и «мой» отец – Эзра, а рядом с ним мать – Ренэйт. Чуть ближе ко мне – Лили, сестренка, что на четыре цикла младше Эйгона, которому двадцать один годовой цикл. Напротив нее мой брат – Ханс, он младше меня на два цикла. За огромным столом персон на двадцать было накрыто пять мест, и выглядело это откровенно печально.

Все остальные умерли во время инцидента или после, в войне Домов. Из памяти Эйгона всплыла картина: дед с бабкой – прошлые главы дома, два дяди и моя тетка и даже моя двоюродная сестра… Этот род постигла катастрофа.

Хотя мать беременна, будет дочь… и ждет ее политический брак с кем повыгодней. Тут без поблажек. Как и Лили, увы.

– Добрый вечер и приятного вам аппетита, – поздоровался я, повторив привычное Эйгону обращение.

– Эйгон, ты вернулся неожиданно рано. Слышал о неприятном инциденте на экзамене, – завел разговор отец. Мускулистый мужчина с видимой военной выправкой. Черные волосы все так же стриг исключительно по-военному коротко. Карие глаза не отрывались от меня с того момента, как я появился в поле зрения. И… ух, а неслабая у него аура.

У матери тоже, хотя послабее, она архимаг. Выглядит очень устало под ворохом свалившихся обязанностей и проблем, а ведь она беременна, и перенапрягаться не стоит. Волосы цвета соломы не уложены, а под золотыми, как у меня, глазами, виднелись небольшие синяки.

В ней четко ощущался аристократический шарм, но эта усталость и обеспокоенность за меня сильно портила ее, старила.

Сейчас вижу, что новый я в значительной степени пошел в отца, взяв от матери только глаза и чуть менее грубое лицо. Впрочем, Эзра сейчас вечно выглядел хмурым, так что Эйгон после инцидента предпочитал лишний раз с ним не заговаривать: помочь ничем не мог и, кажется, только раздражал, отвлекая от его мыслей. А забот у нового патриарха накопилось столько, что врагу не пожелаешь, ведь на него свалился Дом, терпящий почти полный крах.

– Брат, там было опасно? Монстры сильные? – сразу встряла сестренка.

– Лили, где твои манеры? Патриарх говорит со своим сыном, – строго одернула ее мать, и та закивала.

– Прости, мам, просто волнуюсь. Брат еще и в комнате сразу заперся.

– К-хм, я устал и решил почитать, могла бы постучать, – улыбнулся я, смотря на нее. Такая же черноволосая, как я и отец. А вот глаза красивые: у девчушки гетерохромия. Один глаз в основном золотистый, другой карий, как у отца. Причем цвета немного смешаны, в карем глазике так вовсе выделяется золотое колечко. Одета она была в легкий голубой сарафан поверх синей блузки, тогда как мать с отцом почти по-деловому. – Отец, желаешь краткую версию произошедшего или пересказ всех событий?

– Учитывая, что ты цел, лишь повредил броню, возможно, краткой будет достаточно, – сказал он. К еде мы уже приступили. Подали хорошо прожаренную котлету с хрустящей корочкой, но сочную внутри, немного овощей и нарезанные фрукты на десерт.

– В горах Манор открылся разлом в осколок с высоким коэффициентом искажения на органику, и из него вышла группа монстров шестого ранга опасности. Преподаватели приказали нам бежать, однако нам самим пришлось справиться сначала с одним из монстров, а потом уже со стаей местных бычьих варанов. Погибших среди моей группы не было. Нам сказали, что вся группа получит высокие оценки за экзамен. Однако два студента из другой группы погибли.

– Все ясно, разведка Мёбиусов разочаровывает, – покачал отец головой.

– Да, всего-то шестой ранг, что там убивать? – фыркнул Ханс. Брат пошел целиком в мать: те же светлые волосы и золотистые глазки. Только отцовские черты лица с острыми скулами проявляются.

– Это не «всего-то», – глава семейства строго посмотрел на него, и Ханс опустил голову. – Да, ты смотрел видео, как архимаги подобных убивают одним ударом. Но даже один для группы, состоящей не более чем из младших магов, будет смертельной угрозой.

– Я понял, отец. Да уж, тем более в группе Эйгон был.

– А что я? Спас от смерти одного из членов группы, да и ящерок порубил. И еще, после этого напал неизвестный, – пожал я плечами. Пришлось все же рассказать подробнее. Правда, опять не стал лгать и сказал, что кратковременную память потерял, и меня вырубило. Эзра кажется проницательным человеком, я и так стараюсь лицо попроще держать, а он еще и может запросить подробный отчет по моему экзамену.

– Эйгон, дорогой, ты в порядке? – ахнула Ренэйт. – Повреждение души! Тебе срочно к врачу нужно!

– Не нужно, я уже оценил свое состояние, и никаких серьезных травм нет, – решительно отказался. Ну его нафиг сейчас врачам показываться, пока две души окончательно не срослись.

– Братик крутой! – лучезарно заулыбалась Лили. Мне аж теплее на душе стало… Ах, да, Эйгон в хорошем смысле любил сестру. Она как невинный цветочек, удивительно, как сохраняет подобную черту в этой среде.

– Твой братик первостепенный неофит на выпускном курсе, – фыркнул Ханс. – Еще и…

– Ханс! – повысил голос отец. – Ты можешь говорить многое, но не смей насмехаться над последствиями травмы.

– Да, отец, – Ханс едва проявил эмоцию, но я все же заметил недовольство. М-да, а вот «братик» меня не любит. Кстати, сказать или нет? Сейчас ядро такое слабое, что по ауре ранг не различить на глаз. Пока не буду, может, позже «обрадую».

– Важнее другое – ты уверен, что убить хотели именно Софию Вальтер?

– Во всяком случае, атаковали именно ее. Опознавательный маяк был включен, так что выстрелили сквозь плотный кустарник, даже не видя ее. Издали не могли из-за электромагнитной бури. Я слышал, что Вальтер довольно успешно придерживаются нейтралитета и ни с кем весомым не враждуют. Кто мог подобное провернуть? Все же убийца в осколке у Мёбиусов.

– Дела Вальтер мне неизвестны, тебе тоже не советую совать в них нос. Это понятно? – он зачем-то надавил голосом. Что он такой нервный? Я же просто из любопытства спросил.

– Я и не планировал. Просто убийца был один, но…

– Мастер разрушения, судя по силе удара. Эрик Вальтер звонил недавно, – подтвердил мою догадку Эзра, что сначала хотел услышать мою точку зрения. – Выразил благодарность. Как ты с ним справился?

Спросил все же! Я же старался опустить этот момент, что же…

– Снаряд винтовки подорвался о прочные ветви растений, а теневой удар был коротким. Впрочем, щит сжег до конца. Он торопился и, видимо, думал, что я опасности не представляю. Воспользовавшись его неаккуратностью, принял удар на меч как мог и дотянулся до пушки, пустил по корпусу ману. Он, может, и силен, но в ближнем бою совершенно растерялся.

– Ты зря рисковал, – хмуро сказал Эзра… видимо, поверил. В глазах Ренэйт же промелькнула гордость.

– Не мог же я позволить убить Софию?

– Почему не мог? – кажется, вполне искренне удивился Эзра. Тон стал строгим. – Ты Вальтерам ничем не обязан и только подверг себя неоправданному смертельному риску.

– Эм… не могу же…

– Можешь, не рискуй понапрасну собственной жизнью, встав на пути многократно более сильного мага, – оборвал он меня. Вообще… прав он, конечно. Сейчас бы подобное стало для меня самоубийством. К счастью, запись битвы явно не сохранилась. А когда бросаешься кому-то на помощь, важно, чтобы ты мог его спасти, а не просто увеличил число трупов. – Это ясно?

– Вполне. В тот момент не понял, что происходит, действовал на рефлексах. Но как подобное могли провернуть?

– Нашли путь в тот же осколок через другие или тихо провезли с добывающей экспедицией. Эрхард разочаровывает, если смогли через его разлом протолкнуть убийцу. Однако все это для тебя неважно, перейдем к экзамену. Ты сейчас проходишь важнейший рубеж. Уже выбрал, куда идешь на службу?

– Нет, не выбрал. Зависит от экзаменов. Очень жаль, я надеялся послужить семье.

– Так и скажи – надеялся на халявную службу за откуп, – фыркнул Ханс. Он стимуляторов паленых нажрался, или что? Чего он недовольный, словно беременная женщина, которая в полночь не может найти мороженое?

– Следи за языком, – приказал ему отец, даже не взглянув.

– Нет, не надеялся. Но, служа роду, я оставлю результаты всех усилий в нем, – решил ответить я, нутром понимая, как должен был бы ответить Эйгон. Хотя сам предпочел бы пока заткнуться и немного понаблюдать за ситуацией, но это может выглядеть подозрительно. Еще сочтут сильно пострадавшим и захотят тщательно проверить. И изменение характера надо скрывать.

– Отец, и все же я не могу молча это принимать! – не успокаивался вечно импульсивный младший брат. – Без насмешек, но взгляни на факты. Думаешь, он сможет стать следующим патриархом с поврежденным ядром? А видел бы ты, какой он вчера домой после теоретического пришел! Шатался из стороны в сторону, ушел в комнату и отрубился! А ведь нам нужно восстановить Дом!

Ах… вот оно что. Да, точно: братец считает, что он лучше меня, ведь его ядро после пробуждения стабилизируется и укрепляется быстрее «моего». У него определенно сильнее душа, нежели, чем была у Эйгона. Да и, вижу, он считает, что умнее брата, хотя именно это сомнительно.

– Ханс, еще одно слово, и отправишься в тренировочную комнату вместо сна, раз у тебя столько энергии. Ответственному подходу к экзамену тебе стоит поучиться, – строго сказал отец. Ханс сразу опустил голову и уткнулся в тарелку, что-то буркнув себе под нос. Эзра же снова смотрел на меня. – Но он прав во многом, и ты сам это понимаешь. Имей в виду, если твои оценки будут недостаточно хороши, родовые техники ты не получишь.

Это я уже знал… Хм, хотя стоит уточнить один момент. Уже понял одно требование гравитонной магии – нужен более точный контроль, чем обычно дает ядро. К счастью, при каждом создании нового ядра, так называемой «перековке», в основу закладывается усилитель, влияющий на всю магию. При создании главного ядра Эйгон, как и все Ауэы, использовал родовую технику «сжатие потока» – уплотнение маны, усиливающее любую магию. Для боевых магов это очень важно, и для гравитонной более-менее полезно. Но мне нужно одно хорошее «улучшение контроля», что нетипично для Ауэров. Родовая техника огненного ядра заточена, чтобы бахнуть всю область огненным штормом, а не упражняться в точных манипуляциях магией.

Пироманьяки… знавал пилотов плазменных бомбардировщиков с позицией «зачем высокоточные ракеты и лазеры, когда можно расплавить всю область! Лучшее состояние базы врага – лужа расплавленного шлака».

Тем не менее у Ауэров есть техника для кинетической магии – силовой полет. Магия позволяет придавать объекту импульс, и можно левитировать себя без всяких там плазменных движков за спиной, лишь бы было за что удобно зацепить магию. И вот она точности требует.

Все общедоступные техники на улучшение контроля – лажа, зато у Ауэров есть шикарная наработка, судя по реестру, но у меня к ней нет доступа.

– Понимаю. Однако, отец, могу ли я попросить у тебя сделать небольшое исключение…

– Нет, – сразу отказал он.

– Усилитель контроля, – все же договорил я, и Эзра удивленно поднял брови.

– Зачем он тебе? А, понимаю: если нет грубой мощи основного ядра, решил взять точностью ударов. В любом случае нет, все или ничего. И зачем спрашиваешь это?

– Ядро понемногу, но усиливается. Я уже не первостепенный неофит, – решил сказать я. – И прошу на всякий случай, на перспективу. Да, ты верно понял мою идею. Что ж, понимаю твой ответ.

– Это хорошо, если усиливается. Однако эликсиры при низких оценках ты также не получишь. В таком случае они подождут Ханса или же решения ситуации с ядром.

Краем глаза увидел ухмылку брата. Ох, а вот это неприятно по обоим пунктам. Надеюсь, Эйгон хорошо сдал теорию. Пускай сложно будет объяснить Эзре, почему я не хочу брать огненную магию, зато получу отличный готовый усилитель ядра. Одно дело – перенести любимую магию в немного иную форму, но как сделать хороший усилитель для перековки, я не знаю. Местные маги их поколениями оттачивают.

Но у меня есть план «Б». Что там Остерман про мой меч говорил? Дуэль за него хочет? Что же, я знаю, как подстраховаться и что потребовать в случае моей победы! Ключевую технику дома такой дуэлью не получить, но ограниченную «для своих» под нераспространение – можно. А у Дома Остерман специализация на магии света и иллюзиях. У них «смешанные» ядра требуют высочайшего контроля. Для нас же стандартным выбором был стихийный усилитель огня, и у Ауэров он самый лучший в принципе – общепризнанный факт. Попал же я с даром, глушащим магию огня, к пироманам…

Ну да ладно. Куда податься – я действительно пока не выбрал, зато уже знаю, что мне нужно в плане силы. Вторичное ядро без стихии я уже могу сформировать, но усилитель нужно вкладывать сразу, а потому это подождет.

Служба же… с высокородных спрос высок. Городскими патрульными могут быть только представители Младших Домов. Великим же «по статусу» куда более опасные и ответственные виды службы. Учитывая необходимость дорогих расходников для усиления магии на высокие ранги, логично, что в самых опасных местах должны служить более сильные люди. Например, защита добывающих экспедиций, дозор на постах у границ осколка или в гвардии Иллиона – подразделении быстрого реагирования, что первым летит в любое место, где есть серьезные проблемы. Еще один вариант – Разведывательный Корпус, занимающийся исследованием осколков.

В Иллионе фон маны низкий, то есть только в других осколках можно добыть материалы, измененные маной или искаженными физическими законами. Подобное – основа современной технологии и артефакторики. И помочь в их добыче могут только сильные люди.

Кстати, прекрасно понимаю причину такого спроса с «аристократии»: люди тут живут в постоянной опасности. В любой момент может быть объявлена тревога на весь Иллион, и призванные будут обязаны пойти защищать единственный дом, подчиняясь старшим в иерархии, во главе которой – Совет.

С условиями службы, заставляющими «не сидеть на месте», интересно получается. К тебе в Дом приходят служить другие, тогда как тебе настойчиво предлагают на некоторое время покинуть родное гнездышко, ну или плати на благо общего процветания. Все, чтобы Великие Дома теснее взаимодействовали и стали единой системой, а не набором независимых княжеств.

У Ауэров сейчас едва ли есть средства на откуп за меня, как и нет толку от меня для Дома, который пытается восстановить оставшиеся силы личной гвардии и экспедиционные корпуса. Активы кажутся огромными, но от былого могущества Великого Дома остались жалкие клочки.

– Эйгон, ты же понимаешь, что это важно и для твоей безопасности? – спросила Ренэйт, когда тишина затянулась. Хотя я всего лишь прогонял через мысли знания об отношениях Домов. Даже не заметил, как прикончил ужин, не ощутив вкуса.

– Да, откажете мне в техниках, и тогда ни у кого не будет повода пытаться их заполучить через меня. Дом не может сейчас обеспечить мою безопасность, а техники важны, – вполне понимал я подоплеку.

Кстати, выходцу из главной ветви не получить родовые техники – что-то вроде позора. Можно от них отказаться, сказав «у меня свой путь, не хочу следовать специализации рода», и это другое дело. Правда, родовые ядра не просто так ценятся: они лучше общедоступных, иначе не было бы смысла. И право на такие имеют только Старшие и Великие Дома. Младшие, если разработают подобное, должны либо передать результаты в специальный орган при Совете, либо прийти с ними как минимум к Старшему Дому. А там уж в зависимости от Дома: те могут принять в научный отдел, подключив к Дому, заплатить, или же… просто отнять. Неофициально, конечно.

– Эйгон… что ты планируешь выбрать в таком случае? – продолжила мать, я же пожал плечами. Одновременно беспокойство и «я в тебя не верю». Так себе звучит в исполнении родителя.

– Пока не решил. У меня есть несколько вариантов плана, но давай не загадывать.

– Сделает, как большинство тех, кому до боевого мага добраться не светит: залезет в тяжелую броню и в зубах пушку сожмет, – хохотнул Ханс. Встал под недовольными взглядами и сразу ушел – мило.

– Ой ли, – хмыкнул я.

– У братика все получится! Не будь таким злюкой, Ханс! – крикнула ему вслед Лили.

– Обязательно получится, Лили, так или иначе. Еще будешь в академии пугать всех братиком, – подбодрил ее я и также встал. – Отец, матушка, я пойду готовиться. Не мне это говорить, но прошу вас дать мне выспаться.

– Конечно, отдыхай. После травмы нужен сон, – улыбнулась мать, и я удалился обратно в комнату. Впрочем, конечно же не спать. Первым делом нашел надежную флешку с экранированием от внешних излучений, такую можно носить с собой почти куда угодно.

Я еще полистал информацию насчет чистой магии холода. Не как София ледышки метала, где на самом деле смешанное ядро комбинации трех видов магии: контроль материи, заточенный на воду, холод и кинетика для выстрела. Ну и упрочнение льда «на сдачу». Я же хочу чистый холод. Не так разрушительно, зато более универсальный. Разумеется, в архиве Дома имелись доступные мне ядра такого типа. Для Старшего Дома подобное считалось бы неплохой ключевой техникой, но я еще попытаюсь улучшить его своими продвинутыми знаниями. Как можно их иметь и не попытаться влезть в то, что местные годами оттачивали?

Но потом. Продолжил проектировать гравитонное ядро, попутно лучше разбираясь в сложном устройстве ядер. Понимаю, почему нельзя сделать «ядро всего» – основа просто не выдержит. Есть предел, сколько в него можно натолкать формаций заклинания. То есть важна оптимальность структуры – оптимизация.

Несложно не придумать способ кинуть огненный шар. Сложно сделать это быстро и не затратив прорву лишней маны, израсходовав втрое больше энергии, чем по факту получилось тепловой от магического пламени. Эйгон, на мое счастье, много заумных трактатов за последние полгода вдумчиво прочел.

Раздел гравитонной магии вышел из кинетики, или, как любят говорить – силовой. А если по-научному – контроля импульса. Она имеет два основных подраздела: контроль массы и контроль гравитации в разрезе управления гравитонами. Первый просто увеличивает массу предмета, подверженного влиянию гравитации. А дальше все интереснее: точки сверхмассы, заточенные на воздух, удерживаемый контроль массы на предмете, гравитонные воронки…

Магия очень тяжеловесная, в одно ядро целиком не поместится. В первое смогу поместить только основной контроль массы, без удержания эффекта и возможности послать вдаль. Только то, что касается моей ауры. Остальное потом.

На полном серьезе разрабатывать магию оказалось интересно. А еще ответственно: второй попытки не будет. И мне сначала придется напрячь все свои способности по контролю маны, чтобы сшить разрывы в ядре.

Посидел до поздней «ночи». Непривычно, когда часы показывают 3:21, а на улице светло и обычная жизнь. Разве что чуть менее активная, чем во второй полуцикл. Все же на планетах я пожил немало, и мне дневной цикл близок.

Меня начало вырубать, а потому закрыл плотные шторы, погрузив комнату в почти полную темноту, и забрался на великолепную кровать. Мягонько-то как… и места столько, что тут четверым спать можно… То есть с тремя, хе-хе. Но нет, давно не тот возраст, да и сдалось мне это? Хотя после слияния с Эйгоном ощущаю себя молодым.

Утро, завтрак, что казался вполне обычным и прошлому мне. Хотя животные и растения тут малость другие, и есть парочку совершенно новых овощей.

– Чем планируешь заняться? – спросил меня отец, когда мы уже заканчивали завтрак.

Я прожевал блекло-желтый кисловатый плод и задумчиво ответил:

– Необходимо размяться. Посвящу день этому. Удачного дня, отец.

– Сомневаюсь в этом, – покачал он головой и ушел все такой же хмурый, быстро доев.

Между прочим, в дела семьи я в крайне малой степени посвящен. В целом нормальная практика – не раскрывать секреты Дома членам, что уходят на службу куда-то. В дела Дома они начинают вникать только по возвращении. Но я все же наследник, стоило бы… хотя ладно, оставлю пока этот вопрос. Хотя о подоплеке недавней войны Эйгон знает удивительно мало и считал, что Эзра от него что-то любопытное скрывает, но все вопросы оставались без ответа.

– Братик, а не хочешь сходить куда-нибудь? – спросила Лили. Сейчас у них небольшие каникулы. Их экзамены между курсами закончились раньше, сестренка первый курс с отличием закрыла.

– Извини, планировал остаться дома. Все же экзамен по битвам с людьми легким не будет. Мне нужно подготовиться. Но после можем развеяться.

Странно, к ней я неподдельную симпатию испытываю, как и к матери. Личность Эйгона не могла на меня не повлиять – неудивительно.

– Хорошо! – тут же кивнула она, радостно улыбаясь.

– Будь аккуратен. Может, все же зайдешь к целителю после вчерашнего? Я спрашивала – он сказал, что ты к нему вообще не подходил, – обеспокоенно сказала Ренэйт.

– Нет нужды, я уже полностью здоров, – приврал я. Душа еще очень даже побаливала, такие травмы за полдня не проходят. И тут нет экспертов в магии души, что могли бы ускорить процесс.

Мать не стала настаивать и также ушла по делам. Я же вернулся в комнату и часа три напрягал разум.

Я заполучу страшное оружие, если знать, как им пользоваться, а я прекрасно знаю! И, учитывая специфику ядра, если поднимусь до высокого ранга, смогу творить такие вещи, что местные будут седеть от одного упоминания обо мне. Вакуумные взрывы – вещь жуткая!

Мои враги узнают, что случается с человеком, если его бьет меч весом пятьдесят кило. За увеличение веса объекта при неизменной скорости придется платить своей энергией, но метод очень эффективный. Что случается со скафандрами без «защиты от влияния на характеристики материи» – тоже легко представить.

Хотя в голове крутился и второй вариант: магия пространства, телепортация. Тут эта магия плохо развита и используется для стабилизации разломов, создания прочных щитов и так называемых «пространственных клинков» – коротких, но очень прочных искажений. Основная специализация сильнейшего из Великих Домов – Мёбиус. Я бы мог попробовать развить магию до возможности телепортации, но пространство этого мира очень странное, а эксперименты с магией из-за ядер затруднены. Ладно бы я еще имел доступ к знаниям Мёбиусов, может, что-то смог бы вывести. Но это точно не то, что я смогу получить в ближайшем будущем.

Пока с костылями собрал первый прототип, что должен функционировать. Правда, сейчас для ядра слишком сложный, и энергоэффективность на дне будет. Ситуацию осложняло то, что компьютерная программа отказывалась симулировать работу такого ядра, не понимая, что должны делать определенные элементы. Тут нужен особо продвинутый софт и суперкомпьютер для симуляции энергетических взаимодействий на фундаментальном уровне. Но я и сам мог разобраться в любимой ветви магии.

Наконец, ощутил, что фокус внимания уплывает и взгляд замыливается, а значит, нужен перерыв. Я сохранил проект на флешку и сунул ее в карман. Хотел было сделать пару мысленных заметок насчет переработок ядра, но через секунду вспомнил, что нейроинтерфейса больше нет. У местных вообще провал по части технологий интерфейса человек-машина и кибернетики, а искины под табу.

Никого из родни по пути к выходу не видел. Мать с отцом заняты, пытаясь собрать осколки активов рода. Ханс учится, готовясь к следующему курсу. Лили, скорее всего, переписывается с подружками.