Текст книги "И дам вам сердце новое"
![](/books_files/covers/thumbs_240/i-dam-vam-serdce-novoe-134964.jpg)
Автор книги: Александра Миронова
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
– Я бы с вами согласилась, если бы не котенок, – промолвила она.
– Котенок?
– Да. У нас был маленький котенок, на даче, приблудился. Хорошенький такой, я его в дом взяла, прикормила. Аля хотела с ним поиграть – она в детстве много времени у нас на даче проводила. У ее родителей дача рядом с нами.
– Да? – пришел черед Жени удивиться. Эту интересную подробность Станислав от нее утаил.
– Да. Так вот, котенок ее поцарапал или укусил, я уже не помню точно. Она так горько заплакала, я ей все раны обработала, а потом он пропал.
– Она его зажарила и съела? – усмехнулась Женя.
– Нет. Она его утопила, – вздохнула Ирена и внимательно посмотрела на Женю.
Ожидаемо, ту передернуло. Да, Алина выглядела настоящей Серой Шейкой, напрочь лишенной харизмы. Маленькая, невзрачная, на первый взгляд на фоне эффектной Жени она здорово проигрывала. Но Ирена давно научилась зреть в корень. Серая Шейка закончила Оксфорд с впечатляющими академическими результатами, а Евгения являлась счастливой обладательницей диплома никому неизвестного вуза. И если первая была умной и жестокой, то вторая даже улитку обходила, чтобы случайно не раздавить. Такая ее мальчика никогда не обидит. И из нее получится прекрасная ширма.
Ирена с интересом наблюдала за ходом мыслей, отражающихся на Женином лице. Вот сейчас она наверняка думает, что никогда не замечала женского интереса Алины к Станиславу, несмотря на то, что эти двое росли вместе, а отец Алины тренер юниорской команды по футболу. Но откуда там взяться интересу? Алина всегда была на голову умнее.
Дурочка обняла будущую свекровь.
– Спасибо за откровенность, это многое для меня значит.
– Не связывайтесь с ней. Ходили слухи… – Ирена Григорьевна взглянула на дверь, словно боясь, что кто-нибудь ее услышит.
– Какие слухи? – поторопила ее Женя.
– Ходили слухи, – снова начала женщина, – Только это между нами?
– Разумеется.
– Говорили, что мама Алечки ее от двоюродного брата родила. – Ирена пристально посмотрела Жене в глаза, придавая достоверности своему рассказу.
– Ну что же, это многое объясняет, – протянула Женя.
– Только вы никому, пожалуйста.
– Конечно, – Женя кивнула.
– Я не знаю, что произошло, но надеюсь, вы не будете выяснять с ней отношения?
– Ну что вы. Я никогда так низко не опускаюсь, – Женя широко улыбнулась будущей свекрови.
Та улыбнулась в ответ. Ну что же, судя по настроению девицы, разборки не миновать. Ирене даже не нужно было вмешиваться в отношения Станислава с этой приблудой. Она сама себя погубит, ничья помощь ей в этом не нужна. Очевидно же, что никакой свадьбы не будет. Кольцо только жаль.
На следующее утро Женя припарковалась возле небольшого салона красоты, в который Алина Козицкая направилась для рутинных процедур (в ее мире они занимали около четырех часов). Время и адрес Женя узнала у помощницы светской львицы. Женя представилась пиар-менеджером дорогого мультибрендового бутика и сказала, что просто умирает от желания подарить ее работодательнице несколько шмоток из коллекции нового сезона. Та немедленно и выболтала, где и когда будет Алина.
И хотя Женя до конца не была уверена в своей правоте, она все равно собиралась совершить задуманное.
Прихватив маленькую стеклянную бутылочку, наполненную прозрачной жидкостью, она вышла из машины и решительно открыла дверь в салон, обставленный по последнему модному веянию, – белая лакированная мебель, оттененная угольно-черными полами.
Администратор засуетилась при ее виде.
– Здравствуйте, чего желаете? – выдала она заученную фразу.
– Мне нужен полный комплекс – стрижка, краска, укладка, маникюр-педикюр, косметолог, визажист. Все прямо сейчас, – капризным тоном потребовала Женя.
– Да-да, конечно. – Девушка засуетилась и начала усиленно листать каталог услуг, который она никак не могла запомнить, несмотря на то, что продержалась на этом месте уже целых полгода.
Худенькая брюнетка, непомерно увлеченная татуажем – брови, губы, стрелки. Длинные ногти, вылепленные при помощи геля, украшены стразами. Диагноз. Женя подошла к стойке и, прислонившись к ней грудью, в упор уставилась на администратора. Из собственного опыта она знала, что такое грубое нарушение личного пространства людей жутко нервирует и сбивает с толку. Именно этого она и добивалась. Не прошло и нескольких секунд, как пальцы у девушки задрожали, она не смогла перевернуть страницу, запуталась в том, что делают мастера и кто из них свободен. Наконец, не выдержав давления, подняла глаза на клиентку.
– У нас там слева есть комната ожидания, присядьте, пожалуйста, пока я все организую. Кофе, чай, что-нибудь желаете?
– Нет, – Женя широко улыбнулась девушке и покачала головой, – где у вас туалет?
– Третья дверь направо, – с облегчением выдохнула девушка.
– Спасибо, – Женя кивнула и перед тем, как отправиться в нужное ей место, решила окончательно добить администратора.
– И еще я желаю эпиляцию всего тела, – ласково попросила она и внимательным взглядом окинула девушку. Кажется, она ее нейтрализовала на полчаса минимум. У человека с такими ногтями логистика вряд ли числится среди талантов.
Женя прошла мимо комнаты отдыха, по пути заглянула в парикмахерский зал, отделанный белым мрамором. Столешницы из черного дерева, запах масла для волос и невесомая пелена лака в воздухе. Девушки и молодые люди работали бойко и на посетительницу не обратили никакого внимания. Алины здесь не было. Не обнаружилась она и в зале для маникюра и педикюра, куда Женя тоже заглянула. Комната для депиляции оказалась закрыта, но судя по тишине за дверью, там тоже никого не было.
Свою жертву Женя отыскала в самой дальней комнате – кабинете косметолога. Этакая имитация азиатского спа. Алина возлежала на полу на черном мате, косметолог, одетая в кимоно, больше напоминающее халат, склонилась над ней и легкими, порхающими движениями наносила на лицо маску. Музыка для медитации, свет приглушен, в углах комнаты зажжены толстые свечи и палочки с благовониями.
Алина, похоже, уснула во время косметических манипуляций. По крайней мере, на открытую дверь она никак не отреагировала. Женя понизила голос – не нужно ей выдавать себя раньше времени – и обратилась к косметологу:
– Вас на рецепцию вызывают.
– А где Даша? – косметолог удивилась, обычно клиенты по салону не разгуливали.
– Понятия не имею. Идите, там что-то срочное, – горячо зашептала Женя. – Вроде бы у клиентки началась аллергия и она попала в больницу.
Женщина не на шутку испугалась. За сорок, но выглядит моложе, судя по неподдельному страху, модным процедурам училась по описаниям в глянцевых журналах и о такой вещи, как диплом дерматолога, она никогда не слыхала.
– Тише, пожалуйста, клиентка отдыхает! – мастер кинула умоляющий взгляд на Женю, быстро поднялась и направилась к выходу. С вопросом посмотрела на девушку, замершую в дверях. Женя широко улыбнулась.
– Где здесь у вас туалет?
– Пойдемте, я вам покажу.
Косметолог довела Женю до туалета и бросилась на рецепцию. Ну что же, у нее в запасе минута-две, не больше. Именно столько понадобится гелевой богине, чтобы объяснить коллеге, что никто ее не вызывал. Женя бросилась обратно в косметологический кабинет и закрыла дверь на ключ изнутри.
– Мне холодно, – капризно протянула проснувшаяся Алина, которая была не в состоянии отличить косметолога от заклятой подруги, – глаза прикрыты специальной маской.
– Ничего, сейчас согреешься, – злорадно пообещала Женя. Достав из маленькой сумочки бутылочку с жидкостью, она подошла к Алине. Та заерзала, словно почувствовав неладное.
– Таня, это ты? – уточнила она на всякий случай.
– Нет, любимая, это не Таня. – Женя содрала один патч с глаза девушки и дала ей возможность оценить масштаб катастрофы. Та взвизгнула и попыталась вскочить, но Женя тут же припечатала ее к мату, толкнув в грудную клетку рукой. Кивнула на бутылочку.
– Это кислота. Лежи и не рыпайся, а то будет хуже, – прошипела девушка.
– Обалдела? Женька, что за шутки? – Алина выглядела напуганной, но продолжала хорохориться. Типичная славянская внешность, круглые глаза, курносый нос. – Убери это, ты знаешь, кто моя мама? Да она тебя посадит!
– Напугала, – фыркнула Женя. – Ну посадит, а ты будешь уродиной, что хуже?
Алина замолчала, Оксфорд молниеносно просчитал возможные варианты.
– Станислав позвал меня замуж, – Женя выразительно покрутила перед глазом Алины кольцом.
– Пьяже? – моментально позавидовала та.
– Графф, – потупив глаза, поправила ее Женя. – И платье у меня будет от Веры Вонг, и петь у нас на свадьбе будет Дженнифер Лопес, тебе понятно? И никакие мелкие пакостники этому не помешают.
– Какие еще пакостники? – не поняла Алина.
– Пацан, которого ты подослала вчера со своими тупыми шутками. Поумнее ничего не могла придумать? – Легким движением Женя заправила челку за ухо и закусила губу. Голубой глаз соперницы смотрел удивленно.
– Никого я не посылала, – запротестовала Алина, но Женя не дала ей договорить.
– Заткнись и слушай, это последнее китайское предупреждение. Собирай шмотки и вали куда-нибудь в Непал, там спа, кстати, приличные имеются. Посидишь пару месяцев, вернешься после нашей свадьбы. Йогой займешься, голову от дурных мыслей очистишь. А останешься здесь, в следующий раз это действительно будет кислота.
Женя вылила содержимое бутылочки на голову Алине, та завизжала. Одновременно с ее криком в дверь начала ломиться косметолог.
– Алиночка, у вас все в порядке?
Женя спокойно подошла к двери и повернула ключ в замке. Растрепанная работница ворвалась в комнату и с ходу обрушилась на Женю:
– Что здесь происходит?
– Старая подруга была до смерти рада меня видеть.
Игнорируя растерянного косметолога и ошалевшую Алину, Женя вышла из кабинета и решительным шагом направилась на рецепцию.
– Еще минуточку, я пытаюсь с эпиляцией все решить, – заверила ее администратор, которой наконец-то удалось состыковать во времени парикмахера и мастера маникюра.
– Мне уже неактуально, – заверила ее Женя. – Все само отвалилось.
Она вышла на залитую ярким солнечным светом улицу. Настроение было отличное.
* * *
Женя никогда не любила глянцевые журналы, но те, которые она листала несколько часов спустя, приводили ее в священный восторг. Поймав и посадив обратно в клетку ошалевшую от свободы канарейку, Женя забралась с ногами на белый кожаный диван в ультрамодной гостиной, которую она обставила по своему вкусу (скандинавский минимализм, ничего лишнего), и не могла оторваться от журналов, повествующих о новых тенденциях в свадебных церемониях. Похоже, платье от Веры Вонг, которое она пообещала незадачливой сопернице, уже не было мечтой номер один. Ей на смену пришли совершенно волшебные наряды от Мурада. В таком платье она будет просто Золушкой.
Да, «Золушка» будет лейтмотивом ее свадьбы. И еще нужен замок. Пожалуй, что-нибудь во французской долине Луары вполне подойдет. Они арендуют замок, но не просто отель, а тот, в котором по-прежнему живет какая-нибудь древняя, именитая, но бедная семья. Пригласят туда гостей. Хорошо бы нанять чартер, который вместил бы всех желающих. С ее стороны гостей не будет – родственников нет, подругами она не обзавелась, разве что Наталью пригласит, а вот у Станислава будут многочисленные родные, «нужные» люди и обязательно журналисты. Эта свадьба должна стать главным светским событием года, обязательно. Она слишком долго к этому шла. Пожалуй, права на публикацию фотографий нужно продать какому-нибудь глянцевому журналу, тот даже возьмет на себя часть расходов.
Женя принялась разглядывать модель «Мали». Облегающее платье из полупрозрачной ткани, украшенной кружевом ручной работы, создавало иллюзию обнаженной кожи. Объемный шлейф, длинные рукава, стыдливо прикрытая кипенно-белым кружевом спина. Двухметровая фата. Все на редкость целомудренно и в то же время дико сексуально. Да, пожалуй, это то, что нужно.
Женя сделала пометку в блокноте, чтобы запросить платье на примерку. Так, теперь торт. Он должен быть минимум в четыре яруса, нет, лучше в пять. Жуткий китч, конечно, но это непременный атрибут, поэтому пусть будет.
Женя поискала в кипе журналов нужный и открыла на первой странице. Ей, тщательно блюдущей фигуру и употребляющей углеводы только в первой половине дня, ужасно захотелось кусочек этого торта. Хотя по собственному опыту она знала, что торты, щедро украшенные мастикой и сказочно выглядящие издалека, при ближайшем рассмотрении и дегустации оказываются жутким банальным бисквитом со сливочным кремом. Такие ей давали в детском доме по большим праздникам (когда приезжал какой-нибудь добрый дядя спонсор). Эти торты не шли ни в какое сравнение с наполеоном, что пекла Ирена Григорьевна, но не может же она на собственной свадьбе кормить гостей домашним тортом? А на наполеон в промышленных масштабах мастику не натянешь. На какой-то краткий миг мелькнула мысль, что Бог с ним, с тем красивым тортом, может, пусть на ее свадьбе все будет по-настоящему вкусно, но Женя тут же ее прогнала.
Торт будет из фотогеничной мастики и точка.
От размышлений ее оторвал звонок в дверь. Женя бросила взгляд на часы – начало одиннадцатого. Кто бы это мог быть? Станислав ночевал сегодня у матери, они обсуждали подготовку к мальчишнику. Его потрясающая мать взяла всю организацию на себя. Больше никому и в голову не могла прийти мысль тревожить ее в такое время. Даже канарейка в золотой клетке, и та уже спала!
Легко поднявшись с дивана, она танцующим шагом направилась в прихожую. Наверняка Станислав, соскучился или еще какая ерунда. По пути Женя глянула на себя в зеркало и распустила волосы – они тут же рассыпались каскадом по плечам. То, что нужно. Женя подмигнула себе в зеркале, подошла к входной двери и, не посмотрев в глазок, распахнула ее.
На пороге стояла Вера. На какую-то долю секунды Женя растерялась.
– Вы?
– Здравствуйте, я могу войти? – Вера выглядела еще более растерянной и потрясенной, чем в их первую встречу. На ней было уже другое, легкое весеннее пальто, которое казалось на пару размеров больше необходимого и выглядело словно с чужого плеча. В руках сумка из дерматина, туфли на низком ходу. Единственное, чего не хватало, это надписи «неудачница» на лбу.
– Входите, – вздохнула Женя, с трудом вернувшаяся в реальность из долины Луары. Она распахнула дверь и посторонилась, пропуская Веру. Та вошла и робко огляделась. С порога начала снимать обувь.
– Можете не разуваться, проходите на кухню, – холодно сказала Женя.
– Нет-нет, что вы, в дом, в обуви. – Вера разулась, и Женя увидела аккуратно заштопанные капроновые гольфы. Она отвела глаза, чтобы не смущать женщину еще больше, и махнула в сторону кухни.
Вера вошла в огромное, почти тридцатиметровое помещение, которое освещали огромные окна, выходившие на реку. В кухне все сверкало – белая мебель, хромированные поверхности, идеальная чистота. Женя не готовила, не умела и никакого желания торчать возле плиты не испытывала. Питались они в основном в ресторанах, время от времени домработница могла что-то изобразить, но ее стряпней они со Станиславом кормили друзей. Сами придерживались раздельного питания и модного нынче clean eating. Максимум, что Женя умела, – красиво порезать овощи. Точными движениями. Еда была второстепенна в этом храме чистоты, к которой у Жени имелись особые требования. Станислав панически боялся микробов. Любое пятно вызывало у него панику, поэтому их квартира больше смахивала на шоу-рум мебельного салона, чем на место, где живут люди.
Вера не смогла сдержать восторженный вскрик.
– Как красиво! Только как же вы все это убираете?
– Я не мусорю, – пожала плечами Женя и включила чайник. – Выпьете что-нибудь?
– Чай, пожалуйста. – Вера облокотилась на белый барный стул, не решаясь на него взгромоздиться.
– Пуэр, дарджилинг, оранж, мятный? – Женя рассматривала содержимое специального ящика для чая, который недавно привезла из Китая. Ящик ей очень нравился – ручная роспись и четкое разделение внутри.
– Мне обычный, в пакетике.
Женя поколебалась буквально секунду и решила не смущать незваную гостью. Взяла с полки заварной чайник, плеснула туда кипяток, подождала минуту и щедро засыпала даржилинг из Лондона. Обычно она пила его утром, а на ночь предпочитала зеленый, но одного взгляда на Веру ей хватило, чтобы понять – пуэр она не оценит.
– Как ваш сын? – решила она нарушить неловкую паузу.
– Плохо, – едва слышно прошептала Вера.
Женя вздрогнула, почему-то она была уверена – женщина скажет, что все уже хорошо, извинится и подтвердит подозрения по поводу Алины.
– Но врачи же сказали, что все не так страшно. – Женя поставила чайник на стол, открыла другой шкафчик, где лежали сладости и поняла, что ей предложить гостье особо нечего.
Швейцарский шоколад с 90 % содержанием какао. Женя ела его, когда хотелось сладкого. Немного кураги, цельно-зерновое печенье Дюкана. Закрыла шкафчик и полезла в холодильник, кажется, там было вишневое варенье от домработницы. Самая вкусная вещь в мире. Женя относилась к варенью очень трепетно и берегла на черный день. Ну что же, похоже, в жизни Веры он как раз наступил.
Женя взяла с полки хрустальные розеточки (смешное слово, но Станислав на нем настаивал, говорил, что именно так называла их бабушка, от которой они ему достались). Женя находила это милым и ввела слово в свой лексикон. Наполнила розеточку гостьи до краев, себе положила одну ложечку варенья, села на высокий барный стул и уставилась на гостью.
– Лева рассказал вам про Алину? Я уже с ней поговорила, она почти призналась, – она перешла прямо к делу.
– В чем призналась? – Вера испуганно посмотрела на хозяйку роскошной квартиры, которая сама словно сошла с экрана телевизора. Она напоминала одну молодую высокооплачиваемую актрису. Она, Вера, так не выглядела и в двадцать лет. Да и не поступала. Наверно, поэтому она сидит сейчас по другую сторону барной стойки.
– В том, что наняла вашего сына, чтобы мне подгадить, – вернул ее к действительности мелодичный голос девушки.
– Никто Леву не нанимал! – Вера впервые повысила голос, рассеянно схватила чашку и сделала большой глоток. Женя поморщилась – чай был очень горячим. На глазах у Веры выступили слезы. Она посмотрела в сторону и попыталась незаметно их смахнуть. Женя потянулась за салфетками, стоявшими в белом перламутровом ящичке, и протянула их женщине.
– Врет все эта ваша Алина, – выдавила из себя Вера и вдруг разрыдалась.
Женя растерялась. Дело близится к полночи, она устала, у нее на кухне малознакомая тетка, которая вдруг начинает рыдать. Ей хотелось выставить незваную гостью за дверь и навсегда о ней забыть. Словно что-то подсказывало, что через несколько мгновений ее жизнь изменится навсегда. Где-то в глубине, на подкорке, здравый смысл шептал ей: «Беги». Но Женя, всегда прислушивающаяся и уделяющая огромное внимание внутренним ощущениям и собственной интуиции, в этот раз все знаки бездарно проигнорировала. Не придумав ничего лучше, она подошла к Вере и обняла ее. Легонько похлопала по спине.
– Ну перестаньте, бывает. Раз оступился, но это будет ему хорошим уроком…
– Лева умирает. – Вера, почувствовав теплоту и поддержку, которых не ощущала с того момента, как Лева появился в ее жизни, окончательно разрыдалась и вцепилась в хрупкую девушку, словно в последнюю лодку, отплывающую от тонущего корабля. Она понимала, что ее жизнь давно сломана и она идет ко дну, пробоину уже не заделать ни на какой верфи. Но Лева, ее счастье, ее сыночек, ее солнышко – у него же вся жизнь впереди. И ради того, чтобы его спасти она была готова решительно на все. Ни при каких других обстоятельствах она бы не пришла к этой гламурной фифе.
Женя сделала шаг в сторону.
– Как умирает? – Она взяла Веру за плечи и тихонько встряхнула, чтобы привести в себя и добиться от нее членораздельного рассказа. Это, как ни странно, подействовало. Рыдания утихли, Вера размазала остатки косметики по лицу, судорожно вздохнула и пояснила:
– Так. Его легочное кровотечение оказалось симптомом другого заболевания.
– Какого?
– Сейчас, подождите. – Она с трудом открыла дерматиновую сумку (замок заело), достала из бокового кармана мятую бумажку, на которой было что-то коряво написано, и прочитала:
– Митральный стеноз.
– Митральный стеноз? – тупо переспросила Женя. – Это что-то с сердцем?
Вера кивнула.
– Да, с клапаном сердечным, бывает очень редко у детей, в основном у женщин средних лет. А вот у Левы вдруг обнаружилось.
Женя опустила руки и, вернувшись на свое место, взяла чашку с чаем. Она была растеряна. Что можно сказать незнакомой женщине, чей ребенок умирает? Держитесь? Медицина творит чудеса? Может быть – за границу? Хотя какая там заграница, тетка еле концы с концами сводит. Женя погрузилась в собственные мысли, а Вера и не замечала ее состояния, собралась со своими и, наконец, решилась.
– Спасите его!
Женя подавилась чаем и закашлялась.
– Я?
– Вы!
– Как? Я же не врач, и связей у меня нет среди медиков, да я вообще в больнице раз в жизни была.
– Не знаю, как. У вас есть деньги, вы можете оплатить его операцию.
Женя смотрела на Веру широко открытыми глазами. В ней боролись два чувства – жалость к матери умирающего ребенка и возмущение беспрецедентной наглостью. Она поставила чашку на барную стойку, с досадой заметила, что немного жидкости пролилось на идеально чистую мраморную столешницу. Схватила салфетку, сразу же все вытерла насухо. Досчитала до пяти и мягко начала:
– Послушайте, Вера, или как вас там. Возможно, вы неправильно все поняли. Да, я живу в престижном месте и езжу на дорогой машине, но это квартира моего жениха, а на машину я собирала два года. Я работаю в небольшом агентстве и, совершенно точно, не располагаю такими средствами, чтобы оплатить операцию вашему мальчику.
– Это не мой мальчик!
– Что значит, не ваш? – Женя с подозрением посмотрела на Веру и снова пожалела, что впустила ее в дом. Женщина выглядела безумной. Глаза горели, руки тряслись. Может, это у них семейное?
– То есть мой, я неправильно выразилась, конечно, мой, я никому его не отдам, – вдруг горячо заявила Вера.
– И не надо. – Женя окинула кухню взглядом – куда же она положила мобильный? Надо было не слушать доводы Станислава, что стационарные телефоны это вчерашний день, мол, все нынче мобильными пользуются. Так бы имелась трубка под рукой. Вот уж, действительно, послушай мужчину и сделай наоборот. А если эта сумасшедшая сейчас нападет на нее? Женя прикинула шансы. Пожалуй, она сильнее, но, говорят, у сумасшедших откуда-то неожиданно берутся нечеловеческие силы. Главное, не спорить и попытаться не злить ее.
Вера вдруг полезла в сумку и начала что-то там искать. Женя напряглась – а если она принесла с собой нож или, не дай бог, кислоту? Она мысленно чертыхнулась – доигралась! Накликала на себя беду! Женя попятилась, чтобы оказаться как можно ближе к стойке с ножами. Если что, она будет драться до последнего.
Но вместо ножа Вера извлекла из сумки какой-то старый документ, аккуратно сложенный и завернутый в прозрачную пленку. Какое-то время она просто сидела, держа документ в руках и словно что-то решая для себя. Женя ее не беспокоила. Лишь заняла оборонительную позицию возле ножей, один из которых ей удалось незаметно вытащить из деревянной подставки и сжать в руке за спиной. Наконец, Вера что-то для себя решила и подняла глаза на Женю. Взгляд застилали слезы, они катились по щекам, круглые, как горошины, но женщина их не замечала.
– Лева вам не соврал. Не подкупала его никакая Алина. Видимо… видимо, он сам это нашел, хотя я хорошо прятала, – начала оправдываться женщина.
Женя теряла терпение. Ей хотелось выставить эту женщину за дверь вместе со всеми ее бедами и проблемами, почему она ее этим грузит? Девушка уже открыла рот, чтобы попросить Веру уйти из ее квартиры, но та не дала ей шанса.
– Лева ваш сын.
Нож вывалился из рук. Звук падения был просто оглушающим. Пауза. Как в плохом кинофильме. Женя в один момент оказалась в глухом тумане, откуда до нее доносились слова, произнесенные каким-то чужим голосом. В самом деле, не могла же она говорить так глухо и хрипло.
– Что? – спросил этот чужой голос.
– Вот, возьмите, – женщина протягивала ей потрепанный документ. – Вы ведь Лисицына Евгения Александровна?
– Допустим, – Женя с трудом ответила на простой вопрос. О том, чтобы протянуть руку и взять бумажку, и речи быть не могло. Силы все разом ее покинули.
– 18 мая 2007 года в восемь часов двадцать две минуты вы родили здорового мальчика, от которого сразу же отказались. Ребенка отдали в дом малютки. Его директором была родная сестра моего мужа. Бывшего мужа. На тот момент мы уже десять лет как пытались завести ребенка и у нас ничего не получалось. Она предложила усыновить здорового младенца. Знаете, я ведь об этом даже и не думала. Просто оказалась в тот день у нее на работе, отвозила какую-то вещь, а она меня позвала и протягивает кулечек этот. Я на руки как-то его схватила, автоматически, а потом посмотрела в глаза. А они такие серьезные, серые. Совсем как у вас. И все, поняла, что пропала, – Вера неожиданно улыбнулась сквозь слезы. – Мы его домой и забрали через несколько месяцев. А муж ушел, спустя год, от него какая-то другая женщина забеременела, и мы с Левушкой остались одни. Но я не жалела, он лучший сын в мире, мой ангел и мое счастье…
Женя подскочила к Вере. С неизвестно откуда взявшейся силой схватила ее за руку и, не обращая внимания на недопитый чай, потянула к выходу.
– Убирайтесь, убирайтесь немедленно и больше никогда сюда не приходите, – Женя повысила голос, чего с ней не происходило очень давно, и почувствовала, что сейчас сама разревется. Прошлое нахлынуло и угрожало затопить с головой.
– Послушайте, я не вру, вот же документ, – Вера неловко пыталась сунуть Жене в руки потрепанную бумажку, но та избегала даже соприкосновения с ней, словно та могла передать ей неизлечимую болезнь.
– Убирайтесь вместе со своим чертовым документом! Я не знаю, кто все это устроил, но он за это заплатит, – Женя уже не сдерживала эмоций и громко кричала. Благо, звукоизоляция в доме была выше всяких похвал. Она дотащила Веру до двери. Не давая ей возможности обуться и держа за руку, открыла замки и вытолкнула женщину на лестничную клетку.
– Убирайтесь, – еще раз прошипела Женя.
В отличие от растрепанной и совершенно потерявшей самообладание Жени, Вера вдруг стала спокойной и собранной. Она положила бумагу в сумочку и посмотрела Жене прямо в глаза.
– Ваш сын умирает, – спокойно сказала Вера.
– У меня нет сына, – отрезала Женя и прислонилась к косяку.
– Есть. Он сейчас лежит в больнице, и жить ему осталось полгода. Если вы его не спасете.
Женя закрыла глаза. Собралась с силами и сказала то, чего никогда не произносила с той самой кошмарной ночи:
– Нет у меня никакого сына. Девять лет тому назад, восемнадцатого мая, в восемь утра двадцать две минуты я родила дочь.
Спустя полчаса Вера и Женя сидели на белом кожаном диване в холодном стерильном пространстве. Женя говорила без умолку все эти тридцать минут, боялась замолчать, словно если она хотя бы на минуту сделает паузу в горячечной речи, случится что-то страшное и непоправимое.
Женя просмотрела документ от и до. Все совпадало вплоть до времени рождения. Но этого не могло быть просто потому, что быть не могло.
– Я родила ее в семнадцать лет… – взволнованно вспоминала Женя, и жуткие события той ночи оживали перед глазами.
– Его, – автоматически поправила Вера.
– Его, впрочем, нет, я уверена, что у меня дочь. Даже не сомневалась… Мне только-только исполнилось семнадцать, ночью начались схватки, чувствовала я себя плохо, та женщина в больнице все время на меня кричала, казалось, что я просто ее отвлекаю. Роды были стремительными, ребенка сразу же забрали, она пробормотала, что у меня дочь.
– Возможно, женщина обманула? Вы помните, как звали врача? В каком роддоме вы рожали? Вероятно, можно поднять архивы.
Женя бросила на нее настороженный взгляд.
– Не надо поднимать архивы. Какая у Левы группа крови?
– Вторая, резус-положительный.
Женя даже рассмеялась, несмотря на всю трагичность ситуации.
– У меня тоже.
– Вот видите!
Женя встала и начала нервно мерять шагами пространство, она так побледнела, что почти сливалась с окружающей ее белизной стен и мебели. Чуть повысила голос.
– Да ничего я не вижу! У половины земного шара точно такая же группа и такой же резус. Да, есть мальчик, который родился в то же время и в том же месте, что и моя дочь, но это еще ничего не значит! Я не знаю, почему в документе мое имя. Возможно, это какая-то ошибка.
– Кто еще знает про ребенка? – вдруг прервала поток ее излияний Вера.
Женя остановилась, словно наткнулась на невидимую преграду, бросила взгляд на Веру.
– Никто.
– Как никто? А ваши родители, а отец ребенка, в конце концов!
– Нет у меня родителей, а у ребенка отца, – отрезала Женя и снова села, подтянула под себя ноги и обхватила их руками. Несмотря на теплую весеннюю ночь, ее начало знобить. Нужно было выставлять гостью и немедленно ложиться спать.
– А где ваши родители? – робкая хрупкая Вера проявила удивительную настойчивость. У Жени не нашлось сил ей сопротивляться. Ей казалось, что все произошедшее уже давно забыто, в какой-то момент ей даже удалось все вытеснить из памяти и убедить себя, что все это произошло в другой жизни с другим человеком, но не с ней. А сейчас все вернулось вновь и так сильно кровоточило, что Женя оказалась к этому не готовой. У нее дрожали руки, голос, и она боялась, что сейчас просто расплачется. Пора было заканчивать всю эту историю. Что прошло, то прошло. В этом ее убедил психолог. Уговаривал долгие семь лет.
– Я выросла в детдоме, забеременела случайно, отца ребенка больше никогда не видела, младенца отдала, – скороговоркой ответила она заученную версию. – В семнадцать лет я была не в состоянии о себе позаботиться, что я могла дать ребенку? – Она бросила взгляд на Веру и поняла, что все это вовсе не аргумент для этой женщины. Такие, как она, умрут, но родное дитя никому не отдадут. Возможно, поэтому они всегда с таким трудом рожают. Или не рожают вовсе. Она опустила ноги, выпрямила плечи и посмотрела Вере прямо в глаза.
– Я не оправдываюсь. Просто рассказываю, как все было. Я родила дочь, написала от нее отказ, надеюсь, что она попала в любящую семью и ей там хорошо. А сейчас извините, я очень сочувствую вашему горю и могу дать немного денег, если это как-то поможет. Но больше я ничего сделать не могу. У меня был тяжелый день, и я очень устала. Так что, если вы не возражаете…
Она встала, красноречиво давая гостье понять, что прием окончен. Вера тоже встала и заколебалась на какую-то долю секунды.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.