Текст книги "Демон против правил"
![](/books_files/covers/thumbs_240/demon-protiv-pravil-208433.jpg)
Автор книги: Александр Верт
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 4. Награда, которой быть не может
Только к тому, что было дальше, Экатор оказался не готов. Страшная госпожа подошла к нему и осторожно подула на его шею. От легкого дыхания едва колени не подкосились, а она еще и руки ему на грудь положила, стала так близко, что ткань ее платья на груди не касалась спины, но дразнила обещанием прикосновения при каждом ее вдохе.
– Тебе когда-нибудь доставалась награда за особые успехи? – спросила она.
У Экатора его длинный, когда-то очень болтливый язык стал поперек горла. Он осторожно попытался обернуться, чтобы понять хоть что-то, но ногти магессы впились в его грудь, не царапая, но странно дразня.
– Не дергайся, – велела ему Витория, улыбаясь. – Твоя задача стоять смирно, ну и лучше не шуметь, хотя не обязательно.
После этих слов стало совсем страшно, а еще очень стыдно за этот страх. Зажмурившись, он опустил голову и даже дыхание затаил, чувствуя, как к его груди прикасаются теплые женские ладони.
– Ты не ответил, – напомнила Витория очень тихо, прошептав эти слова на ушко и радуясь, слыша в ответ тяжелый взволнованный выдох. Хотя догадывалась, что не о какой награде рабу у отца и речи быть не могло, но вдруг для особенного были исключения.
– Он не наказывал меня, если я все делал хорошо, – очень жалобно и тихо ответил Экатор. – Мне этого хватало… с хорошей работой, конечно… с моей.
Он сбился и умолк, зажмурившись пуще прежнего. Эти руки были слишком ласковыми. Гладили его грудь и шею, плечи и живот. Их прикосновения дразнили тело, возбуждали, особенно, когда она ногтями проводила по животу.
Он знал, что некоторые глупые работорговцы, как говорил его прежний господин, сначала возбуждали своих рабов, а потом пытали, чтобы совместить два вида удовольствия. Рабы радовались и такому вниманию, а вот Экатор понимал, что не сможет радоваться, по крайней мере, сейчас. Видимо, управляющий был прав, когда говорил о том, что господин его разбаловал, а ему-то казалось, что он такой же, как все. В том, что нынешняя его госпожа явно не была так же умна, как ее отец, да и распоряжаться имуществом по-настоящему не умела, Экатор даже не сомневался, потому старался дышать как можно ровнее. Он старался убедить себя, что должен принять все, но когда Витория за его спиной хихикнула и провела рукой от его живота до самой шеи, быстро перебирая пальцами, дыхание у него все же сорвалось и сознание, доведенное до отчаяния, не выдержало.
– Госпожа, – с тяжелым вздохом сказал он, заставив себя не убегать от ее рук.
– Что? – спросила Витория, которая сама балдела от того, что затеяла. Ей казалось, что после всего ужаса сегодняшнего дня и мужественно пережитого испытания в виде извращенца Бочоро, раб заслужил немного ласки и даже настоящую разрядку. Если бы рабы-демоны были обоих полов, она бы, не задумываясь, дала ему рабыню, но женщины-демоны подчинению не поддавались, а мужчина этого наглеца вряд ли порадует. Ну или Витория хотела верить, что не порадует и потому сама хотела справиться с небольшой приятной игрой. Прикасаться к красивому телу может быть очень приятно, подарить наслаждение тоже. Только не ожидала, что это тело так понравится ее рукам – крепкое с нежной кожей, с ровно бьющимся в центре груди сердцем, с дыханием и мурашками. Изучать его было отдельным удовольствием, только его слова ее ошарашили.
– Мне просто сейчас важно знать, – сказал он тихо. – Вы хотите меня наказать или это какой-то неизвестный мне способ служить вам?
Витория тут же убрала руки и отступила. Оба варианта были для нее ужасны.
– Простите, – тихо продолжал Экатор. – Просто мне страшно, когда я не понимаю, а это важно…
Он запнулся и умолк, не договорив. У Витории голова шла кругом. Нет, обычный раб вот этого всего никогда не сказал бы, но и награждать обычного раба она не захотела бы, а это чудо считать рабом все же не получалось. Ну не похож он на безвольное, словно пустое тело, ходящее по дому!
– Это не наказание, – тихо сказала Витория. – Я тобой очень довольна, хотя день и вышел хлопотным по твоей вине. Мне нравится, что ты сообразил, как остаться у меня, и, по сути, сам меня выбрал, так что это моя награда, но можешь считать это моим развлечением. – Она снова положила ему руку на грудь и ощутила, как взволнованно бьется его сердце. – Больно тебе от моих игр не будет, только приятно, так что расслабься и не двигайся, а то могу и разозлиться.
Она просто не хотела видеть его глаз и не смущаться, а сама думала, что может это и неплохая идея – завести раба с мозгами, такого вот: вроде и раба, вроде идеального, а живого, не то что остальные, отвечающего на все эмоциями, даже если они странные. Особенно ее радовала мысль использовать его в постели. Ей всегда некогда заниматься личной жизнью. Ее парень, теперь уже бывший, Кимирел Нотарди, с факультета печатей и замков, сначала постоянно ныл, что она не уделяет ему внимания, а потом и вовсе стал крутить роман с Тамиллой Фэй с факультета целительства. Если бы этот идиот просто сказал Витории, что их отношения совсем его утомили, они могли бы мирно расстаться друзьями, но он предпочел дурить голову и ей, и Тамилле, так что теперь превратился в настоящего врага будущей демоноборки.
Завести новые отношения за прошедший после скандала год Витория так и не успела, зато в рабе видела одни лишь плюсы. Изменять он ей не станет. Он органически на это не способен. Ныть тоже не будет, требовать чего-то – тем более. Он прав на это не имеет! Всегда рад услужить, а уж с удовольствием для себя, наверняка, будет рад вдвойне. Этот уж точно. По крайней мере, так думала Витория, видя как изменилась реакция на ее прикосновения.
Для Экатора было действительно важно, что именно происходит. Если речь идет о наказании, то его дело простое – терпеть, и хоть она в который раз не заставляет его не издавать ни звука, но правила велят принимать наказания тихо и смиренно. Если же речь об играх, то все что ни происходит надо покорно принять и подыграть. Сейчас женские руки его ласкали и возбуждали, потому он позволил себе совсем расслабиться. Перестал жмуриться, но глаза открывать не стал – так проще сосредоточиться на ощущениях тела.
Возбуждение он тоже отпустил и даже удивился тому, как заныл член, уже давно не знавший удовольствий. Ощущение оказалось почти новым, словно забытым. Госпожа гладила его живот, едва ощутимо царапала кожу, а он напрягал мышцы под ее пальцами, даже не догадываясь, как ей нравилось это ощущать.
Его дыхание стало сначала ровным, затем глубоким, даже шумным. Тогда Витория все же решилась и спустилась рукой ниже и даже обрадовалась, прикоснувшись по форме к нормальному члену, а то у этих демонов в штанах чего только не найдешь, погладила пальцами головку, сжала ствол и с удовольствием оценила его размер – нормальный человеческий, может быть, только чуть шире у основания. После этого она даже решилась на него взглянуть. Он оказался светлее его серой кожи, головка и вовсе была почти белая, похожая на трехгранную пирамиду, осторожно закругленную умелым мастером. Вздутых сосудов на ровном стволе не было, зато он весь сам едва ощутимо пульсировал под пальцами. Проводя по нему рукой, Витория улавливала, как меняется дыхание, и не могла удержаться от вопроса:
– А это у тебя впервые?
Она просто хотела подразниться, может позадавать ему смущающие вопросы, но ответ смутил ее саму.
– Впервые, госпожа, – очень тихо почти простонал раб, не открывая глаз.
В его честности Витория даже не сомневалась, но поверить в это могла с трудом.
– А куклы питомника? – спросила она, продолжая гладить светлеющий под ее пальцами член.
– Они делают это не так, – со вздохом ответил Экатор и шумно выдохнул.
– И как они это делают? – спрашивала эта странная госпожа, явно интересуясь не его прошлым, а его ответами, словно проверяла его, забыв сказать на что.
– Грубо, резко, иногда даже больно, – искренне ответил Экатор очень тихим хриплым голосом. – Только я уже плохо помню. Это было давно.
Витория задумчиво поцеловала его в плечо у самой кровавой корки, уже окончательно решив, что время от времени будет затягивать такого отзывчивого на ласку раба в свою постель по мере собственных потребностей, а сама гладила его грудь одной рукой, другой ласкала член, неспешно и нежно, продолжая все же спрашивать.
– Ты с магессой тоже раньше не был?
– Не был, только куклы, – выдохнул раб с таким наслаждением, что Виторию проняло возбуждением, будто оно распространялось по воздуху, а ее воображение услужливо попыталось представить, на что способен этот парень языком.
– Давно? – спросила она, поняв, что даже ее дыхание изменилось.
– Очень, – тихо отозвался раб и, закусив губы, все же дернул бедрами навстречу ее руке и даже сам испугался собственной наглости, но Виторию это движение только раззадорило. Она сжала пальцы плотным кольцом, резко проводила им по члену вниз и вверх, гладила головку, накрывая ее ладошкой, и снова сжимала кольцом, оставляя легкие поцелуи на его плече.
Она была уверена, что не делает ничего уникального, особенно если учесть, что перед ней ее собственность, что за этот день перед ней чаще была раздета догола, но то, как он отзывался, как позволил себе неуверенный стон и запрокинул голову назад, ее возбуждало по-настоящему.
У Экатора даже голова кружилась, а поцелуи жгли разум самим своим существованием. Теперь ему уже не казалось хорошей идеей полностью поддаться ощущениям. Они захлестывали его до такой степени, что он совсем потерял контроль, осторожно двигая бедрами и поражаясь при этом, что на него за это не злятся. Впрочем, где-то там глубоко в сознании он помнил, что потом и не за такое могут наказать, но это будет после, а теперь он еще не знает, что чего-то нельзя, а значит это можно, движение ведь не резкое, почти неощутимое.
Только руки он сжимал в кулаки, чтобы не развернуться и не потянуться к ней. Это ему точно не простят, а поцелуи и ее тело, то, как она дурманит, находясь так близко, но не прижимаясь к его спине, будоражило сознание. Странная хозяйка так и дразнилась, целовала его шею, проводила другой рукой по распахнутым губам, загадочно посмеивалась в ухо и продолжала сжимать пульсирующий член.
Самым страшным было то, что она совершенно не собиралась говорить, должен ли он сдерживаться, а опыт напоминал, что кончить без разрешения может быть смертельно опасно, а если подумать, что ее рука все время там, то и вовсе страшно. Она еще и царапаться начала, от этого все аж сжалось внутри, готовое взорваться, при этом хотелось растянуть этот миг, ощутить ее нежные пальцы, ладошку на головке члена и это дыхание у самого уха.
– Ты хоть сам себе иногда даришь разрядку? – внезапно спросила странная госпожа, и весь контроль пошел прахом.
Он испугался, растерялся и тут же кончил белой густой жижей прямо в ее ладонь, отчаянно посмотрел на ее пальцы, замершие на члене, и ошарашенно ответил:
– Мне таких приказов не давали.
Ему хотелось знать, сколько за весь этот день ему насчитал бы счетчик, но разум совсем сбился, а еще окончательно запутался в том, что можно, а что нельзя. Да и хотелось понять, как это – дать себе самому разрядку?
Витория рассмеялась, отпустив его. Это существо, кем бы оно там ни являлось, было очень милым. Она не могла это не признать, потому быстро активировала водную руну, очистив и свои пальцы, и еще горячий член, который держала, и только потом отступила к кровати, на ходу разуваясь и снимая с себя кружевные трусики, села на кровать.
– Можешь отпустить стенку и подойти ко мне, – скорее попросила она, чем приказала.
Говорить с Экатором как с рабом у нее совершенно не получалось, просто потому что она не могла воспринимать его, как раба. Как слугу, как подчиненного, как чудака – да, но не раба.
Экатор это смутно ощущал и это его пугало, потому даже украдкой смотреть на госпожу было страшно, но он действительно отпустил стену, хотя голова кружилась и делать этого совсем не хотелось, подошел к кровати и опустился на колени у ее ног. Если утром на них просто хотелось подольше посмотреть, то сейчас к ним хотелось прикоснуться губами, так чтобы это было похоже на ее едва уловимые, нежные и будоражащие сознание поцелуи.
– Тебе было хорошо? – спросила Витория, потрепав черные волосы демона.
Мысленно она уже думала, как бы сделать из него домоправителя и любовника в одном лице, чтобы не тратиться в столице на слуг и не беспокоиться о личной жизни, особенно потом, когда она поступит на службу.
– Да, госпожа, – ответил Экатор, чувствуя, как кровь ударила ему в лицо, а внизу запульсировал тонкий почти незаметный шрам, оставшийся на память от хвоста.
– Это хорошо, а теперь…
Экатор закрыл глаза. Почему-то ему казалось, что вот теперь точно все станет плохо, окажется, что все не так и все не правильно, и лучше бы господин Бочоро его забрал, а ведь может быть и правда лучше. Ему он был хотя бы нужен, а тут даже не понятно, что происходит.
Только Витория осторожно развела собственные ноги.
– У меня из-за твоих стонов все внутри горит, – призналась она, откидываясь на кровать. – Покажи, на что там способен твой язык.
Она все же приподнялась на локтях, чтобы посмотреть на реакцию демона, а потом опомнилась и уточнила:
– Только без фанатизма, учитывая его размеры, не…
Она умолкла на полуслове, когда на нее посмотрели строгие красные глаза, просто орущие: «страшная женщина, не неси этот бред, потому что иначе я пойду биться головой об стену», ну или Витории это все только показалось.
– Я знаю, что делать, госпожа, – строго и уверенно ответил Экатор и нырнул под ее юбку, чтобы коснуться невероятно горячими губами кожи на внутренней поверхности ее бедра.
Выдохнув, Витория рухнула на кровать, расслабилась и решила довериться. Она устала и хоть не планировала таких развлечений, но считала неплохим способом расслабиться под подобное занятие. Сказала, что планировала поиграть с ним, вот и поиграла, а почему нет?
Раб, кажется, решил ей отомстить, гладил ее бедра, выписывал дорожки из поцелуев, усиливая возбуждение, а потом осторожно вылизывал, усиливая жар. Кончиком языка, словно плотным жалом, он упирался в клитор и покачивал его из стороны в сторону так, что Виторию мгновенно выгнуло со сладостным стоном, а он подвел руки под ее ягодицы и дернул ее на себя, забрасывая ее ноги на собственные плечи.
Витория сладко охнула и тут же выгнулась вновь с громким стоном. Язык резко заполнил ее всю и, обжигая ее изнутри, стал извиваться, как змея внутри. Витории казалось, что в ее теле танцуют какие-то невероятные силы, обжигающие и стремительные. Что делал язык и что именно происходило с ней, Витория не понимала, да и не хотела понимать, вцепившись в волосы демона и отдаваясь ощущениям, притягивая его к себе и вскрикивая от удовольствия. Ее не вылизывали, ее не ласкали, а откровенно трахали и ей это нравилось. Внутри все скручивалось узлом, извивалось, вращалось спиралью, выворачивалось и двигалось во всех направлениях сразу, а затем еще и кончик языка снова ужалил клитор, заставляя по телу бежать волны удовольствия.
Она вскрикнула, совсем забывшись, выгнулась на кровати и блаженно выдохнула, чувствуя, как внутри разливается жаркое наслаждение.
Внутреннее напряжение, вызванное множеством хлопот, проблем и тревог, отступило. Проблемы никуда не исчезли, но и разум, и тело наконец расслабились. Язык демона осторожно покинул ее, облизывая и словно подстегивая приятные ощущения не торопиться.
– Вот если ты меня еще и в комнату мою отнесешь, цены тебе не будет, – сказала Витория, выдохнув, просто так сказала, от полноты чувств, но раб таких вещей никогда не мог понять.
– Да, госпожа, – отозвался он, выныривая из-под ее юбки, облизал влажные губы и, не одеваясь, подхватил ее на руки, чтобы понести к двери.
Витория и не сопротивлялась. Она никогда не мечтала, что ее, такую прекрасную, будут носить на руках, но почему бы и нет, если это делает твой раб по твоему приказу. Она предпочла наблюдать. Уж больно ей было интересно посмотреть, как будет вести себя Экатор, а он совершенно невозмутимо принес ее в комнату и посадил на кровать, а сам опустился на колени у ее ног, словно они просто переместились таким диковинным образом из одной комнаты в другую.
Пока Витория думала, Экатор собирался с мыслями, чтобы заговорить.
– Госпожа, вы не сочтете за дерзость, если я дам вам… одну справку о рабах в доме? – спросил он, едва не предложив госпоже свой совет.
– Справку? – чуть не расхохоталась Витория. – Удиви меня!
Экатор поднял на нее удивленные непонимающие глаза.
– Ну, давай свою справку, – весело сказала Витория, понимая что завела себе презабавнейшего питомца, а главное – слово «питомец» казалось ей идеальным определением. Живой, эмоциональный, почти с характером другой биологический вид и от нее зависит, как есть – питомец! Эта мысль ее так обрадовала, что она стала раздеваться прямо при рабе.
Экатор спешно опустил голову, не потому что ему так велели, а потому что очень хотелось на нее посмотреть, а вот глазеть на госпожу никак нельзя.
– Просто я хочу, чтобы вы знали, что я не очень подхожу на роль постельного раба, а у вас есть в распоряжении раб, куда больше подходящий на эту роль. Господин Бочоро им точно не заинтересуется, а все женщины, гостившие в этом доме, брали его в свою постель. Его зовут Кибан, он лучше сложен и…
– Я поняла, он весь такой из себя постельный раб, – вздохнула Витория, очищая себя руной – сил на ванну у нее просто не было, потому она пользовалась руной и забиралась в постель. – Только почему это ты не подходишь на эту роль? Сегодня тебя именно ради этого и хотели забрать.
Экатор поднял на нее глаза. Она была не одета, грудь прикрыта одеялом, но обнаженные плечи сбивали его с мысли. Он нахмурился и, наконец, ответил:
– Я обычный, быстро надоем.
«Обычный он», – подумала Витория, поворачиваясь на бок, заодно посмотрела на спину, где успели исчезнуть черные точки, а местами уже опадали корки, говоря о том, что к вечеру завтрашнего дня демон будет уже в полном порядке, если не раньше.
– С твоим языком ты на обычного любовника не тянешь, – ответила она.
– Язык – это развлечение на пару ночей, – тоном академика заявил Экатор. – Во всем остальном… во мне ни страсти, ни фантазии.
– Так я тебе и поверила, – покачала головой Витория. – После того, как ты меня этим самым языком трахнул, про отсутствие фантазии можешь мне не рассказывать.
Лицо раба побледнело, но, учитывая, как светлела его спина под плетью, это явно надо было расценивать, как верх смущения.
– Уверена, тебе просто не дали ее развить, да и я не хочу держать несколько рабов, будешь справляться сам и со всем, в том числе и с этим, – заключила Витория, улыбаясь, – а теперь пойди и отдохни уже, наконец.
Она отмахнулась и улеглась.
– И еще оденься, а то я скоро смогу узнать твою задницу из тысячи, – пошутила Витория, когда раб встал.
– Простите, – совсем смутившись, ответил он и неуверенно шагнул к двери.
– Доброй ночи, Экатор, – крикнула она ему вслед.
Он обернулся, посмотрел на нее неуверенно и ничего не смог сказать, поклонился и вышел, находясь где-то между паникой и шоком, постоял в коридоре и пошел завершать обход дома, почти машинально по привычке, забыв даже, что ходит голышом.
Витория же нахмурилась, когда он скрылся, и призвала в свои руки серую записную книжку, чтобы немного почитать ее перед сном. Она запоздало поняла, что эта дарственная была смертным приговором для раба. Если бы она не отключила правила, а этот человек забрал его раньше, не прося документов, видимо имея у себя их копию, ничего не зная про плеть и наверняка про ошейник. По всему выходило, что ее отец хотел убить раба после своей смерти или дать ему право совершить самоубийство сразу, но Экатор явно любил жизнь, это было в его глазах.
Со всех сторон выходило, что наследство ей досталось особо примечательное, осталось разобраться, как с ним обращаться, потому что даже питомцы требуют воспитания.
Глава 5. Инструмент для мага
Из записей отца Витория поняла не так уж много и сильно от них устала. Ясно было только одно: его подчиненные вызвали слишком взрослого демона, по ошибке, разумеется, такое иногда случалось, но, вместо того чтобы вернуть его обратно или убить, новички с перепугу попытались его подчинить, у них это даже получилось. По крайней мере, все сначала верили, что получилось, а потом отец понял, что с ним что-то не так, убедился в дефекте и, когда получил заключение об отсутствии агрессии, что для любого демона довольно странно, решил создать раба нового поколения. От того, что было написано дальше, Виторию очень скоро начало просто тошнить, и она решила отложить чтение. Во-первых, она не могла расшифровать половину магических формул, описанных отцом, во-вторых, слишком ясно понимала, что ее отец ставил эксперименты. Сам этот факт ей не нравился.
«Нужно найти того, кто в этом разбирается, и показать», – решила она и просто легла спать, а на следующий день все же зашла в питомник, чтобы убедиться, что все готово к торгам. Она даже посмотрела на того самого хваленого Кибана, просто их любопытства.
Раба она нашла там же обнаженного и стоявшего в ряду других рабов, приготовленных на продажу. Он оказался черным демоном с огромными изогнутыми рогами, толстым хвостом с подобием булавы на конце, только не опасной, а мягкой на ощупь.
– Если его тронуть за хвост, шипы на кончике хвоста начнут вибрировать, – рассказывал услужливо управляющий – Они бархатные, попробуйте.
Он взял раба за хвост, и шар на его конце стал пульсировать или сжиматься, словно в такт дыханию, а небольшие шипы задрожали. Витория невольно хмыкнула, напоминая себе, что это постельный раб и, судя по всему, ни для чего другого его не использовали, но все же коснулась одного из дрожащих шипов. Он действительно оказался очень нежным, только сама Витория чуть не покраснела, подумав о том, что кожа Экатора была ничуть не хуже до вчерашней порки, но руку убрала довольно сдержанно, а потом окинула огромного демона с ног до головы. Выше ее на две головы, шире раза в два.
«Такой если что просто весом раздавит», – решила она.
Управляющий же продолжал рекламировать ей раба так, словно она была не его хозяйка, а покупатель.
– У него довольно ловкий раздвоенный язык, – сказал он и приказал рабу продемонстрировать.
Тот показал скорее два языка, переплетающихся друг с другом, как две безумные змеи. Только Витория все равно не смогла не вспомнить одну черную змею, и от воспоминаний внизу живота потеплело.
– И член у него особенный.
Управляющий подозвал местную куклу и приказал ей возбудить раба. Теперь Витория поняла, о чем вчера говорил Экатор. Руки куклы сжали член и стали его мять и дергать. Тело раба реагировало даже на такую ласку, и очень скоро Витория сама увидела черный толстый член, головка которого походила на кончик хвоста в миниатюре, о том, что именно там дрожит и от чего, Витории знать не хотелось. Она посмотрела в совершенно пустые красные глаза раба и вздохнула.
– Не понимаю, почему такого гиганта всем надобно, – призналась она.
– Вас смущает размер его члена? – удивился управляющий.
– Вообще, – соврала Витория, обводя рукой всего раба.
– Неужели вы не знаете, что рабам в постели нельзя давать ведущую роль? – очень тихо спросил управляющий.
– Почему? – поразилась Витория.
– Если вы будете его господином и позволите ему вести во время секса, это может ослабить цепь. Были случаи, когда рабы убивали своих хозяек, оказавшись сверху.
Витория только прищурилась. Эта информация походила на бредовые слухи, потому что противоречила самой сути цепей и полного подчинения раба.
– В любом случае я не собираюсь его оставлять, просто было интересно посмотреть на такое чудо, как постельный раб для женщин, – отмахнулась Витория.
– А вы не видели? – удивился управляющий.
Витория только посмеялась. Да, она наследница рода работорговцев, выросшая на деньги от их продажи, никогда не задумывалась о постельных рабах до вчерашней ночи. Раньше ей хватало знать, что у них можно потребовать еду и внеплановую уборку в комнате, а еще выгнать вон. Остальное было не важно.
Оставив все на управляющего, она вернулась в поместье. Надо было собрать вещи, подать заявку на продажу питомника, дождаться нанятых слуг и можно ехать в столицу, деньги за рабов она получит через Банк золотого дракона, тогда и подумает о своем жилье в столице, а пока придется вернуться в общежитие.
Пытаясь понять, что делать с Экатором в академии, она, только вспомнив о нем, нашла раба в гостиной. Он стоял в самом ее центре, растерянно озираясь.
– Что-то случилось? – спросила Витория.
Он посмотрел на нее глазами потерявшейся собаки – огромными и тоскливыми.
– Понимаете, – начал он измученным голосом, опустив глаза, – сейчас, когда в доме нет ни господина, ни других рабов, все мои старые приказы лишились всякого смысла. Теперь, по установке вашего отца, я обязан их отменить, только сделать это с самим собой не так-то просто, да и что потом-то делать?
Он посмотрел на Виторию так жалобно, что она ощутила себя сволочью, которая его замучила, а тут еще и ошейник внезапно ожил и ударил по нему разрядом. Она даже не поняла почему, зато он понял, тут же упал на колени и склонил голову.
– Простите, я не должен был говорить, глядя вам в глаза, и оставаться на ногах без вашего позволения тоже, – сказал он тихо и почти с надеждой добавил: – За такое наказывают.
– Делать мне больше нечего, – отмахнулась Витория и тут же приказала: – Встань!
Он тихо поднялся, несчастный и уже совсем отчаявшийся.
– Ты сейчас пойдешь на кухню, – четко начала Витория, – приготовишь мне чай, разогреешь кусок пирога, оставшегося после завтрака, принесешь все это ко мне в комнату, а затем пойдешь и соберешь вещи, свои и мои, и не забудь плеть. Отцовские бумаги я соберу сама. Исполняй!
Она сама поразилась собственной резкости, но взгляд у раба просиял.
– Да, госпожа, – с готовностью ответил он и с радостью поспешил на кухню так, словно только что она вернула ему смысл жизни.
⁂
До самого вечера Витория Экатора не видела, вернулась в кабинет, осмотрела бумаги, убрала все ненужное в сейф, а нужное забрала, убедившись, что не забыла записи про раба и его ошейник. В комнате нашла оставленный там чай и пирог, подумала, что, если Экатор не умеет готовить, то его надо срочно озадачить обучением в этом направлении, затем занялась другими делами. Давала распоряжения слугам, с людьми это было намного проще.
Убедившись, что можно ехать, она потребовала подать экипаж, а сама собралась найти раба, но он мгновенно нашелся сам. Браслеты на его руках совсем потемнели, явно напоминая, что, с точки зрения магии, он все еще ничейный брошенный раб, да и вид у него был соответственный – потерянный и отчаявшийся.
– Так, бегом сюда, – скомандовала Витория, указав на пол у своих ног. – На колени.
Экатор мгновенно выполнил приказ буквально. Прибежал и упал к ее ногам, а Витория положила руку на его голову, закрыла глаза и пропустила через него свою силу. Магическая цепь отреагировала мгновенно: браслеты вспыхнули, и цепь, протянутая от одного к другому, короткая и в то же время бесконечная, стала материальной.
Теперь на ней была ее метка, и опытный маг сразу поймет, кому принадлежит раб.
– Пока она останется такой, – четко сказала Витория, давая понять, что невидимой делать цепь не собирается. – Ты сделал все, что я велела?
– Да, госпожа, – отозвался Экатор как-то бодрее, чем прежде.
– Хорошо, забирай вещи и грузи в экипаж, по дороге поговорим.
Ее низкая закрытая карета на трех парах маленьких колес стояла у двери. В упряжи недовольно дергала головой саламандра, черно-зеленая шкура которой блестела в вечернем солнце золотыми всполохами.
Глядя на нее, Витория в очередной раз удивилась тому факту, что ладит с множеством диких существ, является хозяйкой чуть ли не самой дикой саламандры в стране, а в отцовских рабах ничего не понимает, даже в таких как Экатор.
Саламандра на раба шипела, даже клацала недобро зубами. Так она реагирует на всех, кроме Витории, но еще никто из жертв ее недовольства не проходил мимо с самым равнодушным видом, как это сделал Экатор. Цепь на его руках сияла все ярче, но ему это совершенно не мешало, хотя Витории казалось, что процесс должен быть неприятным, не болезненным, потому что прежний хозяин мертв, а неприятным, но раб выглядел скорее довольным, чем обеспокоенным.
У ее ног в экипаже он опустился с особой охотой. Витория же предпочла пока о нем забыть, поправила ту часть поводьев, что оказалась у нее в руках, пройдя через специальные прорези в стене, убедилась, что все хорошо может видеть, а после дала сигнал своему зверю.
Саламандра обрадовалась, клацнула зубами на нерасторопного слугу и поплелась к воротам медленно и лениво, зато, выйдя на дорогу, ускорилась и через пару минут уже неслась так быстро, что маленькие колесики едва успевали возмущаться, если натыкались на камень на своем пути.
Силли, а именно так звали саламандру, хорошо знала дорогу в столицу и, пока путь шел по пустынному тракту, можно было за ней не следить, потому Витория отпустила ремни, поудобней устроилась в своем кресле и обратилась к демону.
– Экатор…
Раб тут же поднял на нее сияющие красные глаза. Сравнивать его с собакой Витории все же не хотелось, но, глядя на него, она все равно невольно думала, что будь у демона хвост, сейчас он бы радостно им вилял, ожидая ее приказов.
– Надеюсь, ты понимаешь, что с рабами я имела дело не часто, а сама раба не держала никогда.
Экатор ничего не сказал, но смотрел на нее удивительно умными, понимающими глазами, мол, да, госпожа, хорошо, все понимаю, но чем, в связи со всем этим, я могу вам услужить?
Видя такие глаза, Витория даже вздохнула и решила опустить все свои объяснения.
– В целом я хотела, чтобы ты прямо сейчас понял, что у меня нет времени с тобой возиться, и я вполне могу о тебе забыть.
Экатор заметно поник, глаз не отвел, не дернулся, но повесил несуществующие собачьи уши, если, конечно, Витория не начала уже выдумывать его эмоции.
– Если вдруг это случится и при этом тебе понадобится мое вмешательство или приказ, ты обязан мне сообщить, ясно?
Он задумался, даже нахмурился и ответил далеко не сразу.
– Скорее всего я понимаю, о чем вы, думаю, смогу выполнить.
Витория и сама понимала, что ее слова даже отдаленно не походили на четкий, ясный и однозначный приказ, так нужный рабу.
– Пусть пока так. И еще, – она даже задумалась, как бы это спросить об умениях раба, но все формулировки казались ей ужасными, потому она выбрала ту, что скорее всего была понятней самому Экатору лучше всех, – расскажи мне о собственных навыках.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?