Читать книгу "Творчество стихий"

Ты отражение

 
Всего сто шагов нас разделяют
Всего сто шагов, они еще не знают,
Что так тяжело на руке моей тают
Тени сгущают звуками легкими
Темным касанием ночи посредственной
До расстояния невыносимого
Сколько скитания, сколько копания
Сможем мы вынести?
Не погружаясь в страх и отчаяние до расстояния
Столь невозможного,
Без тени сомнения, друг мой, уверена,
Ты – отражение
То, что начертано, то, что предсказано
Линией сорванной судьбы немыслимой
Ты постарайся, мой милый, сглаживать
Все те углы от расстояния
Преодолеть все расставания
Без расставления, по обыкновению
Лишь в растворении вижу я
К пределам в презрении
Преодолей его, не опускай глаза!
Там небеса мои… Там отражение…
 

Упираясь в невесомость

 
Мой милый! Упираясь в невесомость,
Всем сердцем я к тебе лететь старалась.
Но мысли сами разрывались и ломали
Всю суть и силу о печаль твою.
Железной волей я заставила себя
Не отвечать тебе и не слагать в слова,
Как сильно я тобой поглощена!
Такой стальной веревки, что вплелась,
Дробя сердца на части, мне не рассечь одной!
Мне лучше сразу все забыть
И никогда не вспоминать!
Иль просто руку отрубить, чтоб не писать.
Глаза закрыть, иль завязать.
Вот только голову куда девать?
Куда всю душу рассовать?
Чтоб перестать желать летать!
Всей силой мира тронуло меня тобой!
Вдохнуло жизнь в пустое тело,
Которым, я еще не так давно владела.
Оно пыталось, силилось прикрыть пустое,
Вмиг оживив почти гнилое, истлевшее…
Сухое и раздробленное на множество смертей
Оно, поднявшись, воспарить решило
Но, не проснувшись, сорвалось
И пробудилось от удара о твердость нрава.
И норовом моим меня же по щекам…
 
 
Ты думаешь, мой милый, я тебя забыла?
Одной мне легче пережить разлуку!
Не написав тебе ни строчки за два дня,
Я так теряюсь в этом новом,
Вне ожидания ответа твоего
Мне так длинна минута!
Секунда, в бесконечность упираясь,
Мной множит уязвимость дня…
Такое ощущенье, я разбита!
Раздроблена и целостна в сей миг,
Всю грусть и эту всю вселенскую тоску
Несу в своем я сердце, множа холод,
Но, в тот же миг, смотрю на все, чаруясь,
И в восхищение, в нежность провалившись,
Готова я весь мир объять!
Себя я изглодала в этой непосильной битве,
Всю стерла, потеряла, растоптала
И, оттолкнувшись от всего, я ожидала провалиться в бездну,
А воспарила в в небеса, изжив всех бесов
И ощутив всю ясность пустоты…
 

Хаотичная любовь или выход из измененки

 
Любовь моя к тебе и миру, так беспорядочна и хаотична
Не отражает глубины мостов и всяческих соединений.
Как изваянием восхищение, без ожидания обнять, объять
И разделить святое, все прожитое на двоих.
 
 
Содрать нарост, упрятавший сердца от мира и порядка.
Всю боль излить, испить и утолить до тла спаленные сердца.
С улыбкой вспоминать отца, о матери с волнением думать.
Врагам своим всем улыбнуться,
и потянувшись, всех простить
Оставить их самих своею злостью захлебнуться.
Ей упиваясь вспоминать с улыбкой все битвы,
что терзали зря.
 
 
Без края и конца, я жду вестей и новостей из твоего чертога
И меряю отрезки сединой и дрожью рук,
и тяжестью походки.
Мой друг твои мечи стоят у стенки,
щиты висят, как старое белье!
И чаще подгибаются коленки,
когда желание сразиться вдруг возгорается во мне.
 
 
Мои года, твои ошибки, нас развели на сотни лет
Но помню я твою улыбку и до сих пор ношу браслет.
Я никогда тобой не грежу, я ни за что с тобой не буду!
Мне раздирающей надежды, в сияющее чудо хватит!
 
 
Тобою я всегда любима, твоею странную любовью
Она так яростно зеркалет, мою любовь к тому другому,
Который вечным тихим шагом, слоняется за мной по жизни
Не уступая другим магам, свою любимой игрушку.
 
 
Так и живем слагая песни, все время думая с любовью
О тех, кто так изящно, сладко, все упивался нашей кровью,
Кто верность соблюдал, до жути своим жестоким,
жестким пыткам
И чаще думаем о смерти, шепча с надеждой ее имя.
 

Размышление о происходящем

Балада о прохожих, как и я без кожи…

 
Здравствуй прохожий! Что ты тоже, без кожи?
Значит похожи мы с тобой рожей…
А! Посмотри и копыта избиты,
Тоже дорогами бредешь позабытыми.
 
 
Здравствуй совесть! Ты та, что артачишься?
От прохожих зачем прячешься?
Не оставляй нас, радовать, тех гадов,
Имен, которых, называть не надо.
 
 
Что же прохожий, продал свою кожу?
Как же ты будишь, скрывать свою рожу?
Я же свою, закрываю рогожей,
Рога и копыта, ставлю в прихожей.
 
 
Шапку и скальпель кладу под подушку,
В брюки протертые, прячу лягушку
Руки от крови мою, время от времени,
За это, всегда получаю по темени.
 
 
Те кто не моют, не руки не рожу,
Даже не пряча ее под рогожею,
Смеют смотреть, нам в глаза неприкаянно
Безнаказанно обгрызая нас.
 
 
Я между прочим опять про политику,
Лезу туда, где полно «невротитиков»
Странных, слепых и закона не ведающих
Просто наверное, дети заведующих.
 
 
Что же такое случилось со взрослыми?
Шлепают нас и по морде бьют веслами!
Кормят с руки, право слово напильником,
С нами ведут себя, стаей насильников.
 
 
Мы же, все терпим, не словом не делом
Даже не мыслим, защитить свое тело.
Дело тем более, не приносит порядка
Врачи говорят, вредна и зарядка.
 
 
Вредно, все то, что вне телевизора
Вне серого цвета, вне ругани близких
Зрелищем потчуют, даже без хлеба
Как же нелепо, все это нелепо!
 
 
Милые близкие и даже далекие,
Как же нам всем глотнуть чистого воздуха?
Как же нам снять все чужое и чуждое?
Чем нам детей в путь дорогу напутствовать?
 
 
Мудрствовать нечем, иссякло все светлое…
Чувствовать тоже, тоска несусветная…
Мыслить о духе, ну что же возможно,
Только в углу и теперь осторожно!
 

Вайтарани

 
Умом я понимаю больше, чем душой
А душу душат откровения мира
Вплетая в звенья тысячи смертей
И подчуя чертей из своего…
Моя душа все силиться понять
Все смыслы той жестокости в сердцах?
Бессмертия души вне пониманья!
И никакие знанья, званья, деньги,
Ни дома, ни стены, ни заборы,
Не устранят дрожайшего позора,
И не отнимут приговора
Всех этих душ, что задохнувшись
Непонятно в чем лишь здесь свое бесмертье рыщут,
В своем своекорыстье захлебнувшись!
Душа болит и стонет и кричит!
Не убивай меня! Тебя еще согрею!
Тебя я вытащу из этого дерьма!
Ан нет ее не слыша, он снова и опять
На новый круг жестокости вступает.
Скажи мой друг!
Она ему шептала уходя в забвенье
Что стоят золотые звенья?
Когда рука твоя сквозь марру
Если позволит Петлерукий Яма
Попробует достать себя за волосА
Из Вайтарани в коей сгинешь ты
Когда придет пора!
И на твоей могиле вместо отходной
Яджур, Кинкары в исполнение примут!
 

Вайта́рна – в индуистской мифологии река,

протекающая в царстве бога смерти Ямы, или,

по другим описаниям, разделяющая мир живых

и мир мертвых.

Река крови и нечистот.

Яджур-веда – книга темных заклинаний.

Яма – «Владыка преисподней», «Миродержец юга»,

«Царь смерти и справедливости».

Кинкары – слуги Адского Князя.

Марра – иллюзия.

Вой со мной на луну

 
Разоблачая свою сущность,
Пришпоривая себя ясностью,
Устремленной в прошлое.
Вой со мной на Луну, вместе с волками,
О тех минутах, что ты прожил в пустую
Не заполнив их до краев вечностью.
 
 
Вой о том, что могло бы быть, в других измерениях
Лишенных правил повседневности…
Лишающих многого, но дарующих все…
О той, кто не дозвался тебя,
В глубине своих сновидений.
О той, с кем ты, не сольешься играючи
На семи струнах твоей души…
 
 
Вой, кричи, разрывай себя, линиями многих жизней,
Прошедших мимо единственной цели – быть счастливым!
В которых ты растерял себя, без остатка…
Красней, под волнами своей яростной памяти,
С ненавистью хлесташую тебя
По, итак, до предела натянутым нервам…
 
 
Вой, над своей детской мечтой,
Которая рассыпалась пылью,
И осталась на дорогах
стоптанных тобой, но не пройденных.
Рви, раздирай, свою грудь безмолвными криками
Прикармливай стаю, так и не ставшую твоей,
Пусть насытиться хлебом стыда твоего…
 
 
Вой, о своих не рожденных детях,
Что вечно, будут тенями упрека, всюду следовать за тобой…
Тихо и безмолвно провожая тебя, от края к краю…
Вой со мной, изо дня в день, пока сам не сожрешь себя
Перемалывая прошлое, в пепел устилающий пути твои.
 
 
И каждый час сгорая в собственной беспомощности,
Зацепившись духом, за струну ускользающую сквозь время.
Дабы вновь мог востать из пепла, змей мудрости
И указать дорогу к дому твоему, забытую тобой
 
 
Где попрежнему ждет тебя
 
 
Меч сияющий синем пламенем
Единой силы и вечной любви…
 

Демон мира жаждет плоти

 
Я пью вино, в бокал мешая слезы
Не искушаясь без нужды возвратам нежности твоей…
Гоня друзей к чертям и черту поклоняясь вместо бога…
В обители свои, боясь пустить добро,
Гоня, любя и ненавидя, подгоняя.
 
 
Мне чужды чувства нежности отныне,
Покорно подчиняюсь я гордыне,
В порыве жадности, сжирающий меня,
День ото дня и ночь от ночи…
 
 
Все пошлые признания в любви…
И повороты головы и все кивки, пожатия руки-
– Гниющие мозги! И жадные, холодные сердца!
Во мраке заблуждений
Не подчиняются отныне мне!
И головы застряли в солнечном затмение,
Упали в пропасть к призрачным мирам,
К адам и ад неся с собой повсюду!
 
 
Алхимия сломала розу мира!
И тигель лопнул, золотом звеня,
Но распадаясь черепками у огня.
И под конвоем, как рабыню
Загнали в стаю потерявшихся умов.
 
 
Дышать нельзя! Тут воздух сперт!
Заполнен серой! И кровью пахнут стены!
И дом наполнен духом нечистот!
Здесь тлеет все сознание твое
И губит здесь не факел сладострастия,
А бренные законы бытия! Их превозмочь нет мочи!
 
 
Здесь правил нет, тут все, как в мясорубке!
Сметая в фарш все души и умы и чистоту и счастье,
И душат здесь всех тех, кто бы вступиться смог
И защитить святое, нетленное, прекрасное, чудное!
 
 
Здесь тухнет свет и воздух и любовь,
И истово впиваясь в кровь
Всех тех, кто кое как сопротивляться мог!
И времени на слезы и стенания – нет!
Здесь демон мира жаждет плоти!
 
 
Но я, как будто бы одна кормлю его с руки
Целую в губы, нежно глажу…
Его оскала не страшась, его от всех прикрыв
Магической своей рукой, лишь помогаю
Перестать терпеть и постараться осознать…
Все то… и всех вот тех…,
Кто рвал его на части слишком часто!
 
 
Я знаю, научу его любить, и верить постараться
В то, – ему еще не долго оставаться здесь
И миром править так жестоко и развратно!
Ему закрою, залечу все раны, и объему – как мать
Которой он лишен!
И все что я могу исправить, я постараюсь
Снять с его плеча…
Закрыв собой от гнёта палача…
 
 
* * *
 
 
Мой демон, – другая сторона монеты,
Которую так любят все,
Забыв, иль так и не приняв
В свое внимание что темнота, —
Лишь отражение света.
И он страдает так же как и я…, и ты… и он или она…
Он всячески желает света,
К которому привык он сам, так давнО,
Что эти лета канули в веках…
И вот теперь имеют отражение
В его светящихся зрачках…
 

Красота через боль

 
Красота… через боль…
Через такое напряжение, многие смерти
Внутри и вовне, не разделяют на «да» и на «не»
Ныне дышат во мне…
Гомоном воронов, не обузданных, но подкованных
Всех потерь необоснованных… бесноватых.
И нам поровну, красоты с животом вспоротым…
Этот черствый хлеб делим по ровню…
 
 
Под заборами чужими хожими,
Неизвестными прохожими… вхожи мы,
Чужими рожами, смотрят вороны, делят поровну,
Красоту, кровью ковану
Горем поенну, жилами калену…
 
 
Не вплесну кровушку в пожилку той, что давно непрошена
Запорошена… Заворожена…
А пороги все обиваючи, потеряла косу на ветру.
Зацепилась она венами, за пороги не зрячие
И теперь ей все равно, кто ее красу прячет…
 

Москва

 
Дикостью вены бурлят, сознание застряло в пробке
Я снова в железной коробке и выбраться срок не пришел.
Осиновым колом распяло пространство!
И времени нет и желание одно!
Содрать вместе с кожей тупую коросту,
Что прячет ядро и бросает на дно!
 
 
И выбраться сложно, и нет больше мочи
И голос мой слаб… сознание тупо…
Без гибкости члены покрылись наростом
И нет более роста и кожа бела…
Но вот собирая последнюю волю,
Прорву покрывало, что прячет меня…
 
 
И сладостный ветер и мокрые капли
Меня проверяя на прочность ревут!
Я вижу пространство… я чувствую ясность!
И дикая ярость ликует звеня!
Зажав в безначалье цепное сознание,
Мой огненный вестник пробудет меня
Сорвет покрывало и снова нагая:
Без кожи, без времени и без души.
 

Нищета или медное сердце

 
Моя чистота, мне теперь не чета!
И эта черта, – теперь нищета.
Духовные росты, покрылись наростом,
А сердце металлом застыло тупым.
Все ангелы рядом, уж крылья волочат
И песню тяжелую тянут на взрыд.
 
 
О доме и солнце, о прелестях света,
О том как прекрасно и просто мечтать!
Но им не унять, не отсрочить, не вымерить
Тупую и нудную, верную боль.
 
 
Что кличет меня, называя по имени
И страстно желает мной обладать!
И не передать, не измерить, не выкрикнуть
Мне тяжесть ее, уж давно по плечам!
 
 
И сладостно – страшно, в бесстрашнее мрачном!
И так восхищаются шрамами те,
Кто жизни не видел, и ждет с возбуждением
Тех диких аккордов, к началу смертей.
 
 
И нет более плоти, желающий нежности
Лишь старые раны томливо ломят.
И боли не чувствуют, страха не ведают,
Отравленным смехом мерно жужжат.
 
 
А вдовы и сироты, мерными ложками
Скребут по немногу всю тяжесть и грусть.
И страшен их крик, на разорванной местности
И как то нелепо, вся порвана грудь.
 
 
А сердце в ладонях сжимается истово
И плачет, и ждет, и надеться жить!
Но выну его, поменяю на медное
С ним проще, и легче, и радостней быть!
 

Поглощенные войной

 
Я пришла к твоему порогу, потому что ты вырос,
Ты можешь идти за мной…
И ты забудешь всех,
Кого называл родными и близкими, матерью и отцом.
И они забудут тебя,
Друзья перестанут узнавать тебя…
Мать не станет ждать тебя к ужину…
Отец не станет ворчать на тебя за прежние шалости…
Братья и сестры ни будут кивать на твои приветствия.
И ты не вспомнишь ту, что ждала тебя вечность.
Ты не увидишь, как потускнеют ее глаза,
Как в ее доме осыплется черепица,
Как осядет старый сарай под тяжестью лет…
Долгих, бесконечных лет…
Как осунутся ее плечи, тяжелой станет походка.
А ее черные косы затянет снегом…
И сердце ее запутается в бреду
Чего-то без вести пропавшего…
До боли знакомого…
Бесконечно глядящие в даль глаза…
Вечно ждущие кого-то…
Но кого? Она уже не помнит…
Да и уже не видит…
Всего того, что поглотила война…
 

Страна моя!

 
Сложно двигаться в пространстве,
До десен знакомом, но забытом
И теперь застрявшим комом в горле,
Личной обидой не пережитой!
Угловатыми фразами, зализанными, зачесанными
О себе рассказами, заказами!
О трудностях возраста, о духовном кризисе и росте…
Ох как не просто! Но только по просьбе,
Друзьям и соседям милой беседе…
 
 
Можно выдать совсем в неглиже, про то как на том этаже…
Да это же тоже пустяк, вот ведь как!
Зацепило их фразой и размазало разом,
За то, что было уже, било их, било нас…
Горькой резиной, по пасти разинутой,
Уже разорванной чужой войной!
Долгими, вечными сынами, невестами,
Неужели из другого теста мы?!
 
 
Мнимыми ростами, говорить теперь просто
Но дышать не возможно, на духе короста…
На сердце заплатка, а ты снова пяткой
Ведь пальцы длинные, не деревянные
Попробуй не рвать меня…
Не раздирать шитое, пока плохо прикрытое
Не вороши забытое, попытками, пытками!
 
 
Платками! Флагами! Дивными стягами…
 
 
Я всю душу вынула, положила бережно
В руки твои небрежные…
И без ожидания нежности, в поцелуе верности
Прильну к тебе, страна моя безымянная…
Разобранная и странная!
 

Тяжелое время

 
Тяжелое время: смотрю на друзей —
Их холодильник похож на музей
Все, что могли, уже срочно продали
Зарплату свою еще в мае прожрали
Нет отвращенья, нет пессимизма
Зато полно в карманах цинизма
Много на лицах этих сарказма
Штаны полны страха, на шее медаль…
Хороший ошейник, златая цепочка…
 
 
Какой поводок подойдет к этим звеньям?
Ломаем мы совесть своим поколениям!
Тошно! Противно, антипозитивно
Бежим по наклонной, ломая свое.
Чужое мы видим звонкой монетой,
Хотя, говорят, медяки лишь все это!
Свое закрывая и пряча в карман,
Мы так не должны попадаться в капкан!
Мы вместе все можем, нам есть, чем сверкнуть,
Собрать свои силы и сбросить всю дурь!
Что голову нам забивает не тем,
Не обещая решенье проблем…
Просто внимание наше сбивают
И в унитаз его разом сливают
Что же, мы – сборище мусорных ям?
Что же, свободу так просто отдам?
Многие войны еще впереди,
Но проигранная – в груди!
 

Чушь

 
И оседлать невидимую нить, что обещала проводить
Туда, где явь сменяет то иное, которое ценнее всех заслуг.
Безбрежный луг, дремучий лес переполняют сны чудес
 
 
Ты долго так и терпеливо приманивал меня как много лет!
Но видимо ты дал обед не быть любимым нами…
Твой взгляд, твой след давно изгнали все иное,
Которое мешает уловить магическую связь и нить
Ее источник святЫй вод всей мудрости и чистоты.
 
 
Теперь ты можешь рвать плоды,
те семена взошли сами собой,
Нетронутые сей рукой, которая их обронила.
Небрежно так без нежности в глазах ты вел меня
Дорогими небес, а иногда кидая с высоты
в такую мглу и глушь…
Что не дай бог туда опять свалиться,
Испить до дна, но не напиться,
И перестать нести такую чушь.
 

Черный

 
Вода течет, капает,
Сонный камень укладывая
Кровь стекает, капает
Глаза мои затмевает…
Расскажу тебе сказку страшную:
О маленьких непокорных странниках.
Всех их пожирает – смерти жаждущий…
Гнилой, совсем старенький,
Лохмотьями обернутый.
Крутит в руках своих грязненьких
Топор от крови черный…
Сидит, смотрит на детушек —
Кого мне завтра скушать?
С кого кожу содрать?
Из кого вытрясти душу?
Сидит на троне своем позолоченном,
Лохмотья свои поглаживает.
Куда стаю свою послать?
Где отобрать пряжу?
Я смотрю на него:
Не человек он, вроде-бы,
Не замечает черный,
Что лохмотья души стекают
В землю совсем голую…
Думает, все ему схоже с рук его…
Пойдет, водицей умоется…
Вытрется полотенцем…
Но топор его темный
Снова кровью покроется,
Весь от боли черной…
Жаждет снова стонов, смертей,
В невинность окунуть морду.
Кто ты для него? Кто я ему?
Так вороны, что пищу с руки брать приучены…
Только мы дикие, нас нет в этой куче.
Поэтому мы для него опасные,
Бестии непокорные, потому позором нас покрывает,
Или просто бъет в морду…
Истребит все светлое.
Мехами укроется… ни одна капля крови
От него не укроется…
Все дожди, омываючи трон этот высокий,
Никогда не возымеют наглости
Смыть позор с этих не глаз, а стекол.
 

Близкие

 
Что ты знаешь о минутах истинной близости
с самим собой?
Когда все грани тебя повернуться на Восток
И голоса в тебе пребывают в мире теней и призрачных гор.
Все вести уже пришли,
прильнув у твоих ног легкой дымкой.
 
 
Тени сгущаются и двигаются быстрей, чаще выпадая в иное.
Мир снова рад тебе, раскинув свои длинные руки
Он снова готов объять тебя своим желанием жить.
Когда дети насытились твоим вниманием
и спокойно играют с кошкой.
 
 
Расскажи мне о том, от чего ты никак не уснешь
Долгими, вневременными ночами обжигающими тебя
Своей уютной близостью и верным одиночеством.
О том, что все время зовет тебя в путь,
не обещая ничего путного.
 
 
Покажи мне то, от чего ты бежишь, не оставляя следов
И то что обладает твоей мыслью, без начала и конца.
Расскажи мне ту историю, что живет в тебе
Неотворённая никому и неповеданная никому другому
 
 
Сыграй со мной мелодию, живущую в твоем сердце.
Расскажи мне о запахах ведущих тебя в твое детство
Отображающих всю юность и беззащитность твоей души.
Раскрой мне то, без чего ты не мыслишь себя сейчас
и всегда,
Тогда, когда твои мысли пересекают пространства
иных миров.
И я буду рядом лишь тогда, когда ты больше всего на свете
Возжелаешь двигаться вне тупика.
 
 
Не обещай мне вечности разделенной на двоих,
Лишь коснись меня твоим внимательным взглядом
И положи руку мне на плече, открывая мою слабость
И принимая мою силу, без желания управлять и владеть.
 
 
Давай вместе перестанем бегать по кругу
И сорвемся в неизведанное без надежды спастись,
Не давя друг-другу на больные места,
Но позволяя делать то, что действительно имеет значение!
Давай перестанем искать смыслы в наших отношениях!
Давай играть в то что дает нам возможность смеяться
И быть теми, кто мы есть на самом дне нашего духа…
 
 
Просто стой рядом
в эти разделенные минуты истиной близости
С самим собой… минуты вечного счастьем сейчас!
 

Новое

 
С огнем сияющим внутри, все напускное отпусти…
Тут нет шагов, не отражения…
преображение, сквозь брожение
Тут можно только нагишом и с непокрытой головой
С руками раскрытыми, глазами блестящими…
Здесь все настоящее… стоящие… и кричащие…
Молчанием стонущие… без прикрас сияющие
Но не отраженное, но не отражающие…
 
 
Мной поглощенное, меня поглотавшее.
Но не осознанное, хотя осмысленное…
Весенним сердцем блестящее… и настоящее! Настоящее!
Без тишины в глубину не внедряющее
Тихими звуками проникающее,
И захватившие, и затихающее
Мое сознательное, не бедствующее, но бедное…
Как то сильно пресованно, хотя переосмысленно.
И более выстроенно… почти сверкающее…
Не отраженное, но отражающее…
 
 
Вот сижу и отплевываюсь, старым книжным опытом…
В стороны мыслями своими разбрызгивая.
Проникайте, берите, кому надо носите…
Мне это более не необходимо.
Знаете, я желаю теперь по другому…
Можно все тоже, но только не сдирая кожи!
 

Что хотите? Вот берите если не тесно, носите!

 
Возьмите сияющее… и отраженное…, и отражающие…
 

Принять себя как есть

 
Мир дал мне дар или проклятие из нежелания выбирать
Я строю замки из бумаги, чтоб не решить и не решать!
Уж тех потерь не вспоминаю более-так много дел,
что не до боли
Неся как гнет свободу воли, все то, что я нашла в неволе
Теперь не тяготеет мне сума, которую могу порвать
И содержимое раздать тому, кому еще есть что терять.
 
 
Меня теперь не отражают все те кто проходя насквозь
Так яростно меня терзали,
кивали головами в такт проклятию.
И приторно до жути обнимали пониманием своим.
Не слыша и не слушая слова, меня не понимая и не слыша!
Молва сама истории слагала, твердя мне,
что причастна к ним.
 
 
И мой венец терновый, приняв за нимб, почти подмяли,
Стараясь выдавить пустое с пустоты…
И что они мне сами навязали,
связав меня не с теми и не там,
Связав меня и затянув потуже ремни и замотав глаза
Сияющие небеса из глаз моих достать пытались
Так страстно и неистово цепляясь и упиваясь
Совсем не тем, чем я была всегда!
 
 
Я не стремлюсь не быть и не казаться
Всем тем, чего я лишена, сиять натянутым сиянием
Солгать стихи про мироздание, играть в любовь
И мудростью сверкать прекрасными словами
Перекрывая пустоту во мне и вне…
всего, того что так мешает
Мне просто быть и принимать себя как есть.
 

15.06.2016