Читать книгу "Княжич. Знак силы"

Санко погладил слётка по пёрышкам. Тот сразу успокоился и склонил голову на бок. Олешка и сам почувствовал необычайную слабость – словно его укутали в невесомое тёплое покрывало. Бр-р! Что за напасть?! Опять Санкины колдовские штучки?

Крылышко и вправду выглядело перебитым. О ставни, что ли, ударился, бедняга? Или упал неудачно?

– Смотри, у него и с лапкой что-то – тряпицей обмотана. Верно, хозяин есть. Или был… Ты его подлечишь?

Славон сморщил нос и обречённо вздохнул:

– Не по нраву мне то, – и пояснил: – Вороны поганые вестки носят.

Но воронёнка забрал и принялся ощупывать лапку. Попробовал развязать тряпицу, но узелок был затянут надёжно. Птенец не сопротивлялся. Лишь иногда поворачивал голову, обращая на мальчика то один глаз, то другой.

– Дай ножа! Разрезать треба, – сказал Санко, как бы оправдываясь.

Княжич дотянулся до кровати и извлёк из-под постилки короткий ножик с узким и очень острым лезвием. Ловким движением юный лекарь вспорол плотную ткань.

– Эге! – раздался озадаченный возглас. – Во дела!

Санко повернулся, и росс увидел у него на пальце тонкое серебристое колечко с небесно-голубым камнем.

Нет! Это уже слишком, Варок!

– Лепое, да? – славон залюбовался неожиданной находкой. А княжичу почудилось, что в келье враз стало нечем дышать.

Ну, не бывает так! Не бывает!!!

Этот сон! Эта подкова! А теперь… Громко всхлипнув, он повалился на кровать и обхватил голову ладонями.

– Ты… шо? – Санко удивлённо воззрился на росса.

Смятение, однако, длилось недолго. Олешка резко поднялся, провёл рукавом по глазам и хмуро произнёс:

– Дай сюда!

– Да бери! – славон обиженно дёрнул плечом и протянул перстень.

Княжич промолчал и крепко стиснул кольцо в кулаке. Слёзы рвались наружу, но он изо всех сил старался сдержаться. Оттого где-то глубоко в горле рождались противные булькающие звуки. Чтобы заглушить их, Олешка усиленно шмыгал носом.

Санко с испугом поглядывал на друга.

Воронёнок, нежданно оставшийся без присмотра, пришёл в себя и принялся живо расхаживать по столу, царапая поверхность острыми коготками. Иногда останавливался на краю и раскачивался, будто примериваясь для прыжка.

Эта беготня отвлекла славона. Он отвернулся. Олешка услышал, как дружок бранится в сердцах:

– Вот клятый! Явиться не поспел, а напортачил. Ох, ну, пошто приметы не брешут?.. Шо зоб раззявил, дурень крылатый?

Княжич почти беззвучно прошептал:

– Не ругай его… Это… Это перстень моего отца.

Граничный кряж,

Месяц Новых Даров

В осенней тишине леса хрустнули ветки, послышалось приглушённое мычание, защёлкали кнуты.

Из-за кустов уже начавшего терять листву орешника выкатилась крытая полотном телега. Следом – ещё три тяжело гружённых подводы.

Заброшенная лесная дорога, виляя, пошла на спуск. Возницы натянули поводья, придерживая волов и не давая колымагам разогнаться и сойти с колеи.

Обоз сопровождали пятеро конных и ещё с десяток пеших. Доспехами всадники походили на улан из войска славонского кесаря: добротные кожаные латы, у каждого – либо меч, либо сабля, обязательно щит, да вдобавок – кто с кистенём, кто с булавой, а кто и с коротким боевым топором. Их безлошадные спутники были вооружены копьями.

Позади всех вышагивал пегий красавец-конь на длинной привязи.

На облучке передней повозки, напоминавшей домик на колёсах, восседал крепкий пожилой мужчина в потёртом рамейском камзоле и лёгком летнем плаще. Пепельные кучерявые волосы и смуглая кожа выдавали в нём уроженца Фениции. Он постоянно оглядывался по сторонам, отчего производил впечатление сильно напуганного человека.

Из-под полога повозки высунулась взъерошенная и такая же кучерявая голова. Рамей вопросительно уставился на попутчика – юношу лет двадцати от роду:

– Молчит?

– Молчит, что твой каженник2323
  человек, которого обошёл леший, из-за чего случается потеря памяти


[Закрыть]… Будто язык проглотил.

– И немудрено! Крови-то, небось, много потерял?

– А! Наконечник в рёбрах застрял. Только куртку попортил. Куртка-то дорогая!

– Ну, так купец, вестимо. Как и мы. Тати ограбили и бросили… А ты говорил: тропа спокойная, никто не знает – не помнит. Видать, лихие людишки и сюда захаживают!

– Да что им тут делать-то? До тракта вёрст десять – не меньше. А до ближайшей деревни – и того больше!

– Ох, крестничек, клянусь тутошним богом, как его там?.. Вароком! Неспроста всё это, ой, неспроста! Чует сердце: зря мы не дождались каравана… Попомни моё слово!

– Не боись, кум! С твоими страхами мы бы тут зиму куковали. А холода здешние, сам знаешь – не чета нашим, рамейским! Вмиг в ледышку превратишься. Всё лучше в городе пересидеть. Ещё дня три-четыре, и будем в Вазантии.

– Ну а с этим-то что делать?

– А что? В себя придёт, тогда и решим. Если вправду купец – пусть платит за заботу и проваливает на все четыре стороны. Мы не разбойники – завсегда договоримся. А не захочет признаваться, кто и откуда… На невольничьем рынке за такого крепкого мужика добрую цену дадут. Слушай, кум, это даже хорошо, что он ничего не помнит!

– Так-то оно так. Но боязно мне. Кинжал при нём дорогой. И сбруя на коне богатая. Чего не взяли?..

– Молчи, молчи! Я считаю: свезло нам…

Воронёнок

…ОЛЕШКА шёл по большому залу с высоким, в три человеческих роста, потолком. Нет, не шёл – плыл: ног под собой княжич совсем не чувствовал.

Здесь он оказался впервые.

Было сумрачно и тихо. Слабый свет, словно нехотя, пробивался откуда-то сверху. Стены щетинились рогами диких животных. Ни окон, ни дверей.

Посреди зала возвышались толстые, в обхват, столбы с дивными резными узорами.

Олешка замедлил шаг, чтобы полюбоваться ими.

Вот бог бури Стрый, обратившись в птицу, крылами нагоняет ветры, дабы помочь корабелам в синем море-океане. А вот Смарг в небесной кузне с тяжеленным молотом: как ударит – в вышине вспыхивают новые звёзды. Воин и громовержец Варун неразлучен с волшебным мечом-молнией. Раздобыть бы такой! Тогда никакие враги не страшны… Тут и Яр-пахарь, и Влёс-скотовод.

Настоящий мастер украшал столбы рисунками – боги как живые. Так и чудится, что Дарбог насупит очи, сойдёт со своей колесницы и спросит:

– Что ты здесь делаешь, отрок неразумный? Пошто покой наш тревожишь?

А богиня Лада, красавица – точно как мама! – непременно заступится за княжича. Потому Олешка и не боялся гнева Варожичей. Осмелился даже прикоснуться к резьбе, провести пальцем по Варунову клинку.

К столбам крепился пурпурный полог – почти до самого потолка. Ткань плотная, тяжёлая. Будто княжий шатёр в чистом поле разбили. Ох, как хочется заглянуть внутрь, узнать, что там скрывается! Но отчего-то боязно.

А, ладно! Род не выдаст – лукавый не съест.

Княжич тихонько потянул завесу.

И охнул!

Так вот куда он попал!

За пологом было гораздо светлее, чем снаружи – от пламенников.

Прямо перед Олешкой вздымался здоровущий деревянный идол. О четырёх бородатых головах, глядящих в разные стороны. С внушительным турьим рогом в правой руке. На престоле, покрытом алым сукном – длинный меч с золотым узорчатым череном2424
  рукоять


[Закрыть]. Подле, на полу – искусно отделанное богатырское седло.

Дядька Твердята сказывал, что такое в земле россов есть лишь в одном месте – на севере Гардарики, в Старграде. Там, у подножья Срединного хребта, находится святилище Варока – Князя Небесного. И никому, кроме верховного вольха Всемысла, знающего истинное имя Вседержителя, не дозволено входить в него…

Ой! Олешка в страхе запахнул полог. Теперь он уже не плыл, а летел – прочь, прочь, только бы не навлечь на себя гнев божества. Прости мя, Варок, дурня неразумного! Да где ж тут выход?!

Заветная дверка нашлась в самом конце зала – маленькая, невзрачная, сразу и не заметишь. Туда, скорее!

Отрок выскочил на просторное крыльцо и вдохнул полной грудью – вроде пронесло! Осмотрелся.

Солнышко склонилось над горными вершинами совсем низко. Его лучи ласковым теплом согрели княжичу щеку.

Впереди, покуда хватало взора, простиралась равнина с ещё высокими, но уже пожухшими травами. Оттого степь походила на запачканный глиной плащ росского ратника.

Олешка поначалу не приметил на дальнем краю крыльца невысокую фигуру. Справа от себя, против солнца. В скорбном тёмно-синем платье. Какая-то женщина?

Она стояла спиной к мальчику, запрокинув голову, лицом к заходящему светилу. Княжич не решился окликнуть её. Коли человек явился к хоромам Небесного Владыки, негоже его беспокоить.

Так они стояли долго. Олешку не покидало ощущение, что обязательно надо дождаться. Что это поможет развеять заботившую его тревогу.

Наконец, женщина опустила голову, обхватила плечи, скрестив на груди руки, и медленно пошла по ступенькам с крыльца. Мама!

– Мама! – закричал во весь голос Олешка.

Но княгиня не оглянулась.

Почему? Ну, почему она не слышит его?!.

В келейке было совсем темно. Лучина догорела, оставив после себя сладковатый смолистый запах.

Некоторое время княжич лежал без движения.

Привидится же такое!

Давеча вот отец сызнова приснился. Опять дурацкий сон вышел: батюшка в рваной сорочице прислуживает за столом в чужом доме, у немцев2525
  человек, говорящий непонятно, чужестранец


[Закрыть]. А потом дрова рубит на заднем дворе, босый и грязный. Как холоп какой-нибудь!

Ну, да хоть так, живой, не как в прошлый раз… Да хранит Варок князя всех россов!

Олешка крепко сжал кольцо.

С ним он не расставался ни на миг. Перстень очень удобно пришёлся на указательный палец. Но во двор и на уроки росс его не надевал: отправляясь за дверь родной келейки, прятал отцовский подарок глубоко за пазуху, подальше от любопытных глаз и лишних расспросов.

В том, что это был именно подарок, княжич не сомневался.

А как ещё прикажете думать?

После той ночи, когда объявился воронёнок, они с Санко долго гадали, что к чему. И рассудили: сам Добромир прислал наследнику весточку с вещей птицей. О волшебных способностях ворона ведомо всем. Кому, как ни ему, доверить такую ценность – древний княжеский знак? Его передавали в роду властителей россов от отца к сыну испокон веков. Вот и Олешкин черёд настал.

А ещё это значит, что тот страшный сон – и вправду лишь сон, не боле. И никто чужой, вестимо, перстень с руки поверженного князя снять не мог.

Олешка знал теперь все царапинки и пятнышки на нём. Вечерами подолгу рассматривал своё сокровище – словно видел каждый раз впервые. Даже перестал надоедать болтовнёй Санко, чему тот, похоже, был рад. Только как-то странно поглядывал из своего угла.

Глаза, наконец, привыкли к мраку.

В темноте камень на ободке отливал тусклой синевой. В его глубине крошечными светлячками мерцали огоньки: один яркий – чуть в стороне – и три совсем слабых. Иногда княжичу мерещилось, что они приходят в движение, отдаляясь друг от друга.

Ох, но что же значит это очередное наваждение? Зачем мама пришла в обитель Небесного Князя?

Раньше дом и родичи снились Олешке редко. Даже когда он сильно по ним скучал. А теперь чудные видения являлись почти каждую ночь – уже целую седмицу2626
  неделя


[Закрыть]. С тех самых пор, как в Академию прискакал загадочный гонец. И такие явственные, прям всамделишные…

Кто ж его морочит?

Санко?

Глупости! Он – друг.

Может, воронёнок?

Не зря же славон его недолюбливает. Говорит: злая птица. Черныш – такое имя княжич дал птенцу – тоже всё время норовит уязвить соседа по келье.

В отместку дружок обозвал воронёнка Дурилкой. А тот, будто понимая, злится и орёт ещё пуще.

Это странно. Санко умеет ладить с животными как никто другой. Его и Ветерок принял сразу. И тутошний сторожевой пёс Разгон, огромный как телёнок и свирепый как десяток голодных волков. Славон – единственный из послушников, кому он разрешает гладить себя.

А как здорово Санко подражает голосам разных тварей! Аж завидки берут! Надысь вот научил Олешку кричать сыпухой2727
  разновидность сов


[Закрыть]: складываешь ладони лодочкой, плотно сжав большие пальцы, и дуешь в узенькую щёлку между ними. Точь-в-точь выходит!

Но вот подружиться с воронёнком не получилось. Оттого юному лекарю никак не удавалось исцелить перебитое крылышко.

За минувшие дни птенец обвыкся. Стал брать из рук мясо, которое княжич тайком таскал с кухни. А ведь поначалу гордо воротил клюв. Да и поиграться Черныш оказался не дурак. Правда, нрав у него был далеко не мирный, и россу после таких забав приходилось считать синяки.

Но Олешка всё прощал воронёнку: не каждый день тебе приносят гостинцы с родины! Эх, жалко, что нельзя отблагодарить отца. И грамотку домой не пошлёшь, пока зима.

Как и предсказывал Стур, спустя неделю вьюги закружили окрест горного замка сильнее прежнего, точно сводя счёты с тутошними колдунами. И нос во двор не высунешь.

Но и под крышей обители мальчишкам было чем заняться, помимо уроков.

А княжичу ещё и приходилось оберегать нового приятеля от кровожадного Мавра. Кот, давно облюбовавший ребячью келью для послеобеденного роздыха, уже пару раз пытался сожрать воронёнка. Но дважды крепко получил по загривку и, в конце концов, был с позором изгнан. Хвостатый разбойник потом долго разгуливал по коридору и возмущённо мяукал. Однако прощения не получил.

Дабы оградить Черныша от острых когтей и зубов, Санко по просьбе росса сплёл из лозы просторную клетку. Воронёнок благосклонно принял новое обиталище, но отношение к славону не переменил и после этого.

Олешка широко зевнул. Всё, хватит, пора и баиньки! А то из-за этих бесконечных думок и проспать недолго. Послухов подымали рано – с первыми лучами солнца. Хорошо хоть зимой ночи длинные… Можно… вы… спаться…

Княжич по привычке бросил взгляд в угол. Лучик щербатого месяца, протиснувшись сквозь плохо задвинутые ставни, падал аккурат на клетку Черныша.

Она была пуста!

Олешка рывком сел на кровати. Ноги сами нащупали сапожки. Спотыкаясь, росс протопал к столу и непонимающе уставился на распахнутую дверку клетки. А где ж этот?.. Дурилка, кикимора тя раздери!

Пересчитав во тьме – уй! – все – ай! – острые – ох! – углы в келье, мальчик на ощупь отыскал целую лучину. Раздул угольки в печке, зажёг огонь.

Воронёнок вволю похозяйничал на ребячьем столе: разметал стопку бамбаги, опрокинул чернильницу… Правда, и сам вляпался. Отчётливые трёхпалые следы вели к порогу.

Неплотно прикрытая дверь оставила Чернышу вполне проходимую щель.

Варок! Куда ж тебя понесло?! Там же Мавр! Слопает и не подавится. Вот уж действительно Дурилка! Свалился ведь на голову, бестия крылатая!

Олешка сплюнул с досады и накинул на плечи кургузый тулупчик. Подпалил лучиной припрятанную на крайний случай сальную свечку. В келейке стало посветлее. Росс чуток приободрился.

Тёмный коридор хранил безмолвие. Как в склепе! Сюда не проникали даже завывания студенца. И холодно – почти как снаружи. Княжич закутался поплотнее.

Чу! Что это?

Олешке почудилось, что он слышит вдали торопливый цокот крошечных коготков по каменному полу. Не уйдёшь!

Поспешно пробормотав охранный наговор, отрок бесстрашно нырнул во мрак. Не оставь мя, Варок! Будь милостив, Полуночник!

Темнота тотчас заключила княжича в липкие объятья. Ух! Огонёк освещал коридор лишь на пару шагов вперёд.

Олешка доковылял до лестницы и опять прислушался. Цокот вроде стал громче, но доносился уже откуда-то снизу.

Делать нечего! Мальчуган сбежал по ступенькам на нижний ярус.

Здесь шорохи оборвались. Росс остановился, не зная, куда податься, и завертел головой. И следов не видно – должно быть, чернила на лапках птенца подсохли.

Внезапно в конце коридора мелькнула махонькая тень. И вновь – цок-цок-цок!

Воронёнок в коридоре

Олешка метнулся на звук. От резкого движения пламя свечи потухло. Но это было уже не важно – через широкие оконца на пол проливался тусклый лунный свет. В его лучах княжич отчётливо разглядел воронёнка, улепётывавшего от мальчика со всех ног.

– Стой, Дурилка! Стой! – в отчаянии зашипел росс.

Он почти догнал Черныша у выхода в сад. Но птенец проворно нырнул в проём под дверью.

Княжич с силой дёрнул ручку – заперто! Отрок чуть не взвыл от досады. Вот же пустоголовая птица!

Из щели по ногам тянуло леденящим сквозняком. Зябко!

Что делать? Куда дальше?

Росс припомнил, что в другом конце здания был ещё один выход, который никогда не замыкался.

Олешка сунул за пазуху теперь бесполезную свечку и снова рванул в погоню. Уж я тебе покажу, когда доберусь!

Вторая дверь и вправду оказалась едва притворенной.

Сад озаряли яркий месяц и усыпавшие чистый небосвод звёзды – крупные как виноградины. От нетронутого снега было светло почти как днём. Белые от инея деревья походили на многоруких воинов, замерших в строю перед решающей атакой.

В замкнутом пространстве ветра не чувствовалось. Зато мороз щипал голые коленки нещадно.

Воронёнком поблизости и не пахло. Росс поспешил к запертой двери, рассчитывая отыскать беглеца по следам.

Следы… были.

Но странные.

Вернее, не такие, как ожидал увидеть княжич.

Прямо от невысокого порожка по снегу протянулись свежие отпечатки босых ног. По размеру не больше олешкиной ступни.

«Кто это тут бродит по ночам?», – княжичу стало не по себе. Не хотел бы он сейчас ни с кем столкнуться. Пусть и с простым смертным.

Следы вели к гульбищу2828
  галерея


[Закрыть], соединявшему теплицу и трапезную. И дальше – к мельнице.

«Черныш, куда же ты запропастился?!» – взмолился мальчик.

Неужто придётся вертаться, несолоно хлебавши?

Олешка, раздумывая, подышал на озябшие руки.

Жалко, если птенец сгинет. Мавр не сожрёт, так от холода околеет. Чтоб тебя! А может?..

Как он сразу не сообразил?

Отрок хлопнул себя по лбу.

Наверняка воронёнка подобрал этот ночной гуляка! Подхватил, как только тот по своей причуде на белый свет вылез – и был таков!

Княжич присел, чтобы лучше разглядеть вмятины на снегу. Как там Санко учил? Шаг широкий, пятка едва различима – видно, похититель бежал. Хоть и не очень быстро. Пожалуй, стоит разведать, куда он направился.

Олешка растёр заледеневшие коленки и двинулся по следу. Авось повезёт!

Мельница располагалась в скале – там, где упорный ручей пробил себе дорогу в камне. Мельничное колесо приладили под спадавшей с высокого уступа стремительной струёй. А вокруг братья-наставники вырубили вместительные пещеры – лабазы для хранения зерна и припасов.

Внутрь вёл длинный и широкий проход, начинавшийся по правую руку от озерца, в которое, вытекая из скальных недр, превращался подземный поток. В этом озере мальчишки купались по жаре. Но сейчас водную гладь сковал тонкий ледок.

На берегу валялось несколько высоких, по грудь, бочек. Некоторые из них были пустыми, а иные – и вовсе с выбитыми донышками.

Ночной двор

Возле отверстия в скале княжич остановился. Спёртый воздух ударил в нос. В пещере было гораздо теплее, чем снаружи. Оттого у входа клубилась молочная завеса из капелек пара.

Непонятный страх обуял Олешку. Он замер, не решаясь ступить дальше.

И, наверное, долго так топтался бы на месте, но из глубины вдруг послышался неясный шум – то ли пошаркивание, то ли поскрипывание…

Росса как ветром сдуло.

Он отскочил под сень гульбища и прижался спиной к одному из каменных столбов. Сердце забухало в груди так громко, что, казалось, всё кругом непременно должно пробудиться от спячки. Княжич, как наставлял Властояр, постарался задержать дыхание, чтобы успокоиться. Ф-фух, вроде удалось…

Нежданно в ночной тишине кто-то отрывисто закашлял. От резкого звука росс вздрогнул и съёжился. И всё же любопытство взяло верх: Олешка выглянул из-за столба.

В лунном свете у входа в пещеру стоял мальчишка. Худой, можно даже сказать – тощий. Поди, на полголовы выше княжича. С угольной копной торчащих во все стороны волос.

Он сосредоточенно рассматривал землю прямо перед собой.

«Ох, ну и наследил же я!» – досадливо заподозрил княжич. Однако успокоился – чужак не внушал опасений. Тем не менее, выходить из засады росс не спешил и продолжал изучать пацана издали.

Парень почему-то казался смутно знакомым.

Вроде не встречались раньше…

Галимый какой-то!

Странностей и вправду хватало.

Одёжа незваного гостя состояла из куска мешковины, свисавшего до самых щиколоток и перехваченного на поясе верёвкой. Пацан переминался с ноги на ногу – видимо, от холода, так как был бос. Шуйцу2929
  левая рука


[Закрыть] он прятал под тканью, а в деснице…

«Ах, ты!..» – чуть не задохнулся от негодования Олешка, заприметив зажатое в кулаке чёрное пёрышко.

Княжич шагнул из укрытия, напустив на себя угрюмый вид, чтобы выглядеть внушительнее:

– Эй, ты… Ты кто?

Мальчишка сорвался с места, даже не глянув на Олешку – только пятки засверкали.

Росс опешил от такой прыти:

– Стой! – завопил он, теряя драгоценные мгновения.

А беглец уже мчался через садик к спальным хоромам, не обращая внимания на запорошённые клумбы. Прямо к запертой двери!

«Ха, там-то я тебя и схвачу!» – мелькнула мысль в голове Олешки.

Но пацан перемахнул очередной куст…

И исчез.

Сначала княжич подумал, что он упал, зацепившись ногой за ветки. Но когда запыхавшийся отрок подбежал к крыльцу, там никого не оказалось. Вообще никого!

Нет, надо ещё раз всё осмотреть. Может, спрятался… Да где ж тут спрячешься? Один снег кругом.

А это что?

Олешка ткнул носком сапога мешковину, валявшуюся около самого порожка. Как сквозь землю провалился!

Вот невезуха!

Э-эх!.. И незнакомца упустил, и воронёнка не сберёг.

Как-то вдруг стало очень холодно.

А в душе – ничего, кроме злости. На себя, на этого таинственного пацана, на Дурилку… Стоеросовую!!!

Росс поплёлся обратно в келью.

Мысли роились в голове как шальные. Княжич ничего не понимал и оттого ярился ещё больше. И, сжав кулаки, люто молотил воздух.

Может, поэтому он не сразу услышал глухие шаги у себя за спиной. Будто кто-то неторопливо шествовал по ступенькам лестницы в тяжёлых деревянных башмаках…

Славония,

Месяц Новых Даров

Придорожная корчма в Добрянке гудела растревоженным ульем. В просторной трапезной с низким бревенчатым потолком, казалось, собрались мужики со всех окрестных хуторов.

Те, кому не досталось места на лавках, сгрудились вокруг тщедушного парнишки лет семнадцати в грязной и изодранной одёже. Он жадно глотал из огромной кружки, которую самолично поднёс корчмарь Глузд. Лицо и рубаха юноши были покрыты пятнами засохшей крови. Посреди лба, у самых волос, чернела внушительная ссадина.

– Да брешет он всё! – раздался голос из угла. Ему тотчас возразили:

– Пошто парню блазнить? Сам помысли. Не видишь, как досталось?

– Я знаю его. Это Русай. Он и вправду из Оболья. В подмастерьях у Лихаря ходил.

– Староста! – заорали от двери сразу в несколько глоток.

Пожилой мужчина в стёганой свите3030
  длинная верхняя одежда


[Закрыть] с шитым кушаком прошёл через зал. Смотрел он сурово, чуть сощурившись. Гомон поутих.

– Давай, Бонята! Разберись с ним! Выведи на чистую воду!

За столом, где сидел тот, кого назвали Русаем, немедля освободили место. Староста степенно сел, аккуратно положив рядом лисью шапку, ослабил пояс. Взглянул прямо в глаза парню, слегка осоловевшему от выпитой медовухи.

– Ну, сказывай…

…Оболье была лесной деревушкой, затерявшейся среди отрогов Граничного кряжа. Населяли её охотники да лесорубы с семьями. Десятка три душ, не боле.

Два дня назад налетели как вороны россы – дружина во главе с князем.

Кузня Лихаря, у которого обретался Русай, располагалась на отшибе, поэтому они не сразу догадались, что творится неладное. Почуяв же беду, кузнец схватил топор и побежал в деревню. Ученик, знамо дело, помчался следом.

Но позвенеть мечами не довелось. В первой же стычке Русай получил палицей по голове и потерял сознание. Это его и спасло: россы посчитали парня за мертвеца.

Когда Русай очнулся, деревня уже догорала. Налётчики не пощадили никого: ни стариков, ни женщин, ни малых детей. Наставника с рассечённой до пояса грудью он нашёл на стогне3131
  деревенская площадь


[Закрыть]…

– Сам князь, говоришь, был с ними? Уверен?

– К-клянусь Вароком! Весь в ч-чёрном. В доспехах д-дорогих. На коне вороном…

– Что ещё приметил?

– Искали что-то.

– Что?

– Не знаю. Кричали: до самой Вазантии пойдём… Как з-звери злые! – Русай по-детски разрыдался. Добрянские мужики снова возмущённо загалдели.

Бонята обвёл взглядом соплеменников:

– Угрим, собирай отряд. Отправишься в Оболье. Проверишь. В драку, ежели что, не ввязывайся.

Староста встал, сжал в кулаке шапку:

– Надобно дозоры с сего дня расставить вокруг деревень. Да оповестить соседей. А ты, Миляй, – Бонята повернулся к высокому статному славону, беспокойно тарабанившему камчуком3232
  короткая толстая плеть из ремней


[Закрыть] по голенищу сапога, – поскачешь в столицу. Возьмёшь с собой этого… Русая. Только отмойте его, подлечите да переоденьте. Завтра же и отправляйтесь!..

Внезапную тишину прорезал обречённый возглас:

– Неужто война, братцы?..