Читать книгу "Дважды бывший"

Глава 4

Просыпаюсь от шума в прихожей.

Судя по разговорам, сын с Мишей обсуждают планы на день после тренировки. Муж напрашивается к сыну на арену – посмотреть, как он тренируется. Обещает, что потом сразу поедут кататься на картинге и заедут купить ему новый телефон, какой он захочет.

Сын счастлив.

А меня воротит. До резей в желудке.

Муж вдруг решил проявить себя во всей красе, показать мне, какой он хороший.

Где же ты был раньше, Миша?

За десять лет, что Дима занимается хоккеем, ни разу не был на тренировке. Для гордости ему хватало информации о победах сына на матчах чтобы хвастаться перед друзьями.

Телефон этот… Ещё месяц назад, когда сын звонил папе и жаловался на свой смартфон, муж сказал, что мы не печатаем деньги на станке, и чтобы Димка ждал Нового года – тогда, может, в качестве подарка и купит.

А тут – просто так.

Не просто. А чтобы я локти кусала, какого замечательного мужика теряю.

Делаю вид, что сплю. Жду, когда они уедут, и только после этого встаю с дивана. Складываю плед.

На кухне варю себе крепкий кофе и, опустившись за стол с горячей чашкой, открываю в телефоне «Госуслуги». Заполняю заявление на развод.

Заявление подано. Мужу придёт уведомление.

Начало положено – и даже легче стало. Спокойнее, что ли. Потому что я больше не мечусь в догадках, как поступить, не терзаюсь сомнениями. Просто делаю то, что нужно.

Потом на автомате, отточенными механическими движениями готовлю своим мужикам обед и ужин. Утку закидываю в духовку. Нарезаю заготовленные для салатов овощи. Не пропадать же продуктам, которые я закупила для встречи мужа.

Стучу лезвием острого ножа по стеклянной доске, усмехаюсь.

Праздничный стол какой-то получился. Хотя… скорее поминальный.

Выпить бы. Устроить поминки своего брака со всеми почестями.

Закончив с готовкой, вызываю такси – муж с сыном уехали на его машине. Собираюсь выходить из дома в чём была: в голубых потёртых джинсах и в розовой домашней футболке оверсайз.

Открываю шкаф в прихожей, натыкаюсь на своё мокрое пальто, которое за ночь отсырело и теперь источает жуткий запах.

Ещё вчера я бы кинулась спасать любимую вещь – и другие куртки в шкафу, пока не провонялись. Но сейчас как будто всё равно. Тепло сегодня, можно и в футболке до магазина съездить.

В супермаркете зависаю перед витринами с алкоголем. Не помню, когда в последний раз пила. Совершенно не разбираюсь в алкоголе. Может, вино купить? Красное или белое?

Или пиво?

Когда-то я любила шампанское.

Выбираю игристое вино, ориентируясь на стоимость. Плохое ведь не будет дорого стоить. Или будет? Как понять, что дорого или дёшево для шампанского?

Стоп. У меня же поминки, а не праздник. Значит, надо брать водку.

Беру наугад самую дорогую бутылку, понадеявшись на хорошее качество, иду на кассу.

Несмотря на большую проходимость, в магазине работает только одна касса.

Кассы самообслуживания не работают. Закон подлости во всём своём проявлении. Когда нужно взять что-то одно, быстро – приходится стоять полчаса в очереди.

Стою. Ничего не поделаешь.

Смотрю, как девушка передо мной выкладывает на ленту баночки с детским питанием.

Почему-то становится стыдно – за то, что я, как алкашка, в обеденное время покупаю только бутылку алкоголя.

Откуда-то из-за стендов с жвачкой раздаётся громкий мужской баритон:

– Позовите кассира! Одна касса на весь магазин, вы там охуели?!

Почему-то улыбаюсь. Хоть кто-то высказался.

Мужчина заглядывает в проход к единственной кассе и бегло проходится взглядом по людям в очереди.

В его руках только одна пачка сигарет.

– Бля… – тихо рычит.

Затем открывает рот, чтобы снова закатить скандал, но тут же осекается. Неприятно так, пристально изучает моё лицо.

Как будто мы знакомы. Но он не может вспомнить, где мог меня видеть. Заметно напрягается. И вдруг хитрые, слегка раскосые зелёные глаза озаряются узнаванием.

– Мирка… – произносит еле слышно. – Мира, ты? – спрашивает громко, так что вся очередь слышит.

Теперь уже напрягаюсь я. Присматриваюсь к нему, изо всех сил пытаюсь вспомнить, кто он и откуда может меня знать.

Парень лысый, с модной, аккуратно оформленной короткой щетиной. Симпатичный. Наверное.

Одет в белую футболку, поверх – чёрная мастерка. На ногах чёрные спортивные штаны и белоснежные, ослепительно чистые кеды. Как будто они земли никогда не касались – словно он ходит по воздуху.

На шее блестит дорогая платиновая цепь с бриллиантами. На запястье – платиновые часы известной марки.

Нет. Я уверена, что никогда не знакомилась с лысыми парнями. И этого вижу впервые. Но он-то меня знает. Может, какой-то друг Миши?

Стыдно вдвойне. Будет думать, что у Миши жена алкоголичка. Ещё не хватает классную Димы встретить или свекровь – для полного позора.

– Да, я, – отвечаю, смутившись. – А вы, простите, кто?

Пытаюсь спрятать бутылку за бедро.

– Ты чё, не узнала? – прищуривается хитро, по-лисьи.

Этот взгляд… прищур… нос, губы…

Током по нервам.

Нет. Нет. Нет…

Руки мелко задрожали, сердце дёрнулось, в груди что-то болезненно ёкнуло.

Не может быть…

– Макс?.. – спрашиваю.

Кивает. Внаглую расталкивает людей в очереди за мной.

– Я с девушкой! Пропустите.

Кладёт на ленту свою пачку сигарет. Я ставлю бутылку водки.

Кассирша смотрит на нас отсутствующим взглядом.

– Пакет?

– Да, пожалуйста.

Пытаюсь скрыть волнение и ужас, который накатывает волнами. Лицо то обжигает жаром, то стягивает ледяным холодом. Руки потеют.

Ну встретились и встретились. Нужно успокоиться.

Главное – чтобы он не заметил, как меня кроет.

Пока я пытаюсь взять себя в руки, Макс прикладывает карту к терминалу и забирает пакет с нашими покупками.

Алкоголь мой оплатил.

Словно мы близкие друг другу люди. Словно в этом ничего такого.

Молча иду к выходу, он идёт рядом.

Как будто ничего странного. Как будто мир сейчас не перевернулся.

Будто мы старые приятели, случайно встретившиеся.

Нет. Нет. Нет.

Он мне не приятель. Он – мой самый жуткий кошмар из прошлого. Самый жестокий, самый извращённый садист для моей психики.

Воспоминания, как подлая мразь, подбрасывают картинки из прошлого.

А вспомнить есть что. Очень много всего было в наших больных отношениях.

Мне было восемнадцать, а ему – на два года меньше. Но уже тогда он был наглее, взрослее, выше, сильнее моих сверстников. Хам и мерзавец. Мажор, которого все уважали и боялись. Умел говорить так, что люди верили во всё, что он скажет. Даже в то, что трава голубая, а небо оранжевое. Уверена, это он рассказал Лозе что земля плоская.

Мы были первыми друг у друга.

Во всех смыслах.

Первая любовь, первый секс, первые серьёзные отношения… первая зависимость. Похуже наркомании. Зависимость от человека.

Наши отношения длились всего год. Всего год – а спустя столько лет меня до сих пор триггерят воспоминания.

У нас не было шансов избежать встречи тогда, в юности.

Я увидела сообщение на экране по каналу Муз-ТВ – в то время можно было платно отправить сообщение в эфир. Парень писал о том, что впервые в нашем городе и просил устроить экскурсию. Я откликнулась сразу, и мы договорились погулять на выходных.

Вечером того же дня папа, придя с работы, сообщил, что в город по делам бизнеса приехал его армейский друг с сыном. Попросил подружиться с мальчиком, показать достопримечательности.

А на следующий день я столкнулась в колледже с новеньким.

Зацепились взглядами, познакомились – и выяснилось, что он и есть сын папиного друга. И что это он писал сообщение в телек.

Судьба. Так думали мы оба. Жизнь словно обложила нас со всех сторон, толкая навстречу друг другу всеми возможными способами.

Встречаться с парнем младше было позорно. В то время как моих однокурсниц после учёбы забирали взрослые мужики на машинах, я ждала своего – со скейтом.

Тогда у него были длинные волосы, и он собирал их в хвост. Он писал стихи и мечтал стать рэпером.

Первые полгода отношений были раем.

А потом начался ад.

Он сходил с ума от ревности. Ревновал к каждому парню, с которым я просто заговаривала. Не отпускал меня от себя ни на минуту. Стал пропускать учёбу, чтобы караулить меня после пар. Ночевал в моём подъезде неделями.

Мы расставались.

Умирали друг без друга – и снова сходились.

Мы дрались.

Я не была тихой девочкой – совсем нет. Могла высказаться. Могла ударить. Закатить скандал.

Мы трепали нервы друг другу, дрались, мирились. Он – с исцарапанным лицом, и я – зарёванная.

В какой-то момент не осталось ничего, кроме наших отношений. Ни друзей, ни учёбы, ни родителей, ни законов, ни разума.

Мы причиняли друг другу боль. Рвали друг друга на части, как голодные псы – свеженину. Пытались это остановить – но снова оказывались вместе.

А потом он потерял контроль настолько, что ударил меня кулаком.

Рассечение брови. Кровь.

Он плакал. Я кричала.

Он извинялся – и я простила.

А потом это повторилось. Снова. И снова.

Я натурально умирала каждый раз. Потому что не могла без него дышать.

Нам было плохо по отдельности – а вместе ещё хуже.

В какой-то момент всё стало настолько плохо, что в наших отношениях не осталось вообще ничего хорошего. Ни романтики, ни понимания, ни дружбы.

Я знала, что он начал изменять. Чувствовала это кожей. Но не могла доказать.

Я задыхалась в этих отношениях.

Это длилось бы вечно. Мы бы поженились. Ждали, когда ему исполнится восемнадцать, чтобы зарегистрировать брак и нарожать кучу детей.

Но нашим родителям это надоело. И они решили вмешаться.

Его отец увёз его за границу.

Я впала в депрессию.

Психолог. Психиатр. Препараты.

Терапия помогла разобраться с тем, что с нами происходило. От антидепрессантов стало легче. Но любовь не проходила ещё долго. Очень долго.

Помню, как перед свадьбой написала ему, что выхожу замуж.

Он не ответил.

На этом наша связь оборвалась окончательно.

И я почувствовала себя свободной.

Любовь прошла. Воспоминания затёрлись. После рождения сына я вообще забыла о том, что Макс когда-то существовал в моей жизни.

– Подвезти? – спрашивает буднично и спокойно, вынимает из пачки сигарету, закидывает в рот и подкуривает. Протягивает мне пакет с бутылкой.

Не бросил.

Мы курили вместе – прямо в постели после секса. А потом проветривали комнату и душили пространство духами, чтобы родители не спалили.

Я бросила сразу, как мы расстались.

Беру себя в руки. Глушу эмоции, как рыбу веслом.

Было – и было.

Сейчас он другой. Просто знакомый. И я другая. Просто знакомая.

Сейчас он не причинит мне вреда. Не сможет. Потому что у него больше нет на это власти.

– Доберусь на такси, – отказываюсь от его предложения. Не хочу, чтобы он знал мой адрес. Не хочу, чтобы видел, где я живу.

– Может, в кафе? Посидим, поговорим, – предлагает, выдувая дым через ноздри. – Столько лет не виделись.

Я бы ещё столько же не виделась.

Если честно, мне было бы проще узнать, что он умер, чем встретить его снова.

Особенно сейчас, когда я и так с трудом держусь на ногах.

Мало мне проблем? Судьба решила подкинуть бонусный уровень.

Не знаю, как ответить. Вроде бы нет причин отказываться – мы ведь просто знакомые. С любым другим я бы согласилась.

Но это не «любой другой».

– Не могу. Меня муж ждёт, – говорю строго и отстранённо. Слово «муж» – как щит. Как защита от прошлого.

Интересно… а его кроет? Он помнит всё? Вспоминал?

Он выглядит слишком спокойным. Слишком уверенным. Как будто не оставил после себя ни одного шрама.

– Это для него? – кивает на пакет с водкой. В голосе скользит издёвка.

– Для дезинфекции, – отвечаю ровно.

Почему я вообще оправдываюсь? Почему меня волнует, что он подумает?

– Ну ладно. Я тогда поехал, – улыбается.

Выкидывает окурок, засовывает руки в карманы и нарочито расправляет плечи. Уверена – делает это специально. Чтобы я заметила форму. Или мне кажется?

– Пока, – отвечаю.

Он проходит мимо, идёт по парковке и садится в чёрный «Прадо» свежего года выпуска. Машина не просто чёрная – матовая. Наглухо тонированная. Не отражает свет, не бликует. Как тень. Как что-то тяжёлое и опасное.

Макс заводит двигатель. Вспыхивают ксеноновые фары. Из салона гремит музыка – басы такие, что стёкла соседних машин дребезжат.

Можно выдохнуть.

Уехал.

Бонусный уровень пройден.

И всё… закончилось.

Глава 5

Вернувшись домой, сталкиваюсь с реальностью. А реальность в том, что топить душевные раны в алкоголе совсем не хочется. Тут на трезвую голову не знаешь, как всё вынести, а в пьяном угаре только вешаться останется.

И дом – не дом. Находиться здесь невыносимо, потому что насилую психику, заставляя мириться с тем, что дом придётся продать. Не хочу этого. Я бы просто выставила мужа на улицу, будь я понаглее. Он мог бы пожить у родителей или в своей квартире, предварительно выселив квартирантов.

Но я хочу всё сделать правильно. Всё нажитое в совместной жизни должно быть разделено пополам.

Давно ли стала такой правильной?

Помню, как швыряла из окна вещи Макса, среди которых был телефон и его любимый скейт.

Кажется, что это была не я.

Макс часто называл меня конченой стервой. И это ему очень нравилось.

Я была такой только с ним.

До него и после проблемами с психикой не отличалась.

Интересно, а он сейчас так же ведёт себя с девушками?

Распускает руки?

Бьёт? Уничтожает морально? Давит ревностью?

Плевать!

Зачем я вообще об этом думаю!

Боже… Не вспоминала о нём столько лет – и тут на тебе. Как будто мы всего год не виделись: голова снова забита мыслями о нём. И снова это чувство, что рвёт душу в клочья. Снова ломка, до тремора рук и безумной тревоги.

Стоило только увидеть, постоять рядом…

И боюсь. Чего?

Повторения.

Боюсь снова оказаться в том замкнутом кольце созависимости, из которого не выбраться. В том аду.

Почему мне страшно?

Он ведь уехал. Мы не обменялись контактами, он не проявил никакого интереса ко мне как к девушке. Обычное приветствие старого знакомого, не больше.

Даже немного обидно, что так холодно и безвкусно.

Подхожу к зеркалу, снимаю футболку. Поворачиваюсь спиной, боком, другим.

Да, я уже не та красивая стройная девчонка.

Мне тридцать пять.

За плечами пятнадцать лет брака и роды.

Моя грудь не стоит, как в восемнадцать. Слегка обвисла после грудного вскармливания. Не висит мешками, но и не наливные яблочки.

На бёдрах и животе белые стрии. Во время беременности сильно поправилась – остались растяжки.

Не считаю себя толстухой, но и на стройную женщину не тяну. Лишних килограммов в избытке. Несмотря на то что занимаюсь в зале два раза в неделю, хлопочу по дому и управляюсь в саду, вес стоит на месте. Проблема в том, что я очень вкусно готовлю. Готовлю для сына всякие изысканные блюда и не могу устоять, чтобы самой не поесть. А ещё у меня выходит просто бесподобная выпечка: булочки, пироги, пирожные.

Снова втягиваю живот. В таком состоянии даже талия проглядывается. Выдыхаю.

Спасательный круг, а не живот.

Понятно, конечно, почему Макс не проявил интереса. Он всегда любил красивых девушек. Только красивых. Уверена, за эти годы его предпочтения вряд ли сильно изменились.

Наверняка его девушка или жена – стройная молоденькая модель с ногами от ушей, пятым размером груди и осиной талией.

А у меня и морщины вокруг глаз уже имеются.

Не обращала на них внимания раньше. И носогубку тоже не замечала.

Умылась, расчесалась, кремом намазалась – и всё. Весь уход за кожей.

Миша меня и такую любил…

Любил ведь. Когда-то.

Разглядываю своё лицо, мелкие морщинки пересчитываю и плачу. Не из-за возраста – нет. Из-за времени. Из-за того, что я больше никогда не буду той девчонкой, не буду молодой и красивой.

Мне бы машину времени!

И что бы я сделала?

Во-первых, избежала бы отношений с Максом. Послала бы его сразу, при первой встрече.

Потом сделала бы всё, чтобы Миша на буфетчиц не засматривался.

И родила бы ещё одного ребёнка лет десять назад.

Как жаль, что машины времени не существует. А может, и создали уже, но не для общего пользования.

Сын с Мишей вернулись домой поздно вечером. Димка уставший, но счастливый. После ужина сразу ушёл к себе и лёг спать, а не сидел в компьютере.

Муж посуду сам в посудомойку заложил, сам со стола всё убрал.

Зачем-то даже подмёл полы на кухне, хотя у нас хороший робот-пылесос и мусора на полу нет совсем.

– Это тебе. От нас с Димкой, – протягивает коробочку из ювелирного.

Даже в руки не беру.

– Чего ты добиваешься? – злобно шиплю, как затравленная змея. – Ты правда думаешь, что если начнёшь общаться с сыном, будешь покупать подарки и мыть посуду, я забуду, что ты уже больше года живёшь с другой женщиной?

– Какие больше года?! – возмущённо кидает коробочку на стол. – Один раз было – и всё. Это ничего не значит. Ты просто не понимаешь, какого там, в море. Какого это – по полгода без женщины! Да, я сорвался. Я очень об этом сожалею, давай всё забудем. Это не повод рушить семью.

И тут мне сорвало чеку.

Я натурально взорвалась.

– Тебе было сложно?! Тебе? Старпому? Ты даже не матрос, тяжёлой работой не занимался! Просиживал штаны на мостике с капитаном – и всё! А я тащила дом, сына! Всё сама, никого о помощи не просила! Секса тебе захотелось? Не вытерпел? Ты знаешь вообще, как отсутствие секса влияет на женский организм? Почему принято считать, что мужикам это нужно, а женщинам нет? Секс нужен нам для здоровья! Потому что без половой жизни у женщин слабеют мышцы внутри, опускается матка, слабеет мочевой пузырь и начинает подтекать моча! А ещё проблемы с яичниками, с гормональным фоном, что сказывается на коже. Ты даже не представляешь, как болит живот, когда нет секса больше года! Что даже сидеть бывает больно! И я терпела! Не пошла на сторону – ради здоровья. Умирала от болей и тащила на себе дом! Умные женщины обзаводятся помощниками в виде секс-игрушек, а я терпела! Потому что мне ты нужен! А не силиконовые запчасти! Вам, мужикам, для поддержания половой системы достаточно мастурбировать! А женщине нужен член! Так почему до сих пор принято считать, что мужики могут изменять, что им это нужно, а женщинам нет?

От пламенной речи пересохло в горле. Иссушилась нервная система. Я высказалась, выложила всё, о чём молчала, – и ничего не осталось. Ни эмоций, ни чувств, ни боли.

Только грусть. Тоскливая грусть по нашей семье. По мужу. Который был.

Физически он здесь. В этой комнате. Стоит, сомкнув губы добела, скривив подбородок и пряча взгляд в пол, изучая рисунок ламината.

Такой же близкий и родной, только больше не мой.

– Я не дам тебе развод, – произносит тихо, но строго. Как будто мы обсуждаем поездку за город на выходные. – Я не позволю тебе рушить семью, поняла?!

– Мне? Это я? Я рушу семью? – опешив, тычу пальцем в грудь, шепчу затравленно. Голос исчез, дыхание спёрло от такой наглости.

Гулял он, а семью разрушаю я?!

– А кто? – толкает с претензией.

– Это я с буфетчицей изменяла?

– Что ты зацепилась за эту буфетчицу? Ты о ней столько говоришь, как будто сама влюбилась. Мне на неё вообще плевать. Было один раз – и всё. Забыли.

Шок на шоке от его логики.

Неужели и правда не понимает, что натворил?

Покидаю кухню, бегу от него, от этого бессмысленного разговора. Оставаться в доме рядом с предателем нет больше сил.

Миша за мной.

– Куда ты собралась?! – рычит со злостью в спину.

– Я не обязана перед тобой отчитываться! – кричу на эмоциях. – Больше нет.

Он догоняет у входной двери. Злой и взбешённый. Хватает за запястье, чтобы удержать.

– Ты никуда не пойдёшь, – пытается приказывать, наивно полагая, что всё ещё имеет на это право.

Дёргаю руку, освобождаюсь с психом. Смотрю в его наглые предательские глаза и с трудом сдерживаюсь, чтобы не зарядить пощёчину.

Мы же взрослые люди. Разборки на эмоциях, истерики и скандалы остались в юности. Не хочу ругаться. Хочу мирно разойтись, без добивания остатка нервной системы выяснениями отношений.

– Ты мне больше не муж, – говорю это и ощущаю физически, как эти слова режут по сердцу нам обоим. Да, ему тоже больно. И ему тоже страшно. Такого убитого взгляда у Миши я ещё не видела. И мне больнее вдвойне, потому что переживаю и его боль тоже.

– Не говори ерунды, – просит тихо, болезненно. – У нас ребёнок, дом, семья. Ты не можешь просто взять и всё похерить из-за одной ошибки.

– Похерил ты, когда начал совать член в других женщин, – напоминаю спокойно.

Вижу на его лице отторжение. Он не принимает, не понимает, что из-за него всё. Искренне считает, что это я виновата. Что это я разрушаю семью сейчас. Не слышит меня и даже не пытается осознать.

Напряжённый воздух, в котором искрится наша ненависть и боль, разряжает звонок его телефона.

Миша вынимает мобильник из кармана, и я вместе с ним бросаю взгляд на экран.

Звонит Сара.

Без фото, без смайликов, без подсказок в имени. Но я чувствую позвоночником, что это она. И реакция мужа это подтверждает.

Он зависает на несколько секунд, пытаясь понять, как реагировать на её звонок.

Этой заминки хватает для того, чтобы уйти из-под его эмоционального контроля.

Выхожу из дома, за ворота.

На улице уже темно. В посёлке нет нормального освещения, единственный источник света – луна.

Тихо.

Даже собаки соседей уже спят. Только где-то вдали протяжно и громко мяукает кот.

Иду вдоль дороги, между частных домов. Посёлок небольшой, всего три километра, и я уже через полчаса оказываюсь на трассе, ведущей в город.

Такси бы вызвать, но телефон, как и кошелёк, остались дома.

Возвращаться не хочется. От одной мысли, что придётся вновь столкнуться лицом к лицу с мужем, колючий мороз пробивает грудь.

В соседней деревне живёт моя подруга Вера. Всего каких-то пятнадцать километров по трассе.

Мы с Верой возим детей в городскую школу каждое утро, иногда меняемся: я подвожу её дочь, или она моего Димку. Обратно дети добираются на автобусе.

Надеюсь, подруга ещё не спит, смотрит какой-нибудь свой турецкий сериал, пока её муж Вадим и дочка спят.

Решаю прогуляться пешком до соседней деревни.

Боль и разочарование в жизни блокируют страх. Идея идти пешком пятнадцать километров по ночной трассе не вызывает ни капли опасений.

Потому что уже всё равно.

Кажется, что хуже уже не будет.