Текст книги "Кровь и черника"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krov-i-chernika-249752.jpg)
Автор книги: Алексей Кротов
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 3
Утро «курортницы»
А что же в самом деле поделывала Холмс, она же Таисия Игнатьевна?
В конце того июля 1993 года, когда развернулись события, описываемые в нашем повествовании, Таисия Игнатьевна прекрасно проводила время в санатории «Сестрорецкий Курорт», куда ее по знакомству и в благодарность за освобождение от подозрений устроил за минимальную плату доктор Брянцев.[1]1
См. «Пояс Поветрули»
[Закрыть]
В то замечательно теплое воскресное июльское утро Сапфирова вышла из своего достаточно, с ее точки зрения, комфортабельного двухместного номера, который она делила с Аделаидой Евгеньевной Ярцевой, учителем истории на пенсии. До завтрака Таисия Игнатьевна выпила у себя чаю с печеньем и отправилась на свой ежедневный променад, подкрепиться неповторимым воздухом санаторного парка. Не спеша прогуливаясь и наслаждаясь насыщенным букетом трав, деревьев, ягод и каким-то уж совсем неопределимым разлитым в воздухе терпким ароматом, Таисия Игнатьевна думала о Полянске. Вот уже четвертое лето подряд Таисии Игнатьевне выпадало расследовать загадочные убийства и каждый раз ей удавалось вычислить преступника. Гуляя по парку, она живо представила себе односельчан и сотрудников лужской и утёсовской милиции, мысленно порой ведя с ними диалоги. Вот веселая улыбка озарила ее лицо – она вспомнила о пьянице-музыканте Дудкине, его собутыльниках и особенно о хитроване Амфитрионе Редькине, почти всякий раз умудрявшемся обвести вокруг пальца пытавшуюся быть грозной тещу.
Что касается работников милиции, то там тоже было кого вспомнить: в первую очередь, конечно, прокурора Ермолкина. Первостатейный хам, но надо отдать ему должное – далеко не дурак! Закончив с прокурором, она переключилась на начальника лужской милиции. Доброжелательный, предупредительный, – Сапфирова даже не побоялась слова «галантный», – полковник Дудынин, к сожалению, был человеком не великого ума. О лейтенанте, теперь уже, наверное, капитане Скворцове, – одернула себя Холмс, и ее одухотворенное приятным воспоминанием лицо осветила теплая улыбка. Энергичный, находчивый, но несколько легкомысленный Володя вызывал у Сапфировой искреннюю симпатию.
– Не всем же иметь такой острый ум, как у нашего прокурора, – пробормотала она. – А если Володя чего-то недопоймет, то она, Холмс, додумает за своего Ватсона, и вместе они составят отличный тандем.
Так, предаваясь приятным мыслям и с удовольствием перебирая портреты из галереи колоритных образов, Таисия Игнатьевна дошла до конца терренкура. Отдав должное физкультурной части отдыха, Холмс с чувством исполненного долга отправилась на завтрак.
Таисия Игнатьевна отдыхала в санатории уже восемь дней и успела за это время свыкнуться с меню.
Она философски отнеслась к озвученному тезису о полезности и диетической ценности овсяной каши. Йогурт и фрукты на завтрак, а также яичница без колбасы и булка с маслом составляли более приятную часть меню.
– Ну что, как обычно, пойдем на пляж? – поинтересовалась Холмс, делая очередной глоток объявленного очень питательным и низкокалорийным настоящего зеленого китайского чая в аутентичности которого санаторное начальство было готово расписаться чуть ли не кровью.
Так переговаривалась ежеутренне, разделявшая с Таисией Игнатьевной ее номер, Ярцева.
– Конечно, погода-то шепчет, – подтвердила своей визави обычное времяпровождение Сапфирова.
Отдохнув в номере около часа после завтрака Таисия Игнатьевна облачилась в более легкое платье из ситчика и взяв с собой детектив Чейза, отправилась погулять по берегу – полюбоваться волнами и посмотреть на загорающих вблизи. Вскоре через некоторое время к ней присоединилась Ярцева; они коротко обсудили текущую политическую ситуацию в стране, причем Ярцева привела интересные исторические параллели с событиями в России в 1917 году между Февральской революцией и Октябрьским переворотом. После этого Аделаида Евгеньевна рассказала Сапфировой несколько забавных анекдотов из эпохи Екатерина Великой, а Холмс, в свою очередь, развлекла собеседницу забавными впечатлениями от сыскной деятельности следователя Макушкина.[2]2
См. «Конский волос»
[Закрыть]
Минут через сорок, слегка пресытившись исторической тематикой, веселыми визгами периодически производимыми стайками детей и в принципе уставшая от длительной ходьбы по пляжу, а до завтрака – по терренкуру, Таисия Игнатьевна разместилась на облюбованной ею со дня приезда скамейке, уютно расположившейся близ прибрежного кафе.
Прочитав несколько страниц из Чейза, Таисия Игнатьевна слегка задремала и, проснувшись примерно через час и взглянув на стильные изящные часики, чувствовавшие себя как дома на тонком и еще довольно красивом запястье хозяйки, Сапфирова пришла к выводу, что приближается обеденное время.
Зайдя в номер переодеться к обеду в светлое льняное платье, она, как и ожидала, застала там Ярцеву. Обычно Аделаида Евгеньевна возвращалась в номер чуть раньше Сапфировой, ей надоедала жара и к тому же она писала какую-то историческую повесть из времен Александра Первого, причем добралась, по ее словам, уже примерно до середины.
На обед дамы вышли вместе и неспеша двинулись к столовой. Неожиданно ежедневная безмятежная атмосфера оказалась нарушенной: в коридоре Сапфирова и Ярцева буквально столкнулись с дежурным администратором и милиционером в форме.
– Что-нибудь случилось? – живо поинтересовалась, глядя на взволнованные лица администратора, обладавшая чуть более быстрой реакцией, Ярцева.
Бросив первый взгляд на милиционера, зачем-то сделав небольшой круг левым запястьем в воздухе, Наталья Юрьевна решилась:
– Ах! Да чего уж там, Аделаида Евгеньевна! – с интонацией человека, чье дело проиграно, проговорила администратор. – Чего таить, скоро все узнают – у Кольцовой из шестнадцатого номера пропало жемчужное ожерелье!
Глава 4
Полянск бурлит
Когда через несколько часов в Полянск приехала милиция, в деревне уже вовсю обсуждали убийство в лесу. Особенно ораторствовала Цепкина:
– Похоже, наша деревня кем-то проклята! – несколько раз безапелляционно заявила она.
– Да кем же, мама?! – не удержалась от вопроса Зоя.
– Точно сказать, Зоенька, не могу, – протрубила мать. – Но не исключено, что Шельмой.
Стоявший несколько поодаль то ли из почтения, то ли из опасения, зять возвел очи к небу и, обменявшись понимающим взглядом с женой, ретировался.
– Эх, Пелагея Егоровна, ну и фантазия у вас, – высказался уже изрядно тяпнувший Рулеткин.
– Это у тебя фантазия, когда накачаешься своим дурманом, – покосилась на него Цепкина. – А я дело говорю, как вообще может быть иначе?!
– О чем это вы тут, касатики, толкуете? – откуда-то сбоку раздался надтреснутый голос восьмидесятилетней Матрены Тимофеевны.
«Ее еще не хватало, принесла нелегкая,» – с раздражением подумала Цепкина, но вслух высказалась более тактично:
– Прокляли нас, как пить дать, Матрена Тимофеевна, вот о чем я толкую.
– Ить кто проклял-то, а, Пелагея? – старуха придвинулась к Коробочке поближе и принялась пододвигать голову с подслеповатыми глазами прямо к лицу Цепкиной, вкручиваясь в нее, словно сверлом на расстоянии.
– А леший его знает! – инстинктивно отстранившись от старухи, буркнула Пелагея Егоровна. – Подозреваю, что Шельма воду мутит.
– Лешего поминать не надо, тем более всуе, – строго отчитала младшую односельчанку Матрена.
Еще раз, как бы на прощание, сурово-пристально впившись в Коробочку пытливым взглядом, старуха приняла свое естественное положение полувопросительного знака.
Прибывшую утёсовскую милицию в лице старшего лейтенанта Мигуновой и сержанта Баринова, а с ними врача Тропинину, в первую очередь интересовали естественно те, кто непосредственно обнаружили тело.
– Так, кто обнаружил покойную? – деловито спросила Мигунова у встретившей милицию прямо у поворота Симагину.
Однако та не успела ответить, ее опередила неожиданно вынырнувшая из-за спины Марии Николаевны Ленка.
Мигунова сразу узнала главную местную сплетницу. Забыть ее тощую угловатую фигуру мог лишь человек, страдающий серьезными провалами в памяти.
– Их фамилия Штеменко, – без пустопорожних преамбул выдала нужную информацию Образцова. – Пойдемте, я вам покажу, где их дом.
Мигунова на мгновение заколебалась: доехать ли ей или дойти пешком.
– Садитесь в машину, – милостиво разрешила ей Ленка, быстро покончив с колебаниями старшего лейтенанта.
Не дожидаясь реакции сотрудницы милиции Ленка уверенно распахнула заднюю дверцу.
И все же она секунду промедлила, потратив драгоценное мгновение, бросив скользящий, безусловно рассеянный взгляд на Мигунову и тут же была наказана за свой непрофессионализм.
– Спасибо, Лена, – поблагодарила «начальницу» Симагина и быстрым элегантным движением ввинтилась в открывшуюся, как в волшебной сказке дверцу.
Ленке ничего не осталось, как устроиться на заднем сидении рядом с отыгравшей позицию заместительницей. Мигуновой же пришлось сесть впереди и буквально процедить сквозь зубы удивленному этими телодвижениями Баринова:
– Поезжай, куда покажут эти две… дамы.
Последнее слово ей давалось с особенным трудом, ей очень хотелось употребить существительное «кумушки», но она и так уже проиграла профессиональным сплетницам вчистую, хотя все же смогла сохранить лицо, не опустившись до хамства – не зря все-таки начальство повысило Ольгу Ильиничну в должности. Начальству-то, ему виднее!
Когда машина двинулась вперед по деревне, наблюдавшая из окна этот бесплатный и весьма качественный для любительского спектакль, Елизавета Григорьевна Синицкая весело рассмеялась, представив как в лицах изобразит эту сцену Артамону и будет с удовольствием подтрунивать над ним, что он где-то болтался в этот момент и пропустил такое захватывающее шоу.
Штеменко встретили милиционеров и сплетниц около дома, точнее, на улицу вышел Олег.
– Жена осталась дома с дочкой, мне бы не хотелось, чтобы вы расспрашивали нас при ребенке. К тому же никто из нас не знал убитую, – сразу обозначил свою позицию Штеменко.
– А кто убит, как фамилия? – спокойно поинтересовалась Мигунова.
– Понятия не имею, я же вам сказал!
– А откуда вы знаете, раз вам неизвестна ее фамилия?
– Далась вам эта фамилия, я же не слепой! Мне-то ее лицо незнакомо.
– А вы успели ее разглядеть, Олег… э-э-э?
– Васильевич, – тут же услужливо подсказала Симагина.
– Спасибо, – сухо поблагодарила сплетницу старший лейтенант.
– Достаточно разглядел, чтобы утверждать, что в глаза ее не видел! – уверенно заявил начинающий бизнесмен.
– Ну, а сегодня вы не видели ее… живой? – продолжила расспрашивать Мигунова.
– Может быть, мельком, – пожал плечами Олег.
– Ну что ж, я коротко опрошу вашу жену, а уж более подробно вас будет допрашивать следователь.
– Моя жена тоже ее не знает, ни в лицо, ни по фамилии.
– Да Саврасова ее фамилия! – не выдержала Ленка. – Простейшая информация! – с укоризной обратилась она к Ольге Ильиничне. – Меня бы спросили, я бы сразу вам сообщила!
– Вот что, Андрей, – подозвала сержанта Баринова Мигунова. – Мне кажется, нашим дамам пора по домам.
– Женщины, пройдемте! – тщетно пытаясь придать своему голосу необходимую строгость, повернулся к сплетницам Баринов.
Кумушки, уяснив, что на сей раз протестовать бесполезно, удалились, но нарочито медленно, выразив таким образом свое недовольство. Особенно это касалось Симагиной, так как она пострадала по сути ни за что: ее шеф не вовремя влезла с подсказкой.
Вышедшая из дома жена Штеменко не сообщила ничего нового.
– Спасибо, Алевтина Петровна, – поблагодарила ее Мигунова.
– Олег Васильевич, – обратилась старший лейтенант к Штеменко. – Вы не могли бы показать мне, где нашли тело?
– Боюсь, я плохо знаю лес… – замялся Олег. – Там подошли еще два мужика, похоже, из местных. Думаю, они скорее смогут показать дорогу.
– А где их найти?
– Да вот один из них трется! – и Штеменко указал рукой в сторону музыканта Дудкина.
– Ага, – прокомментировала Мигунова. – Кажется, этого кадра я знаю.
– Добрый день, – решительно она подошла она к Дудкину. – Я старший лейтенант Мигунова. Вы один из тех, кто обнаружил труп в лесу?
Видимо серьезные печальные обстоятельства подействовали отрезвляющие на пьяницу-музыканта, так как он твердым голосом подтвердил:
– Истинно говорите, я видел тело.
– Напомните ваше имя-отчество.
– Юрий Петрович. Я, кстати, помню, как вы приезжали к нам в деревню.
– Было дело. Вы можете показать место, где нашли труп?
– Конечно! Готов помочь.
– Тогда поедем. Кто-нибудь остался у тела?
– Владик, мой приятель. Не исключено, что кто-то еще. Там встретилась пожилая женщина, она рулить начала.
– Садитесь, Юрий Петрович. Мы на машине доедем до места?
– Во всяком случае подъедем поближе.
Мигунова, Баринов, врач Тропинина и Дудкин уехали, а у дома Штеменко тут же нарисовалась кучка любопытных наблюдателей.
Ленка и Симагина, конечно же, не ушли далеко и тут же подошли к еще не ушедшим в дом Штеменко.
– Я удивляюсь, эта чин из Утёсова, что думала, точно на машине можно въехать прямо в черничник?! – с иронией подлила масла в огонь Симагина.
– Меня лично удивило другое, – подал реплику начинающий бизнесмен. – Что эта малоинтеллигентная дура, а иначе я назвать ее не могу, меня все выспрашивала: знаю ли я убитую. Ей бы скорее до трупа добраться, а она время теряет! Такие вопросы потом должен следователь задавать. Хотя, впрочем, он может таким же дураком оказаться. Они тут все в провинции…
– Что это вы, молодой человек, так непочтительно отзываетесь о работниках нашей милиции? – неожиданно раздался сзади пожилой женский голос, в модуляциях которого даже опытное ухо вряд ли могло уловить намек на несерьезность.
Штеменко резко обернулся. Перед ним стояла среднего роста средней комплекции женщина шестидесяти лет с бидоном в руке, одетая для похода в лес.
– Да-да, молодой человек! – продолжила Софья Карповна Полетаева, не давая Олегу рта раскрыть. – Можно подумать, вы хорошо знаете следственный процесс, сами-то в него не попадали?
– А вы собственно кто? – после небольшой паузы неприязненно спросил Штеменко.
– А я, собственно, Софья Карповна. Мой зять – врач-реаниматолог Максим Ильич, остался дежурить у тела убитой женщины.
– Очень ценная информация, – пробормотала Алевтина.
– Нас дочка ждет, – разрешил ситуацию Олег, – Уверен, мы еще пообщаемся, Софья Карповна.
С этими словами он и жена зашли в дом.
Полетаева никак не прореагировала эти слова, даже не взглянула в его сторону.
– А ваш зять, наверное, осмотрел тело? – живо поинтересовалась Ленка.
– Конечно, – ответила Полетаева.
– Ну и каков результат?
– Мертвая, как и была, – удивилась Софья Карповна.
– И давно ее убили до осмотра? – попыталась пограмотнее реализовать свое любопытство Образцова.
– А вы почему так допытываетесь? – в свою очередь задала вопрос Софья Карповна. – Вы что – официальное лицо?
– Ну я, в-общем-то, нет, – растерялась Ленка. – Но я, видите ли, привыкла быть в курсе всех местных дел. Вообще-то никто не удивляется, когда я задаю вопросы, ведь потом-то надо же информацией делиться с остальными, – последнюю фразу она проговорила совсем неуверенно, ее смущал равнодушный взгляд Полетаевой.
– Елена Поликарповна – главная местная сплетница, – четко и ясно пояснил статус Образцовой проходивший якобы мимо Редькин.
– А-а, так бы сразу и сказали! – голос Полетаевой потеплел и она даже улыбнулась. – Ну, всем до свидания, надо пойти Максимушке супу согреть.
Ленка и Симагина несколько секунд смотрели ей вслед, потом повернулись, чтобы поделиться впечатлениями, но того уж и след простыл. С присущей ему быстротой Амфитрион Ферапонтович дематериализовался по своим делам.
Сотрудникам милиции и Дудкину потребовалось примерно минут пятнадцать, чтобы добраться до места, до которого могла доехать машина. Около тела они обнаружили трех человек: двоих мужчин и одну женщину. Это были Рулеткин, Егоров и Гляссер.
– Вы из милиции? – тут же выступил вперед Егоров. – Я врач и взял смелость на себя осмотреть тело.
– Давно вы здесь? – спросила Мигунова.
– Да уж пару часов, а то и больше.
– Что скажете… э-э-э…?
– Максим Ильич, – подсказал Егоров. – Еще до моего прихода она была мертва, думаю, не больше часа.
– Спасибо, – поблагодарила Мигунова. – А вы кто? – обратилась она к остальным.
Гляссер и Рулеткин представились.
– Кто-нибудь из вас хорошо знал покойную?
– Я, – тут же ответила Гляссер. – Ее звали Ольга Матвеевна Саврасова и она работала в Лужском краеведческом музее, директором которого я раньше была.
– Ну что ж, – подвела итог Мигунова. – Я думаю дальше вас расспросит следователь. Он будет сегодня. Тело увезут, конечно, на вскрытие в Лугу, – добавила она, в первую очередь, для Егорова. – Сейчас Анастасия Дмитриевна тоже осмотрит тело, и мы вас подвезем до деревни.
– Спасибо, мы прогуляемся, правда, Юра? – спросил приятеля Рулеткин.
– Конечно, все ведь не поместимся в машину, – согласился Дудкин.
– Как хотите, – улыбнулась Мигунова. – Хотя сзади места много, всем хватит.
– Да нет, мы уж пешком. До свидания, – попрощался Рулеткин.
Тропинина закончила осмотр и не нашла ничего противоречащего заключению Егорова о времени смерти. Мигунова тем временем осмотрела нож и велела Баринову сделать фотографии.
– Ну что, Андрей, оставайся, жди следователя. Не скучай, а я довезу наших любезных сторожей до деревни.
Четверка уехала, оставив Баринова дожидаться начальства. Молодой сержант достал термос и бутерброды, расположился метрах в двадцати от тела. Он ни сном, ни духом не подозревал, что за ним пристально наблюдают двое: одной из них была женщина, у которой Гляссер пыталась узнать дорогу в деревню, а вторым – еще неизвестный читателю персонаж, которого мы пока представим как высокого худощавого мужчину лет пятидесяти.
Глава 5
Второе пришествие следователя Макушкина
Еремей Галактионович Макушкин въехал в Полянск около четырех часов дня в понедельник. Перед отъездом он встретился с дежурным следователем Коньковым, первоначально осматривавшим тело. Коньков предоставил ему фотографии с места происшествия, а также отчет об осмотре дома, где жила убитая.
– Ничего интересного, – резюмировал Коньков. – Обычный быт для недеревенской жительницы.
– Я тоже, конечно, осмотрю, – важно заявил, поглаживая бороду, Макушкин, бросив недоверчиво-оценивающий взгляд на молодого начинающего коллегу.
– А вот опрос свидетелей, тех, кто непосредственно видел труп.
– Ага, спасибо, – Макушкин надел очки и пробежал глазами материал предварительного опроса.
– Ну, как я и ожидал, ничего не видел, ничего не знаю, – пробормотал Еремей Галактионович с нескрываемым раздражением, сложив листки пополам.
В Полянске его уже встречала главная местная сплетница, проинформированная Симагиной, которую в свою очередь предупредили по телефону. Любезнейшая Мария Николаевна с удовольствием сама бы приняла у себя следователя и сержанта Баринова, но Миня, как на грех, затеял в одной из комнат ремонт и Образцова резонно заметила, что у нее сотрудникам милиции будет куда, как удобнее.
Симагина, скрипя сердце, была вынуждена согласиться с этим аргументом.
– Располагайтесь, выпейте чайку! – захлопотала вокруг вновь прибывших Ленка. – Вас я, конечно, помню, Еремей Галактионович, – улыбнулась следователю заслуженная сплетница, к месту козырнув знанием его имени-отчества.
– А вот с вами, молодой человек, мы пока незнакомы.
– Это сержант Баринов, Елена Поликарповна, можно просто Федя, – представил коллегу Макушкин.
– А что, Федя, не хотите ли чего-нибудь покрепче, за знакомство? – на голубом глазу предложила Образцова.
Сержант замялся, кинув вопросительный взгляд на следователя. Тот, однако, ответить не успел, – в дверь коротко постучали и, не дожидаясь ответа, на пороге появилась Симагина, надевшая одну из своих самых фальшивых сияющих улыбок.
– Здравствуйте, товарищ Макушкин! Как я рада вас видеть, поверите ли, прошло уже столько времени, а ваш профессионализм не выходит у меня из головы! – голос сплетницы переполнял неподдельный восторг.
– Садись, Маша, что будешь пить? – довольно прохладно предложила «подчиненной» Образцова.
– Мне кажется, за знакомство неплохо было бы отведать твоей черносмородиновой наливки. Вот с вами, молодой человек, мы пока незнакомы, но вид у вас бравый, я бы с вами в разведку пошла.
– Это Федя, – слегка махнула рукой Ленка. – Ну что ж, наливка – дело хорошее.
– А сколько в этой наливке градусов? – поправляя очки, осведомился Макушкин.
– Очень хороший вопрос, Еремей Галактионович! – обрадовалась Симагина. – Я как раз хотела бы это выяснить. От души надеюсь, что вы-то мне и поможете разрешить этот вопрос.
– А ничего, что мы приехали сюда работать, Мария… э-э-э…
– Николаевна, – тут же подсказала Симагина.
– Так вот, Мария Николаевна, нам надо еще осмотреть дом покойной, побывать на месте убийства, – не сдавал позиции Макушкин.
– Так мы разве будем пить? – удивилась Симагина. – Так, пригубим, продегустируем. В конце концов, если вам нельзя, сержант мне поможет.
– Ему тем более нельзя, он за рулем!
Ленка, между тем, не обращая ни малейшего внимания на этот диалог, достала бутылку и расставила рюмки.
– Значит так, – принял решение Макушкин. – Если уж необходимо, наливайте мне, а Федор пусть останется трезвым.
– Ну, тогда вам в двойном размере, товарищ Макушкин, – непередаваемо сладким тоном произнесла Симагина.
Ленка молча налила следователю полную рюмку, себе и Симагиной – по половинке.
– Ну и вам тогда парного молочка?
Баринов кивнул и хозяйка поставила перед ним кружку прохладного молока.
– За знакомство! – бодро провозгласила главная местная сплетница, подняв рюмку.
Обе женщины и милиционеры чокнулись. Макушкин, слегка крякнув, допил рюмку до дна и вытер салфеткой бороду.
– Я думаю, нам пора, – решительно поднялся он. – Поедем, Федор, осмотрим место происшествия. Елена Поликарповна, посоветуйте, кто бы нам показал дорогу.
– Да вот, Дудкин, – вмешалась Симагина. – Я пойду его разыщу.
– Очень обяжете, – поблагодарил Макушкин.
– А сколько, кстати, по-вашему, градусов в настойке? – вспомнила по дороге Симагина.
– Да я думаю, сорок-то будет, – задумчиво проговорил следователь.
– Надо же, мне показалось больше, – прокомментировала сплетница. – Ну, сидите, я скоро – одна нога тут, а другая там.
И она поспешила разыскать Дудкина, а по пути растрепать максимальному количеству народа, что следователь уже принял полный стакан настойки, а сержант покуда еще трезв, но, по ее компетентному мнению, тоже не прочь тяпнуть.
Симагина, увы, не преуспела в своем намерении. Дудкин был уже не транспортабелен, точнее, он еще держался на ногах, но предъявить его в таком виде следователю Симагина все же не решилась. Что касается Рулеткина, то он куда-то уперся и раздосадованная сплетница вернулась в дом «начальницы» не солоно хлебавши.
– Ну что ж, тогда придется потревожить эту Гляссер, – без запинки сообщила фамилию экс-директора музея Ленка, что было немудрено, ведь память была рабочим инструментом сплетницы.
– А вот и нет, – с иезуитским удовольствием поделилась новой информацией Симагина. – Екатерина Антоновна сегодня уехала в город.
– А как же мы попадем в дом убитой? – обеспокоился Макушкин.
– Гляссер созвонилась с родственниками Саврасовой, и они договорились передать ключи Мине, а Миня вот… – и с этими словами заслуженная сплетница торжественно предъявила их присутствующим, словно то были ключи от захваченной крепости.
– Так, это дело мы решили, – объявил Еремей Галактионович. – Осталось найти того, кто покажет мне место преступления.
– Могу и я, – вызвалась Ленка. – Оно же там огорожено, в конце концов.
– Это, конечно, да, – подтвердил следователь.
– Но Лена, тебя там не было, – засомневалась «зам». – Не взять ли за компанию этого предпринимателя, вдвоем вы точно найдете то место.
– Верно, только лучше взять врача, – воскликнула Ленка. – До чего же мы с тобой тупим, Мария!
Ей, конечно, улыбнулось частично не согласиться с «коллегой»!
При местоимении «мы» Симагина поморщилась: ситуация ее вообще несколько удивляла. Ей казалось странным, что следователь без помощи жителей не может попасть на уже осмотренное милицией место преступления.
– Итак, чем займемся сначала, Еремей Галактионович? – подал голос Баринов. – Поедем осматривать место убийства или дом убитой?
– Думаю, место, – решил следователь. – Хотя еще несколько часов будет светло, лучше начать с леса. Дом мы всегда осмотреть успеем. Будьте любезны, ключи, – протянул он руку.
– Конечно, Еремей Галактионович, – и Симагина вложила их ему в ладонь, одарив следователей очаровательнейшей улыбкой, самую малость сдобренной иронией.
– Давайте я разыщу доктора, – устремилась внести свою лепту Образцова. – Его зовут Максим Ильич.
– Буду вам признателен, – тепло и без всякой иронии поблагодарил Макушкин. – Кстати, – вспомнил он, – а где ваша подруга Таисия Игнатьевна?
– Таисия отдыхает, – с некоторой важностью в голосе сообщила Симагина, словно речь шла о высокопоставленной особе.
– В санатории или доме отдыха, – пояснила Ленка.
– Ну что ж, будем пока разбираться без нее, – бодро объявил Макушкин, – Елена Поликарповна, мы можем вас подождать в доме, пока вы будете отсутствовать?
Ленка заверила, что, конечно, всенепременно могут, а она мигом обернется: одна нога здесь, а другая – там.
* * *
Штеменко сидели на складных стульях у себя на участке и краем глаза наблюдали за дочкой, игравшей на удалении, метрах в тридцати.
– Интересно, Олег, она к нам или нет? – спросила Алевтина у мужа, завидев спешащую по деревне Ленку.
– Кажется, мимо проскакала, – проследив взглядом удаляющуюся угловатую фигуру, ответил муж.
– Похоже кто-то из милицейских типов приехал. Я слышала от соседей, что должен быть следователь.
– Наверняка, – согласился муж. – Ах, как не вовремя это убийство! – раздосадованно добавил он.
– Конечно, мы ведь уже довольно близко подобрались к кладу. Скорее всего ее зарезали именно из-за него, как думаешь?
– Точно, конечно, знать нельзя, – пожал он плечами. – Но для совпадения слишком маловероятно. Ладно, – поднялся он со стула, – будем начеку. Одна надежда, что следователь – дурак, попробуем преуспеть.
– Света, Света, – позвал он дочь. – Хватит болтаться на солнце, пойди-ка в тень, а потом мы с тобой поиграем в весёлые картинки.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?