Текст книги "Горцы Северного Кавказа в Великой Отечественной войне 1941-1945. Проблемы истории, историографии и источниковедения"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gorcy-severnogo-kavkaza-v-velikoy-otechestvennoy-voyne-1941-1945-problemy-istorii-istoriografii-i-istochnikovedeniya-86570.jpg)
Автор книги: Алексей Безугольный
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Появились и работы, авторы которых пытаются объяснить, почему не были репрессированы другие народы Северного Кавказа. Так, в книге «Земля адыгов», названной «своеобразным «путеводителем» по истории заселения Земли адыгов», а по своему жанру представляющей скорее хрестоматию, целый раздел назван «Адыги и Сталин». Большая его часть в апологетической форме излагает биографию «признанного вождя миллионов». Авторы книги утверждают: «Наряду с прочими, у адыгов есть и свои, сугубо личные причины быть благодарными вождю». Причины этой «особой» благодарности они видят в следующем: «В начале 40-х гг. были репрессированы почти все ближайшие соседи адыгов… Все шло к тому, что следующей жертвой могли стать адыги. Есть факты, свидетельствующие, что в те годы органами НКВД был даже подготовлен проект их выселения. Но И.В. Сталин… запретил даже думать об этом. «БЕЗ АДЫГОВ КАВКАЗ – НЕ КАВКАЗ (выделено в тексте. – Авт.)» — этими словами был остановлен маховик репрессий против адыгов». Авторы считают, что «решение вождя не было случайным. Огромную роль в этом сыграл героизм, проявленный адыгами во время Великой Отечественной войны – на фронте и в партизанских отрядах, а также самоотверженный труд в тылу»219.
Похожий ответ предлагает и М.М. Ибрагимов на вопрос о том, почему не был репрессирован черкесский народ, «представители которого также участвовали в повстанческом движении? Ответ на этот вопрос очевиден: именно в горах Черкесии действовало или базировалось большинство партизанских отрядов и края, и Черкесии, и Карачая»220.
Версии о том, что тот или иной народ должен был подвергнуться депортации (обычно – по «злой воле» Берии) и его спасло личное вмешательство Сталина, который учел его «заслуги» перед Родиной, достаточно давно и широко распространены на Северном Кавказе, представляя собой своеобразные мифологемы массового сознания. Подтвердить или опровергнуть их не представляется возможным уже исходя из того, что истинные планы и намерения И.В. Сталина далеко не всегда отражались в документах. Однако их проникновение на страницы профессиональных исторических сочинений представляет собой новое явление в развитии современной историографии, отражая усиление ее взаимосвязи с этническим историческим сознанием.
В целом обращение к истории депортаций народов Северного Кавказа остается одним из наиболее политизированных вопросов рассматриваемой проблемы. Унаследованная современной историографией от советской исторической науки тенденция обвинять оппонентов в «фальсификации» и «клевете» не позволяет перевести дискуссию в нормальное научное русло, и вместо поиска истины совместными усилиями представителей различных школ и направлений происходит поиск новых «врагов». Подобный взгляд из «окопа», как и стремление использовать историю в собственных политических, а то и экономических интересах, представляется не только неэффективным, но и опасным способом интерпретации прошлого.
Становление историографии истории горцев Северного Кавказа в годы Великой Отечественной войны представляет собой длительный и целостный процесс выработки исторических знаний. На всем протяжении ее развития на работе исследователей сказывались внешние и внутренние ограничения, но их формы с течением времени менялись. Наиболее жесткую форму внешний контроль имел в военные и в первые послевоенные годы. Позже все большую роль стал играть так называемый «мягкий конформизм», когда историки приспосабливались к официальной линии. В настоящее время формы контроля стали еще более опосредованными, переплетаются с внутренними ограничениями, которые, в свою очередь, складываются вследствие усвоения представлений, присущих определенной эпохе, социальной группе, научной школе, а также под воздействием личных взглядов историков.
В ходе формирования историографии происходило систематическое расширение круга рассматриваемых вопросов, углублялся их анализ. Широко разрабатывались в историографии проблемы общественно-политического и социально-экономического развития региона в годы Великой Отечественной войны. При этом главное место в советской историографии отводилось изучению руководящей роли и различных направлений деятельности партийных организаций автономий Северного Кавказа, проведению военно-мобилизационных и оборонно-массовых мероприятий, переводу экономики на военный лад и трудовым достижениям жителей региона. Немало внимания отводилось и истории комсомольских организаций региона. Лишь в последние годы вышли работы, раскрывающие деятельность других органов власти и общественных организаций. Изучение вопросов массового общественного сознания, национальной политики и межнациональных отношений на Северном Кавказе в советской историографии сводилось к раскрытию тезисов о дружбе, патриотизме и морально-политическом единстве жителей региона. В данной связи рассматривались и различные патриотические инициативы жителей автономных республик и областей.
Значительное количество работ посвящено участию в боевых действиях горцев Северного Кавказа. Исследователи проанализировали создание и боевой путь воинских частей, соединений, добровольческих формирований, созданных на Северном Кавказе. В научный оборот введено немало данных о подвигах на фронте жителей региона, общем количестве призванных на фронт, погибших в боях, умерших от ран, награжденных орденами и медалями. По-прежнему сохраняют свою актуальность задачи изучения особенностей взаимодействия на фронте и в тылу представителей различных народов региона, другие вопросы рассматриваемой проблемы.
Еще один существенный круг вопросов составили проблемы оккупации и народного сопротивления на Северном Кавказе. Советские и современные российские исследователи раскрыли сущность и особенности оккупационного режима, различные направления оккупационной политики на захваченной территории региона, формы народного сопротивления. Историки раскрыли специфику формирования партизанских отрядов, итоги их деятельности, привели многочисленные примеры героизма партизан и подпольщиков. В последнее время приобрела актуальность проблема сотрудничества с противником жителей оккупированной территории Северного Кавказа, в историографии нашли отражение различные проявления коллаборационизма, его мотивы. В современных исследованиях преобладает тенденция к комплексному анализу указанных вопросов, с учетом различных политических, экономических, культурных, социально-психологических факторов, но создание более достоверной картины событий на захваченной территории региона возможно только с привлечением всех возможных источников.
Современные исследователи раскрыли депортации и последующую реабилитацию жителей региона, внесли коррективы в представления о духовной жизни на Северном Кавказе, но эти вопросы нуждаются в дальнейшей проработке. Необходимо продолжить осмысление депортаций и реабилитации не только в контексте советской национально-государственной политики, но и на основе достижений современной этнологии, политологии, культурологии, социальной психологии и других отраслей гуманитарного знания. Неубедительные попытки объяснить депортации «злой волей» Сталина, Берии, Суслова и других советских руководителей, хотя их истинная роль в данных событиях также нуждается в прояснении. Перспективным представляется изучение дальнейших судеб репрессированных народов, влияния депортации на изменение их образа жизни, социальной психологии и мировоззрения. Существенную роль в их реализации могло бы сыграть использование источников личного происхождения, включая запись устных рассказов уже крайне немногочисленных участников и очевидцев рассматриваемых событий.
Осмысление участия горцев Северного Кавказа в Великой Отечественной войне в немалой степени зависит от принципов и методов работы исследователей. Общность положений, отстаиваемых советскими историками, во многом определялась их единой методологией, что ограничивало круг рассматриваемых вопросов несколькими приоритетными направлениями, сужало возможности исследовательского поиска. Отказ от монистического подхода в прочтении прошлого и расширение междисциплинарных связей в последние годы способствуют поиску других познавательных моделей и методик, но их влияние на изучение истории Северного Кавказа военного времени пока невелико. Дальнейшая разработка рассматриваемой проблемы требует и более глубокого осмысления имеющихся в распоряжении исследователей источников и их возможностей.
Часть вторая
Источники по истории горцев Северного Кавказа в 1941–1945 гг
Анализ источниковой базы позволяет судить о возможностях, имеющихся у исследователей истории горцев Северного Кавказа в годы Великой Отечественной войны. Она формировалась в тесной взаимосвязи с историографией проблемы. С течением времени менялись условия доступа историков к документам и исследовательские приоритеты в их изучении. В настоящее время корпус источников по истории горцев Северного Кавказа в годы Великой Отечественной войны достаточно обширен и разнообразен. Это гражданские и военные, советские, немецкие и эмигрантские документы официального и личного происхождения. Данную проблему характеризуют законодательные, директивные, делопроизводственные документы, судебно-следственные и статистические материалы, документы общественных организаций, газеты и листовки, воспоминания, дневники, письма и другие источники.
1
Формирование корпуса источников и его современное состояние
Сбор первых материалов по истории Великой Отечественной войны начался практически с первых ее месяцев. Уже 30 августа 1941 г. нарком обороны СССР издал специальный приказ № 0031, предусматривавший сдачу на хранение в отдел архивов Наркомата обороны СССР, эвакуированный в город Бузулук Чкаловской области, архивных дел и материалов, «не имеющих в данное время практического применения, но имеющих историческое значение как материал, характеризующий развитие и боевую деятельность войсковых частей, соединений, учреждений и заведений Красной армии»221.
В январе 1942 г. была создана Комиссия по истории Великой Отечественной войны АН СССР с задачей сбора и публикации материалов о действующих боевых частях, партизанских соединениях, героическом труде советских людей на фронте и в тылу. Сотрудники Комиссии выезжали на фронты и в тыловые районы страны для сбора материалов и записи рассказов очевидцев (в настоящее время материалы Комиссии, включая и документы о развитии партизанского движения на Северном Кавказе, хранятся в Научном архиве Института российской истории РАН). Комиссии по сбору материалов периода Великой Отечественной войны были также созданы при ЦК ВЛКСМ, ВЦСПС, различных наркоматах и ведомствах, союзных республиках, областях и отдельных городах.
Для учета последствий нацистской оккупации части советской территории в ноябре 1942 г. была создана Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР (далее – ЧГК). В республиках и областях были созданы местные комиссии, действовавшие в тесном сотрудничестве и под руководством ЧГК. Члены комиссий производили обследование могил и трупов, собирали показания свидетелей и бывших узников немецких тюрем и концлагерей, допрашивали военнопленных, изучали документы, фотоснимки и другие улики преступлений.
На Северном Кавказе первые, достаточно немногочисленные источники стали поступать на хранение в музеи также с началом войны, а освобождение региона от немецкой оккупации в 1943 г. положило начало формированию специальных документальных коллекций по истории Великой Отечественной войны в архивах.
В годы войны были опубликованы первые сборники материалов, посвященные событиям Великой Отечественной войны на Северном Кавказе. Это прежде всего решения советских и партийных органов, тексты выступлений руководителей региона, материалы антифашистских митингов и совещаний222. Тематические публикации рассказывали об ужасах нацистской оккупации, народном сопротивлении захватчикам, героизме жителей Северного Кавказа на фронте и в тылу223. Они имели пропагандистский характер и невысокий уровень археографической обработки.
После войны комиссии и отделы Отечественной войны были упразднены. Ведомственные архивы постепенно упорядочивали и передавали в государственные архивы материалы периода Великой Отечественной войны, однако происходило это достаточно медленно. В 1947 г. в Центральный государственный архив Октябрьской революции и социалистического строительства СССР (в настоящее время – Государственный архив Российской Федерации, далее – ГАРФ) поступили материалы Международного военного трибунала для главных немецких преступников из Министерства юстиции СССР, а в 1951 г. – документы ЧГК. Позже сюда передали документы высших и центральных органов власти и управления СССР и РСФСР, ВЦСПС и другие материалы.
Региональные архивы продолжали пополнять свои фонды документами военных лет по истечении соответствующего срока их хранения органами власти, учреждениями и ведомствами, а также крайне немногочисленными текстами воспоминаний участников войны. Систематически собирали материалы периода Великой Отечественной войны в эти годы и музеи, как центральные, так и местные.
Дальнейшее развитие источниковой базы по истории горцев Северного Кавказа в годы войны оказалось тесно связано с «оттепелью». Уже с 1956 г. расширился доступ исследователей к архивам, а в 1960 г. Главное архивное управление было передано в ведение Совета Министров СССР. В архивах и музеях региона в эти годы стали формироваться специальные фонды, отражающие судьбы депортированных в годы войны народов региона. Так, в 1958 г. на хранение в Государственный архив Карачаево-Черкесской автономной области передали документы Карачаевского исполкома областного Совета депутатов трудящихся, упраздненного в 1943 г. в связи с ликвидацией автономии карачаевского народа. Кроме того, стали создаваться фонды, коллекции материалов и отдельные дела участников войны, включавшие их личные документы, фотографии, воспоминания и дневники.
В конце 1950-х гг. оживилась работа по публикации документов о вкладе в Победу трудящихся республик и областей. Главная роль в публикациях отводилась партийным документам, подчеркивавшим руководящую роль ВКП(б) в годы войны224. Недостатками указанных публикаций оставалось несоблюдение археографических требований к изданию документов225.
Вопросы истории Карачаевской, Черкесской и Адыгейской автономных областей в военное время нашли отражение в сборниках документов о развитии в 1941–1945 гг. Ставропольского и Краснодарского краев, в состав которых они соответственно входили226. В Дагестанской АССР были опубликованы воспоминания жителей республики – участников Великой Отечественной войны227.
Во второй половине 1960—1980-х гг. исследователям стали доступны новые документы ряда учреждений и организаций Северного Кавказа в региональных архивах и музеях в связи с истечением соответствующего ограничительного срока. Широкий характер в эти годы приобрел сбор документов личного происхождения, фронтовых писем, воспоминаний участников войны. Так, в Государственный архив Кабардино-Балкарской АССР в 1965 г. поступил существенный массив документов участников Великой Отечественной войны (воспоминания и письма, боевые характеристики, удостоверения, справки, благодарности командования, красноармейские книжки). В 1972 г. из них была создана специальная «Коллекция документов об участниках Великой Отечественной войны». Оживление интереса к теме войны стимулировало то, что она считалась основой патриотического воспитания советской молодежи.
В середине 1960—1980-х гг. были изданы новые сборники документов и материалов военных лет, включавшие документы по истории Северного Кавказа. Так, в сборниках, посвященных стратегии нацистского руководства в войне против СССР, представлены документы, характеризующие планы наступления вермахта на Кавказ и его отступления228. Вышли сборники документов о развитии Северной Осетии и Кабардино-Балкарии в военные годы229. Событиям Великой Отечественной войны в северокавказских автономиях были посвящены соответствующие разделы в обобщающих документальных сборниках по истории областных комсомольских организаций и других изданиях230. В публикациях рассматриваемого периода представлены в первую очередь советские, партийные и комсомольские документы местных архивов. Очень редко публиковались документы военных архивов, за исключением наградных листов из фондов центральных и местных музеев. Многие документы военных лет оставались засекреченными и практически недоступными исследователям.
В рассматриваемый период было опубликовано немало воспоминаний ветеранов войны, тружеников тыла, реже – партизан231. Неоднократно переиздавались мемуары крупного советского военачальника, дважды Героя Советского Союза генерала И.А. Плиева, командовавшего в 1941–1945 гг. различными кавалерийскими соединениями и конно-механизированной группой, а после войны – войсками Северо-Кавказского военного округа232. Как правило, мемуары ветеранов войны подвергались литературной обработке, придававшей им необходимую идеологическую направленность. Значительно реже публиковались фронтовые письма жителей региона. Первые специальные сборники писем, основанные на материалах архивов и музеев Северного Кавказа, вышли в 1980-х гг., но на подборе текстов для них также сказалась цензура233.
В эти годы повысился научный уровень публикаций, улучшились отбор и систематизация материалов, их источниковедческая и археографическая обработка. В то же время на публикацию документов и материалов свое влияние оказывала идеологическая и политическая конъюнктура. Работа по изданию документов обычно активизировалась в связи с подготовкой к празднованию соответствующих юбилейных дат. Цель многих сборников заключалась не только в стремлении «пополнить советское источниковедение новыми документами», но и «наглядно показать звериный облик фашизма», а вместе с тем напомнить читателю, «какую опасность представляет современный неофашизм – прямой преемник нацистской идеологии»234.
Существенные изменения в развитии источниковой базы по истории горцев Северного Кавказа в годы войны произошли в 1990-х гг. Специфику современной архивной ситуации определяет взаимодействие нескольких факторов, дополняющих, а порой и противоречащих друг другу. Во-первых, это архивные традиции, сложившиеся в советское время и сохраняющиеся, пусть и в модифицированном виде, в общих принципах организации архивной системы, комплектовании фондов, самой архивной культуре. Традиционно в большинстве российских архивов главное место занимают документы, раскрывающие деятельность государства и его структур, а не судьбу человека. В то же время четко проявляется и другая тенденция, обусловленная динамичными процессами последних десятилетий, приводящими к реструктуризации и рассекречиванию архивов, изменениям в порядке правового регулирования их функционирования, созданию новых архивохранилищ и формированию дополнительных фондов и коллекций в уже существующих архивных учреждениях. Следует отметить и общемировые тенденции интеграции и информатизации архивного дела, а также изменение самой роли архивов в социокультурном пространстве. Несмотря на различия в возможностях, российские архивы постепенно втягиваются в данные процессы, пусть и с разными темпами.
В настоящее время материалы и документы по данной теме занимают существенное место в государственных архивном и музейном фондах России. Крупный массив материалов находится в ГАРФ и Российском государственном архиве социально-политической истории (далее – РГАСПИ). Они хранятся прежде всего в фондах высших и центральных государственных и партийных учреждений – ЦК ВКП(б), ГКО СССР, СНК СССР, Центрального штаба партизанского движения, наркоматов и ведомств, судебно-следственных органов, комсомольских, профсоюзных и других общественных организаций. Вопросы социально-экономического развития автономий Северного Кавказа раскрывает значительный комплекс документов Российского государственного архива экономики (далее – РГАЭ).
Следственные дела на граждан, обвинявшихся в антисоветской и контрреволюционной деятельности, против которых были возбуждены уголовные дела, а также сведения о пребывании в нацистских концлагерях и лагерях военнопленных хранятся в Центральном архиве Федеральной службы безопасности России. Кроме того, в управлениях государственной безопасности по отдельным субъектам Российской Федерации имеются собственные архивы, в которых содержатся сведения о лицах, подвергавшихся репрессиям и наказаниям в данных регионах, в том числе за сотрудничество с противником в годы войны.
В фондах учреждений и деятелей культуры Северного Кавказа в Российском государственном архиве литературы и искусства содержится немало документов, характеризующих их деятельность в 1941–1945 гг. Нечасто используются исследователями рассматриваемой проблемы фонды Российского государственного архива кинофотодокументов. Между тем они содержат уникальные визуальные источники – кино– и фотодокументы, зафиксировавшие события истории Северного Кавказа в 1941–1945 гг., в том числе в период оборонительных боев в регионе и его освобождения от немецкой оккупации, образы участников войны.
Наиболее значительный комплекс документов по истории горцев Северного Кавказа в годы Великой Отечественной войны хранят региональные архивы: Государственное учреждение «Центральный государственный архив Республики Дагестан» (далее – ГУ ЦГАРД), Государственное учреждение «Национальный архив Республики Адыгея» (далее – ГУ НАР А), Республиканское государственное учреждение «Государственный архив Карачаево-Черкесской Республики» (далее – РГУ ГАКЧР), Управление Центрального государственного архива Архивной службы Кабардино-Балкарской Республики (далее – УЦГА АС КБР), Центральный государственный архив Республики Северной Осетии – Алании (далее – ЦГА РСО-А).
В 1990—2000-х гг. на базе прежних областных и республиканских партийных архивов возникли: Республиканское государственное учреждение «Центр документации общественных движений и партий Карачаево-Черкесской Республики» (далее – РГУ ЦДОДиПКЧР), Управление Центра документации новейшей истории Архивной службы Кабардино-Балкарской Республики (далее – УЦДНИ АС КБР), Центральный государственный архив историко-политических документов Республики Северной Осетии – Алании (далее – ЦГАИПДРСО – А). В Республике Адыгеи фонды бывшего Партийного архива ААО составили специальное Хранилище документации новейшей истории Государственного учреждения «Национальный архив Республики Адыгеи» (далее – ХДНИ ГУ НАР А).
В ходе боевых действий в 1994–1996 гг. погибла подавляющая часть документальных материалов архивов бывшей Чечено-Ингушской АССР. В настоящее время ведется работа по формированию архивного фонда в Чеченской Республике и Республике Ингушетии (здесь собственных архивов ранее не существовало, как не было и самого государственного образования ингушей). В обеих республиках созданы соответствующие органы управления. Архивы уже принимают исследователей. Чтобы вернуть хотя бы часть утраченных документов в ГАРФ, РГАСПИ и других архивах России, ведется выявление и копирование соответствующих материалов. Для этого в обеих республиках приняты специальные целевые программы235.
Вследствие того, что Адыгейская, Карачаевская и Черкесская автономные области входили в состав Краснодарского и Ставропольского краев, многие материалы по их истории в годы Великой Отечественной войны отложились в архивах Кубани и Ставрополья. Это Государственный архив Краснодарского края (далее – ГАКК), Государственный архив Ставропольского края (далее – ГАСК), Государственный архив новейшей истории Ставропольского края (далее – ГАНИСК), Центр документации новейшей истории Краснодарского края (далее – ЦДНИКК). Материалы по истории горцев Северного Кавказа в 1941–1945 гг. также хранятся в архивных отделах городских и районных администраций, а также в различных ведомственных архивах.
В связи с рассекречиванием исследователям впервые оказались доступны многие источники. Среди них документы высших органов власти, включая постановления ГКО СССР и другие материалы, раскрывающие малоизученные аспекты истории региона в годы Великой Отечественной войны. В первой половине 1990-х гг. исследователи получили возможность работать с документами республиканских, областных, городских и районных советов и исполкомов, комитетов ВКП(б) и ВЛКСМ, предприятий и учреждений, включая и те, которые действовали на оккупированной территории региона в 1942–1943 гг., партизанских отрядов и соединений.
В то же время значительная часть документов по-прежнему закрыта для исследователей. Согласно Закону Российской Федерации «О государственной тайне» 1993 г. и другим нормативно-правовым актам, архивные документы могут иметь несколько уровней секретности. При этом данные акты не предусматривают автоматического рассекречивания документов даже по истечении соответствующих сроков (75, 40 и 30 лет), а возможности самих архивных учреждений в рассматриваемом вопросе нередко ограниченны.
В большей степени исследователям доступны документы фондов ведущих федеральных архивов, и, напротив, более строгие ограничения действуют в ряде ведомственных и местных архивохранилищ. Практически недоступен исследователям Архив Президента Российской Федерации (далее – АПРФ). Лишь в незначительной степени введены в научный оборот документы архивов ФСБ. Существенные сложности возникают и при обращении к документам бывших партийных архивов, которые содержат немало конфиденциальной информации. В результате отдельные архивные учреждения вообще прекратили выдачу целого ряда дел военного времени. В качестве одного из наиболее распространенных способов ограничения доступа исследователей к документам в ряде архивов применяется расширительная трактовка понятия тайны личной жизни. На этой основе остаются засекреченными документы о преступлениях, совершенных членами партии, борьбе с хищениями, перестали выдаваться списки лиц, ушедших с оккупантами.
В РГАСПИ выдаче не подлежат документы, которые содержат сведения о коллаборационистах и коллаборационистских формированиях, аморальных явлениях среди партизан (случаях дезертирства, пьянства), фактах их недоброжелательного отношения к местному населению (расстрелах, грабежах), протоколы допросов военнопленных противника. Не выдаются и документы о местах дислокации партизанских баз, а также сведения о количестве партизанских отрядов и участников партизанского движения.
В ЦАМО РФ в читальный зал не выдаются судебно-следственные дела и постановления военных советов фронтов и армий о снятии с военнослужащих судимости, отклоненный наградной материал, документы, содержащие сведения о чрезвычайных происшествиях и аморальных явлениях, нарушениях конвенций о ведении войны, стенограммы допросов военнопленных противника и другие источники. Только в декабре 2005 г. в ЦАМО РФ отменили цензурирование выписок исследователей из предоставленных им рассекреченных материалов и ограничение на вынос рабочих тетрадей с территории архива. Все эти ограничения, безусловно, сужают исследовательские возможности историков, специализирующихся на рассматриваемых проблемах. Следует отметить негативную тенденцию последних лет: повторно засекречиваются или немотивированно перестают выдаваться в читальный зал целые пласты документов, которые были доступны еще в начале 2000-х гг. К таковым относятся политдонесения, документация военных советов фронтов и другие документы.
Необходимым условием организации работы в любом архиве является соответствующий научно-справочный аппарат в виде путеводителей, каталогов и картотек, позволяющих в огромном количестве документов найти необходимые сведения. В большинстве федеральных и региональных архивов, содержащих материалы по истории горцев Северного Кавказа в 1941–1945 гг., имеются путеводители, систематические и именные каталоги. В ряде региональных архивов ведутся специальные каталоги и картотеки. Например, в УЦГА АС КБР имеются каталоги по истории государственных учреждений, фондов личного происхождения, картотеки граждан, расстрелянных в годы Великой Отечественной войны (она включает и сведения о ста с лишним лицах, сотрудничавших с противником), репрессированных, участников войны и другие. Следует отметить, что путеводитель по архивам Кабардино-Балкарской Республики полностью размещен на сайте республиканской архивной службы. Подобная практика используется и рядом федеральных архивов, однако на региональном уровне она, к сожалению, остается пока скорее исключением, чем правилом, хотя, безусловно, позволяет экономить время и исследователей, и архивистов, выполняющих их запросы.
Создание электронных каталогов и указателей к фондам, баз данных, перевод описей в электронный формат остается главным направлением развития и совершенствования архивного научно-справочного аппарата. Внедрение автоматизированных технологий выводит на новый уровень не только предоставление пользователям информации о составе и содержании архивных документов, но и организацию работы с ними в рамках самого архива, а оцифровка и микрофильмирование документов позволяют обеспечить их лучшую сохранность.
Однако в настоящее время далеко не все федеральные и тем более архивы субъектов Российской Федерации располагают системой электронного каталога, даже для внутреннего пользования, еще меньше сделано в сфере оцифровки документов. В ЦАМО РФ и ряде других архивов вообще отсутствуют путеводители, во многих других хранилищах, особенно региональных, их сведения в значительной степени устарели вследствие образования новых фондов, рассекречивания документов. Далеко не всегда соответствуют современным требованиям и аннотации к документам.
Существенные возможности для исследований истории горцев Северного Кавказа во время Великой Отечественной войны предоставляют фонды центральных и местных музеев, содержащие, наряду с артефактами, огромное количество фотографий, постановлений, приказов, распоряжений, донесений, удостоверений, благодарностей, воспоминаний, дневников, писем и других документов как официального, так и личного происхождения. Самые крупные собрания материалов по военной теме содержат Центральный музей Вооруженных сил Российской Федерации и Центральный музей Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. в Москве. Но наиболее значительные собрания источников, характеризующих непосредственно историю горцев Северного Кавказа в годы Великой Отечественной войны, представлены в музеях региона. Специальные экспозиции и документальные фонды по истории Великой Отечественной войны традиционно существуют во всех республиканских музеях – Государственном объединенном музее Кабардино-Балкарской Республики, Дагестанском государственном объединенном историко-архитектурном музее, Ингушском государственном музее краеведения им. Т.Х. Мальсагова, Карачаево-Черкесском государственном историко-краеведческом и природном музее-заповеднике, Национальном музее Республики Адыгеи, Северо-Осетинском государственном объединенном музее истории, архитектуры и литературы, районных и городских краеведческих музеях. Данной теме посвящен и ряд специальных музеев – Малгобекский музей боевой и трудовой славы (Ингушетия), Музей защитников Кавказа в ауле Кумыш (Карачаево-Черкесия), Музей обороны Приэльбрусья в поселке Терскол (Кабардино-Балкария), Историко-мемориальный музей защитников Суарского ущелья в Великой Отечественной войне в селении Майрамадаг, Историко-мемориальный дом-музей дважды Героя Советского Союза генерала армии И.А. Плиева во Владикавказе и мемориальный дом-музей С.Г. и ХД. Мамсуровых в селении Ольгинском (все – Северная Осетия). Постепенно идет восстановление разрушенного в период боевых действий в 1994–1995 гг. Национального музея Чеченской Республики.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?