Читать книгу "Нулевой маршрут"

Все посмотрели на него.

Данила смотрел на одну из коробок возле сиденья. – Её потом не найдёшь.

– Откуда вы знаете? – спросила Оксана.

Он не ответил.

Марина всё же уложила Оксану на два сиденья. Та сопротивлялась уже слабее. – Ноги выше, – сказала Марина. – Подложите сумку.

Вадим Павлович поднял медицинскую сумку и поставил под ноги Оксаны. – Не эту, – резко сказала Марина. – Там ампулы.

Он переставил клетчатую. – Дышите спокойно.

– Вы мне рот закроете, если я буду дышать неправильно? – спросила Оксана.

– Главное, что разговариваете.

– Это вам главное.

Кирилл поднял с пола билет Оксаны. Фотография изменилась. За больничным окном теперь было видно не палату, а кухню. Оксана стояла возле стола, а мужчина в инвалидной коляске смотрел на закрытую дверь. На холодильнике висело расписание, исписанное её почерком. Фраза оставалась прежней:

Я ВСЁ ДЕЛАЛА РАДИ ТЕБЯ

Два круга потемнели. – Что там? – спросила Оксана.

Кирилл не показал. – Ваш брат давно в центре?

– Три месяца.

– Почему вы его туда устроили?

Она посмотрела на него снизу вверх. – Сейчас?

– Возможно, билет связан с этим.

– Возможно, у вас просто зуд задавать вопросы.

– Оксана, если мы поймём—

– Я устала.

– Именно поэтому.

– Нет. Не поэтому. Просто устала.

Марина держала два пальца на её запястье. – Не разговаривайте.

– Отпустите руку.

– Пульс частый.

– В автобусе мёртвых это редкость?

Марина не убрала пальцы.

Кирилл посмотрел на фотографию снова. Мужчина в коляске теперь сидел один. На столе стояла чашка. В дверном проёме виднелась спина Оксаны. – Вы считаете, что бросили его? – спросил Кирилл.

Оксана закрыла глаза. – Я считаю, что вы сейчас получите второй раз.

– Вы восемнадцать лет за ним ухаживали?

Она открыла глаза. – Откуда знаете?

Кирилл сам не знал. Возможно, Оксана называла цифру раньше. Возможно, билет подсказывал не словами. В голове появилась уверенность, слишком гладкая, чтобы быть воспоминанием. – Долго, – исправился он.

– Достаточно.

– И потом выбрали себя.

Марина посмотрела на него. – Не начинайте лекцию.

– Я не начинаю.

– У вас уже голос изменился.

Кирилл услышал собственную интонацию. Спокойнее, ниже, с небольшими паузами перед ключевыми словами. Голос, которым он сообщал человеку, что тот уже знает ответ. – Оксана, решение устроить брата в центр приняли вы?

– Я.

– Он просил?

Она отвернулась. – Неважно.

– Важно.

– Вы всё равно решите, что важно.

– Если вы приняли решение, возможно, билет требует признать именно это.

– Что я виновата?

– Что это было ваше решение.

– Одно и то же удобными словами.

Кирилл держал билет у компостера.

Марина заметила. – Что вы собираетесь делать?

– Проверить.

– На человеке?

– Автобус уже делает это с нами.

– Значит, надо ему помочь?

– Остановка не меняется. Оксане становится хуже. Билет реагирует.

– Вы не знаете правил.

– Никто не знает.

– Тогда не трогайте.

– Если ничего не делать, мы продолжим ехать.

– Это ваш страх, не её лечение.

Кирилл посмотрел на Марину. Она была права, и это раздражало сильнее, чем если бы ошибалась.

Оксана приподнялась на локте. – Что вы хотите пробить?

– «Моё».

– Почему?

– Потому что решение приняли вы.

– Всё?

– Нет. Но начать нужно с того, что принадлежит вам.

Фраза вышла готовой. Даже слишком. Он слышал, как её можно поставить в конец короткого видео. Белые субтитры. Медленная музыка. Комментарии людей, которые напишут: «До мурашек».

Оксана смотрела на него. – А если не моё?

– Тогда билет не примет.

– Вы уверены?

Кирилл не был уверен. Но вокруг него уже стояли люди, ожидавшие решения. Марина держала Оксану за руку. Вадим Павлович ждал фактов. Ася наблюдала. Данила смотрел на компостер, как на оружие, которое однажды направят и на него.

Уверенность снова стала услугой. – Да, – сказал Кирилл.

Марина отпустила запястье Оксаны и встала. – Не делайте этого.

– Почему?

– Потому что она не согласилась.

– Она спросила.

– Это не согласие.

– А автобус спрашивал нас?

– Вы не автобус.

Кирилл приставил зубцы компостера к кругу «МОЁ».

Оксана потянулась к билету. – Подождите.

Он уже сжал ручки. Щелчок оказался громче всех предыдущих. Свет в салоне погас и сразу вернулся. Автобус дёрнуло так, что Марина упала на колено, Вадим Павлович ударился плечом о стекло, а Ася выронила рюкзак. Диктофон выкатился в проход. Красная точка мигала. Билет исчез из руки Кирилла.

Оксана вскрикнула. – Где он?

Кирилл раскрыл ладонь. Между пальцами осталась маленькая круглая вырубка бумаги. На ней можно было прочитать половину буквы «М». – Где билет?

Они искали несколько секунд. Первым его нашёл Данила.

Он стоял у задней двери, прижав обе руки к животу. Из кармана куртки торчал край жёлтой бумаги. – Достаньте, – сказал Кирилл.

Данила не двигался. – Это не мой.

– Мы знаем.

– Тогда почему он у меня?

Марина подошла к нему. – Не трогайте, – сказал Данила.

– Я не буду. Достаньте сами.

Он медленно вытащил билет. Круг «МОЁ» был пробит. «НЕ МОЁ» оставался целым.

Фотография показывала Оксану на кухне. Но теперь рядом с мужчиной в коляске сидел Данила. Он держал в руках коробку лекарств и смотрел в расписание на холодильнике. – Что это? – спросила Ася.

Данила уронил билет.

Он схватился за голову. – Восемь утра – белая таблетка.

Оксана села. – Что?

– После еды. И половина синей. Синюю нельзя на голодный.

– Откуда вы знаете?

– В десять перевернуть. Иначе плечо болит.

Оксана встала слишком быстро. Марина попыталась удержать, но она оттолкнула её. – Замолчите.

Данила зажмурился. – Ключи в банке с гречкой. Запасные. Он знает, но каждый раз спрашивает.

– Замолчите!

– По четвергам приходит Лена. Она опаздывает. Всегда пишет, что автобус—

Оксана ударила его по лицу. Данила даже не защитился. Отступил к двери, прижимая ладонь к щеке. В салоне наступила тишина. Из рюкзака Аси шёл шорох записи.

Оксана смотрела на Данилу так, будто он вошёл в её квартиру и открыл шкаф, который она не показывала даже врачам. – Вы были у нас?

– Нет.

– Знаете моего брата?

– Нет.

– Тогда откуда?

– Я не знаю.

– Как его зовут?

Данила открыл рот. – Не говорите, – сказала Оксана.

Он закрыл. Кирилл поднял билет с пола.

Бумага стала тяжелее. Не сильно, но вес уже не соответствовал размеру. Так могла весить фотография, если на ней оставался человек, которого нельзя вынести из комнаты. – Это я сделал, – сказал Кирилл.

Марина посмотрела на него. – Наконец-то факт.

– Билет перешёл к Даниле после прокола.

– Потому что вы решили за неё.

– Возможно.

– Не «возможно».

Оксана стояла у окна. Её дыхание выровнялось. Бледность исчезла. Вместе с ней исчезло что-то ещё – напряжение вокруг глаз, которым она всё время удерживала в голове список дел. Она достала телефон. Экран впервые включился. На заставке была фотография мужчины в инвалидной коляске. Худой, с короткими волосами, в зелёном свитере. Он улыбался не в камеру, а женщине, которая его снимала.

Оксана долго смотрела на экран. – Что? – спросил Кирилл.

Она приблизила фотографию двумя пальцами. Провела по лицу мужчины. – Не знаю.

– Что именно?

Оксана подняла телефон. – Кто это?

Глава 5. Аварийный выход

Кирилл не ответил. На экране телефона мужчина в зелёном свитере продолжал улыбаться кому-то за пределами фотографии. У него была тонкая шея, впалые щёки и привычка слегка наклонять голову, будто собеседник говорил слишком тихо. За его спиной стояла новогодняя ёлка. На ветках висели бумажные звёзды и одна синяя перчатка вместо украшения.

Оксана увеличила снимок ещё раз. – Я его фотографировала, – сказала она.

Никто не возразил. – Телефон мой. Комната наша. Свитер я покупала.

Она провела пальцем по лицу мужчины. – Но я не знаю, кто это.

Данила стоял у задней двери, прижав ладонь к щеке. В его кармане лежал билет Оксаны, и от этого он держался так, словно ему выдали чужой ребёнка без инструкции и попросили не уронить.

Марина первой двинулась к Оксане. – Сядьте.

– Не подходите.

– У вас провал памяти.

– Я заметила.

– Это может быть острое состояние.

– А автобус у нас хронический?

Марина остановилась. Оксана открыла галерею. Там были сотни фотографий мужчины. За столом. В больничной палате. В парке. В машине со специальным подъёмником. На одном снимке он спал, повернув голову к окну. На другом сердито смотрел в объектив, пока Оксана держала перед ним тарелку супа.

Она пролистывала быстрее. – Я знаю, что это брат, – сказала она. – Я помню слово. Помню, что у меня есть брат. Помню расписание, врачей, фамилии, где лежат документы. Но лица нет.

Она подняла глаза на Данилу. – А у вас есть?

Данила не сразу понял. – Что?

– Его лицо.

Он посмотрел на телефон. – Да.

Оксана закрыла экран. – Не смотрите.

– Я уже видел.

– Тогда забудьте.

– Не получается.

Кирилл держал вырубленный кружок бумаги. Половина буквы «М» прилипла к влажной ладони. Он сунул её в карман форменной куртки. Маленький кусок билета оказался тяжелее монеты. – Нужно вернуть билет, – сказал он.

– Хорошая мысль, – ответила Ася. – Особенно после того, как вы сначала его отдали.

– Я не отдавал.

– Вы пробили не там. Автобус оформил перевод автоматически.

Вадим Павлович поднялся. – Прекратите комментировать. Нужно установить последовательность действий.

– Вы уже установили последовательность, – сказала Оксана. – Сначала все обсуждают, что со мной, потом делают, что хотят.

– Я предлагаю прекратить любые манипуляции с билетами.

– Самое разумное за вечер, – сказала Марина.

Кирилл посмотрел на неё. – Пока билет у Данилы, он помнит чужую жизнь.

– Значит, не трогайте билет до тех пор, пока не поймём, как безопасно его вернуть.

– А Оксана должна сидеть без лица брата?

– Лучше без воспоминания, чем с ещё одной ошибкой.

– Это не вам решать, – сказала Оксана.

Марина повернулась к ней. – Я и не решаю.

– Вы с самого входа только это и делаете.

Автобус проехал очередной поворот. За окном мелькнул торговый центр. Женщина на экране снова начинала жизнь с понедельника. Теперь она стояла в пустом зале и смотрела прямо в камеру. Под ней появилась надпись:

РЕЗУЛЬТАТ МОЖЕТ ОТЛИЧАТЬСЯ ОТ ОЖИДАНИЙ

– Мы опять здесь, – сказала Ася.

Кирилл подошёл к окну. Через несколько секунд показалась аптека с мигающей первой буквой. Потом пункт выдачи заказов. Потом тот же светофор. – Круг, – сказал Данила.

– Не географический, – ответила Ася. – Скорее редакционный. Повторяем материал, пока кто-нибудь не поймёт основную мысль.

– У вас всё шутка? – спросила Оксана.

– Нет. Иногда шутка короче паники.

Кирилл дёрнул кнопку открытия дверей. Красный индикатор загорелся. Двери остались закрыты.

Он нажал ещё раз. Потом потянул аварийный рычаг под защитной крышкой. Рычаг повернулся без сопротивления, как пластиковая деталь игрушки. – Вместе, – сказал Данила.

Он подошёл к задней двери. Кирилл встал у передней. Оба взялись за края створок и потянули. Ничего.

Марина открыла хозяйственную сумку и достала короткую отвёртку. – Откуда это у вас? – спросила Ася.

– Из мира, где люди готовятся до того, как становится поздно.

– Удобный мир.

Марина поддела панель возле дверного механизма. Пластик не царапался. Отвёртка скользнула, ударила её по пальцу. Марина даже не посмотрела на кровь.

Вадим Павлович осматривал потолочные люки. – Здесь должен быть аварийный выход.

– Слово «должен» сегодня плохо работает, – сказал Данила.

– Это заводская конструкция.

– Автобус тоже.

Они подняли крышку люка. За ней была гладкая тёмная поверхность. Ни неба, ни крыши. Вадим Павлович постучал костяшками. Звук пришёл снизу, из-под пола. Ася включила диктофон и поднесла к люку.

Из динамика немедленно раздался тот же стук, но с задержкой в несколько секунд. Затем чей-то голос прошептал: – Не открывайте.

Все замолчали. – Это кто? – спросила Оксана.

Ася опустила диктофон. – Не я.

– Очень успокаивает.

Данила достал аварийный молоток. Металлическая головка была погнута после прежней попытки, но рукоять оставалась целой. – Отойдите.

– Куда ударите? – спросил Кирилл.

– В боковое.

– Уже пробовали.

– Тогда сильнее.

Он выбрал окно напротив средней двери. Размахнулся. Удар получился глухим. Стекло не треснуло, зато по салону прошла дрожь. Поручни зазвенели. Свет на секунду потух. Данила ударил снова. На третьем ударе стекло стало мягким. Молоток вошёл в него по головку, как в плотную воду. Данила дёрнул рукоять назад. Поверхность вытянулась вслед за металлом, образовав прозрачный пузырь. Внутри пузыря отразился салон. Только не тот, в котором они находились. В отражении Кирилл стоял у окна и ещё не поднял руку к поручню. Данила только готовился ударить. Оксана смотрела в телефон. Марина держала отвёртку. Вадим Павлович стоял под открытым люком.

Отражение отставало на несколько секунд. – Не двигайтесь, – сказала Ася.

Все посмотрели на неё. – Почему?

– Хочу проверить.

Она подняла левую руку.

В пузыре отражённая Ася ещё несколько секунд держала обе руки внизу. Потом повторила движение. – Это прошлое, – сказала Оксана.

– Очень свежее.

Данила ударил снова. Пузырь лопнул без звука. Стекло исчезло. За окном оказался другой салон автобуса. Там сидели они же. Второй Кирилл стоял у окна и смотрел наружу. Второй Данила поднимал молоток. Вторая Оксана уже закрывала телефон. Всё происходило на несколько секунд раньше. Кирилл увидел собственный профиль. Он выглядел старше, чем в зеркале утром. На скуле темнел след удара. Форменная куртка сидела нелепо. Человек по ту сторону стекла не походил на проводника. Скорее на участника корпоративного квеста, который первым понял, что организаторы ушли домой.

– Эй! – крикнул Данила.

Второй салон не отреагировал. Он ударил по краю проёма молотком.

Внешний автобус дёрнулся. Его пассажиры подняли головы одновременно, но посмотрели не на Данилу, а в другую сторону – туда, где в их салоне кто-то, вероятно, тоже пытался разбить окно. – Мы внутри круга, – сказал Вадим Павлович.

– Спасибо, – ответила Оксана. – А я думала, просто долго едем.

Кирилл высунул руку в проём. Пальцы не встретили воздуха. Они вошли в тёплую стеклянную поверхность и появились в другом автобусе – возле лица его второго «я». Тот вздрогнул. Кирилл тоже. На мгновение он почувствовал чужую ладонь на собственной щеке. Холодные пальцы, запах металла и влажной шерсти. Он отдёрнул руку. Проём закрылся.

Стекло стало прежним, мутным и твёрдым. – Получилось? – спросила Марина.

– Я коснулся себя.

Ася подняла диктофон. – Наконец-то полезная практика саморазвития.

Кирилл посмотрел на неё. – Это защитная реакция?

– Нет. Просто хорошая формулировка.

Данила бросил молоток на сиденье. – Мы опаздываем сами к себе.

Фраза повисла несколько секунд. Ася не записала её. Возможно, потому что диктофон уже делал это без неё.

Вадим Павлович закрыл люк. – Выход через окна исключён.

– Пока, – сказал Данила.

– Вы видели результат.

– Я видел другой автобус.

– Это могло быть оптическое искажение.

Оксана повернулась к нему. – Из тех, где вы касаетесь себя через окно?

– Я не утверждал, что знаю природу явления.

– Вы очень аккуратно не знаете.

Вадим Павлович проигнорировал. – Нужно искать управляющую систему. Если двери, окна и люки заблокированы, маршрут должен задаваться из кабины или через бортовой компьютер.

– Кабина закрыта, – сказал Кирилл.

– Значит, вскрыть.

– Стекло не бьётся.

– Перегородка не стеклянная целиком.

Марина нашла в сумке плоскогубцы. Данила взял отвёртку. Вадим Павлович руководил, не касаясь инструментов. Ася снимала звук. Оксана сидела с выключенным телефоном и смотрела на собственные руки.

Кирилл подошёл к ней. – Как вы?

– Вы правда спрашиваете или переходите к следующему вопросу?

– Спрашиваю.

– Тогда плохо.

Он сел напротив. – Данила всё ещё помнит вашего брата?

Оксана посмотрела в конец салона.

Данила спорил с Мариной о том, куда вставлять отвёртку. В его движениях появилась странная бытовая осторожность. Он поднял с пола белую коробку лекарств и положил её на сиденье этикеткой вверх. – Да, – сказала Оксана. – Вижу.

– Откуда?

– Он ставит коробки так, как ставила я.

– Мы вернём билет.

– «Мы»?

– Я.

– Так точнее.

– Я ошибся.

Оксана усмехнулась, но без удовольствия. – Быстро.

– Что?

– Вы умеете признавать ошибки быстрее, чем другие успевают понять, насколько им больно.

Кирилл посмотрел на неё. – Мне не следовало пробивать билет без вашего согласия.

– Это уже звучит как текст для заявления.

– Как сказать иначе?

– Никак. Дайте мне побыть без лица брата, не превращая это в вашу правильную сцену.

Кирилл встал.

У водительской кабины Данила снял пластиковую панель. За ней не было проводов. Только узкая полость, внутри которой висела бумажная схема маршрута. – Нашёл, – сказал он.

Схему развернули на полу. Она была похожа на обычную городскую карту: цветные линии, кружки пересадок, номера остановок. Но вместо названий улиц стояли фразы.

РАДИ ТЕБЯ

Я НЕ МОГ ЗНАТЬ

БЕЗ МЕНЯ ОНИ ПРОПАДУТ

ПРАВДА ВАЖНЕЕ

ЕСЛИ БЫ Я

Линии переплетались, расходились и снова соединялись. Некоторые остановки были зачёркнуты. Другие появлялись прямо на бумаге, будто их печатал невидимый термопринтер. В центре находился ноль.

От него не отходило ни одной дороги. – Это наши билеты, – сказала Ася.

– Не билеты. Фразы, – поправил Вадим Павлович.

– Которые на билетах.

– Не все.

Марина нашла свою. – «Без меня они пропадут».

Она произнесла это спокойно, но пальцы на ручке медицинской сумки сжались.

Ася показала на собственную остановку. – «Правда важнее». Хорошо, что сократили. Полная версия была тяжёлая.

Данила смотрел на «Если бы я». Оксана – на «Ради тебя». Кирилл нашёл пустую линию. Она шла вдоль края карты и обрывалась перед ненапечатанным прямоугольником. Рядом виднелись только первые буквы:

ЛЮДЯМ НУЖНЫ…

Он накрыл надпись ладонью. – Что там? – спросила Ася.

– Не допечаталось.

– Уберите руку.

– Потом.

– Кирилл.

– Карта меняется. Сначала разберёмся с тем, что есть.

– Вы опять решили порядок?

– Предлагаю.

– В форме предложение звучит подозрительно.

Вадим Павлович наклонился над схемой. – Маршрут реагирует на фразы.

– Мы уже замечали, – сказал Кирилл.

– Нет. Не на темы. На точные формулировки. После моих слов автобус изменил направление.

– После каких?

– Я не обязан повторять.

Ася посмотрела на него. – Боитесь вызвать остановку?

– Я не боюсь.

– Тогда скажите.

– В этом нет необходимости.

– Очень похоже на страх в костюме необходимости.

Вадим Павлович выпрямился. – Я пытаюсь действовать рационально. Мы не знаем, что запускает механизм. Нельзя произносить всё подряд.

– А вы до этого произносили?

– До этого у нас не было карты.

– У вас и сейчас нет понимания.

– Но есть данные.

– На бумажке из автобуса, который показывает прошлое за окном.

– Любые данные лучше домыслов.

– Не любые.

– Я не мог знать, что автобус реагирует именно так.

Как только он произнёс фразу, точка на схеме вспыхнула.

Я НЕ МОГ ЗНАТЬ

Бумага нагрелась. Вадим Павлович отдёрнул руку. Автобус резко повернул. Все, кто стоял, полетели вправо. Кирилл ударился бедром о сиденье. Марина удержала сумку. Данила упал на колено. Оксана прижала телефон к груди. За окнами исчез город. Появился длинный освещённый коридор спортивной школы. Автобус ехал по нему, едва помещаясь между стенами. По обеим сторонам висели кубки, фотографии команд и дипломы. На снимках дети держали медали. Лица у всех были зачёркнуты чёрным маркером.

– Я сказал не то, – произнёс Вадим Павлович.

– Нет, – ответила Ася. – Похоже, именно то.

Над дверью загорелось табло:

МАРШРУТ ИЗМЕНЁН

Карта на полу допечатала ещё один отрезок. Линия от остановки Вадима ушла вправо, затем повернула к центру, но до нуля не дошла. – Значит, когда человек говорит свою фразу, автобус едет к его остановке, – сказал Кирилл.

– Или когда пытается ею оправдаться, – добавила Оксана.

– Это пока предположение.

– Не волнуйтесь, Вадим Павлович. Вы ничего не могли знать наверняка.

Он посмотрел на неё, но не ответил. Кирилл убрал ладонь с края карты. Недопечатанная строка стала длиннее.

ЛЮДЯМ НУЖНЫ ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ

Буквы были серыми, почти прозрачными.

Ася увидела их. – Вот и ваша.

– Мы не знаем.

– Фраза вашим голосом уже звучала дважды.

– Это мог быть фрагмент выступления.

– Конечно. Автобус просто подписан на ваш архив.

Кирилл сложил карту. – Не произносите фразы без необходимости.

– А если они сами произнесутся? – спросил Данила.

– Тогда хотя бы будем готовы.

Оксана посмотрела на него. – Вы опять обещаете то, чего не знаете.

Кирилл хотел ответить, но автобус затормозил. Впереди, в конце школьного коридора, стояли закрытые двойные двери. Над ними горела зелёная табличка «ВЫХОД». Автобус остановился вплотную. Двери салона открылись. За порогом находилась раздевалка с билета Вадима Павловича. На дальней лавке сидел ребёнок спиной к ним. Рядом лежала одна перчатка.

Вадим Павлович не двинулся. – Ваша остановка, – сказала Ася.

Он сжал синюю папку. – Я никуда не выйду.

Двери начали закрываться. Ребёнок в раздевалке поднял голову. Вадим Павлович шагнул вперёд, но не успел. Створки сошлись перед его лицом. Автобус тронулся. На схеме, которую держал Кирилл, появилась ещё одна остановка. Она была выделена чёрным.

ЛЮДЯМ НУЖНЫ ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ.