Читать книгу "Нулевой маршрут"

Глава 6. Место Л. С.

Чёрная остановка на схеме не исчезла после того, как Кирилл сложил бумагу. Она просвечивала сквозь сгибы, будто печать нанесли не на поверхность, а внутрь листа. Даже когда карту убрали в сумку, название продолжало читаться через кожу:

ЛЮДЯМ НУЖНЫ ПРОСТЫЕ ОТВЕТЫ

Кирилл застегнул крышку. – Очень надёжно, – сказала Ася. – Теперь проблема официально лежит в сумке.

– У вас есть лучшее предложение?

– Есть. Не делать вид, что вы всё ещё руководите.

– Я не руковожу.

– Вы свернули карту, спрятали её и объявили правила пользования словами.

– Потому что после фразы Вадима автобус изменил маршрут.

– После вашей тоже изменит.

Вадим Павлович стоял у средней двери и смотрел туда, где несколько минут назад была раздевалка. За стеклом снова тянулся город. Панельные дома, пустые парковки, баннеры с детскими спортивными секциями. На одном плакате мальчик в форме держал кубок. Чёрный дождь стёр ему рот.

– Я не отказался выходить, – сказал Вадим Павлович.

Никто его об этом не спрашивал. – Двери закрылись слишком быстро.

– Вы сказали, что никуда не выйдете, – напомнила Ася.

– Это была оценка ситуации.

– Ситуация оценила вас быстрее.

– Вы можете не комментировать каждое действие?

– Могу. Но тогда его прокомментирует автобус.

Вадим Павлович открыл папку. Белые листы внутри снова покрылись текстом. Он заметил это не сразу. Первые страницы выглядели как служебные записки: даты, номера тренировочных групп, фамилии сотрудников. На третьей находилось заявление, написанное от руки.

Он прочитал первые строки и резко закрыл папку. – Что там? – спросила Оксана.

– Ничего, относящегося к вам.

– Здесь всё сначала не относится, а потом оказывается в чужом кармане.

Данила стоял возле окна, всё ещё держа билет Оксаны. Время от времени его лицо менялось: становилось сосредоточенным, как у человека, который прислушивается к разговору за стеной. Несколько раз он беззвучно шевелил губами. – Что сейчас? – спросила Оксана.

– Ничего.

– Вы думаете про лекарства?

– Нет.

– Про брата?

– Я не знаю.

– Как его зовут?

Данила стиснул зубы. – Вы сказали не говорить.

– Я передумала.

– Нет.

– Что «нет»?

– Я не скажу.

Оксана подошла к нему. – Это моё имя.

– Его.

– Моего брата.

– Поэтому и не скажу.

Она протянула руку к билету.

Данила отступил. – Отдайте.

– Он возвращается.

– Что?

– Не знаю. Что-то возвращается.

– Мне?

– Мне.

Данила прижал билет к груди. На фотографии мужчина в коляске сидел в кухне. Его лицо становилось чётче, а Оксана рядом с ним постепенно выцветала. Кирилл достал компостер.

Марина сразу заметила. – Уберите.

– Я не собираюсь пробивать.

– Тогда зачем достали?

– Проверить, реагирует ли он на билет.

– Вы уже проверили достаточно.

Оксана не обернулась. – Пусть.

Марина посмотрела на неё. – Вы уверены?

– Нет. Но лицо брата сейчас находится в голове у человека, который пытался въехать в отбойник. У меня закончились хорошие варианты.

Данила поднял глаза. – Я не пытался—

– Не надо. Я не осуждаю. Мне просто нужен мой брат обратно.

Кирилл приблизил компостер к краю билета. Металл остался холодным.

Он провёл инструментом вдоль обоих кругов. «МОЁ» было пробито, «НЕ МОЁ» – целым. Зубцы не двигались. – Ничего, – сказал он.

– Великолепное исследование, – ответила Ася.

– Если билет перешёл после неправильного прокола, возможно, его нужно вернуть не инструментом.

– А чем?

Кирилл посмотрел на Оксану. – Тем, что было распределено неправильно.

– Говорите по-человечески.

Он не нашёл более человеческой формулировки. Именно это раздражало сильнее всего. Годами Кирилл превращал путаницу в понятные схемы. Сейчас схема находилась в сумке, правила не помещались ни в одну лекцию, а каждый точный вывод через несколько минут становился причиной новой остановки. Автобус начал замедляться. За окнами возникло круглое депо. Ряды пустых автобусов стояли под жёлтыми лампами. На каждом табло светился ноль. Некоторые машины были новыми, с гладкими кузовами и электронными зеркалами. Другие выглядели так, словно возили людей ещё в то время, когда билет стоил несколько копеек и у каждого будущего была бумажная трудовая книжка. Их автобус проехал между рядами.

Внутри стоящих машин сидели пассажиры.

Не люди – тени. Одни у окон, другие в проходах. Некоторые держались за поручни. Ни одна голова не повернулась вслед. – Мы не одни, – сказала Марина.

– Формально, – ответила Ася.

Вадим Павлович подошёл к стеклу. – Это парк.

– Спасибо, – сказала Оксана. – А мы боялись, что кладбище.

Автобус свернул в ремонтный ангар. Ворота закрылись за ним. Двигатель стих. Впервые с начала поездки салон перестал вибрировать. Тишина оказалась хуже движения. В городе всегда существовал фоновый шум: вентиляция, лифт, холодильник, дорога за окном, сосед с перфоратором, который по каким-то причинам начинал новую жизнь по субботам в девять утра. Здесь не было ничего. Даже дождь исчез. Над дверями загорелась надпись:

ТЕХНИЧЕСКАЯ ОСТАНОВКА

– Ну наконец-то, – сказала Марина. – Теперь можно проверить всё спокойно.

– Вы радуетесь технической остановке в посмертном депо? – спросила Ася.

– Я радуюсь, когда объект перестаёт двигаться.

– Даже человек?

Марина открыла рот, но не ответила. Кирилл подошёл к передней двери. Нажал кнопку. Двери открылись.

За порогом находился бетонный пол ангара, залитый белым светом. Ни работников, ни инструментов, ни лестниц. Только длинные смотровые ямы и линии разметки. – Не выходить, – сказал Вадим Павлович.

Ася посмотрела на него. – Почему?

– Мы не знаем, закроются ли двери.

– Пять минут назад вы хотели вскрывать кабину.

– Ситуация изменилась.

– Воздух всё ещё состоит из неизвестности.

Марина взяла медицинскую сумку. – Я выйду первой.

– Вы вообще умеете не быть первой? – спросила Оксана.

– Сейчас не время.

– У вас всегда сейчас не время.

Марина поставила ногу на ступеньку. Снаружи раздался металлический удар.

Двери закрылись прямо перед ней. Подошва осталась между створками. Марина дёрнула ногу назад. Резина на ботинке была цела. – Проверили, – сказала Ася.

На табло появилось:

ОСТАВАЙТЕСЬ НА МЕСТАХ

Все одновременно посмотрели на сиденья.

Кирилл понял, что с начала поездки они ни разу не считали салон. Пассажиры садились, вставали, переходили, спорили у дверей. Автобус воспринимался как декорация, а не пространство с собственной географией. – Нужно проверить каждое место, – сказал он.

– Зачем? – спросила Оксана.

– Табло говорит оставаться на местах.

– И?

– Возможно, у каждого оно своё.

– Вы снова превращаете надпись в систему.

– А вы предлагаете просто сидеть?

– Иногда это полезно.

Марина уже шла вдоль салона, проверяя сиденья. – Ничего не трогайте, – сказал Вадим Павлович.

– Почему?

– Нужно зафиксировать первоначальное состояние.

– Первоначальное было до вашего входа.

– Тогда текущее.

Ася достала диктофон. – Фиксирую текущее состояние. Шесть человек пытаются провести инвентаризацию автобуса после смерти. Один требует протокол, двое спорят, кто имеет право спасать остальных, молодой человек хранит чужую память, а автор бестселлеров ищет место, которое можно объяснить.

– Выключите, – сказал Кирилл.

– Он не выключается.

– Тогда не комментируйте.

– Он записывает и без меня. Я хотя бы улучшаю материал.

Они начали с передних сидений. Под первым лежала старая монета. Номинал стёрся, на одной стороне был автобус, на другой – пустой круг. Под вторым нашли детскую варежку. В кармане спинки третьего сиденья лежал сложенный лист с одной фразой:

ПАССАЖИР ОБЯЗАН СОХРАНЯТЬ БИЛЕТ ДО КОНЦА ПОЕЗДКИ

– Значит, мы всё ещё пассажиры, – сказала Оксана.

– А Кирилл? – спросила Ася.

– Ошибка в штатном расписании.

Кирилл пропустил. На четвёртом сиденье ремень безопасности был перерезан. На пятом пряжка защёлкнулась, когда Данила коснулся её рукой. Он резко отдёрнул пальцы. В центральной части салона сиденья стояли парами. Под одним обнаружилась пластиковая карта без имени. На магнитной полосе проступали отпечатки пальцев. Карта принадлежала кому-то, кто ехал здесь раньше или позже. Разница перестала иметь смысл.

Марина пересчитывала места вслух. – Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать…

– Не говорите числа, – сказал Вадим Павлович.

– Почему?

– Мы не знаем, реагирует ли автобус на них.

– Тогда не говорите слова.

– Числа точнее слов.

– Поэтому вы их боитесь?

Он не ответил.

Кирилл шёл сзади. В каждом окне отражались пассажиры, но количество отражений не совпадало. Иногда их было пятеро. Иногда семь. Один раз он увидел рядом с собой девушку в светлой толстовке. Обернулся – место пустовало. – Что? – спросила Ася.

– Показалось.

– У вас лицо человека, которому редко кажется.

– Всё бывает впервые.

– Сегодня насыщенный день.

У задней площадки находились ещё четыре сиденья. Три обычных, четвёртое – одиночное, приподнятое над колесом. На нём был застёгнут ремень. Кирилл остановился. Сиденье выглядело новым. Обивка чистая, без порезов и пятен. Все остальные ремни болтались по бокам или были убраны под пластик. Этот лежал аккуратно, словно кого-то пристегнули и человек исчез, не расстёгивая замка.

Марина нагнулась. – Не трогайте, – сказал Кирилл.

Она посмотрела на него. – Почему?

– Не знаю.

– Аргумент набирает популярность.

Ася подошла ближе. На боковой панели сиденья была маленькая металлическая табличка. Почти полностью стёртая. Кирилл провёл пальцем по поверхности. Под грязью проступили две буквы.

Л. С.

Он убрал руку. – Что там? – спросила Оксана.

– Номер места.

– Это буквы.

– Возможно, маркировка.

Ася присела рядом. – Л. С.

Кирилл смотрел на ремень. Лера Савельева. Две обычные буквы. Они могли означать левую сторону, линию салона, литейную смену, фамилию любого человека из нескольких миллионов. Автобус уже показывал фотографии, которых не мог иметь, собирал людей из разных дней и воспроизводил голоса без батареек. Совпадение стало самым маловероятным объяснением.

– Знаете, чьи? – спросила Ася.

– Нет.

Ответ прозвучал раньше, чем Кирилл успел решить, лжёт ли он.

Ася выпрямилась. – Быстро.

– Что?

– Обычно вы сначала уточняете контекст.

– Это две буквы.

– И вы сразу знаете, что они ничего не значат.

– Я сказал, что не знаю.

– Нет. Вы сказали «нет».

Оксана посмотрела на него внимательнее. – У вас дочь как зовут?

Кирилл повернулся к ней. – При чём здесь моя дочь?

– Не знаю. В интернете что-то видела.

– Люди много чего видят в интернете.

– Лера?

Он почувствовал, как кусок билета в кармане стал тяжелее. – Лера.

Никто не произнёс фамилию. Она не требовалась.

Ася посмотрела на табличку. – Л. С.

– Совпадение.

– Здесь?

– Совпадения не отменяются только потому, что обстановка драматичная.

– Хорошая фраза, – сказала она. – В вашем исполнении звучит особенно убедительно.

Кирилл взялся за ремень. – Не трогайте, – сказала Марина.

Он посмотрел на неё. – Теперь вы?

– Вы сами сказали.

– Я хочу проверить.

– У нас уже был один человек, который хотел проверить.

Оксана посмотрела на Кирилла. – Пусть.

– Почему? – спросила Марина.

– Потому что, когда он делает ошибки со своими вещами, мне немного легче.

Кирилл нажал на кнопку пряжки. Ремень не расстегнулся.

Он нажал сильнее. Пластик оказался тёплым. – Заклинило, – сказал Вадим Павлович.

– Всё у вас либо заклинило, либо намокло, – ответила Ася. – Удобная техника безопасности.

Кирилл потянул ремень. Тот не двигался. В отражении окна девушка в светлой толстовке снова сидела на месте. Голова опущена, волосы закрывают лицо. На коленях лежит телефон.

Кирилл не обернулся сразу. – Что вы видите? – спросила Ася.

– Себя.

– Редкое событие.

В стекле девушка подняла голову. Лицо оставалось скрытым темнотой, но Кирилл узнал движение. Лера всегда сначала поднимала глаза и только потом голову, словно проверяла, заслуживает ли происходящее полного внимания. Он резко повернулся. Сиденье было пустым.

Ремень оставался застёгнутым. – Здесь кто-то сидел, – сказал Данила.

Кирилл посмотрел на него. – Вы видели?

– Нет.

– Тогда откуда—

– Я помню.

Оксана подошла ближе. – Что помните?

Данила прижал ладонь к виску. – Девушка. Светлая толстовка. Телефон с наклейкой на чехле.

Кирилл почувствовал холод в животе.

У Леры на чехле была маленькая наклейка с надписью «НЕ СОХРАНЯТЬ». Он подарил ей телефон два года назад, а наклейку считал подростковой попыткой сделать дорогую вещь менее похожей на подарок от отца. – Какая наклейка? – спросил Кирилл.

Данила зажмурился. – Не вижу.

– Постарайтесь.

– Не давите на него, – сказала Марина.

– Какая наклейка?

– Кирилл.

– Это важно.

– Для вас. Не для него.

Данила открыл глаза. – «Не сохранять».

Кирилл отступил.

Ася уже держала диктофон, но впервые не направляла его на говорящего. Устройство висело в опущенной руке. – Это её? – спросила она.

– Откуда он может знать?

– Я спросила вас.

– У многих бывают наклейки.

– С такой фразой?

– Возможно.

– Опять возможно.

Кирилл подошёл к водительской кабине. – Откройте двери.

Силуэт за рулём сидел неподвижно. – Где она?

Никакой реакции.

Кирилл ударил ладонью по перегородке. – Где Лера?

Оксана смотрела на него, но ничего не сказала. Вадим Павлович открыл папку и делал вид, что проверяет документы. Марина стояла возле Данилы. Ася наблюдала.

Кирилл ударил снова. – Я с вами разговариваю.

Водитель медленно повернул голову. В зеркале по-прежнему не было лица.

Из динамиков прошёл короткий треск. Затем женский голос произнёс: – Уважаемые пассажиры, не оставляйте личные вещи без присмотра.

Кирилл замер.

Голос был чуть ниже, чем он помнил. Спокойный, усталый, с раздражением на последнем слове. Лера читала школьные доклады так же – словно текст виноват в том, что его приходится произносить. – Это она? – спросила Оксана.

Кирилл не ответил.

Динамик щёлкнул. – Найденные вещи передаются водителю.

– Лера, – сказал Кирилл.

Голос продолжал: – Ответственность за сохранность багажа несёт пассажир.

Ася посмотрела на сумку кондуктора. Марина – на билет Оксаны в кармане Данилы.

Кирилл прижал ладонь к перегородке. – Лера, ты меня слышишь?

Водитель не двигался. – Где ты?

Тишина.

Кирилл обернулся к остальным. – Это запись.

– Вы уверены? – спросила Ася.

– Она могла записывать объявления.

– Зачем?

– Школьный проект. Реклама. Что угодно.

– Вы помните такую запись?

– Нет.

– Тогда почему уверены?

– Потому что это голос.

– Голос может говорить сейчас.

– Нет.

Слово снова вышло слишком быстро.

Ася спрятала диктофон в карман. – Вы сейчас не её убеждаете.

Кирилл посмотрел на сиденье с инициалами. – Мы должны найти источник звука.

– Динамики по всему салону, – сказал Вадим Павлович.

– Проводка.

– Панель пустая.

– Тогда блок управления.

– Кабина закрыта.

– Мы её вскроем.

Марина подошла к нему. – Сначала сядьте.

– Не начинайте.

– Вы дрожите.

Кирилл посмотрел на руки. Пальцы действительно дрожали. Он сжал их. – Холодно.

– Нет.

– Вам откуда знать?

– Я проверяла температуру в салоне.

– Чем? Часы не работают.

– Телом.

– Очень научно.

– Достаточно, чтобы понять: вам не холодно.

Он отвернулся. Ремень на месте Л. С. сам затянулся. Свободный конец медленно ушёл в катушку. Все услышали металлический щелчок. Пряжка расстегнулась. Ремень лёг на сиденье. Кирилл подошёл первым. Под ним лежал телефон. Тот самый тёмно-зелёный чехол с наклейкой «НЕ СОХРАНЯТЬ». Экран был цел. На нём горело уведомление о новом голосовом сообщении. Отправитель:

ПАПА

Кирилл поднял телефон. – Это её? – спросила Оксана.

Он провёл пальцем по экрану. Телефон не требовал пароля. Открылся чат. Последнее сообщение отправил Кирилл. Дата стояла завтрашняя. Голосовая запись длилась одну минуту сорок семь секунд.

Он не помнил, чтобы записывал её. – Включите, – сказала Ася.

– Нет.

– Возможно, там объяснение.

– Это личное.

– Теперь вы вспомнили про личное?

Кирилл поднял на неё глаза. Ася выдержала взгляд, но не продолжила. Он приложил телефон к уху и нажал воспроизведение.

Несколько секунд слышалось дыхание. Потом его собственный голос сказал: – Лер, я не знаю, когда ты это услышишь. Возможно, уже слишком поздно.

Запись оборвалась.

Экран погас. – Что там? – спросила Марина.

Кирилл убрал телефон во внутренний карман куртки. – Ничего.

Оксана посмотрела на него с усталостью. – В этом автобусе «ничего» весит больше всего.

Над дверью загорелось табло.

ЗАЙМИТЕ СВОИ МЕСТА

Ремень на сиденье Л. С. поднялся сам. Пряжка защёлкнулась вокруг пустоты. Динамик ожил.

Голос Леры объявил: – Следующая остановка. Ради тебя.

Глава 7. Ради тебя

Автобус выехал из депо задним ходом. Никто не видел, как водитель включил передачу. Силуэт за перегородкой не двигался, руль оставался прямым, но ряды машин с нулём на табло медленно поплыли вперёд. Тени в их салонах сидели неподвижно. Некоторые держали билеты у груди. У одного ребёнка на коленях лежал красный воздушный шар, который не касался потолка и не падал на пол. Кирилл стоял возле пустого места Леры и держал её телефон во внутреннем кармане. Аппарат нагрелся от тела. Иногда казалось, что он вибрирует, но уведомлений не было. Запись его собственного голоса оборвалась на фразе «возможно, уже слишком поздно», и с тех пор экран не включался.

– Дайте ещё раз, – сказала Ася.

– Нет.

– Я не прошу читать переписку.

– Вы просите личный телефон моей дочери.

– Который появился под сиденьем в автобусе, где диктофон записывает прошлое. Это уже не совсем семейный архив.

Кирилл посмотрел на неё. – Именно так люди обычно объясняют, почему чужое личное перестаёт быть чужим.

Ася несколько секунд молчала. – Хорошо, – сказала она. – Оставьте.

Ответ прозвучал без привычной насмешки. Кирилл не почувствовал облегчения. Когда Ася отступала, это выглядело не как уступка, а как отметка в невидимом протоколе.

Оксана сидела напротив Данилы. Между ними оставалось одно пустое место. Данила держал руки на коленях и старался не смотреть на неё. В его кармане лежал её билет. Иногда он морщился, словно кто-то говорил ему слишком близко к уху. – Что сейчас? – спросила Оксана.

– Ничего.

– Вы уже говорили.

– Потому что ничего нового.

– Старое тогда расскажите.

Данила провёл ладонью по лицу. – У него по вторникам массаж.

– У кого?

– У брата.

– Как зовут?

Он посмотрел в окно. – Не буду.

– Почему?

– Потому что вы хотите услышать имя и решить, что всё вернулось.

– А вы теперь специалист?

– Нет.

– Тогда отдайте билет.

– Я пытался.

– Нет. Вы держите его в кармане.

– Он возвращается.

Оксана протянула руку. – Покажите.

Данила достал билет и положил на ладонь. Бумага сразу выгнулась к его пальцам, будто хотела завернуться обратно. Он отпустил – билет не упал. Несколько секунд висел у кармана, затем прилип к ткани. – Видите? – сказал он.

Оксана ухватила край. Билет натянулся между ними. Никакой видимой силы не было, но Данилу потянуло вперёд вместе с курткой. – Не рвите, – сказал Кирилл.

– Он не рвётся.

– Мы уже проверяли.

– Вы много чего проверяли на мне.

Она дёрнула сильнее.

Данила ударился коленом о сиденье. – Отпустите.

– Это моё.

– Я знаю.

– Тогда не держите.

– Я не держу!

В салоне вспыхнул свет. Табло над дверью показало:

РАДИ ТЕБЯ

Билет выскользнул из рук Оксаны и снова ушёл в карман Данилы. Автобус перестал сдавать назад. За окнами больше не было депо. С обеих сторон тянулись стены жилого подъезда – почтовые ящики, облупленная краска, объявления о замене счётчиков и двери квартир. Автобус поднимался вверх, хотя пол салона оставался горизонтальным.

На площадке между этажами сидела женщина с маленькой собакой. Она не подняла головы, когда автобус прошёл сквозь лестничный пролёт. Собака посмотрела прямо на Кирилла. На ошейнике светился металлический ноль. – Мой дом, – сказала Оксана.

За стеклом появилась дверь с коричневой обивкой. Возле звонка было приклеено объявление: «ПРОСЬБА НЕ ЗВОНИТЬ. ЧЕЛОВЕК ОТДЫХАЕТ». – Это вы написали? – спросила Ася.

– Да.

– Давно?

– Не знаю.

Оксана коснулась стекла. По ту сторону двери висела связка ключей на красном шнурке. Она увидела её и машинально сказала: – Запасные в гречке.

Данила одновременно произнёс: – В верхнем шкафу.

Они посмотрели друг на друга. Автобус остановился. Двери открылись прямо в квартиру. Не на лестничную площадку, а в прихожую. Коврик с выцветшим рисунком лежал у самой ступеньки. На тумбе стоял санитайзер, миска с мелочью и три пары ключей. Из глубины квартиры доносилось тиканье часов. Над дверью загорелось:

ДО ОТПРАВЛЕНИЯ 18 МИНУТ

– Выходим? – спросила Марина.

– В прошлый раз дверь закрылась, – напомнил Вадим Павлович.

– Сейчас есть время.

– Надпись может быть ложной.

– Тогда останьтесь и зафиксируйте.

Марина подхватила медицинскую сумку и первой шагнула в прихожую. Оксана задержалась у порога. Квартира была её. Она узнавала всё сразу: след от коляски на плинтусе, крючок, который вечно выпадал из стены, жёлтую трещину на зеркале. Но смотрела на вещи как сотрудник клининга, которому дали подробную инструкцию. Назначение понимала. Жизни внутри не чувствовала.

– Я здесь живу, – сказала она.

– Жили, – поправила Ася и тут же добавила: – Возможно.

– Спасибо.

Данила вошёл следом. Как только его нога коснулась коврика, он резко схватился за стену. – Что? – спросил Кирилл.

– Запах.

– Какой?

– Каша. Крем для суставов. Пыль от батареи.

Оксана закрыла глаза. – Он ненавидит гречку.

– Ест с соусом.

– Не любит соус.

– Говорит, что не любит, а потом просит ещё.

Она открыла глаза. – Замолчите.

Данила кивнул, но остался у стены. Его тело знало эту квартиру лучше, чем он сам: плечо повернулось, чтобы не задеть полку, рука автоматически потянулась к выключателю, который находился ниже обычного. Остальные вошли. Двери автобуса остались открыты. За ними горел пустой салон, водитель сидел в прежней позе. От квартиры автобус отделяла одна ступенька, как будто он всегда был припаркован в прихожей. На кухне стоял стол, накрытый прозрачной клеёнкой. На холодильнике висело расписание в цветных файлах. 08:00 – лекарства.

10:00 – упражнения.

12:30 – обед.

14:00 – отдых.

16:00 – прогулка.

18:00 – лекарства.

21:30 – сон. Некоторые строки были исправлены по нескольку раз. Почерк Оксаны легко узнавался по длинным хвостам у букв. Рядом другим почерком было дописано:

«Я не в тюрьме». Фраза была зачёркнута красным маркером. Ася не достала диктофон. Просто прочитала и отвернулась.

Марина открыла один из шкафов. Внутри стояли контейнеры с подписями: «ПОНЕДЕЛЬНИК», «ВТОРНИК», «ЕСЛИ НЕ ЕСТ», «ЕСЛИ ТОШНИТ», «ЕСЛИ ОКСАНА ЗАДЕРЖАЛАСЬ». – Не трогайте, – сказала Оксана.

– Я только смотрю.

– У вас руки при этом работают.

Марина закрыла шкаф.

Вадим Павлович осматривал документы на подоконнике. Он не касался листов, только читал заголовки. – Здесь договор с медицинским центром.

Оксана повернулась. – Не ваше дело.

– На нём две подписи.

– И?

– Одна ваша. Вторая, вероятно, брата.

Она подошла и забрала бумаги. В договоре лежало заявление на имя директора центра. Текст был напечатан, но внизу находилось несколько строк от руки.

Оксана прочитала молча. – Что там? – спросил Кирилл.

– Ничего.

Ася посмотрела на него, но не улыбнулась. – Покажите, – сказал Данила.

Оксана прижала лист к груди. – Зачем?

– Я знаю, что там.

– Тогда не надо показывать.

– Он сам просил.

Кухонные часы остановились. На табло автобуса осталось:

15 МИНУТ

Оксана медленно опустила заявление. – Что просил?

Данила смотрел на стол. – Центр.

– Вы не можете знать.

– Могу.

– Нет.

– Просил сначала на месяц. Потом насовсем.

– Нет.

– Вы сказали, что ему там будет плохо.

– Я не говорила.

– Говорили, что чужие люди не заметят, если ему больно. Что ночью никто не подойдёт. Что он станет пунктом в журнале.

Оксана шагнула к нему. – Это вы сейчас из моей головы достаёте?

– Не знаю, откуда.

– Тогда не говорите.

– Вы спрятали первое заявление.

Она ударила ладонью по столу. Контейнер с таблетками подпрыгнул. – Он ничего не понимал.

– Всё понимал.

– Вы не знаете моего брата.

– Сейчас знаю больше, чем хочу.

Оксана подняла заявление. Руки дрожали. Кирилл прочитал последние строки через прозрачный файл: «Прошу принять меня на постоянное проживание. Решение принято мной самостоятельно. Сестра не согласна, но я не хочу, чтобы её несогласие снова считалось заботой обо мне». Под текстом стояла подпись.