Текст книги "Русская литература от олдового Нестора до нестарых Олди. Часть 1. Древнерусская и XVIII век"
![](/books_files/covers/thumbs_240/russkaya-literatura-ot-oldovogo-nestora-do-nestaryh-oldi-chast-1-drevnerusskaya-i-xviii-vek-186818.jpg)
Автор книги: Александра Баркова
Жанр: Языкознание, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Лекция 2. Становление стиля древнерусской литературы
Мы с вами продолжаем наш разговор о становлении древнерусской литературы. Сегодня нас ждет завершение анализа начального этапа, и затем мы попробуем обрисовать культурную ситуацию, в которой возникло «Слово о полку Игореве».
В прошлый раз, как вы помните, мы говорили о такой бяке, как учительность. Поскольку древнерусская литература возникает благодаря принятию христианства, то сразу же она ставит себе задачу правильно воспитывать христианина. И опять же, напоминаю, вам оказалось неким откровением, что для христианина самое главное – это жизнь вечная, а всё мирское – тлен и подготовка к жизни вечной. И литература должна сеять именно это вечное (а также разумное и доброе), но не в некрасовском понимании, а в христианском. Это вы, я надеюсь, осознали.
И теперь мы должны с вами перейти к следующему аспекту, к следующей большой проблеме всей нашей литературы, включая современную. Знаете, есть такое русское слово, которое на иностранных языках идет без перевода… как «спутник», «перестройка», другие загадочные русские реалии, и в этом ряду непостижимое слово nadryv.
Что такое надрыв? Это не просто страдание, это ситуация, когда человеку плохо, и он так старательно эту бяку переживает, что делает себе еще хуже, потом еще хуже, потом и еще хуже. То есть он себя в этом самом страдании накручивает. И мы с вами будем надрыв специально проходить в лице, как вы прекрасно понимаете, Федора Михалыча и Аполлона, не помню как его по батюшке, Григорьева. Это всё нас с вами ждет.
Почему я говорю, что надрыв – проблема нашей литературы, включая современную? Потому что я, как человек фэндомный, много чего читала, а по юности много чего писала. И в подобного рода текстах чем сильнее страдает персонаж, чем ему хуже, чем больше смакуется его страдание, тем текст выше оценивается. Не с художественной точки зрения, разумеется, не литературоведом, а таким же юным любителем, как и автор. «О, это именно то, что я хотел прочесть!» У нас в толкинистском фэндоме есть «Черная книга Арды», там надрыв можно бочками вывозить и еще останется. Это один яркий пример, а имя им миллион. То есть у надрыва есть благодатнейшая современная аудитория, которая просто этим упивается.
Дорогие мои, всё началось в десятом веке. Почему? Потому что один из важнейших образов для христианской культуры, одна из важнейших категорий христианской культуры… ну-ка подсказывайте мне, что это? Большинство церковных праздников в году, понятие именин с кем связано? Что такое вообще именины? Именины – это, соответственно, день святого покровителя. Потому что имя чаще всего давалось по празднику святого, ближайшему ко дню рождения. Хорошо. Объясните мне, пожалуйста, что за личности святые, что с ними было? Типовая биография типового святого? Святой – это человек, погибший за веру, совершенно верно. Но не всякий человек, погибший за веру, будет святым. И не всякий святой погибал. Что еще нужно? Вот, например, сравнительно недавно адмирала Ушакова произвели в святые, а Суворова не произвели в святые. Я прошлый раз мучительно доказывала, что рай – это не дом отдыха. Так вот, сейчас я вам буду менее мучительно доказывать, что звание святого – это не орден за заслуги перед Отечеством высшей степени, это совершенно другое.
Святым становятся по посмертным чудесам. Будем мы с вами сегодня читать «Сказание о Борисе и Глебе». И там подробнейшим образом посмертные чудеса Бориса и Глеба описываются, и как тело Глеба было неизвестно куда дето, и найдено оно было спустя много времени, его искали – и его нашли нетленным, а от тела Бориса вообще исходило сияние. И поэтому когда чудеса имеются, то это святой, а когда чудес нет, то это просто выдающийся человек, но святым он не будет.
Но нам сейчас важно другое, нас интересует именно идея мученичества. Абсолютное большинство христианский мучеников, и в раннем христианстве, и нет, как идут на смерть? Как он принимает смерть, если он христианский мученик? Со смирением, совершенно верно. Он не пытается гибели избежать, он идет на нее осознанно, он ни в коем случае не пытается спастись, потому что, я еще раз повторяю, всё мирское тленно, а единственное, что имеет смысл, – это жизнь вечная.
Забегая очень сильно вперёд: мы с вами прошлый раз говорили, что очень многие ценности христианской культуры всколыхнулись в советское время, когда у нас, собственно, с верой было всё в порядке, хотя с религией было никак. Вера в светлое будущее, вера в коммунистические идеалы прекрасно заменяла собой для огромных масс населения веру религиозную. И здесь же идеал мученичества, мученичества уже не за веру христианскую, а за светлые коммунистические идеалы… знаете, когда возник в нашей культуре? Чуть раньше, чем сама советская культура возникла. Потому что первые мученики революции – это были мученики Февральской революции, которых хоронили в Петрограде на Марсовом поле после событий февраля 1917 года. Так что эта идея возникает вместе с революцией.
Мы с вами к теме мученичества вернемся. Вернемся, когда будем проходить «Молодую гвардию», где идеалы мученичества выражены примерно на пятьсот процентов. Когда мы с вами учились в школе, мы проходили рассказы про пионеров-героев. Это как раз пример того, что текст является душеполезным, но не является художественным произведением, в отличие от «Молодой гвардии». Но заметьте, что пионеры-герои – это прекрасный пример новомученичества…
Но нас сейчас интересует XI век. В X веке с русскими мучениками была, как вы понимаете, напряжёнка. Своих мучеников на Руси еще не было, были только импортные. И тут, вы меня простите за цинизм, но – «государственное дело, позарез нужон олень». То есть если у нас Русь христианская держава, то, соответственно, нам нужны свои мученики. Это ситуация откровенно политическая. Поэтому мы немножечко отвлекаемся от мученичества и переходим к прекрасной теме политики.
Как вы, я надеюсь, знаете, первыми русскими святыми были Борис и Глеб. Как вы, опять же я надеюсь, знаете, они были убиты своим старшим братом Святополком Окаянным, отомстил за них другой их брат – Ярослав Мудрый, которого, впрочем, Мудрым-то назвали в XIX веке, но это частности. И опять же, как, я надеюсь, вы знаете, перед Невской битвой было явление Бориса и Глеба, и не только тогда – несколько раз у нас в истории зафиксированы явления этих самых братьев. Причем их на иконах с завидной регулярностью изображали в виде всадников, и это у меня в курсе славянской мифологии вызывает изрядное количество эмоций, потому что это очень любопытное явление контаминации язычества и христианства. Когда мы дойдем до «Слова о полку Игореве», я к этому вернусь, а если забуду, напомните, что я вам задолжала Бориса и Глеба в двоеверии.
Я сейчас хочу сказать другую вещь. Мы должны с вами в истории Бориса и Глеба видеть несколько пластов. Причем и в самой их истории, с одной стороны, и, с другой стороны, в текстах о них.
У нас энное количество киевских текстов про Бориса и Глеба, они все сходятся в общих деталях. То есть Борис – это один из старших сыновей Владимира, Ярослав его моложе, а Глеб – юноша, почти мальчик. Владимир умирает, Святополк Окаянный скрывает смерть отца, посылает убийц к Борису, посылает убийц к Глебу, Ярослав потом со Святополком разделался. Но это всё тексты киевские, они говорят об одном и том же, различаясь даже не фактографически, а стилистически, о чем я еще скажу. Проблема в том, что у нас есть «Тидрек-сага», то есть скандинавский текст, где говорится о борьбе двух конунгов – Ярислейа и Бурислейва. А «Бурислейв» – это имя, в котором очень хорошо просматривается «Борислав», то есть «Борис».
В новгородских источниках вдруг всплывают некоторые сложности с годом рождения Ярослава. Так что непонятно, был ли он младшим братом Бориса или старшим, и что там было с происхождением Святополка – тоже не очень понятно. Я вас веду к тому, что есть факт, известный любому, кто немножко интересовался историей: откройте Википедию, посмотрите, какие были сыновья у Владимира Первого Святого, кто, где, как погиб. Говоря коротко, выжил только Ярослав, а все его братья, абсолютно все, погибли при разных обстоятельствах. Мудрый, да, очень мудрый. Ему братья абсолютно не нужны, они ему абсолютно лишние.
Что из этого следует? Во-первых, дело ясное, что дело темное. Я вас сейчас шокировала антиярославской позицией, да. Есть основания полагать, что он был несколько более причастен к гибели братьев, Бориса в частности, чем это утверждают киевские тексты. Но, строго говоря, можно придерживаться и киевской версии! Где скандинавы, где новгородцы, что они знают о происходящем в Киеве?! Есть куча киевских текстов, которые все говорят примерно об одном и том же. Кто вам сказал, что новгородская версия правильная? Я лишь сказала, что она есть. Я не сказала, что она истинная. Единственное, что мы четко знаем о Ярославе, – все его братья погибли при разных обстоятельствах. Насколько и как он к этому приложил руку – сложный исторический вопрос. К гибели некоторых он явно не имел отношения.
Я сейчас буду цитировать Анну Андреевну. Анну Андреевну я очень не люблю. И в частности, я ее не люблю за классическую цитату насчет того, что стихи растут из сора. Да, «из какого сора растут стихи, не ведая стыда». Анна Андреевна лукавила, она сама прекрасно знала, что стихи растут не из сора, что лучше всего стихи, подсказывайте мне, из чего растут? Лучшие стихи Анны Андреевны этим продиктованы, все стихи Марины Ивановны этим продиктованы и много еще чьи. Из крови они растут очень хорошо. Можно из крови в переносном смысле слова, а можно и из крови в прямом смысле.
Поэтому надо понимать следующую простую вещь. Итак, есть образ Бориса и Глеба в русской культуре, мы еще с вами не начали разбирать тексты про них, но я уже сказала, что этот образ был очень значимым. То, что они были канонизированы благодаря их брату Ярославу, это факт объективный и непреложный. И, как явление русской культуры, образ Бориса и Глеба – один из самых светлых, один из самых вдохновляющих, и всё, что хорошего можно об этом сказать, об этом сказать нужно. Понимаете? И поэтому надо очень четко разделять то, из чего растут стихи, и то, что выросло. Это разные вещи. То есть историческая реальность может быть сколь угодно кровавой и мерзкой. Если вы сторонники киевской версии, в ней, в общем, ничего хорошего нет. Если же вы поддались на мою провокацию и стали думать, что Ярослав имел к гибели Бориса гораздо более интересное отношение, то историческая реальность еще более гнусная. В обоих случаях из более или менее гнусной исторической реальности растет удивительно светлое, прекрасное, вдохновляющее явление культуры. Не путайте землю и то, что из нее выросло. Понимаете? И это надо очень-очень четко различать, потому что в нашей культуре часто происходит эта самая подмена.
Та самая учительность (по поводу которой я ругалась на первой лекции и буду ругаться весь остальной курс) нам навязывает, что в явлении культуры всё должно быть душеспасительным. И источник его должен быть прекрасен, безупречен: Ярослав мстит Святополку Окаянному за гибель братьев. И вот тут происходит подмена понятий, тут вас и обманули. Источник может быть отвратительным, кровавым, подлым, мерзким. А вырастает светлое и чистое. Это много больше, чем вопрос, кто такой конунг Бурислейв и враждовал ли с ним конунг Ярислейв.
Неважно, как вы относитесь к историческому явлению как таковому, но нельзя отрицать, что оно породило целый ряд потрясающих, великолепных явлений культуры, которые мы с вами будем разбирать. Разделяйте источник и результат, разделяйте историческое явление и художественное произведение. Если нас чему-нибудь должна учить литература, то чему нас учит весь корпус текстов о Борисе и Глебе? Вас он учит отделять источник от результата.
Если вы сможете это понять, значит, я не зря читала этот курс.
Итак, как я уже сказала, вначале была политика, вначале была насущная необходимость доказать, что Русь ничуть не хуже Византии. Эту проблему, как мы с вами знаем, русские князья решали и на поле боя, и путем религиозных реформ, и путем прочей культурной политики. Я напоминаю, что тот же самый Ярослав строит Софийский собор в Киеве, потому что главный храм Константинополя – это храм Святой Софии. И ему русские мученики абсолютно необходимы, чтобы возникло полноценное русское христианство. Как бы то ни было, Борис и Глеб погибают. Как бы то ни было, есть чудеса, связанные с телами того и другого; как говорится в известном фильме, «многие верят». Значит, необходимо писать тексты, потому что первые русские святые – это серьезно. И о них действительно пишут много, и мы с вами располагаем аж тремя текстами о Борисе и Глебе. Первый – это «Чтение о Борисе и Глебе», типичный житийный текст. Второй – упоминание о них в «Повести временных лет». И третий – текст «Сказания о Борисе и Глебе», который мы с вами и станем разбирать. И вот здесь очень любопытно, что различия между этими текстами будет в изложении событий.
Лирическое отступление. В какой-то момент я очень серьезно задумалась о том, какое произведение мы называем реалистичным. И нашла для себя следующий ответ, довольно необычный. Понимаете, абсолютно любое произведение искусства так или иначе искажает действительность. Еще раз и медленно. Вам в школе говорили, что реализм отражает действительность, а я говорю, что реализм искажает. Что такое максимально точное отражение действительности? Это фотография, снятая дурной мыльницей. Мир как есть. Но такая фотография не нужна примерно никому, кроме снявшего, да и ему не всегда нужна. А если взять интересный объектив, да применить фильтры, да чуток в фотошопе, то мы скажем: ах, как здорово! Произведение искусства для нас с вами будет реалистичным, правдоподобным, если оно отвечает нашим чувствам, нашим ожиданиям. Не факты реальности в нем отражены точно, а чувства зрителя! Пока отвечает чувствам и ожиданиям, мы смотрим и говорим «о, да-да-да, так всё и было»; не отвечает чувствам и ожиданиям – мы говорим «нет, это фигня какая-то» и выдвигаем во-от такой список того, чего не было.
Вернулись в одиннадцатый век. Итак, вот эта разница подходов в изложении – она не сюжетно обусловлена, она возникает потому, что отвечает чувствам и запросам читателей разных типов текстов. То есть был ли Борис женат? Судя по всему, не был, но открываем «Чтение о Борисе и Глебе» – текст, максимально близкий к каноническому житию, ориентированный на аудиторию, чувства и запросы которой тоже по канону и по шаблону. И что там? В «Чтении» Борис не хотел жениться, но отец требовал, чтобы Борис, как один из старших сыновей, вступил в брак, поэтому Борис женится, но исключительно в исполнение воли отца, а не движимый похотью. Вот так вот. Это настолько стандартный житийный ход, что можно зевать. Или же реальный факт из биографии Бориса. Его отец посылает на печенегов. Борис отправился в этот поход – и их не нашел. Ну бывает, степь большая. Ну не нашел, ну что сделаешь? Это нам сообщает «Повесть временных лет», которая ориентирована на аудиторию несколько более фактографически настроенную. «Чтение о Борисе и Глебе» не идет против реальности, то есть сражения между Борисом и этими печенегами не происходит. Знаете почему? Приготовьтесь умиляться. Потому что, едва услышав, что на них идет Борис, они обращаются в бегство. Ну просто ми-ми-ми.
Понимаете, как нам сообщал другой известный поэт, если звёзды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно. Если исторические факты искажаются, причем искажаются не для потомков, а искажаются для современников, то потому, что определенные категории людей мыслят определенными шаблонами. И чтобы текст находил эмоциональный отклик, вы должны в рамки этого шаблона укладываться. Поэтому человек глубоко христианский принимает эту трансформацию реальности через мясорубку «Чтения о Борисе и Глебе», где Борис абсолютно соответствует шаблону христианского великомученика. И почему мы с вами проходим, собственно, «Сказание о Борисе и Глебе»? Проходим мы его, как я уже сказала, по двум причинам. С одной стороны, причина чисто культурологическая: нам нужно понять, что это за образ, настолько важный для культуры Древней Руси. И с другой стороны, здесь мы с вами видим, что уже в XI веке русский психологизм вполне себе существует. И если мы с вами воспитаны в том, что реализм – это хорошо, то и определенного рода реалистичность здесь будет. А с третьей стороны, я вас пытаюсь приучить к тому, что надрыв – это плохо. И поэтому произведение первого русского национального надрыва – да, абсолютно необходимо посмотреть. Врага надо знать в лицо.
Кстати сказать, а что пишет на сей счет наш дорогой учебник? Я вам в прошлый раз уже рассказывала, что готовила этот курс в обнимку с учебником 1956 года. А у учебника очень сложная ситуация, учебник сугубо партийный, и он должен найти что-то хорошее в религиозном тексте, который, конечно, не церковное житие, а светское произведение на христианскую тему, но всё-таки. Больше того, очень сложная задача стоит перед чиновниками от литературоведения – найти что-то хорошее в собственно христианском непротивлении Бориса и Глеба. Что делает учебник 1956 года? Учитесь, это высший пилотаж! – он в этом видит осуждение княжеских распрей. То есть князь, который позволяет себя зарезать, но не идет сражаться с братом, это хорошо, потому что феодальная раздробленность – это точно плохо. Оценили логику?! А, как вы понимаете, за этим стоит немеркнущая фигура крупнейшего, кхм, исследователя древнерусской литературы, я имею в виду Карла Маркса, который нас осчастливил фразой, что автор «Слова о полку Игореве» призывает к единению как раз перед лицом монгольских полчищ, и эта цитата из Маркса нам въелась вообще во что только можно въестся. И я еще по этому поводу скажу много ласковых слов.
Итак, мы наконец берем текст «Сказания». Как там подается Святополк – понятно. Просто все черные краски, какие возможны, потому что мать Святополка – она же и расстриженная монахиня, то есть закладывается ситуация, что этот человек не мог быть хорошим. Все аспекты, предшествующие еще его рождению, даже предшествующие его зачатию, они все вели к тому, что это должен быть самый что ни на есть негодяистый негодяй. Я уж не буду всё это цитировать.
Есть нечто поинтереснее. Итак, Борис, молодой полководец – уж не посылал бы его Владимир на печенегов, если бы он беспомощным мальчиком! И как нам изображен Борис, когда он узнает о том, что отец его умер и Святополк утаил его смерть, а? Внемлите:
Стал телом слабеть, и всё лицо его намокло от слез. Обливаясь слезами, не в силах был говорить, лишь в сердце своем так размышлял: «Увы мне, свет очей моих, сияние и заря лица моего, узда юности моей, наставник неопытности моей…»
Вы меня зря так серьезно слушаете, хотя уже давно пора смеяться, потому что это говорит литературный герой, прототип которого был полководцем, поэтому «узда юности моей и наставник неопытности моей» – оцените, ну смешно же! Эти вот шаблонные фразы, шаблонные образы… они идут даже в светском тексте, потому что христианский герой никак не может быть другим. Он должен быть таким вот юным, смиренным и так далее. А ведь это только начало его монолога. Почувствуйте, как из этого изо всего у нас с вами пойдет расти Достоевский.
Увы мне, отец и господин мой! К кому прибегну, к кому обращу взор свой? Где еще найду такую мудрость и как обойдусь без наставлений разума твоего? Увы мне, увы мне! Как же ты зашло, солнце мое, а меня не было там! Был бы я там, то сам бы своими руками честное тело твое убрал и могиле предал. Но не нес я доблестное тело твое, не сподобился целовать прекрасные твои седины.
И так далее. Он переживает, к кому ему обратиться, с кем разделить печаль? «Брату, которого я почитал как отца?» – то есть Святополку.
Но чувствую я, тот печется о мирской суете и убийство мое замышляет. Если мою кровь прольет и на убийство мое решится, буду мучеником перед Господом моим. Не воспротивлюсь я, ибо написано…
Мы с вами в прошлый раз читали похвалу книгам, я вам говорила, что вот эти примерно пять строчек – это самый развернутый авторский текст в «Повести временных лет». Сейчас я вам монолог Бориса сократила – именно авторский текст, а не только цитаты из Писания. То есть уже на этапе этого текста уже научились писать сами, выдали отличный эмоциональный художественный текст, а цитаты пошли только в конце.
Я еще хочу обратить ваше внимание на один любопытный момент.
Но чувствую я, тот (то есть Святополк) о мирской суете печётся и убийство мое замышляет. Если мою кровь прольет и на убийство мое решится, буду мучеником перед Господом моим.
Что это такое? Это краткое содержание последующих серий. Зачем и откуда это берется? А вот здесь я делаю лирическое отступление об устном характере исполнения даже письменного текста. Как вы прекрасно понимаете, пергамент – материал дорогой, а береста – материал хотя и дешевый, но больше подходит для деловых записок, а не для вдохновенных текстов. Поэтому вы должны понимать, что пока на Руси не появится бумага (а это XVI век), понятие «письменный текст» у нас носит несколько относительный характер. Летописи – это тексты, которые будут читаться, да, то есть они рассчитаны на восприятие глазами. Всевозможные жития святых, как их употребляли? Нет, их не заучивали, не пересказывали. Их читали в церкви. То есть это чтение вслух. Поэтому хотя текст письменный, но он будет рассчитан на восприятие на слух. А на слух вы не можете перелистнуть ни вперед, ни назад. И поэтому я, как человек советского времени, я вспоминаю эту самую фразу, которую ведущие на телевидении произносили: «Содержание предыдущих серий». А у нас здесь будет содержание последующих серий, чтобы слушатель был подготовлен к восприятию сюжета.
Именно потому что нельзя листануть вперед-назад, герои средневекового текста будут предчувствовать всё, что можно и что нельзя. Кто увлекается скандинавами или слушал мои лекции по мифологии, тот знает, что в «Старшей Эдде» это сплошь и рядом. Там пророчеств такое количество, что попробуй найти текст, в котором нет никакого пророчества! Сюда же относится стилистика повтора. Стилистика повтора – это на пятьсот процентов устный текст. Пожалуйста, я регулярно всевозможные повторы в речи употребляю. Потому что я должна дважды произнести какую-то мысль, чтобы вы ее осознали, – не лично вы, а абсолютно любой слушатель.
И поэтому, когда у нас Борис чувствует, что Святополк замышляет его убийство, это не связано с содержанием текста, с его житийностью, это связано с ориентированием на аудиовосприятие. Н-да, аудиокниги придумали до нас, и даже не в десятом веке, а значительно раньше.
А что у нас дальше по сюжету? Дальше у нас начинает Борис колебаться. Это замечательно. В Борисе начинают бороться два чувства. С одной стороны, он нормальный воин, нормальный князь, нормальный глава дружины, и если у него есть нехороший брат, то с братом надо сражаться. С другой стороны, он христианин, а Святополк ему старший брат, и по этой причине он должен Святополку повиноваться. Ну я вам весь абзац цитировать не буду, а то вы уснёте, но хотя бы некоторые моменты посмотрим.
«Про себя ж думал». У нас тут внутренний монолог. Здорово.
Если пойду в дом отца своего, то многие люди станут уговаривать меня прогнать брата, как поступал, ради славы и княжения в мире этом, отец мой до святого крещения. А ведь все это преходяще и непрочно, как паутина. Куда я приду по отшествии своем из мира этого? Где окажусь тогда…
И пошло рассуждение о тщете жизни.
Как и Соломон, всё испытав, всё видев, всем овладел и всё собрал, говорил обо всём: «Суета сует – всё суета!»
Это вся цитата из Соломона, там нет больше! Здорово. Прогресс. Самостоятельно пишут.
Спасение только в добрых делах, в истинной вере и нелицемерной любви.
Опять же, сравнивайте это со всей советской идеологией, вы поймёте, что форма сменилась, а содержание настолько то же самое, что ой.
Дальше очень любопытный момент, который по нервам древнерусских людей бил очень сильно. Борису говорит его дружина… А что такое «дружина сказала князю», вы, я надеюсь, и без меня знаете по истории того князя Игоря, который муж Ольги: Сказала дружина Игорю: «Отроки Свенельда изоделись оружием и нарядом, а мы наги». То есть у отроков Свенельда богатое оружие, много нарядов, а у нас ничего нет, поэтому пойдём грабить древлян. И заметьте, что князь Игорь идет и по слову дружины весьма бурно древлян грабит, и последствия этого вам хорошо известны: его берёзками разодрали, а Ольга потом за смерть мужа мстила.
То есть ситуация «дружина князю сказала – давай делай так-то и так-то» – это ситуация для того времени совершенно нормальная. Князь от своей дружины зависит, а как воины они все примерно одинаковы, все очень хорошие воины. И поэтому ситуация, когда дружина диктует князю, это не бунт на корабле, не неподчинение – и это сурово!
Итак, что же сказала Борису дружина?
Пойди, сядь в Киеве на отчий княжеский стол, ведь все воины в твоих руках.
Как видите, мало чем отличается от дружины Игоря, который муж Ольги.
Он же им отвечал: «Не могу я поднять руку на брата своего, к тому же еще и старшего, которого чту я как отца». Услышав это, воины разошлись, и остался он только с отроками своими.
Вот так. Дружина бросает князя. Повторю, что там и как было на самом деле – мы не знаем, но как литературный ход очень мощно и очень впечатляет.
Дальше Борис, логично, будет молиться, причем молиться он будет долго. Я не выписывала, сделала поправку только в конспекте, что, по сравнению с «Повестью временных лет», молитвы Бориса здесь очень сильно сокращены. Реализм тут, опять же, на уровне фильмов Александрова: очень много пафоса, идеологической выдержанности и никакого правдоподобия. Потому что Борис буквально-таки молится под ножами убийц, а они любезно его ждут, н-да. Лучше мы с вами разберем драматическую сцену, когда его закрывает один из отроков.
Что означает слово «отрок»? Почему, когда Бориса бросила дружина, отроки остались? Это слово с корнем «рек» – «говорить» и приставкой «от», означающей отрицание. Отрок по сути – «бессловесный». Это ближайшее окружение, которое абсолютно повинуется господину и не говорит. Даже не просто не говорит против него, а не говорит в его присутствии. Они не имеют права голоса.
Итак, один из отроков закрывает Бориса, погибает пронзенный, у него на шее дорогая гривна, и эту гривну невозможно снять, поэтому отроку потом отрубают голову, чтобы снять гривну. Всё это действительно яркий сюжетный ход, в отличие от молитв Бориса под ножами убийц.
Дальше у нас с вами Глеб. Глеб – юноша. Для начала – очень любопытный момент: в Сказании упоминается, что, когда Глеб ехал, еще не зная, что он едет на гибель, конь под ним оступился и слегка повредил ногу. То есть в текст сугубо христианский входит вполне нормальная примета: конь оступившийся – это не к добру, а уж конь, повредивший ногу, тем паче не к добру. Христианство – христианством, а приметы – приметами.
Итак, Глеб плывет в ладье, его убийцы встречают в устье реки.
…начали злодеи перескакивать в ладью его с блещущими, как вода, обнаженными мечами в руках. И сразу у всех весла из рук выпали, и все помертвели от страха. Увидев это, блаженный понял, что хотят убить его.
И далее он начинает плакать, давайте-ка зачитаю цитату, обратите внимание на повторы, о которых я говорила, и вообще на этот самый надрыв.
И, глядя на убийц кротким взором, омывая лицо свое слезами, смирившись, в сердечном сокрушении, трепетно вздыхая, заливаясь слезами и ослабев телом, стал жалостно умолять…
Учебник по синонимии, я бы сказала.
Не трогайте меня, братья мои милые и дорогие! Не трогайте меня, никакого зла вам не причинившего! Пощадите, братья и повелители мои, пощадите!..
Знаете, то, что он просит «не трогайте», это всеми литературоведами отмечается действительно как мощный прорыв реализма, действительно реализма. То есть он, конечно, святой, он должен принять муку, но в данном случае он всё-таки юноша и он хочет жить. Но правда, потом, каноничности ради, он говорит:
Раз уж начали, приступивши, совершите то, на что посланы.
И последний фрагмент отсюда, на который я обращу ваше внимание, – это то, что Святополку в «Сказании» приписывается смерть не от меча. То есть Ярослав узнаёт об убийстве братьев, Ярослав сражается со Святополком, Ярослав его разбивает. И что происходит дальше? Святополк Окаянный обратился в бегство.
И обуяло его безумие, и так ослабели суставы его, что не мог сидеть на коне, и несли его на носилках…. Он же говорит: «Бежим, ведь гонятся за нами!» И послали разведать, и не было ни преследующих, ни едущих по следам его. А он, лежа в бессилии и приподнимаясь, восклицал: «Бежим дальше, гонятся! Горе мне!»
Что это такое? Что это за сюжетный ход? Надо понимать, что скандинавской крови в их жилах было много и скандинавской культуры в них, хоть и христианах, тоже было в количестве. Для скандинава смерть не от меча – это позорная смерть. Вообще скандинавская культура очень жестко различает тех, кто погиб в бою с оружием в руках, и всех остальных: женщины это, дети, старики, рабы – неважно. И будь ты хоть какой мужчина, но если ты не пал в бою с оружием в руках, то увы и упс, как говорит современная молодежь. То есть жил да был великий скандинавский герой Сигурд, убийца дракона, крут, как я не знаю что, но был то ли спящим зарезан, то ли в лесу его копьем пронзили, то ли еще как-то, есть три разные версии его убийства, важно, что он не погиб с оружием в руках. И всё, тудыть в преисподнюю. Вот такая смерть второго сорта.
И гибель Святополка – это безумие, он видит погоню, которой на самом деле нет, и в итоге он умирает не от ран, не гибнет в бою, а умирает в безумии – всё это безусловно для того времени воспринимается как максимально позорная собачья смерть на навозной куче. Я не знаю, на какие реалии современной культуры надо это переводить, чтобы вы оценили, насколько у него унизительная смерть. У нас с вами просто нет таких категорий.
Что ж, слегка разобрались с Борисом и Глебом – и слегка разобрались в проблеме надрыва. Итак, я еще раз обращаю ваше внимание, что идея мученичества за веру пойдет в нашей культуре красной строкой – да, с одного из древнейших литературных текстов наших. И теперь вы будете видеть (а я буду постоянно вам это напоминать), что в русской культуре положительный герой не может погибнуть просто так, он всегда гибнет за какую-нибудь веру. Это дело святое в прямом и переносном смысле.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?