Читать книгу "Монстр в её сердце"

Александра Салиева, Анастасия Пырченкова
Монстр в её сердце

Глава 1

Влада

– Влада, ну, Влада, ну помоги!

Темноволосый парень в привычной баскетбольной форме уже несколько минут прожигает меня хмурым взором своих карих глаз, надеясь смягчить моё упрямство. Я же продолжаю увлечённо есть борщ, даже не думая сдаваться. Знаю я его, опомниться не успеешь, как опять в неприятности вляпаешься. Так что…

– Нет.

– Ну, Влада, чего тебе стоит? Влада, блин!

Я всё-таки смеюсь. Когда Лёшка Измайлов чего-то хочет, он мёртвого доканать способен. Или правильнее сказать, доныть.

– Вот не приглашу тебя на нашу свадьбу! – ворчит обиженно парень, складывая руки на груди.

Но не уходит.

Я продолжаю обедать и посмеиваться про себя в ожидании следующего захода. То, что он будет, я не сомневаюсь. Лёшка не из тех, кто так просто отступает. Кто вообще грешит подобным.

– Ну, Влада! Я тебе до конца жизни должен буду, только приведи её вечером сюда, в столовую, – подаётся вперёд, укладывая руки на стол.

Теперь я смотрю на него заинтересованно.

– Должен будешь, говоришь, – тяну, призадумавшись.

Внутри меня вспыхивает дилемма. Голову поднимает меркантильность, нашёптывает, что это шанс, который неизвестно когда ещё выпадет. С другой стороны на мозг давит ответственность и верность принципам. Может, Мирослава мне и не прям вот близкая подруга, но всё же подруга, а потому идти против неё и как-то подставлять, пусть даже из лучших побуждений, не есть хорошо.

Действительно, дилемма…

Она ж меня прибьёт за такую подставу. А у меня в этой чёртовой закрытой школе, где я кукую последние три месяца, и так очень туго с друзьями.

Собственно, только с Мирой и общаюсь. Ну и с Лёшкой немного. Так что перспектива не очень – остаться совсем одной.

– Слушай, серьёзно, почему ты сам её не приведёшь сюда под каким-нибудь нелепым предлогом? А лучше скажи прямо, что приглашаешь на свидание…

– И она меня пошлёт, – кривится Лёшка, вздыхая уныло.

Что сказать… Мира может. Лёшка за ней уже несколько месяцев увивается, а она игнорит его по всем фронтам. И это притом, что он ей самой тоже очень нравится! Собственно, последнее и становится решающим фактором в моём выборе.

– Ладно, – сдаюсь. – Приведу. А ты в обмен добудешь мне на кухне упаковку клубники.

В последние дни только о ней и мечтаю. На губах чувствую вкус. Ещё немного и в каждом яблоке буду её видеть. Особенно, после того, как утром я стала свидетельницей того, как её загружают в холодильник на кухне. Так близко и недосягаемо – настоящее издевательство!

– Идёт, красотуля, – Лёшка протягивает мне свою руку в качестве скрепления нашего устного договора.

Пожимаю её, мысленно прося прощения у Мирославы. Да и в любом случае на пользу будет. Обоим. Либо эти двое уже сойдутся, наконец, либо наоборот – разойдутся, как в море корабли. Третьего всё равно не дано.

А я реально вскоре с ума сойду от желания съесть хотя бы одну самую маленькую ягоду. Меня потряхивать начинает только от мысли, что вскоре, наконец, почувствую этот вкус наяву.

Эх, не идёт мне на пользу заточение в этой школе. Чувствую себя, как в тюрьме. Ни встреч, ни звонков, ничего. Только прогулки во дворе под присмотром класснух. Если уборку территории от снега можно таковой назвать.

И ведь даже не перевестись. В принципе не уйти.

Школа находится на севере, в глуши таёжного леса, а в нём обитают хищники, вроде волков. Я с ними однажды встретилась, когда сбежала, не подумав, повторения не хочется. Ближайший населённый пункт тоже находится не близко, в паре десятках километров отсюда, но сейчас по сугробам и февральскому морозу их пройти способен только подготовленный человек. Лично я не рискну. Да и некуда мне особо бежать. Все мои родные погибли несколько месяцев назад от лап жуткого чудовища, так что данное учебное заведение – мой новый дом. Вот и остаётся, что развлекаться в его пределах на свой лад.

– Тогда в полночь я вас жду здесь, – возвращает меня к настоящему заговорщицкий голос Лёшки.

– Да иди уже, – машу рукой на него.

Мне ж теперь надо придумать, как затащить Мирку сюда так поздно.

Ох, и люблю я усложнять себе жизнь!

Но сама же подписалась на это всё только что. Ничего не остаётся, как исполнить свою часть уговора. Так что я быстренько проглатываю обед и спешу подняться на второй этаж учебно-административного корпуса, пока время позволяет.

Клубничка, моя клубничка, надеюсь, скоро мы с тобой увидимся…

Мирослава у нас не учащаяся – смотритель библиотеки. На два года старше меня и Лёшки. Хорошенькая. Голубоглазая. Русые волосы длиной в каре обрамляют овальное личико с розовыми щёчками. Губы пухлые, сочные, как парни любят. Она производит впечатление трогательной нежности. Если бы не взгляд – острый, колючий, пронзительный. Смотрит так, будто насквозь видит. Иногда от этого реально не по себе становится.

Сегодня на девушке простенькое чёрное платьице в мелкий белый цветочек, а сверху накинута джинсовка, ножки одеты в высокие белые носочки и кеды. В руках стопка книг. Ну прям школьница из какого-нибудь анимэ.

Так и вижу, как она идёт с ней между стеллажей и врезается в какого-нибудь красавчика. Тот, конечно же, ловит её и книги.

Собственно, как я поняла из рассказов, примерно так они с Лёшкой и познакомились. Теперь вот никак не отзнакомятся обратно.

Смешные.

На самом деле мне нравится за ними наблюдать. Они такие забавные, когда вместе.

Она – правильная и хорошая девочка, которая сторонится всех парней.

И он – капитан баскетбольной команды, хулиган и тот ещё бесстыдник и нахал, которого зациклило на ней.

При моём появлении девушка отставляет стопку на стол и вопросительно выгибает бровь. Я же не спешу начинать. Идей, как уговорить её пойти со мной ночью в столовую – абсолютный ноль. Решаю зайти издалека.

– Мира, ты же мне друг?

Мира подозрительно щурится, но согласно кивает.

– Допустим, – добавляет вслух.

– А раз так, то как друг ты должна меня поддерживать в любых безумствах, так?

Подозрительность в девушке нарастает, а я смущённо веду пальчиком по разделяющей нас стойке, ощущая подушечками всю неровность лакированного дерева.

– И что за безумство такое? – уточняет она, подходя ближе.

– Понимаешь… Мне в последние дни жутко хочется клубники. И я знаю, что в недрах кухни она есть. Я хочу её добыть. Этой ночью. Скажем, в полночь.

И едва не смеюсь, когда замечаю, как и без того большие глаза девушки округляются ещё больше.

– Ты хочешь нарушить комендантский час и забраться на кухню, чтобы поесть клубники?!

– Нет, конечно! – смотрю на неё с возмущением. – Я хочу, чтобы ты помогла мне туда забраться, и мы могли поесть клубники.

Мира отвечает не сразу. И кажется, в самом деле призадумывается, не отправить ли меня к врачу.

– Влада, скажи честно, идиотизм – это заразно? Мало мне Измайлова, теперь и ты туда же?

В тёмных глазах укор, и я испытываю немного вины за такую подставу. Но только чуть-чуть! Потом вспоминаю о клубнике, и стыд притупляется.

– Да ладно тебе, я всё продумала. И если что, клубнику так и так для нас заказали. Так какая разница, когда мы её съедим? Ну, Мирунь, ну, соглашайся. Очень хочется клубники. Её сегодня как раз поставили, я видела, когда приходила на завтрак. Она такая большая, красненькая, сочненькая, вкусненькая и так пахнет, у меня даже сейчас, от одних только воспоминаний, слюньки текут. Ну я тебя прошу! Сил моих больше нет знать, что она там, и не поесть, – складываю ладони в молитвенном жесте.

Мирослава вздыхает.

– Точно заразно, – ворчит, возвращаясь к своим книгам.

А я только после её слов понимаю, что неосознанно скопировала жест Лёшки.

Тьфу ты!

С кем поведёшься, вот уж правда.

Тут же кладу ладони обратно на столешницу.

– Так что, проведёшь через контроль?

– Теперь я ещё и проводить тебя туда должна? – усмехается Мира.

Пожимаю плечами, улыбаясь как можно невинней.

– Ты и вправду ведьма, – качает она головой.

Улыбка с моего лица медленно сползает.

Дурацкое прозвище. Терпеть его не могу. Но как прилипло ко всем намертво. Бесит.

Мира тоже это вспоминает, виновато морщит нос.

– Ладно, будет тебе клубника, – сдаётся. – Я сама схожу и принесу. Не смей нарушать комендантский час, поняла? – смотрит на меня уже строго.

И я несколько раз согласно киваю.

– Поняла, – улыбаюсь радостно. – Ты лучшая! Жду тебя в полночь возле столовой! – посылаю я ей сразу несколько воздушных поцелуев.

И пока она не опомнилась, спешно сбегаю из библиотеки.

– Влада! Я сказала сама! Не смей приходить!

Молчу и бегу дальше.

Сама она днём тогда сходит, а надо вечером, потому и бросила эту фразу напоследок. Мира ответственная, не позволит мне рисковать и зарабатывать наказание из-за такой ерунды. Так что точно теперь придёт в полночь к столовой.

Ну, Лёшка, не подведи!

Он, кстати, ждёт возле класса, сидя на подоконнике. Заметив меня в конце коридора, тут же оказывается рядом.

– Ну что?

– Придёт, – радую его. – Выдыхай, Ромео.

Он и правда шумно выдыхает, чем знатно веселит.

– Ты только не косяч на этот раз, ладно? Побудь реально паинькой для разнообразия.

– Да я всегда паинька! – возмущается Лёшка.

Ага, конечно…

Паинька…

То-то в карих глазах азарт и предвкушение разгораются всё больше с каждым пройденным мгновением.

– Я серьёзно, Лёш, постарайся на этот раз всё сделать, как надо. Вряд ли у тебя будет ещё один такой шанс.

Хлопаю пару раз по его плечу и иду в свой класс. Впереди ещё один урок – химия. Нужно сосредоточиться на нём. Всё же мне по ней ЕГЭ сдавать, если хочу поступить в медицинский.

Вообще, обычно после обеда у нас ещё примерно три урока следует, но сегодня повезло. Сдвоенный урок технологии отменили. Так что в класс я вхожу воодушевлённая скорым отдыхом. Ровно в момент, как по коридору разносится звонок, оповещающий о начале урока.

– Влада, давай скорее, не задерживай нас всех, – укоряет мягко Вера Игнатьевна, учитель химии.

– Простите, – улыбаюсь ей виновато.

Правда, как делаю шаг, так и притормаживаю. За спиной открывается дверь и на пороге появляется ещё один опоздун.

– Прошу прощения. 11«А»? – доносится приятным баритоном из-за спины.

Обернувшись, я вижу и его обладателя – высокого парня с окрашенным в белый цвет ёжиком полубокса. Бирюзовые глаза ярко выделяются на загорелом лице, а школьная коричневая форма только подчёркивает их необычный оттенок. Пухлые губы растягиваются в небрежной ухмылке, пока их обладатель нагло проходится по мне с головы до ног и обратно.

– Если ошибся, то можно я всё равно останусь? Мне у вас уже нравится, – добавляет нагло, подмигивая мне.

По классу проносятся многочисленные смешки, а я, фыркнув на такую вольность, отворачиваюсь от незнакомца и иду к своей парте.

И почему все парни думают, что такое поведение – это круто?

Хотя надо признать, персонаж колоритный. Особенно его серьга в левом ухе.

И… у него что, пирсинг на языке?

Замечаю, когда он проходит ближе к столу учителя, чтобы представиться.

– Романов Илья. С сегодняшнего дня учусь в 11«А».

Он протягивает Вере Игнатьевне какой-то листок, и та, после беглого просмотра, кивает.

– Что ж, Романов Илья, проходи, садись на любое свободное место, раз так, – добавляет вслух.

Илья широко и обаятельно улыбается ей, бегло осматривает класс, в поиске свободного места для себя и вдруг шагает в мою сторону.

– Позволишь? – кивает на свободное место у окна за моей партой.

– Нет.

Не хватало мне ещё сидеть рядом с ним…

Не то, чтоб я прям совсем против, но… я против, да. Не хочу такого наглого соседа. Прошлого за глаза хватило. Уж лучше и впрямь дальше одной.

Но когда в этой школе хоть кто-то интересовался моим мнением? Я только ахнуть успеваю, как чужие руки подхватывают меня под спину и колени, приподнимают и пересаживают на соседний стул, после чего Илья с самым спокойным видом усаживается на моё место.

Я настолько в шоке, что не сразу нахожусь со словами. А парень совсем наглеет. Помимо меня самой, ещё и вещи мои сдвигает. Разве что сумку на стуле висеть оставляет, как была.

Сижу, прожигаю его гневным взглядом, раздумывая над тем, пора ли уже показывать свой мерзкий характер или подождать, авось сам одумается.

– Да ладно тебе, не кипятись, малыш. Уверен, я тебе ещё понравлюсь, – подмигивает он мне повторно.

Нет, такой не одумается. Потому отвечаю, как есть.

– Это вряд ли.

– Ты отличница? – вдруг уточняет он.

А ему нужна отличница в пару?!

Хорошо, что это не я!

Так и говорю ему.

– Нет!

– Значит, точно понравлюсь. Потому что я – да.

Капец, приплыли…

Мозг буксует, как комп под вирусняком. Откуда только взялся такой на мою голову? И почему опять на мою?! Других девушек мало, что ли, кому ещё можно мозг вынести всякой ерундой?

– Тишина в классе, – бьёт ладонью по столу Вера Игнатьевна. – Открываем тетради, записываем новую тему…

В классе и впрямь воцаряется тишина, её разбавляет лишь шелест страниц и едва слышное шуршание выводимых букв шариковой ручкой. В некоторой степени это даже успокаивает. Вот ещё бы сидящий рядом помолчал.

– Красивый почерк, – замечает Илья, задевая мой локоть, и я от неожиданности черчу длинную линию. – Прости.

Одариваю его злым взглядом и продолжаю писать. Молча.

В конце концов, мне только и надо, что потерпеть один урок, а на перемене я пересяду на другую свободную парту. Она правда в конце третьего ряда, далеко от доски, но ничего. Зато без всяких сомнительных личностей под боком.

– Да брось, чего ты такая злая? – продолжает испытывать моё терпение новенький.

– По рождению такая, – бурчу себе под нос.

Но он же рядом и всё слышит.

– Ах, вот оно что, – тянет он с улыбкой. – А я уж было подумал, на тебя так близость полнолуния влияет. Или ПМС.

– Пожизненный, каждодневный, – соглашаюсь.

Вот как в эту школу поступила, так и не закончится никак.

А ещё очень хочется клубники…

Когда там уже завтра?

Сегодня Лёшка вряд ли притащит мне её, но завтра точно передаст на завтраке. Осталось как-то дожить до него. Желательно, не прибив соседа, который никак не желает замолкать.

– Вредина.

Вздрагиваю, но продолжаю игнорировать. Вот ещё бы заставить мозг не реагировать на услышанное. Но как заклинивает.

Вредина…

Только в голове он звучит другим голосом. Не менее насмешливым, но полным восхищения и затаённой нежности.

Приходится потрясти головой, чтобы сосредоточиться на настоящем.

Выбившиеся из косы пряди отросшей чёлки падают на лицо, и я спешу убрать их за ухо. И тут же замираю, поймав на себе бирюзовый взгляд.

– Что? – хмурюсь.

– Ничего. Просто ты правда очень красивая.

Вздыхаю. Рыжий цвет волос – моё проклятие. Всегда и везде привлекает чужое внимание. И всем обязательно надо познакомиться со мной. Может перекраситься? Во что-то менее приметное. Чтобы отстали уже все, наконец. А синие глаза скрыть невзрачными линзами орехового цвета.

– Тебе это многие говорят, да?

– Вроде того, – не скрываю.

На губах Ильи мелькает очередная ухмылка.

– Учту, – сообщает, подмигивая.

Я опять вздыхаю. Благо, он ничего больше мне не говорит. То ли понял, что я не настроена на дружеские беседы с ним, то ли вспомнил, что мы на уроке. В любом случае, хорошо. Я даже почти забываю о его существовании до самого звонка. Но дальше парень опять напоминает о себе тем, что служит помехой – не спешит вставать, чтобы я могла уйти. Спасибо, хоть сумку даёт забрать со стула.

– Может, пропустишь? – смотрю на него вопросительно, когда я, сложив вещи, собираюсь протиснуться за его спиной.

– Может, и пропущу, – соглашается он, откидываясь назад, вынуждая отступить. – Если перестанешь вредничать и согласишься со мной прогуляться перед отбоем по школе. Покажешь мне, где тут что.

– То есть не пропустишь? – уточняю для порядка.

Он ничего не отвечает, но в бирюзовых глазах по-прежнему горит насмешка, она же отражается на моих губах, когда я просто встаю на стул, перехожу с него на парту, а затем уже с неё спрыгиваю на пол.

– Была не рада познакомиться, – бросаю ему через плечо и иду на выход.

За спиной слышится восхищённый свист парней, но я не обращаю внимания. Иду дальше. Спину жжёт чужой взгляд, и мне даже оборачиваться не надо, чтобы знать, кому он принадлежит. В этой школе в принципе никому нет до меня дела. То есть не было. Сегодня вот появился. И судя по настрою, так просто не отстанет. Будто мало мне…

– Боже, он такой хорошенький, – слышится от стайки девиц, прерывая мою мысль о новеньком.

Проследив за их взглядами, едва не кривлюсь. Ибо речь идёт как раз об Илье.

Нет, в целом они правы. Парень и впрямь хорошенький, если судить непредвзято. Высокий, широкоплечий, с выделяющимися скулами, придающими ему мужественности. А осветлённые волосы и серьга в ухе – дополнительный шарм плохиша. В прошлом он бы мне наверняка тоже понравился. И даже больше. Тот, от кого веет опасной уверенностью, не может не привлечь внимания. Но я с некоторых пор слишком хорошо знаю цену интереса таких парней, именно поэтому не желаю иметь с ним ничего общего, даже простого общения.

Вот и отворачиваюсь, возвращаясь к своему шествию в сторону лифтов. А пока иду, размышляю, стоит ли сегодня вечером идти к медсестре, или забить и оставить нашу встречу на завтра.

Задолбалась я, если честно, ходить к ней каждый день. Давление, температура, общее самочувствие… Чего там проверять, если чувствую я себя нормально? Да, немного излишне раздражительна по любому поводу, так она сама сказала, что это нормально в моём случае. Что это будет продолжаться ещё полгода, как минимум, пока организм не привыкнет к происходящим с ним изменениям.

И, чёрт возьми, как же хочется клубники!

Только о ней и могу теперь думать. О ней, и о том, что меня достало уже торчать в этой школе. Если бы не её расположение в лесной глуши, ей-богу, свалила бы отсюда давным-давно. Восемнадцать мне уже исполнилось, держать меня здесь насильно никто не имеет права. Вот только идти по сугробам через лес по проселочной дороге по февральскому морозу – так себе перспектива. Ни одежды нормальной, ни знаний местности. Поступление в университет тоже тормозит. Да и остаётся всего ничего учиться. Всего четыре месяца. Переживу как-нибудь.

Оказавшись в своей комнате, первым делом переодеваюсь в спортивные штаны и футболку и падаю на кровать. Белый потолок с трещинами навевает уныние, а домашняя обстановка – чувство одиночества. Я живу одна, без соседки и в некоторой степени это даже хорошо, но иногда становится немного грустно. Особенно, если не получается так сразу заснуть. Хотя в последнее время проблем со сном у меня нет. Вырубает как только голова касается подушки.

В сознание приводит настойчивый стук в дверь. Тихо выругавшись на незваного гостя, я, зевнув, поднимаюсь с постели и иду открывать. На пороге оказывается Лёшка. На удивление в выглаженных брюках и футболке, а не в излюбленной спортивной форме. Средней длины волосы и те причесал, уложив их в подобие нормальной причёски.

– Ничего себе, – хмыкаю, потирая глаза на всякий случай.

Но картина и тогда не меняется. Передо мной стоит красивый парень, лишь отдалённо похожий на хулигана. Разве что взгляд сияет привычным предвкушением из-за пришедшей в голову очередной безумной идеи. Это и заставляет очнуться и заставить сонный мозг включиться в работу.

– Нет! – произношу сразу, как только он открывает рот.

– Я даже не сказал ещё ничего! – возмущается Лёшка.

– Всё равно нет. На всё.

– Ну, Влада! Это правда важно! Вопрос жизни и смерти! – складывает он руки вместе на груди.

И я замечаю в них пакет.

Лёшка тоже замечает.

– Ты пропустила ужин, я стащил тебе парочку котлет, хлеба и газировку.

Подкупить решил, одним словом. Но предложенное принимаю. И иду к столу, оставив дверь открытой. За окном и правда уже темно, а настенные часы показывают одиннадцать вечера. Так что откупная забота очень кстати.

– Ладно, говори, что тебе ещё от меня надо, – сдаюсь.

Лешку просить дважды не надо.

– Учителя внезапно тоже устроили себе праздник в столовой. Нужно срочно перевести Миру в другое место, – признается в своей проблеме.

С тоской смотрю на еду в руках. Не менее тоскливо отставляю пакет на стол. Разворачиваюсь обратно к парню.

– И как, по-твоему, я должна это сделать? – складываю руки на груди, глядя на него с сомнением. – Желательно так, чтоб не попасть в карцер, – вставляю следом.

А то знаю я его…

Совсем не хочется в наказание за нарушение комендантского часа просидеть всю ночь в тёмном подвале. Когда я в последний раз туда загремела, чуть не свихнулась. Оказаться в маленькой каморке без света и прочих удобств – то ещё испытание для психики. Даже зная, что никто тебя в этой темноте не обидит. Повторять не хочется. А так и будет, если нас поймают.

– Ну, ты же пропустила ужин, скажи, что очень голодна. Ну как ты умеешь. С умоляющими глазками, и всё такое.

Смотрю на него со всем переполняющим меня скепсисом.

– Проси, что хочешь, всё исполню, – тут же идет ва-банк Лёшка, заметив мои сомнения.

Серьёзное обещание. На лице парня тоже никакой легкомысленности, как доказательство того, насколько ему важно моё согласие. Вот как такому отказать? Хотя и сдаваться так сразу не спешу.

– Даже если попрошу себе мобильный? – щурюсь.

– Легко. Называй марку и модель, – соглашается Лёшка без раздумий.

– Последнюю модель Самсунга хочу. Ну, знаешь, которая, как книжечка, – продолжаю проверять его границы.

Честно говоря, жду ответных возмущений, чтоб загадала что попроще, но Лёшка согласно кивает.

– Идёт. В выходные будет тебе телефон.

Смотрю на него с недоверием. Он же стоит, как три папины зарплаты! А вот парню хоть бы что.

– Переодеваться будешь? – единственное, что уточняет.

Что сказать, хорошо быть сыном богатеньких родителей, которые ни в чём тебе не отказывают. Даже неловко как-то этим пользоваться. Впрочем, я и не думала, что он согласится.

– Нет, – качаю головой, – только обуюсь и можем идти.

Достаю из-под кровати кеды, сую в них ноги и первая иду к двери. Берусь за ручку, но торможу.

– Телефон можешь выбрать попроще, если что. Я не серьёзно про Самсунг.

Совсем отказываться от запрещённой в школе связи не собираюсь, но решаю не наглеть.

– Да ерунда, – отмахивается Лёшка.

В очередной раз чувствую себя совсем не к месту в этом заведении. Здесь же почти все ученики такие, рождённые с золотой ложкой в зубах. В то время, как я из семьи самых простых работяг, оказавшаяся тут по нелепой случайности. Но что уж теперь. Выживает сильнейший. Так что не спорю, киваю согласно на сказанное и иду дальше.

Лифтами в такое время лучше не пользоваться, поэтому спускаться приходится по лестнице. На первом этаже есть переход из общежития в административный корпус, туда мы и направляемся.

В тишине наши шаги кажутся излишне громкими, и приходится то и дело замирать и прислушиваться, нет ли кого рядом.

– Лучше бы спала дальше, – шепчу ворчливо, когда мы перешагиваем порог административного корпуса.

– Ты и так в последнюю неделю только и делаешь, что спишь постоянно. Всю жизнь так проспишь, – не менее ворчливо отзывается Лёшка.

– Так ты поэтому вытащил меня из постели? Чтобы я пожила немного, – хмыкаю.

– Малые дозы адреналина полезны для здоровья, чтоб ты знала.

– С тобой от него как раз преставишься.

– Брось, красотуля, тебе не идёт быть занудой.

Фыркаю едва слышно.

– Теперь я ещё и зануда.

Лёшка тихо смеётся.

– Обещаю, если попадёмся, я тебя отмажу.

Ага, как же… знаю я его «отмажу»…

За спиной слышатся голоса охраны, и все мысли вылетают из головы, как не было. Мы резко шарахаемся за ближайший угол и замираем, прижавшись спинами к прохладной стене.

Я уже говорила, как люблю усложнять свою жизнь?

Очень люблю, видимо. Ничем иным не объяснить, почему я сейчас здесь, а не в уютной постельке, смотрю какой-нибудь приятный сон.

Шаги охранников становятся ближе. В свете уличных фонарей видно два силуэта, когда те проходят мимо. Я не дышу. И очень надеюсь, что мужчины нас не почувствуют. Неслышно выдыхаю, когда те удаляются.

– С тобой, не беременея, родить можно, – ругаюсь на Лёшку, когда чужие шаги стихают.

Он смеётся. Вновь берёт меня за руку и тянет вперёд по коридору в сторону столовой. И чем ближе мы к ней подходим, тем отчётливей слышны чьи-то голоса.

– Ты уверен, что Мира там?

– Да. Сам видел, как она туда входила.

– А если она уже ушла оттуда?

Лёша зависает на мгновение.

– О таком я не подумал, – чешет голову.

С моих губ срывается нервный смешок.

– Да ладно тебе, нормально всё будет, – отмахивается он от моего беспокойства.

Мне б такую уверенность.

– А если её реально там нет?!

– Ну, скажешь, как договаривались, про голод, извинишься и уйдёшь.

Дурацкая затея! Сумасбродная! Лучше уйти и не лезть на рожон!

Разумные мысли стрелой пронзают мой мозг, но я усилием воли их подавляю. Обещала же, чтоб меня! Именно поэтому, глубоко вдохнув, шагаю к дверям в столовую. И тут же замираю, заслышав за спиной:

– Вы же не серьёзно?

Голос хоть и тихий, но звучит в тишине до того неожиданно, что я, вздрогнув, резко шарахаюсь обратно ближе к Лёшке. Чтобы следом облегчённо выдохнуть при виде хмурой Мирославы.

– Напугала! – укоряю я её.

– Радуйтесь, что это я вас напугала, а не кто-то другой, иначе тут же отправились бы в карцер, – совсем мрачнеет девушка, переводя взгляд с меня на Лёшку.

А я что? Я ничего! Это всё её Ромео, вот пусть ему претензии и предъявляет. А чтоб наверняка избежать нотаций, шагаю ему за спину.

Нет меня!

Так себе прикрытие. Но и Мира не сказать, что интересуется мной. Глаз с Лёшки не сводит.

– И почему я не удивлена? – произносит холодно.

– А что такого? – строит удивлённое лицо тот. – Человек захотел клубнику, я просто помогаю.

– Помогаешь? Ты? Ты только неприятности и можешь доставлять, так что не вешай мне лапшу на уши.

– Почему это сразу неприятности? Тебе наоборот хочу только приятно делать. Ты сама отказываешься.

Я как раз делаю вдох, да так и не выдыхаю, сдерживая дикое желание расхохотаться. Такое у Миры забавное лицо становится.

– Измайлов, ты… просто нечто! – явно скрывает за этим общим определением кучу мата.

– Да что опять не так?! – супится парень.

– Всё? – отзывается с сарказмом девушка.

Лёша молчит. Но лишь первые секунды две. После чего шумно выдыхает.

– Надоело!

С этими словами он шагает к ней ближе, подхватывает её за попу и перекидывает через плечо.

– Измайлов, ты что творишь?! – шепчет испуганно Мира, стукнув ладошкой по широкой спине.

– То, что давно должен был сделать, – бурчит он, взяв направление к лестнице, ведущей в жилое преподское крыло.

– Эй, а я? – смотрю возмущённо им вслед.

– А ты иди спать. Давно пора, – становится мне ответом от всё того же Лёшки.

Нормально вообще?!

Сам разбудил, притащил сюда, а теперь я должна идти спать?!

И ведь злиться на него не получается. Наоборот, подбегаю к повороту и заглядываю за угол, с интересом следя за этой дурной парочкой. Чтобы второй раз за последние минуты вздрогнуть от строгого женского голоса за спиной.

– Богданова, и что, позвольте спросить, вы делаете в столь поздний час вне своей комнаты?

И вот теперь я точно встряла! Потому что голос принадлежит никому иному, как нашей директрисе.

– И вам добрый вечер, Надежда Анатольевна, – вздыхаю и оборачиваюсь к ней лицом.

Как оборачиваюсь, так и застываю с приоткрытым ртом, не в силах более выдавить из себя ни единого слова больше. Рядом с ней, возвышаясь на целую голову, стоит тот, кого бы я хотела больше никогда не встречать. Тот, кого ещё недавно любила больше жизни. И кого теперь презираю всеми фибрами души.

Богдан Вяземский собственной персоной.