Текст книги "Кровь и черника"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krov-i-chernika-249752.jpg)
Автор книги: Алексей Кротов
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Алексей Кротов
Кровь и черника
Художественное оформление: Редакция Eksmo Digital (RED)
В оформлении использована фотография:
© rep0rter / iStock / Getty Images Plus / GettyImages.ru
* * *
Глава 1
Все за ягодами!
– Идем в лес, мама? – радостно спросила бойкая девчушка со светлыми кудельками.
– Верно, за черникой пойдем, – звонко ответила мать, стройная блондинка с голубыми глазами.
– Любишь чернику, а, бесенок? – потрепал дочь по роскошным куделькам отец, подтянутый шатен среднего роста.
– А то как же, папа, особенно с сахаром, – обрадовалась шестилетняя Света.
– Ну, собирайся, хитрюга, – слегка подкинул ее в воздух отец. – Через полчаса выходим.
* * *
– Готовы, Софья Карповна? – с затаенным унынием спросил тещу Максим Ильич.
– Сейчас, Максим, подожди, я уже не такая шустрая, – голос «любимой» тещи напоминал Максиму Ильичу скрип плохо смазанного замка.
«Да я вообще-то никуда и не спешу», – подумал зять, а вслух сказал:
– Конечно, не торопитесь, Софья Карповна, закутайтесь поплотнее, а то эти комары такие – вмиг искусают!
– Да вот я и мажусь, Максимушка, чтоб этим кровососам легко не сдаться, – объяснила причины задержки Софья Карповна.
– Ну что, я готова. Вперед! – минут через десять объявила она.
Вооружившись двумя пятилитровыми бидонами и пакетами под грибы (на всякий случай) врач-реаниматолог Максим Ильич Егоров и его пятидесятидевятилетняя теща отправились на покорение полянского леса.
* * *
– Куда тебе такая большая корзина, Артамон? – с иронией поинтересовалась у благоверного интересная импозантная дама, которую ничуть не портила полнота.
– Как всегда хочу собрать весь лес, Элиза, – весело в тон супруге откликнулся Синицкий.
– Долго будем собираться? – тщательно заправляя штаны в шерстяные носки, поинтересовался двоюродный брат Синицкого Цельский, голос его звучал спокойно и даже по-деловому.
– И каково будет расстояние, что нам надлежит пройти? – моментально вставила свои пять копеек практичная парикмахер Инна Андреевна Цельская, супруга Николая Антиповича.
– Километров пять-шесть, а может быть – пятнадцать-шестнадцать, – рассеяно-лениво ответила Элиза, поправляя модный берет. – Это уж как Артамон Георгиевич решит: весь лес ему собирать или что-нибудь оставить, – добавила она, стараясь чтобы ее голос звучал нарочито тускло.
– Не волнуйся, Коля, от трех до пяти будем мотать, – откликнулся уже надевший плащ Синицкий. – Я имею в виду часов, конечно, – успокоил он брата.
– Мне лично грибы больше интересны, чем ваши дурацкие ягоды, – Цельский совершенно не был взволнован.
– Как это дурацкие?! – тут же взвилась парикмахер. – А варенье зимой за обе щеки я одна буду уплетать?!
– Мне лично хватит и за одну, Инночка. А вот грибками хрупать тебе будет не слабо?
– Мы уже уходим, касатики, – холодно улыбнувшись, сообщила родственникам Синицкая.
– Я готова, – тут же откликнулась Цельская. – А ты, Коля?
– И я тоже, моя горлинка, только нож грибной возьму. А вот и он. Идем?
Четверка потенциальных опустошителей леса покинула дом. Артамон запер дверь на висячий замок, с силой подергал его и положил ключ в глубокий карман, который тут же и застегнул.
* * *
– Ну как, экипировались по полной программе, Екатерина Антоновна? – поинтересовалась у бывшей начальницы Ольга Анатольевна Саврасова, сотрудница Лужского краеведческого музея.
– Да вроде добротно, Оля, – внимательно разглядывая себя в зеркало, медленно проговорила Гляссер.
– Ну тогда пойдемте. Часа три-то выдержите?
– Шутишь, Оленька, – рассмеялась бывшая директор краеведческого музея высокая сухощавая женщина, слегка за шестьдесят с породистым красивым лицом.
– Извините, Екатерина Антоновна, – слегка смутилась Саврасова. – У нас, знаете, в лесу не везде легко пройти.
– Ладно, пошли, – улыбнулась Гляссер. – А то все грибы соберут.
– Ну, я в первую очередь ягодами интересуюсь. Но в конце-то концов, мы идем не за этим.
– Верно, мы идем на рекогносцировку, – с удовольствием употребила мудреное слово Гляссер. – Карта у тебя с собой?
– А то как же, Екатерина Антоновна.
– А ягоды ты на самом деле собираешь?
– Конечно, не упущу такой возможности, варенья-то тоже хочется, да и витамины пригодятся. А вы грибы взаправду искать собираетесь или корзинку с ножом берете для конспирации? – тоже щегольнула словцом Саврасова.
– Это уж как пойдет. А впрочем, почему бы и нет? Ты места-то, небось, знаешь. Покойная тетушка наверняка показывала?
– Да я уж всё позабывала, Екатерина Антоновна, – рассмеялась Саврасова.
– Ну вот, Оля, и вспомнишь. Вперед, сокровища ждут нас! – и Гляссер ободряюще хлопнула невысокую Саврасову по плечу.
Через несколько минут, закрыв дом, всесторонне экипированные краеведы отправились в ту часть леса, где находился самый крупный и популярный среди полянцев черничник.
* * *
– Кажется, сегодня весь Полянск собрался в лес, а, Юра? – довольно похлопывая себя по оттопыренному поллитровкой карману поделился наблюдениями с музыкантом Дудкиным Рулеткин.
– Твоя правда, – ответил собутыльник, в этот поход отвечавший за благополучную доставку закуски. – Коробочка, смотри, как затарилась, точно весь лес хочет вынести.
И действительно, в это пригожее субботнее утро Пелагея Егоровна Цепкина отправившись на промысел, затарившись дочерью, тащившей две пока еще пустые корзины, зятем, за спиной которого высился короб в человеческий рост. Сама же Цепкина запаслась рюкзаком, в котором помещались корзина и два пятилитровых бидона.
– Держу пари, Юра, Амфитрион найдет возможность к нам присоединиться, – весело подмигнул Дудкину Толян.
– И как всегда на халяву, – хитро прокомментировал пьяница-музыкант, пока еще трезвый, что с ним случалось крайне редко.
– Да ладно, разделим на троих, – уже тяпнувший с утра Рулеткин пребывал в благодушном настроении. – Понимаешь, Юра, – доверительным шепотом сообщил он приятелю, зачем-то наклонившись поближе к его уху, хотя рядом никого не было. – Я на всякий случай с собой еще «малька» прихватил.
От этой информации у Дудкина моментально загорелись глаза, и он даже облизнулся, однако вспышка тут же погасла. Пока еще трезвый музыкант лишь похлопал Толяна по плечу, выразив таким образом избыток чувств.
* * *
– Доброго утра вам, Пелагея Егоровна, – поприветствовала Коробочку Саврасова.
Цепкина повернула голову к говорившей и, слегка прищурившись, начала внимательно всматриваться в приветствовавшую ее женщину.
– А, Ольга, – наконец признала она Саврасову. – Решила навестить родные края?
– Да, Пелагея Егоровна. Надо же иногда бывать, а то дом совсем придет в упадок.
– Это верно, – сразу согласилась Цепкина. – За имуществом нужен глаз да глаз, – и она быстренько зыркнула в сторону зятя.
– А насчет утра, – добавила она, – так это может у вас городских утро, а у нас деревенских – день в самом разгаре. Пока мы с тобой лясы точим, все ягоды оберут с грибами вместе в придачу.
– А не рано ли еще для грибов, они обычно только в августе идти начинают. Разве что колосовики? – спросила Гляссер.
– Это моя коллега из музея, – поспешила представить экс-директора нахмурившейся Коробочке Саврасова.
– В этом году дождливо, первый слой уже прошел, – опережая возможную невежливость со стороны матери, вступила в разговор Зоя.
– Ну, а много народу у вас в Полянске ходят в лес? – продолжила расспрашивать Гляссер.
– Сегодня суббота, думаю, что немало, – ответила Редькина. – Вон еще какая-то пара с ребенком идет, – и Зоя указала в сторону Штеменко.
– Понаехали тут дачники, – проворчала Цепкина. – Лес-то казенный, всем хочется.
– Да они мест-то не знают, – легкомысленно махнула рукой Ольга.
– Не знают?! – удивилась ее наивности Коробочка. – Не знают, да узнают. Они же за нами следить начнут! Или вот зятьку моему стопаря поднесут, он, алконавт, все и выложит, – обернулась она в сторону зятя и вдруг застыла в недоумении: Амфитриона Ферапонтовича, еще минуту назад шедшего по лесной дороге, нигде не было видно.
– Опять убёг, поганец! – всплеснула руками теща. – Ну, что стоишь, давай его отлавливать, а то опять примет и тогда какой из него сборщик!
Потянув дочь за рукав плаща и зычно гаркнув на весь лес: «Амфитрион!!», Коробочка, не попрощавшись, удалилась, прихватив с собой Зою.
– Ну и экземпляр, – невозмутимо улыбнулась уголками рта Гляссер.
– Да уж, Екатерина Антоновна, – подтвердила Ольга. – У нас в деревне еще кадры найдутся, увидите.
– Куда уж я денусь, – невесело усмехнулась Гляссер. – Ладно, пойдем, Оля, в конце концов у нас дела. Далеко еще до места?
– Километра полтора, Екатерина Антоновна.
Они неспешно двинулись по лесной дороге, с удовольствием вдыхая насыщенный ароматами воздух, не замечая, что за ними пристально следят.
* * *
– Ну и куда пойдем, Олег? – поинтересовалась супруга. – Где здесь черника?
– Пристроимся вон за той группой, Ася, – беззаботно ответил Штеменко, указывая рукой на двоих мужчин и двоих женщин.
Синицкие и Цельские (а это были они) неспеша двигались в сторону большого черничника.
– Мне кажется, эта молодая пара с девочкой с нас глаз не спускает, – иронично заметила Елизавета Григорьевна.
– Ну, так что ж, Лиза, лес большой – всем хватит.
– Вы хотите сказать, они пытаются разведать наши места, Артамон Георгиевич? – в голосе Инны Цельской смешались недоверие и возмущение.
– Ах, какое вероломство, Инночка, – почти пропела Елизавета Григорьевна.
– Может попробуем их запутать, а? – предложил Николай Антипович.
– Это как? – не поняла парикмахер.
– Артамон и я оторвемся, а дамы останутся тут. Они наверняка пойдут за нами, но с дочкой они не слишком-то мобильны, мы прибавим шагу, те потеряют нас из виду, а потом мы встретимся с нашими дамами в оговоренном месте. Что скажешь, Артамон?
– Не стоит, – великодушно сказал Синицкий. – Я повторюсь – лес большой.
– Ну что ж, Моня, пошли на место, – слегка подтолкнула его супруга. – Ты наша семейная совесть.
– Согласен, Лизонька, – степенно кивнул головой Синицкий.
Четверка родственников неспешно продолжила путь к большому черничнику; один из них краем глаза держал в орбите своего зрения двух женщин, также неспешно следовавших по лесу. Теперь за Екатериной Анатольевной Гляссер и Ольгой Матвеевной Саврасовой следовало, как минимум, двое.
* * *
– Не устали, Софья Карповна? – врач-реаниматолог виртуозно изобразил голосом заботливость.
– Пока нет, Максимчик, но если что, я присяду, отдохну. Сложу плащ втрое, не простужусь.
– Смотрите. Вот уже черника, может начнем собирать?
– Да как-то тут маловато и не очень крупная она, – засомневалась теща. – Впрочем, как хочешь, я-то думала за людьми пойти, но в принципе, чего далеко тащиться, ноги сбивать, можно и тут по ягодке.
– Вообще-то Ниночка наказывала побольше к зиме насобирать, – вспомнил указание уехавшей с сыном жены Егоров.
– Ничего, мы потихоньку, – Софья Карповна уже открыла крышку пятилитрового бидона. – А вон там, смотри Максимка, не подберезовик ли?
Егоров сделал пару шагов в сторону гриба, на который указывала теща и, наклонившись, сорвал его.
– Верно, Софья Карповна, а вы мастерица грибы собирать.
– Да надо что-то одно, на всё времени не хватит.
– А что же, я могу по грибы, – воодушевился зять.
– Ленивый ты, Максимушка, – попеняла ему тёща. – Всё норовишь выбирать что полегче. Вот наберем бидон, там видно будет. А пока начинай брать с Богом помолясь, вон там вроде ягода покрупнее.
Врач-реаниматолог вздохнул, достал свой бидон и, прихлопнув больно впившегося комара, принялся за дело.
* * *
– Ольга, аууу, – сложив руки трубочкой, прокричала Гляссер.
Пять минут назад она обнаружила крупный подосиновик. Срезав гриб, она заметила невдалеке несколько моховиков и поспешила к ним. В экс-директоре краеведческого музея разгорелся вегетарианский охотничий азарт. За моховиками последовала мини-полянка лисичек и вскоре уже Гляссер с победным видом прижимала к груди полпакета грибов. Только тут, обнаружив отсутствие коллеги, Екатерина Антоновна быстро вышла из состояния эйфории. В характере ее сочетались вполне увлеченность и практичность.
Она дважды позвала Саврасову, но никто не отозвался. Экс-директор огляделась по сторонам.
«Так, с какой же стороны я пришла?» – начала размышлять она, обернувшись вокруг своей оси. «Вот! Кажется оттуда…» – наконец определилась она. Не забыв прихватить на треть полный черникой бидон, оставленный ею метрах в десяти от полянки лисичек у поваленного дерева и взяв в другую руку полпакета свежесрезанных грибов, который она несла уже без особого пиетета, помахивая им, Гляссер покинула грибное место с некоторым сожалением, но и с четким пониманием необходимости найти коллегу, отлично знающую этот лес. Пройдя метров сто в ту сторону, откуда (как полагала Гляссер) они пришли, Екатерина Антоновна заметила высокую худощавую женщину в темно-синем плаще.
– Скажите, пожалуйста, где здесь центральная дорога? – устремилась к ней Екатерина Антоновна.
– Какая… центральная… дорога? – чуть не выронила корзинку от неожиданности женщина в плаще.
– Ну, то есть, лесная дорога, что ведет из деревни, – несколько сумбурно проговорила экс-директор музея.
– Какая-то дорога вон там, – женщина в плаще махнула слева от себя.
– Да, это, наверное, она, – совершенно успокоилась Гляссер. – Скажите, а вы не видели здесь женщину помоложе меня в косынке, у нее был бидон, а одета она в желтый плащ? – тут же задала новый вопрос экс-директор.
– Она прошла мимо меня минут десять назад в ту сторону, – и женщина показала на большой черничник, уходящий, по-видимому, в глубь леса.
– Странно, что Оля не звала меня. Или я ее не слышала? – пробормотала Гляссер.
– Вы что-то сказали? – спросила ее неизвестная женщина.
– Нет, нет, ничего, извините. Спасибо вам за помощь.
– Да не за что, – слегка удивилась ее новая знакомая.
Экс-директор музея отошла на несколько шагов. Постояв с минуту в нерешительности, она внимательно огляделась вокруг, затем направилась в сторону где, по словам женщины в тёмно-синем плаще, провожавшей Гляссер несколько удивленным взглядом, проходила дорога в деревню.
* * *
– Ну что, вздрогнем?! – Амфитрион Ферапонтович Редькин с благоговейным почтением поднял небольшой пластиковый стаканчик на две трети заполненный весьма уважаемой им «Пшеничной».
– Будем! – коротко высказался Владлен Дмитриевич Рулеткин, переведя взгляд на третьего собутыльника – музыканта Дудкина.
Юрий Петрович лишь коротко кивнул, только слегка дернулся кадык. Дело было в том, что пока приятели тостовали, он уже выпил без лишних экивоков и теперь ничтоже сумняшеся, закусывал. Бог в лице Амфитриона Ферапонтовича Редькина послал в ту июльскую субботу нашему музыканту докторской колбаски с хлебом, соленых огурчиков и некрупные шпроты, которые Юрий Петрович извлекал из заблаговременно открытой банки прямо рукой.
– Однако, Юра… – в восхищенном тоне Рулеткина проскальзывали нотки неудовольствия.
Рулеткин, в отличие Редькина, неспешно опорожнил стаканчик и тоже степенно закусил, после чего вытер губы салфеткой, возможно, хотел выглядеть интеллигентнее.
– Как это тебе удалось ускользнуть от Пелагеи, а, Митрион, – поинтересовался Дудкин.
– Уметь надо, – отметил довольный зять грозной Коробочки, отправляя в рот соленый огурчик.
– Похоже сегодня полдеревни в лес собрались, – заметил, закуривая сигарету «Прима» Рулеткин.
– Если не вся, Ильич, – улыбнулся Редькин, так иногда шутливо называвший приятеля-собутыльника, который был немного внешне похож на Ленина.
– Да ты об этом говорил, склероз у тебя что ли? – удивленно поглядел на Редькина Дудкин. – Скажи лучше, Амфитрион, ты черникой-то, как отчитываться будешь?
– Это вопрос непростой, – картинно почесал в затылке Редькин. – И я думаю, друзья, – торжественно добавил он. – Прежде, чем на него ответить надо хватить еще по одной, как считаете, а?
Предложение было единогласно поддержано и благополучно претворено в жизнь, под сопровождение тоста за успешный сбор лесных даров.
– Только сегодня много приезжих, – добавил он, рассеянно наслаждаясь окружающим пейзажем.
– Это ты верно заметил, – согласился Владлен Дмитриевич. – Да пожалуй, больше: полдеревни плюс приезжие. Что скажешь, Юра?
* * *
– Слушай, Олег, а где Света? – неожиданно спохватилась Штеменко, оторвав голову от изобилия крупных спелых черничин.
– Да должно быть где-то здесь – сразу же обеспокоился отец. – Ведь несколько минут назад тут вертелась.
– Света, Света! – закричал он.
На призыв никто не откликнулся.
– Говорила же я тебе: ни на шаг не отпускать ребенка, – напустилась на него мать.
– Ну а ты где была? Заснула, что ли? – огрызнулся Олег. – Да не волнуйся, ей же сказано: не отходить от нас. Она девочка послушная.
– А может она специально не отзывается? – заподозрила Аля. – Светка, хватит играть в прятки, отзовись! – закричала она.
Прошло не менее пяти минут, когда обеспокоенные родители, забыв про ягоды и бросившись на поиски дочери, заметили бегущую к ним по кочкам детскую фигуру.
– Вот она, – первым увидел девочку отец.
– Светка! – закричала мать. – Куда ты подевалась?! Вот я тебя сейчас отшлепаю!
– Папа, мама! – голос ребенка звучал испуганно. – Там тетя лежит и не двигается!
– Да ты что?! Где? – сразу посерьезнел Штеменко.
– Пойдемте, я вам покажу, – потянула отца за рукав девочка.
Поспешно подхватив бидоны, молодая пара устремилась за ребенком. Метров через триста они действительно увидели во мху лежащую женщину в желтом плаще.
Подойдя поближе, оба замерли, а Аля выронила бидон. Крупные зрелые черничины бусинками рассыпались по мху.
– Смотри, Олег! – и Аля указала дрожащим пальцем на небольшой грибной нож, торчавший из горла женщины. Всё вокруг было забрызгано кровью.
– Света, не смотри, – развернул девочку к себе отец.
Супруга же продолжала глядеть на женщину застывшим взглядом и через несколько секунд не удержалась от громкого почти истошного вопля.
Буквально через пару минут к ним прибежал не старый еще мужчина с всклоченными волосами, за его спиной спешил к ним другой.
– Милиция! – истошно безо всяких «почти» завопил музыкант Дудкин, глядя на лежащую женщину. – Милиция!
Глава 2
Заседание в Луге
В понедельник 30 июля 1993 года в кабинете начальника лужской милиции полковника Дудынина собрались трое: хозяин кабинета, прокурор Ермолкин и следователь Макушкин.
– Да-а-а… Снова Полянск преподнес нам сюрприз, – неторопливо расхаживая взад-вперед по кабинету, заложив руки за спину, невыразительным тоном произнес полковник. – Женщину ударили ножом в яремную вену, да еще тело обнаружил ребенок. Куда мы катимся?!
– Что показали результаты вскрытия? – нетерпеливо прервал причитания коллеги прокурор.
– Да вот, читайте отчет Тропининой, – пододвинул Ермолкину через стол несколько листов в полиэтиленовой папке Дудынин.
Ермолкин быстро пролистал заключение.
– Ну что, дело ясное, Владислав Анатольевич, – деловито подытожил он. – Орудие убийства – нож, который принято в деревнях называть грибным.
– Это типа перочинного? – подал голос Макушкин.
– Сходите в отдел вещдоков, посмотрите, – сухо предложил ему прокурор. – Итак, Владислав Анатольевич, кто наша убитая?
– Ольга Матвеевна Саврасова, сотрудница Лужского краеведческого музея.
– Саврасова, – задумчиво протянул прокурор. – Кажется, в Полянске несколько лет назад убили некую Саврасову.
– Боюсь, что не помню, Олег Константинович, – наморщил лоб Дудынин.
– Я вам верю, Владислав Анатольевич, – оживлённо отреагировал Ермолкин.
– А сколько лет этой Саврасовой? – вступил в разговор Макушкин. – Я, конечно, имею в виду убитую в эту субботу.
– Сорок три года, – сообщил полковник.
– Я так предполагаю: раз я здесь, то вы поручите мне принять это дело к производству. Я прав, Олег Константинович?
– Безусловно. Начинайте работать. С чего думаете начать?
– Ну конечно, нужна подробная информация о личности убитой. А это не могло быть самоубийством? – пришла в голову следователю новая мысль.
– Вряд ли, – сразу высказался прокурор. – Впрочем, для верности поговорите с Тропининой.
– Что в этом деле уже сложилось, – вздохнул Дудынин, – так это место преступления. Поди разбери, кто мог зайти в этот лес. Да любой!
– Включая волков, – не удержался прокурор.
– Если нет прямого свидетеля, то алиби тут, по-моему, установить невозможно, – проигнорировал шутку прокурора полковник.
– Согласен с вами, Владислав Анатольевич, – поддержал следователь. – А что-нибудь существенное ваши милиционеры нарыли на предварительном этапе?
– Поговорите с Мигуновой, она выезжала. Как я понял, в лесу в тот день народу было полно, суббота, дачники понаехали и ломанули за черникой.
– Конечно, я встречусь с ней. Пожалуй, заеду в Утёсово в конце рабочего дня, а вечером уже буду в Полянске.
– Кого думаете взять с собой? Скворцов, у которого в Полянске родственники, всё еще в отпуске.
– Жаль. А когда выходит?
– Формально в четверг, но у него еще отгулы.
– Нечего отгуливать, – включился Ермолкин. – Произошло серьезное преступление, и он знает Полянск как свои пять пальцев. Надо не отгулы ему давать, а вызвать из отпуска.
– В своем ведомстве я сам разберусь, Олег Константинович, – жестко отшил прокурора Дудынин. – С вами поедет сержант Баринов, а капитан присоединится, когда выйдет из отпуска.
– Ему уже дали капитана? Не знал.
– Весной присвоили, Еремей Галактионович.
– Наверное, не отмечали, если вы не в курсе, – пустил шпильку в адрес следователя Ермолкин.
– Как бы то ни было, я думаю дядя Скворцова не откажется вас принять, – подытожил начальник лужской милиции.
– Даже если по каким-то причинам и откажется, у нас, я думаю, есть еще к кому обратиться, Владислав Анатольевич.
– А-а, вы наверное о Таисии Игнатьевне, Олег Константинович, – догадался Дудынин. – Вот уж не знаю, удобно ли обременять старушку, мы и так ей докучаем постоянно со всякими расследованиями. В конце концов, коллеги, будем говорить откровенно, именно она делает за нас основную часть работы. А тут еще очередной сюрприз в виде нового убийства.
Закончив столь продолжительную тираду, полковник достал из навесного шкафчика бутылку «Нарзана» и с подозрением покачав головой, открыл крышку. Последнее время начальника лужской милиции терзали очень даже явные сомнения, а действительно ли кавказские минеральные воды везут с Кавказа?
Прокурор не стал ждать, пока коллега освежит горло. Ухватившись за последнюю фразу, он проанализировав важную роль Таисии Игнатьевны, перешел в контратаку.
– Что вы заладили – сюрприз, сюрприз? – в его тоне обосновалась немалая толика раздражения. – В Полянске уже пятый год происходят убийства, а для вас это все сюрприз!
Дудынин неспеша налил в стакан «Нарзана» и сделал несколько глотков.
– Вы еще скажите, что их притягивает Таисия Игнатьевна, – парировал он.
– Оставьте в покое Таисию Игнатьевну, – прочти изъял из голоса раздражение Ермолкин, зато с лихвой добавил туда струю усталости:
– Я в первую очередь говорю об Образцовой. Когда я был в Полянске, я заходил к ней, – дом у нее просторный, есть где разместиться.
– Пожалуй, вы правы, – согласился Дудынин. – Эта сплетница с восторгом пустит к себе милицию. Хотите «Нарзану», коллеги? – предложил он, допивая из стакана.
– С удовольствием! – тут же согласился Макушкин и зачем-то погладил бороду.
Прокурор покосился на него, но промолчал. Он полез в карман за трубкой, но потом, взглянув на часы, передумал.
– Что ж, коллеги, – с легкой хрипотцой проговорил он. – Полагаю, пора закрывать наше, эээ… заседание, – не сразу подобрал подходящее с его точки зрения, определение, а наконец, подобрав, улыбнулся, так как употребленный им термин по значимости явно превосходил статус их встречи, тянувший разве что на оперативку.
– Я готов приступить к делу, коллеги, – откликнулся Макушкин. – Хорошо бы только узнать, есть ли сейчас в Полянске эта Образцова и Таисия Игнатьевна?
– Да, – задумчиво обвел рассеянным взглядом кабинет прокурор. – Согласен, вопрос не праздный. Особенно, – добавил он, – я бы хотел узнать, что поделывает сейчас наша Холмс.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?