Текст книги "Пути Звезднорожденных"
![](/books_files/covers/thumbs_240/puti-zvezdnorozhdennyh-24611.jpg)
Автор книги: Александр Зорич
Жанр: Книги про волшебников, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Хорошо, пусть не так. Раненый Пелн падает, выпуская из рук секиру, и, выбросив вперед скрюченные пальцы, вцепляется в Элая, надеясь, видимо, кастрировать врага перед смертью. Вот тут-то крючок и оборвался… Нет, я все-таки убью мерзавку!»
Герфегест обернулся на звуки знакомого голоса.
На пороге зала стояли Хармана и Элай.
Одетые. Перепуганные.
На штанах Элая не хватало верхнего крючка.
На руках, на лицах – свежая кровь. Хармана – это Герфегест почувствовал сразу – была разъярена и недовольна. Элай – смертельно напуган, однако, страшась подпортить реноме, не выпускал из рук трофейный меч. За их спинами слышался родной говорок – воины Гамелинов хвалились своими успехами.
Лицо Герфегеста озарила улыбка. В глубине души он очень боялся, что Хармана и Элай нашли свою смерть от рук Пелнов. Нечестивцы могли бы пленить ненавистную им Хозяйку вместе с ее молодым воздыхателем, утащить обоих куда-нибудь подальше и там лишить жизни одним из леденящих душу способов, на которые столь богата мрачная фантазия людей Алустрала. «И вот это было бы куда хуже супружеской измены, хотя куда уж вроде бы хуже…»
– Глазам не верю! Ты жив! – Лицо Харманы просияло. – Ты все-таки вырвался из пиршественного зала!
– В былые времена я проделывал штуки и позабористей, – отрезал Герфегест. – Я хочу знать, что случилось здесь.
– Случилось дурное, – нахмурилась Хармана. – Пелны повсюду. Я дремала, когда в зал вломились эти четверо, – она небрежно кивнула на трупы, – и мне пришлось преподать им пару уроков фехтования. На шум схватки прибежал Элай – он как раз решил прогуляться, осмотреть это крыло замка. Конечно, Элай еще слишком молод, чтобы оказать мне действенную помощь, и он едва не погиб. Но я все равно благодарна ему. За моральную поддержку.
«М-да, – подумал Герфегест. – Мы чересчур близки с Харманой, чтобы в подобных случаях можно было положиться на самую изобретательную ложь. Ведь лжем мы совершенно одинаково».
Если бы за спинами Элая и его возлюбленной супруги не теснились посторонние, которые, ясное дело, тоже были не прочь оказаться в курсе хозяйских секретов, Герфегест, быть может, продолжил бы этот разговор. Но времени на разбирательства не было. В тот день у Хозяев Гамелинов были проблемы позабористее личной жизни.
– Хорошо, – кивнул Герфегест. – Но что же было потом?
– Потом я допросила раненого Пелна – единственного, кто еще оставался в живых. Ты понимаешь, что я имею в виду.
Герфегест молча кивнул. Он помнил – Хармана большая искусница по части развязывания тугих узлов на языках раненых мужчин.
– Перед смертью раненый поведал мне, что целью Тай-Кевра является какое-то лоно. Больше несчастный не знал ничего и я отпустила его к Намарну.
– Лоно Игольчатой Башни?
– Разумеется, – кивнула Хармана. – Мы с Элаем устремились за Тай-Кевром. Но мы опоздали. Южные скалы ожили раньше, чем мы расправились с дюжим Пелном, который, вооружившись шестопером и полуторным мечом, держал винтовую лестницу. Это был шурин Тай-Кевра, я запомнила его по прошлым Игрищам.
– Ценная подробность, – съязвил Герфегест.
«Лоно Игольчатой Башни… Но как?» – недоумевал Герфегест.
– Хуммер пожри это протраханное лоно! – гаркнул он наконец. – Что бы там ни было, мы должны помочь нашим в пиршественном зале. Немедленно туда!
25
Неистовая секира Пелна прошла мимо цели, разодрала вытканный глазастыми морскими гадами гобелен и выбила из стены сноп холодных искр.
Герфегест, вновь избежавший смерти, выпрямился. Спустя мгновение он, слившийся со своим мечом в одно совершеннейшее человекоорудие, бросился на противника, еще только заносящего секиру, по лезвию которой теперь змеилась трещина. Меч Герфегеста отпраздновал восьмую за этот день победу, поразив печень врага в шаблонном выпаде «язык хамелеона».
В иные времена Хозяин Гамелинов постеснялся бы драться столь безыскусно. Реноме мастера обязывало быть изысканным. Теперь ему было все равно.
Герфегест больше не вспоминал о том, что полчаса назад он потерял свой флот, равного которому не было в Алустрале.
Герфегест выбросил из головы свои «подозрения» относительно Харманы и Элая. Пусть себе задыхаются в потных танцах экстаза, пусть плодят выблядков. Ему не до них.
Теперь Герфегеста заботило только одно: вернуть меч ножнам не раньше, чем последний из Пелнов, вероломно поправших законы гостеприимства, отдаст свою душу непроглядной, свинцовой Синеве Алустрала.
Да, были еще глупейшие из глупых – Орнумхониоры. Этих тоже ждала смерть. Уделом других Домов станет позор: император Торвент не преминет выразить им свое презрение. И только верных Лорчей он, Герфегест, желает видеть завтра рядом с собой. Только Лорчей.
В тот день Хармана не изменила Герфегесту лишь в одном. Как в старые времена («Да отсохнет язык, повернувшийся назвать их „добрыми“!» – подумал Герфегест) она сражалась плечом к плечу со своим мужем.
Пелнам некуда было бежать – они добровольно обрекли себя быть запертыми в тесном коридоре, ставшем склепом для многих Гамелинов. Теперь этот коридор был закупорен с двух сторон, а из дверей пиршественного зала наседали Сильнейшие Гамелинов и Лорчей.
Когда в пиршественном зале наконец поняли, что снаружи идет подмога, когда боевой клич «Лед и Сталь!» потряс стены Наг-Нараона не хуже магии Лона Игольчатой Башни, Ганантахониоры, Эльм-Оры и Хевры сообразили, что пора сделать правильный выбор.
Молот был быстр и тяжел, наковальня – крепка и беспощадна.
Орнумхониоры, потеряв с десяток своих, пораженных в спину клинками прежних безучастных наблюдателей, почли за лучшее немедленно сдаться на милость победителей.
Пелны тоже не продержались долго. К немалому удивлению Герфегеста, спустя пять варанских колоколов молодой Сильнейший Аввен, что оставался в отряде Пелнов за старшего, отшвырнул свой клинок и низко поклонился Герфегесту.
Последовав примеру старшего, сложили оружие и остальные Пелны.
«Странно, – не веря своим глазам, подумал Герфегест, едва успевший остановить свой клинок в двух ладонях от сердца израненного Пелна, – очень странно. Чтобы Пелны сдались бесчестным Гамелинам и предпочли позор красивой смерти? Не иначе как красивая смерть ноне упала в цене…»
26
«Неужели все кончено?» – спрашивал себя Герфегест.
Сжимая в руке чадный факел, он спускался к Лону Игольчатой Башни. За ним следовали невозмутимая Хармана, подпоясанная мечом, вооруженный пикой Элай, который, с военной точки зрения, конечно, не стоил и мизинца своего отца, но зато был юношей вежливым и послушным, и двое молодых воинов.
Коридор. Два трупа – Сильнейшие Дома Пелнов. Герфегест помнил даже их имена. – Цуддамн и Салаав.
«А были вроде свойские мужики – брататься все время лезли… На позапрошлых Игрищах Альбатросов еще хохотал над быличками, что рассказывал про свое путешествие в Харрену Салаав… Что посулил им Тай-Кевр? Чем склонил их к самоубийственному мятежу? Впрочем, вот и сам Тай-Кевр. Жаль, у него теперь не спросишь…»
Герфегест присел на корточки возле доспехов Тай-Кевра. Их невозможно было спутать с чужими. Ибо одностишие, выгравированное узорчатыми письменами на прекрасной стали нагрудника, гласило: «Отмщенье стоит смерти, сын Шаль-Кевра!»
– Наверное, он должен быть счастлив, – задумчиво сказал Элай, присаживаясь рядом с Герфегестом. – Он отомстил и он погиб.
Герфегест не нашел что ответить Элаю. В его сердце не было и капли сострадания к Тай-Кевру.
Они двинулись дальше.
Зияющая пасть пролома в стене. И еще одна внушительная дыра – в дверной плите, отягощенной древними заклятиями.
Десять лет назад Герфегест и Хармана тоже отпирали эту дверь. Но для этого им потребовались клинки Стагевда и Истинное Наречие Хуммера. А вот существо, которое недавно проникло в Лоно Игольчатой Башни, обошлось без клинков Стагевда. Ему достало собственной недюжинной силы.
– Оставайтесь здесь, – бросил Герфегест своим спутникам.
Сам он прошел вперед и оказался внутри Лона.
– Ай да сыть Хуммерова!
Вся южная стена комнаты была загажена вязкими белесыми потеками, оплетена слизистыми нитями, засижена темно-бурыми кляксами, имевшими цвет растертой в кашицу черники.
«Отнюдь не человеческое семя. Отнюдь не человеческая кровь».
– Хармана, ты мне нужна, – позвал Герфегест, не поворачивая головы, и, когда, Хармана подошла, спросил вполголоса: – Что ты думаешь по поводу этого?
Хармана наклонилась, поддела кинжалом потек загустевшей белесой жидкости и осторожно понюхала его.
– Дерьмо, – констатировала она со свойственной себе прямотой. – Это не семя человека. И не семя зверя. Это соки растения.
– Так кто же совокуплялся здесь – растения? – Состроив ироническую мину, Герфегест покосился на свою супругу.
– Не вполне растения, полагаю. Но что совокуплялись – это точно, – игнорируя иронию Герфегеста, заявила Хармана.
Потом она сделала то, на что сам Герфегест смог бы отважиться разве только под угрозой смерти. Хармана поднесла кинжал к губам и откусила от краешка белесой субстанции. Герфегест брезгливо отвернулся.
В его мозгу неожиданно ярко вспыхнуло давнее воспоминание: жара, Молочная Котловина, каменная пробка, закупоривающая вход в Арсенал. Карлик с непоэтичным именем Горхла протягивает ему засушенную бабочку. Он ест ссохшееся тельце. Давясь тошнотой, разжевывает обтрепанные крыльца. И все это – дабы вкусить от Наречия Хуммера, дабы овладеть смертоносным оружием…
«Все всё жрут в этом проклятом Алустрале!» – подумал Герфегест. Его сердце сжалось от неожиданно нахлынувшей тоски по далекой уютной Сармонтазаре, где он не знал ни Харманы, ни боли измены.
– Это было человекорастение, – заключила Хармана, проглотив свой скромный ужин и поразмыслив несколько мгновений.
За их спинами испуганно вскрикнул Элай, Герфегест и Хармана обернулись.
Элай растерянно глядел на них, бормоча несвязные извинения. Вокруг него блистали клинки Гамелинов – и все. Ни врагов, ни чудовищ, ни, в конце концов, человекорастений.
– Чего орешь? – спросил Герфегест.
– Я… я не знаю… что-то коснулось меня, какой-то красный лоскут… оттуда… – Элай ткнул пальцем в черный пролом, что зиял в стене коридора. В пролом, о происхождении которого Герфегесту и Хармане еще только предстояло задуматься.
– Факел! – потребовал Герфегест.
В его протянутую руку легло теплое древко. Хозяин Гамелинов швырнул факел в пролом.
Пролетев порядочное расстояние, факел стукнулся о стену и упал, сварливо потрескивая и плюясь каплями смолы. В его трепетном свете Герфегест успел заметить нечто, похожее на упитанную красную змею, стремительно скользнувшую вниз, в темноту.
Элай, делая вид, что расправляет взмокшую рубаху на спине, запустил руку под плащ. За пояс его теперь был заткнут некий предмет, на ощупь не поймешь – что. Не то бусы, не то… «Главное, – подумал Элай, – раньше его не было».
Элай понял: этой странной штукой его одарило змеиное прикосновение. Он хотел извлечь ее и показать Герфегесту с Харманой, но какое-то смутное волеизъявление, исходящее от предмета, удержало его. «И правда – зачем показывать? Снова будут смотреть на меня как на недоумка, сбежавшего из-под опеки нянек и мамок, и с умным видом поучать, что почем».
Элай принял непринужденную позу и оставил подарок в покое. Он разберется с ним на досуге.
– Хозяин! – позвали откуда-то сверху.
Герфегест, у которого голова уже давно шла кругом, высоко поднял факел и посмотрел на гостя из верхнего мира с плохо скрываемым раздражением.
– Ну, что еще?!
– Наблюдатели с вершины Башни подают знаки. Мы перезапросили трижды – и трижды получили подтверждение.
Воин тяжело дышал. По его озабоченному лицу крупными каплями струился пот.
– Подтверждение чего?! – переспросил Герфегест.
– К Наг-Нараону с юга приближаются файеланты. Числом до сорока.
Глава 5
Падение Наг-Нараона
1
Три часа, отведенных им судьбой, не смогли решить ничего. У Гамелинов больше не было флота и они не могли встретить неприятелей на подходах к Наг-Нараону. Вместе с погибшими под каменным градом файелантами погибли люди, метательные машины, основные запасы стрел. Внешние ворота крепости тоже пострадали от обвала и больше не служили препятствием для неприятеля.
Гамелинов оставалось никак не больше тысячи – даже с учетом слуг, способных держать в руках оружие, возниц и привилегированных гребцов, которые отдыхали в казармах перед завтрашними состязаниями скоростных файелантов.
Вместе с кораблями Гамелинов в Миноговой Бухте нашли свою гибель и файеланты других Домов.
Помощи ждать было неоткуда.
У Гамелинов оставалось время лишь для бегства в глубь острова. Впрочем, это же время можно было потратить на то, чтобы достойно подготовиться к смерти. Потому что в любом наставлении по воинскому делу написано, что сорок файелантов способны доставить войско в две с половиной тысячи тяжеловооруженных бойцов. А при желании – и в два раза больше.
Теперь Герфегесту было ясно, почему Пелны с такой легкостью сложили перед ним оружие. Мерзавцы не сомневались в скором освобождении из плена!
2
Хозяин Дома, застигнутый врагами врасплох в своей вотчине, не имеет права уходить.
Уйти – значит не только оставить замок на поругание врагу, но и покрыть себя несмываемым позором. Бежавший Хозяин Дома перестает быть Хозяином и его вправе убить каждый.
Сильнейшие Дома и их дружины тоже не имеют права покинуть своего Хозяина и тот не может приказать им уйти. А если он все-таки прикажет – обязанность Сильнейших низложить своего Хозяина и выбрать нового, твердого душой. Такого, кто примет достойную смерть сам и приведет к ней своих возлюбленных братьев.
И только гости Дома, не связанные с ним клятвами и договорами, вольны поступать так, как им заблагорассудится.
На север, спускаясь со склонов Наг-Нараонской горы, мимо Бегового театра, проходя через укрепления и россыпи поселений, тянется мощенная первосортным камнем Столбовая Дорога. Она уходит в глубь острова и раздваивается в пятидесяти лигах от Наг-Нараона. Ее западный рукав ведет в порт Сивенк, восточный – в порт Авен-Раман.
По этой дороге Хевры, Ганантахониоры, прощенные Герфегестом Орнумхониоры и Эльм-Оры покинули крепость за час до того, как первый корабль Пелнов вошел в гавань вотчины Гамелинов.
По этой же дороге должен был уйти Элай.
По этой дороге имели полное право уйти Лорчи. Однако Лорчи, как один, решили остаться.
3
– За Элая, сына Элиена, вы отвечаете головой. Не смотрите на меня как на предателя. Я не сомневаюсь в вашей мужественной решимости сражаться за Дом Гамелинов. И отсылаю вас не во имя вашего спасения, а ради того, чтобы сохранить жизнь сына своего доброго друга и союзника…
– Да, Хозяин, – угрюмым хором отозвались десять Лорчей.
– Вы сопроводите Элая в Авен-Раман. Вы найдете там коменданта крепости и отдадите ему вот это. – Герфегест вручил старшему из Лорчей, Льяррину, письмо, запечатанное в бронзовом цилиндре.
– После этого вы вольны отправляться домой. И да призреет на вас благословенное око Намарна!
Лорчи молча поклонились – и впрямь говорить было не о чем.
Ни один из них не сомневался, что видит Хозяина Дома Гамелинов в последний раз. Герфегест – тоже не очень-то верил в то, что им когда-либо суждено свидеться снова. И Лорчи, и Герфегест были правы по-своему.
4
Наступал вечер. В недоступных небесах зажигались первые звезды.
В сумерках ветер резко переменился на устойчивый южный. Пелны поставили паруса. Они подходили к Наг-Нараону даже быстрее, чем сулили самые безрадостные прогнозы Герфегеста.
Вход в гавань не запирался ни цепями, ни передвижными подводными рогатинами. Гамелины привыкли полагаться исключительно на силу своего флота и оттого пренебрегали подобными хитростями. И корабли Пелнов прошли через морские ворота Наг-Нараона совершенно беспрепятственно.
Впереди всех шел флагманский файелант «Глорамт Смелый».
Раш и Тарен Меченый, оба в полных доспехах, опустив железные маски, стояли на боевой башенке.
Они с восхищением озирали плоды стараний главы своего Дома. Благодаря этим стараниям вся Миноговая Бухта была превращена теперь в кладбище мощи Гамелинов.
В этом, впрочем, заключалось одно существенное неудобство: файеланты Пелнов не могли подступиться к крепости наикратчайшим путем. Единственной бухтой, уцелевшей в Наг-Нараоне после грозных извержений Лона Игольчатой Башни, была Ледовая. Самая удаленная от крепости, самая глухая и неустроенная.
Где-то высоко, на стенах Наг-Нараона, щелкнула тугая тетива толщиной в человеческую руку и горящая пятнадцатилоктевая стрела, прогудев над головами Раша и Тарена Меченого, пробила парус, на котором распластался в своем вечном полете Альбатрос – Крылатый Корабль Пелнов.
Гамелинам ответили разом восемь стрелометов – с «Глорамта Смелого» и соседних файелантов.
К парусу «Глорамта Смелого», неохотно занимавшемуся едким трескучим пламенем, бросились вышколенные матросы.
– Пронесло, хвала Намарну! – прошептал Раш, даже не пытаясь скрыть дрожь, которая прошибла его от темени до пят в момент пролета стрелы.
– Хвала, – сдержанно кивнул Тарен.
В отблесках огня за их спинами, на отделанных золотом и бивнем морского зверя подмостках боевой башенки Раш и Тарен Меченый казались двумя персонажами исторической драмы – уж очень нарочитыми были их движения и жесты.
Два десятка заряжающих, дружно застонав в лад выгибающейся дуге «Лука Гестры», налегли на вороты. Подающий механизм – чудо из чудес по обе стороны Хелтанских гор – ладно провернулся и новая стрела, пройдя над возжигателем, перекатившись по спрямляющим лоткам, восхищая своих владетелей слаженной ритмикой движений, опустилась на ведущий желоб. Прислуга ввела небольшую поправку и она тотчас же была означена горящей главою стрелы, послушно качнувшейся вниз. Короткое, лающее заклинание-проклятие. И снова щелкнула тетива.
Раш не успел понять, что произошло. Тарен Меченый, вздрогнув, отскочил в сторону, едва удержавшись от падения с башенки.
На месте его соратника торчало гудящее бревно. Лицо Раша было едва различимо в ужасающем месиве железа, древесной щепы и расквашенной плоти.
Теряя остатки самообладания, Тарен спустился с башенки и присел на палубу.
«О, с-сыть Хуммерова…»
Его мутило.
К счастью, кормщики Пелнов не нуждались в дополнительных распоряжениях со стороны старших флотоводцев. Все они знали наг-нараонскую гавань назубок.
Когда «Глорамт Смелый», казалось, вот-вот должен был врезаться в стремительно надвигающийся из сумрака мыс, нос корабля описал плавную четверть дуги и вместе с ним повернули вправо еще четыре файеланта.
Только так – строем фронта по пять – у них были шансы успеть втянуться в Ледовую Бухту прежде, чем все корабли станут добычей механического «Лука Гестры» и трех его собратьев.
5
Столбовая Дорога, петляя по северным склонам Наг-Нараонской горы, вела в серую и печальную неизвестность. В неизвестность, в которой не будет Харманы, прекраснейшей из женщин.
«Защитники Наг-Нараона обречены… Хармана погибнет вместе с ними… И мне никогда более не покрыть поцелуями ее горячие, чуть суховатые губы, не прикоснуться с ее упругим стройным ягодицам…»
Лорчи, к великому сожалению Элая, не умели ездить верхом – как и многие воины Синего Алустрала. Поэтому они отнюдь не мчались во весь опор, вгоняя в мыло породистых лошадей, которых у Гамелинов с недавних пор хватало. Они просто шли – быстрым размашистым шагом.
Так можно идти до утра. А после короткого тревожного сна – до середины следующей ночи.
Люди других Благородных Домов, покинувшие обреченный Наг-Нараон, опережали Лорчей на десяток лиг. Многие, чтобы скоротать путь, шли наперерез – то и дело между кустарниками и среди скал мелькали оранжевые плащи Хевров и пышные плюмажи Орнумхониоров.
Когда они сделали первый привал, Элай посмотрел в черное небо – взошла луна.
«Вот мы тут отдыхаем… А в Наг-Нараоне уже вовсю льется кровь…»
6
Герфегест знал, что Пелнам негде будет высадиться, кроме как в Ледовой Бухте, от которой к Лебединым Воротам ведет узкая и неудобная дорога. Это обстоятельство предоставляло обороняющимся определенные преимущества.
Пелны сошли с кораблей быстро и слаженно. Не прошло и получаса, а грохочущая железом живая змея уже направлялась к Лебединым Воротам легким солдатским бегом.
Горелая кость отвратительно смердела, но Тарен Меченый не покидал борта «Глорамта Смелого». Пожары были быстро потушены, парус вышвырнут за борт – файелант оставался вполне боеспособен.
Тарен Меченый нервно прохаживался по палубе, гоня прочь свежие воспоминания о гибели Раша. Он следил за огнями на дороге – это двигалась колонна Пелнов. И строил догадки относительно того, где же, Хуммер его разнеси, сейчас находится их неистовый Хозяин, Тай-Кевр.
«В плену? Или прячется в крепости? Или…»
За бортом раздался негромкий, но отчетливый плеск.
Рыба?
Боевой пловец Гамелинов? Впрочем, Тарен Меченый не придал этому звуку особого значения.
В такой тесноте, среди десятков кораблей, с которых продолжают выгружаться воины и, главное, осадная техника, в воду могло свалиться что угодно. Но когда рядом с ним на палубу плюхнулось нечто увесистое и, неведомо чем позвякивая, поползло прямо к нему, Тарен перепугался не на шутку.
7
За резким поворотом дороги, на выходе из Ледовой Бухты, колонну Пелнов поджидали триста Гамелинов.
Полноростные щиты, вперенные в землю, копейный еж, лучники, чувствующие себя за спинами тяжеловооруженных как за каменной стеной…
– Смерть Гамелинам! – раскатилось по колонне Пелнов.
Гамелины встретили врага угрюмым молчанием и посвистом стрел, который говорил красноречивее любых слов.
Но Тарен Меченый теперь был лишен счастья следить за стычкой с безопасного расстояния. Рядом с ним творились вещи куда более удивительные.
Выхваченные из темноты светом факелов в руках подбежавших матросов, на палубе копошились отвратительные красные щупальца. Одно из них сжимало меч в своих цепких отростках-корешках.
Меч Тай-Кевра. Тарен прекрасно помнил этот клинок – с дополнительным развитием в форме изящного полумесяца и с зигзагообразным, молнийным узором от рукояти до самого острия.
Тарен был не из робкого десятка, но и со здравомыслием у него был полный порядок. Он жестом остановил матросов, которые норовили приблизиться – не стоило пытаться заигрывать с сущностью, которая, судя по размерам своих змеистых рук, была в состоянии уничтожить их файелант в несколько трагических мгновений.
Щупальце, сжимавшее меч, изогнулось и высекло в палубе глубокую борозду. Еще одну. И еще…
Тарен с недоумением следил за работой твари. Из грубых линий родился первый знак тайнописи Дома Пелнов, которая ведома лишь Сильнейшим.
Знак означал «Ты»…
Пелнам не удавалось прорвать плотный строй Гамелинов. Герфегест, не столько наблюдавший, сколько вслушивавшийся в происходящее с площадки, на которой был установлен «Лук Гестры», скептически покусывал губу.
– Послушай, Хармана, – он неожиданно повернул голову к Хозяйке Дома, – скоро все будет кончено. Но перед смертью я хочу знать: зачем ты изменила мне с Элаем?
Хармана досадливо подернула плечом.
– Потому что мальчик мог бы убить себя. Или тебя – и это было бы еще хуже.
8
Все четыре знака на палубе «Глорамта Смелого» были начертаны.
«Ты новый Хозяин.
Хозяин».
Тарен Меченый растерянно осмотрелся. Рядом с ним не было ни одного Сильнейшего.
«Значит, речь точно идет обо мне».
К тому же он один был в состоянии проникнуть в смысл каракулей, нацарапанных на палубе мечом Тай-Кевра.
«Выходит, это таким способом старый Хозяин, Тай-Кевр, сообщает мне, что я теперь новый глава Дома? Но это же чудесно! Просто чудесно!»
Никто из матросов не понял, почему Тарен вдруг сорвался с места и безрассудно приблизился к щупальцу, сжимающему меч Тай-Кевра. И уж тем более почему он, преклонив колено, поцеловал его.
Неодобрительный ропот, в котором смешивались и недоумение, и отвращение, прокатился по палубе.
Как вдруг ростки-корешки втянулись внутрь щупальца и меч выпал на палубу – прямо к ногам Тарена! Но самое удивительное – рядом с мечом оказался и перстень Хозяина!
Тарен поднял перстень и надел его на палец. Затем он поднял меч и наградил поцелуем слезящуюся морской водою сталь.
И тогда наконец все поняли: Тарен Меченый стал новым Хозяином Пелнов.
– Вы все, – сказал Тарен, обращаясь к матросам и воинам, – вы все были свидетелями этому. И теперь буде у вас спросят, законом или личным произволом возведен Тарен Меченый в Хозяева, вы будете знать, что ответить.
9
Их окликнули и они были вынуждены остановиться.
Человек в желтом плаще, расшитом стразами, сидел на придорожном камне. На земле у его ног стояла переносная масляная лампа, взятая в переплет медных полос. На желтой ткани плаща тускло поблескивали узоры из фальшивых бриллиантов.
– Милостивые гиазиры Лорчи, – сказал он, раздумчиво потирая лысую как колено голову. – Я имею смелость просить вас продолжить путь без этого симпатичного юноши.
Что-то до умопомрачения знакомое почудилось Элаю в голосе и фигуре этого человека, но его разум отказывался переступить запретную черту, за которой лежало узнавание. Элаю стало страшно.
Льяррин, чуткий до всяких неприятностей, обнажил меч незамедлительно.
Двое его товарищей мигом оказались по обе стороны от странного незнакомца. Острия их клинков блеснули вровень с его слабо выраженным, округлым кадыком.
– Кто ты такой, чтобы говорить с нами об этом? – грозно спросил Льяррин.
– Я Властелин, – спокойно ответил человек, подымаясь в полный рост.
10
«Наг-Нараон, которого, конечно, сейчас уже нет ни в одном из привычных нам образов, со времен своего основания до дня своего сокрушения был одной из сильнейших цитаделей Синего Алустрала. Но трижды сильнейшим его делал След Потаенного Пояса. Я никогда не знал о нем и лишь здесь, в Диорхе, приобрел это знание. Никчемный груз? Да.
Наг-Нараон был возведен по указаниям Лишенного Значений накануне Изначальной Войны, дабы оградить немногочисленных тогда людей Алустрала от вторжения «ледовооких», которые нахлынули из запредельных пустот Севера. Чтобы защитить Наг-Нараон со стороны суши, был поставлен Потаенный Пояс – стена слепого огня, смертельного для «ледовооких».
Перипетии войны людей Алустрала с «ледовоокими» теряются во тьме неведения. Известно лишь, что «ледовоокие» ушли в небытие, но Потаенный Пояс тоже прекратил существование. Возможно, такова была воля Лишенного Значений. От Потаенного Пояса остался лишь След, невидимый и безопасный для простых смертных. Но сила Следа была такова, что никто из слуг Хуммера так и не смог пересечь его до самого Исхода Времен.
Никто не знал о Следе. Никто, кроме Октанга Урайна, который есть Длань, Уста и Чресла Хуммера».
Элиен, сын Тремгора. «Исход Времен»
11
Лорчи были мертвы.
Элай был жив, но его жизнь сейчас была лишь отражением смерти.
– Так-так-так, – пробормотал человек, назвавшийся Властелином. – Подай-ка мне эту редкую вещь.
За его спиной курилось и гудело мутное багровое марево, в кустарнике по краям дороги что-то шуршало, Элаю на мгновение показалось, что сквозь кожу на своей руке он видит струение жизненных соков и подрагивание обнаженных мускулов. Палец человека указывал на футляр с письмом, который висел на поясе у мертвого Льяррина.
Элай повиновался. Он понимал, что сейчас его жизнь полностью принадлежит всесильному незнакомцу, кажущемуся таким знакомым.
Человек в желтом сорвал крышку вместе с резьбой. Ему было недосуг тратить время на откручивание.
Он развернул письмо.
– «Прошу доставить оринского юношу, который явится вместе с подателем сего письма, в Калладир и выделить ему сопровождение далее до Орина. Сообщить Элиену Тремгору, свелу Орина, что на Наг-Нараон вероломно напали Пелны. Спасения не будет. Герфегест, Хозяин Дома Гамелинов».
Все это Властелин прочел вслух с правильными интонациями и с подобающим выражением.
– Спасения не будет! – хохотнул он, отшвыривая письмо прочь. На землю упали лишь невесомые хлопья пепла.
Элай окаменел. Пожалуй, в своей жизни он не слышал ничего страшнее этих слов.
– Ну а ты, сын сына Тайа-Ароан, ты понимаешь, что происходит?
Элай попытался развести судорожно сжатые челюсти, но не смог, как ни старался.
– Отвечай, когда я спрашиваю, а не то мой спутник, – Властелин едва заметно кивнул себе за спину, – испепелит твой язык.
Угроза оказалась действенной. И Элай ответил:
– Нет.
– Светлый мальчик! – покачал головой его собеседник.
12
Тарен Меченый был горд. Тай-Кевр сделал свое дело и передал бразды отмщения и победы ему, Тарену.
Непробиваемый строй Гамелинов плотно закупорил дорогу. Было совершенно очевидно, что так можно провозиться до утра.
Тогда шесть файелантов по приказу Тарена Меченого дали задний ход и вышли из Ледовой Бухты, заняв позицию напротив «ежа» Гамелинов.
Да, они снова попали под обстрел «Лука Гестры» и его собратьев. Но кораблей было шесть. Это означало, что, прежде чем файеланты будут подожжены, их «скорпионы» и сотня лучников сметут Гамелинов с дороги.
Тарен Меченый, понимая, что сейчас все взоры обращены на него, сошел на берег. С упоением глядя, как расступаются перед ним воины, он быстрым шагом направился в голову колонны. Его место там.
– Пусть уходят, – сказал Герфегест посыльному.
Теперь дорогу не удержать. Это понятно. И без того триста верных Гамелинов стояли очень долго. По крайней мере вполне достаточно, чтобы дать время Элаю и Лорчам уйти от Наг-Нараона подальше. Потом они, Гамелины, будут рубиться с Пелнами на центральной лестнице, потом в Лебединых Воротах, потом – во внутренних двориках и переходах крепости.
Когда с Игольчатой Башни низринутся вниз Черные Лебеди и на ее вершине развернется штандарт Пелнов, Элай будет лигах в двадцати от Наг-Нараона. Его не догнать. Ну а это главное.
Стрелы сыпались на Гамелинов смертоносным градом, выбивая из рядов все новых и новых защитников. Но и корабли Пелнов испытали на себе всю тяжесть зажигательных снарядов «Лука Гестры».
Огонь разлился вдоль всего правого борта «Лучезарного». Стремясь уйти с пристрелянного Гамелинами плеса, сел на прибрежные камни горящий «Таранобоец». Разодранное брюхо файеланта начало стремительно заполняться водой, корма просела по верхний ряд гребных портов, под хлесткое потрескивание пошел трещинами днищевой брус. Так погиб «Таранобоец», прослуживший Пелнам верой и правдой больше тридцати лет, ветеран сражений за Наг-Туоль и Лорнуомский архипелаг.
Еще один файелант, «Семь Криков Ужаса», дрейфовал вдоль берега Ледовой Бухты, пылая от носа до кормы, и корабли Пелнов бросились от него врассыпную, как от прокаженного. При этом во время неловкого маневра «Шаль-Румер» снес ахтерштевень вместе с рулевыми веслами «Пастырю штормов», а «Угодный Намарну» протаранил «Семь Криков Ужаса». На чем переполох и завершился, ибо «Семь Криков Ужаса» мгновенно затонул, а команда совершившего нечаянный подвиг файеланта оказалась достаточно опытна, чтобы спасти свой воистину угодный Намарну корабль от пожара.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?