Электронная библиотека » Алексей Михайлов » » онлайн чтение - страница 1


  • Текст добавлен: 15 апреля 2017, 10:57


Автор книги: Алексей Михайлов


Жанр: Поэзия, Поэзия и Драматургия


Возрастные ограничения: +18

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Алексей Михайлов
Из жизни Олимпийских богов. Зевсиды

© Алексей Михайлов

* * *

Пролог

1

Начал правленье Кронид в очень бурное время —

Взгляды титанов на мир были Зевсу чужды!

Быстро он понял: его драгоценное семя

Даст Ойкумене достойные славы плоды.

Поторопился жениться Властитель на Гере,

Страстно желая иметь от царицы детей,

И огорчился тиран от великой потери:

Первый их сын в Ойкумене пропал без вестей.

После того, как исчезло их первое чадо,

Освободился Зевес от любовных оков —

Взращивать стражей Олимпа ему было надо:

Мощные реки сильны от воды ручейков…

Гефест

Брошенный ребёнок

1

…Брошенный матерью вниз с Олимпийского склона

Мальчик летел над водою быстрей пустельги,

Жизнь малыша начиналась с большого урона:

Он «приводнился» внизу с переломом ноги.

Приняли волны морские упавшего бога,

Мальчика сразу узрела семья нереид

И поспешила доставить в покои чертога,

Где был укрыт от родителей первый Зевсид.

2

Нимфы не знали тогда, чей подобран ребёнок,

Но догадаться пытались, узрев крепыша:

В нём, однодневном, достаточно было силёнок,

Жаждою жизни пылала младенца душа.

«Первенец Зевса был брошен в пучину царицей! —

Молвила сёстрам Фетида – Та просто глупа!

Ей этот «подвиг» отплатится скоро сторицей…

Жаль, у ребёнка надломлена сильно стопа!»

3

С первого дня взяли нимфы над богом опеку,

Втайне от всех содержали они малыша,

Так полюбили морские девицы калеку,

Что над младенцем дрожали они, чуть дыша.

Рано заметили девы у чада стремленье

К редким каменьям, металлу и даже огню,

Мыслями он приводил нереид в изумленье —

Ставил вопросы малыш по десятку на дню.

4

Он, подрастая, узнал обо всех минералах,

Плавил и злато, и медь, не забыв о свинце,

Ведать желая побольше об этих металлах,

Кузницу выстроил мальчик в подводном дворце.

Он с наслажденьем ковал в ней мечи и браслеты

Кольца с каменьями делал для дев-нереид,

Сам находил на любые вопросы ответы,

И признавали девицы, что он даровит!

5

Годы его становленья прошли чередою,

До совершенства довёл он божественный дар,

Дивный момент наступил во дворце под водою —

Юный отведал и яства богов, и нектар!

«Но почему угостили вы пищей чудесной?» —

Он с удивленьем спросил океанских невест.

И отвечала Фетида: «С тобой буду честной —

Знай, ты – сын Зевса под именем славным Гефест!»

6

«Но для чего эта пища, скажи мне Фетида,

Разве она что-то значит в дальнейшей судьбе?»

Молвила, с грустью взглянув на юнца, нереида:

«Вечную жизнь угощенье дарует тебе!»

«Я – незаконный потомок царя Ойкумены,

Если всё детство и юность провёл под водой?»

«Нет! Ты – наследник его, но дворцовые стены

Стали когда-то, Гефест, для Зевеса бедой…»

7

«Тайной сокрыто зачатье моё и рожденье?

Разве раскрыть эту правду Зевсиду нельзя?»

Чувствовал юноша – в душу пришло возбужденье:

«Нимфа, скажи, быть на дне – это бога стезя?

И не обмолвилась ты о судьбе роженицы!

Кем я, Фетида, рождён, расскажи мне скорей!»

Но промолчала она о деянье царицы —

Часто молчание делает речи мудрей.

8

И наступила надолго вдруг сцена немая:

Нимфа смотрела в окно, видя в нём океан,

Юноша нервно ходил перед нею, хромая,

В теле могучем кипел возмущенья вулкан.

Юный кузнец не желал отступить от вопроса —

Снова просил рассказать он о той, кем рождён.

Нимфы молчали о дерзкой виновнице сброса,

Но был воспитанник в праве своём убеждён!

9

«Вы проявляете в этом вопросе единство,

Тайну рожденья меня от меня хороня?

Я умоляю, откройте секрет материнства,

Кто роженица, явившая свету меня?»

«Мы не должны возвещать о рождении бога,

Песню о нём до сих пор не сложил Кифаред!

Думаю, будем наказаны мы очень строго,

Без разрешенья Зевеса раскрыв твой секрет!»

10

Бегло взглянула Фетида на перстень свой дивный,

Что изготовил из белого злата юнец:

«Вырос приёмыш, но так же, как прежде, наивный,

Добрым и нежным остался искусный кузнец…

Слушай, Гефест, ты ещё не испорченный властью,

Должен понять и принять всё, что выскажу я:

Зевс – молодой и горящий любовью и страстью,

Верил на свадьбе, что будет большая семья.

11

Он восторгался красивой и стройной женою,

В ней не искал властелин то, что было в самом:

Царь был готов для жены стать надёжной стеною,

Жаль, что она не блистала пытливым умом…»

Смолкла Фетида, шагая по синему полу —

Вспомнила, как домогался её властелин:

Не прибегал сладострастный Кронид к произволу,

А выступал перед нею, как истый павлин…

12

Вновь углубилась Фетида в свои размышленья:

«Нимфами моря Зевеса потомок любим,

Но не желают девицы Гефеста взросленья —

Кто ж украшения дивные сделает им?

Долго ли сцене рожденья юнца быть в секрете?

Он не простит молчаливость мою никогда!

Рано иль поздно появится юноша в свете —

Скоро ему надоест в наших окнах слюда!»

13

Кинула взгляд нереида на дев шаловливых,

Нежно коснулась ладонью руки кузнеца:

«Много на свете встречается женщин чванливых,

А средь таких и Аргея, супруга отца!

Были у юной богини нелёгкими роды,

Что и сподвигло её на жестокий каприз!

И очевидцами стали небесные своды,

Как пал отброшенный матерью первенец вниз!»

14

«Чем провинился пред ней я, скажи мне, Фетида?

Разве для гибели дети богов рождены? —

Вспыхнула в сердце Гефеста на Геру обида. —

Как мать могла бросить в море дитя без вины!»

«Глупость бывает опасней дымящих вулканов,

«Пеплом» своим накрывает порою весь мир

И расползается часто быстрей тараканов…

Кто был когда-то глупцом, сам поймёшь, ювелир!»

Дар кузнеца

15

Бог посмотрел на Фетиду страдающим оком —

Горе принёс ювелиру раскрытый секрет:

Мать продолжает царить на Олимпе высоком,

Не беспокоясь о сыне шестнадцати лет.

Вновь обратился Гефест к нереиде с вопросом:

«Разве тогда не сгорела она со стыда,

Видя, что падает в море малыш альбатросом,

Зная, что он не вернётся назад никогда?»

16

«Совесть её не грызёт с дикой жадностью львицы,

Ты для Аргеи жестокой – вчерашний закат…

Выросло двое детей с той поры у царицы,

Правда, властитель небес на бастардов богат!

Зевс принял к поиску сына различные меры,

Но мы надёжно укрыли ребёнка в воде,

Так как боялись звериной жестокости Геры,

Даже не думавшей о материнском стыде!»

17

В кузницу к горну печальный Зевсид шёл понуро,

Сильно хромая, как будто настигла беда,

Медленно скрылась в широком проёме фигура,

Но не исчезла обида во время труда…

Молот Гефеста ковал и не знал остановки,

С медью и золотом громко работал кузнец.

С грохотом в сторону вдруг полетели поковки,

Лёг на гранит и надрывно заплакал юнец.

18

Выплакав горькие слёзы на пол раскалённый,

К мудрой Фетиде пришёл за советом Зевсид.

И вопросил нереиду Гефест утомлённый:

«Где есть пылающий жаром большой мегалит?

Я возжелал вас покинуть, подняться на сушу,

Сильную боль и обиду на Геру презрев.

Самозабвенным трудом успокою там душу,

В сильное пламя отправив безудержный гнев.

19

Где ты могла видеть след вулканической лавы?

Должен я в ней обнаружить чудесный кристалл!

Он мне поможет создать необычные сплавы

Или найти самый прочный на свете металл».

«Есть на Сицилии скалы с вершиной дымящей,

Лаву застывшую видели нимфы вокруг!

Этна для кузницы станет вполне подходящей,

В ней и создай мастерскую для творческих рук!»

20

Переместился Гефест по совету Фетиды,

Остров ему показался удобным вполне:

Море цветов, и порхали везде нимфалиды,

Коих не видел Зевсид наяву иль во сне!

И поразился он прелестям дивного края:

В облачной дымке Светило, седой небосвод,

Волны катились по морю, с Зефиром играя…

Здесь можно жить и работать без лишних забот!

21

Встретили бога молчаньем пологие горы,

Только одна клокотала, как грозный орлан!

Долго не мог отвести от вершины он взоры:

«Дышит дымами гора через множество «ран».

Здесь воплотить я смогу в жизнь большую идею:

Лава бурлит от горящего в Этне огня!

Скоро Крониды с поклоном придут к чудодею —

Их очарует подарок златой от меня!»

22

Вмиг распахнул бог руками высокую гору,

Бросил в неё наковальню и свой инструмент,

Быстро в расщелину влез, как в огромную нору,

Этна закрылась за мастером в тот же момент…

Долго не видели юношу Гелий с Селеной,

Нимфы искали его на морском берегу,

Думали девы – расстался Гефест с Ойкуменой,

И не оставил следов, словно свет на снегу!

23

Рад был кузнец встрече с камнем горячего нрава:

Тёплое место, кипящий металл под рукой,

Над головой и на склонах – застывшая лава,

В чрево горы бог привнёс красоту и покой.

Страсть заставляла трудиться его беспросветно —

Дивный подарок выковывал матери он!

Юноше стала послушной помощницей Этна,

Нужный металл поднимая из недр без препон.

24

Не покидал Огневластец пределы «анклава»,

Спал он урывками возле большого стола,

И, наконец, бог узнал тайну прочного сплава,

Что и явилось секретом его ремесла.

Стал он усердно ковать этот сплав неизвестный,

Тяжко вздыхала от горна Гефеста гора,

Денно и нощно подрагивал остров чудесный,

Словно трещала от жара земная кора…

25

Лишь через год прекратились под Этной удары,

Выпустил молот из рук вдохновенный кузнец.

И перестали дрожать вековые чинары,

Видя, что вышел на свет закопчённый хромец.

Мир оглядел Огневластец с высокого склона,

И улыбнулся, заметив свой бедный наряд:

«Кто же поставит подарок близ царского трона?»

Вдруг незнакомец попал под внимательный взгляд…

26

В скальных обломках трудился красавец могучий,

Юноша долго смотрел на него со спины:

Нагромоздил тот каменьев огромные кучи,

Ловко десницей кидая наверх валуны.

«Кто ты, пришедший сюда и копающий глину»?

«Я – сын Япета, несчастный простой титанид!

Брат мой заставил меня гнуть усталую спину,

И разгребать ради глины разбитый гранит!»

27

«Кто же твой брат, если так над тобою он властен?»

«Он – Промыслитель, иначе сказать – Прометей!

К важным делам на Олимпе он вечно причастен,

Он и заставил лепить Гее новых детей!

«Эпиметей, брат сказал, это воля Зевеса —

После потопа создать человеческий род!»

Вот и копаюсь здесь ради его интереса,

Лучшая глина бывает средь горных пород!»

28

«Значит, ты вхож во дворец на Олимпе высоком?»

«Да, прихожу я, когда приглашается брат.

Там угощают цветочным чарующим соком,

Песни поёт Аполлон, добр ко мне автократ!»

«Сколько же нужно, ваятель, тебе этой глины?»

«Это зависит от качества примесей в ней!

Если грязны, то достаточно трети долины —

Будет иначе средь люда немало «свиней!»

29

«Эпиметей, я стою на плите диабазной,

Глина под ней и пластична, и очень бела.

Так что, не будет порода людей безобразной,

Только испачкать её может Этны зола!

В деле твоём помогу, словно доброму другу,

Вскрою плиту там, где глина белее снегов!

Ты же окажешь за это простую услугу —

Дивный подарок доставишь царице богов!»

30

Эпиметей почесал по привычке затылок:

«Зевс на сегодня назначил и пир, и Совет.

Руки титана готовы к приёму посылок,

Где твой подарок, скажи, незнакомый сосед?»

Вынес изделие бог и вручил «землекопу»:

«Гере скажи: шлёт ей дар сицилийский кузнец!»

«Можешь довериться полностью, друг, филантропу,

Скоро вернусь я обратно, учтивый юнец!»

Трон для Геры

31

Эпиметей поспешил во дворец властелина,

В зал он с подарком явился, улыбкой горя.

«Дивное кресло принёс! – изрекла Мнемосина.

Это прекраснейший трон, он достоин царя!»

С радостью Зевс приподнялся с высокого трона:

«Ни у кого я не видел такой красоты!

Новое кресло сияет прекрасней циркона!»

Молвил наивный титан: «Но владелец – не ты!

32

Был на земле я, и глину искал терпеливо,

Встретился там мне один закопчённый юнец.

Он попросил отнести на Олимп это диво —

Гере подарок послал сицилийский кузнец!»

Медленно царь опустился на прежнее место,

Вспыхнула зависть в божественных синих очах —

Так поразил властелина подарок Гефеста,

Что позабыл царь о пафосных долгих речах.

33

Дивное кресло поставил титан пред Зевесом,

Все устремились к нему, словно осы на свет

И обсуждали творенье с большим интересом:

«В мире огромном прекрасней изделия нет!

Ножки его – золотые изящные змеи,

А подлокотники – дивных ракушек покров,

Вставлены в спинку из чистых сапфиров камеи…

Лжёт нам титан – средь людей нет таких мастеров!

34

Ты на узоры его посмотри, Афродита!

Разве подобное может создать человек?

Каждая часть совершенства в единое влита,

А на сидении – море с волнами и брег!»

Дивно смотрелся орнамент из волн и дельфинов,

Что обрамлял по краям удивительный трон,

Мастер не вырезал Герой любимых павлинов,

Значит, не видел созданий летающих он.

35

Гера поспешно оставила трон свой неброский,

Кинулась к дару она, подбородок задрав,

Лик у царицы стал белым, как мрамор паросский:

«Прочь все пошли! Нет у вас на сокровище прав!

Ты, Афродита, без трона такого прекрасна,

А для любовных утех вещь другая нужна!

Не возражай мне, Киприда! Знай, это опасно!

Прочь все от кресла!» – воскликнула Зевса жена.

36

Царь наблюдал за супругой, как зверь за добычей:

«Хочет она показать всем верховную власть —

Грубость царицы с богами – нелепый обычай,

Этим она проявляет к правлению страсть!»

В сторону все отошли от земного подарка,

Чтобы не вызвать у Геры запальчивый гнев,

Грузно на трон взгромоздилась супруга-бунтарка,

Гривой кудрявой встряхнул властелин, словно лев.

37

Преобразилась царица в сиянье сапфира,

Коим искусно украсил творенье кузнец:

Стала прекрасней на фоне каменьев порфира,

Ярче сверкнул на челе драгоценный венец!

Взглядом надменным измерила мужа богиня,

И с торжеством и злорадством воззрила вокруг,

Словно сей трон был достигнутой власти твердыня,

И в стороне оказался неверный супруг…

38

Только случилось нежданное в эти минуты:

Вдруг исказилось лицо у царицы богов,

Руки и ноги ей свили незримые путы,

Вскрикнула Гера: «Подарок от злобных врагов!»

Зевс рассмеялся: «Попалась надменность в ловушку!

Верно, следить из неё неудобно за мной?

Выполнит кресло капризного нрава обстружку,

Может быть, станешь тогда ты разумной женой!»

39

«Зевс, прекрати! Я – не дева с земли, а царица!

Освободи поскорей от невидимых пут! —

Зло посмотрела она на тревожные лица. —

Кто изготовил подарок ужасный, как спрут?»

Эпиметей вышел к ней с поясняющим словом:

«Мною подарок с земли для тебя принесён!

Я получил это кресло близ Этны готовым.

Верно, кузнец сицилийский в тебя был влюблён!»

40

Освободить попытался жену Олимпиец,

Но не открыл он секрета незримых оков,

Даже Аид не помог: был умён сицилиец —

Накрепко заперта Гера без явных замков!

С Эпиметеем Гермеса отправив к вулкану,

Распорядился Зевес привести кузнеца.

Злобная Гера промолвила громко тирану:

«Освободившись от пут, накажу подлеца!»

Посланцы Зевса

41

Вмиг на земле оказались посланцы тирана,

Где у подножья горы восседал Прометей.

Быстрый Гермес вопросил осторожно титана:

«Много ли глины нашёл для созданья детей?»

Тот обернулся неспешно, услышав Зевсида:

«Вестника с неба привёл, мой услужливый брат?

Эпиметей, что ты мечешься, словно смарида,

Или тебе не хватает хвальбы и тирад?

42

Ты зачастил на пиры у царя пантеона,

Важное дело доверив легко кузнецу!

Белая глина лежит здесь до самого склона,

Скалы над ней превратил Огневластец в пыльцу!»

«Кто же такой Огневластец скажи, Промыслитель?

Это титан, человек иль морей божество?

Может, из Тартара послан на землю воитель,

Если он с камнем легко сотворил волшебство?»

43

Вышел к пришельцам Гефест, опираясь на молот,

Задал вопрос торопливо Гермес кузнецу:

«Этой десницей крепчайший гранит был расколот?

Только труды камнетёса тебе не к лицу…»

Но Прометей, приобретший в затворнике друга,

Быстро коснулся рукою Гермеса плеча:

«Тайну узнать, сын царя, не простая заслуга,

Речь для посланца небес у тебя горяча!

44

Мастер поведает сам о себе при желанье!

Он – не преступник, сокрывшийся в местных горах

И не спешит он отдаться богам на закланье —

С детства неведом ему пред великими страх!»

«Юноша! – молвил Гермес. – Я – посол пантеона.

С неба спустился по просьбе Зевеса-отца,

Заперта в кресле златом дочь великого Крона,

Просит тиран привести на Олимп кузнеца!»

45

«Я подтверждаю, что кресло – мой труд вдохновенный,

В нём, кроме злата, есть мысли высокой секрет,

Выслушай, быстрый Гермес, мой ответ откровенный —

Освобождать Крониону – желания нет!»

«Должен немедля ты выполнить волю тирана!

Он не потерпит отказа – побойся, кузнец!»

«Освобождать мать-убийцу – бездумно и рано!

Пусть злодеяние вспомнит в плену, наконец!»

46

Вестник опешил тотчас: «О каком злодеянье

Ты, закопчённый трудяга, ведёшь с богом речь?

Ты посмотри на моё и своё одеянье!

Хочешь узнать, как слетает ненужное с плеч?»

«Тихо, Гермес! – вдруг раздался призыв Прометея. —

Смелый кузнец – сын царицы богов и царя. —

Предупредил он спокойно, к творцу тяготея —

Вестник богов! Угрожаешь наследнику зря!»

47

«Должен и ты понимать, Прометей сердобольный:

Вестника служба порою трудна и строга —

Я на Олимпе высоком – гонец подневольный…»

Юноша быстро прервал: «А больная нога?

Я не могу подниматься ни в гору, ни в небо —

Боль отнимает последние силы мои!

Хоть и достигнут уже мною возраст эфеба,

Но не готов я вступать с пантеоном в бои!

48

Я не исполню, посланник, отцовскую волю:

Мысль отомстить родилась не на месте пустом —

Я получил от царицы несчастную долю,

Пусть остаётся она на сиденье златом!»

Быстрый Гермес посмотрел на увечную ногу,

Молот огромный и мелкий гранитный песок…

Не говоря ничего хромоногому богу,

Вмиг устремился к Олимпу, летя на восток…

49

Сели на камень титан и кузнец возбуждённый,

Эпиметей стал бродить возле глиняных куч.

«Быстро умчался к тирану твой брат побеждённый,

Жди, мой приятель, грозы в ясном небе и туч!»

«Юный посланник богов не по возрасту ловок —

Волю Зевеса исполнить хотел без труда!

А побросал бы он в пламень полсотни поковок,

То перестал бы хитрить предо мной навсегда!»

50

Прав оказался в прогнозе своём Промыслитель,

Что не оставит Гефеста в покое Зевес —

С неба на остров явился жестокий воитель,

Неумолимый и злобный сраженьях Арес:

«Ты не на шутку разгневал царя пантеона!

Быстро вставай, хромоногий кузнец, с валуна,

Иль порублю я тебя на куски, как муфлона,

Мне философия мести твоей не нужна!»

51

«Ты, грубиян, не ошибся с объектом угрозы? —

Не поднимаясь с гранита, спросил ювелир. —

Ты – не пастух, да и мы с Прометеем – не козы,

И приглашаешь меня не на свадебный пир!»

Только воинственный бог не стерпел промедленье

Смело схватился рукою за длань кузнеца.

Вдруг пред собою увидел такое горенье,

Что опалились бородка и кожа лица!

52

Гневный Гефест проучил нечестивого брата:

Он, Огневластец, призвал для науки огонь,

Полбороды у Ареса – для лика утрата:

Вывод такой: не протягивай в злобе ладонь!

Молвил затем Прометей справедливости ради:

«Знай же, Арес, что кузнец этот – брат твой родной!

Он равнодушен к пирам и к излишней браваде,

Предпочитая дворцу вулканический зной!»

53

Важно поднялся Гефест, опираясь на молот:

«Сдерживать чувства умей, мой неистовый брат!

Ты для великих сражений достаточно молод,

Не одолеешь ты грубостью в жизни преград!

Выполнил просьбу отца и докладывай смело:

Гера должна отсидеть мной означенный срок,

Первенец матери мстит за преступное дело,

Не переступит Гефест на Олимпе порог!»

54

Скрылся воинственный бог в глубине небосклона,

Вновь предсказанье Гефесту изрёк Прометей:

«Гневен Зевес, что не спас он жену от полона,

Сына ругает сейчас из-за грустных вестей!

Третий посланник нам явится в свете заката,

С ним ты подружишься крепко, изведав вина,

Быстро забудешь про кузницу, сплавы и злато,

Будет дорога на небо веселья полна!»

55

Заговорили друзья о вулканах и глине,

Как разыскать под землёй изумруд и гранат…

Вдруг им послышались пенье в зелёной долине,

Громкие крики и смех опьянённых менад.

«Не обманулся ты, друг Прометей, в предсказанье —

Юный посланник грядёт и десяток «невест»!

С ними глаголить – одно для меня наказанье!

Только мешают!» – промолвил могучий Гефест.

56

Взоры друзей устремились тотчас на равнину,

Где неизвестный красавец ступал по земле,

Следом скакали сатиры, лелея мужчину,

Что во хмелю восседал на весёлом осле.

Шествие их завершали нагие менады,

Пели свирели о жизни в богатых краях.

«Будешь, Гефест, ты участником сей буффонады. —

Молвил титан. – И окажешься в лучших друзьях!»

Гефест на Олимпе

57

Гера сидела на троне, прокляв всё на свете,

В страхе она пребывала от мысли одной:

«Вдруг сицилийский кузнец позабыл о секрете?

Стану навеки закованной бывшей женой!»

Дрожь пробежала по ней, как Борей по осине,

С тела царицы сбегал остывающий пот:

«Должен приказ срочно дать властелин Мнемосине,

Чтоб не забыли, что Я – средоточье забот!

58

Я в одиночестве здесь, как воровка в темнице —

Муж поспешил распустить пантеона Совет!

И не приходят богини к пленённой царице,

Видно, что им до страданий моих дела нет!»

Ждал с нетерпеньем Зевес у себя сицилийца:

«Скоро ль придёт во дворец Огневластец земной?

Кто он такой, что нисколько не чтит Олимпийца?

Не поступал никогда и никто так со мной!»

59

Вдруг ожиданье нарушил Гермес быстроногий:

«К вести отрадной прислушайся, добрый отец!

Скоро заявится к нам рукодельник убогий,

Организовано мною!» – промолвил хитрец.

«Кто ж на земле оказался Гермеса умнее,

И для кого мощь Ареса совсем не страшна?»

«Он, если честно, меня и Ареса сильнее,

Но, я уверен, не ведает силы вина!»

60

И рассказал сын отцу о намеченном плане:

«Бог виноделия быстро идёт к кузнецу

И убедит он творца в пьяном дружеском стане

В том, что он сам собирался поехать к дворцу!»

«Там будет длительный пир? До чего ж это кстати!

Есть на земле у меня небольшие дела…

Я ненадолго уйду и вернусь на закате» —

Вымолвил Зевс, бойко сдвинув корону с чела.

61

А на Сицилии в эти ночные мгновенья

Гости поспешно устроили радостный пир,

Пляски менад под звучание громкого пенья

Видел впервые за годы свои ювелир.

Лишь Прометей был тогда в стороне от веселья —

Сидя на камне, с тоскою смотрел на творца:

«Ум затуманит приятелю бог виноделья

И убедит отправляться в покои дворца…

62

Юный Дионис не пьёт, а поёт, словно пьяный,

И не жалеет для друга похвал и вина,

А мой приятель, безумством уже обуянный,

Скоро качаться начнёт посильнее челна!

Рядом с Гефестом сидит молодая менада,

Звонко смеётся, кладёт в рот ему виноград.

Много ли юноше ласк и внимания надо?

С нею поехать на гору приятель мой рад!»

63

Ночь отступала пред Эос, как снег пред весною,

Выпала в поле зелёном обильно роса,

Спал изнурённый Гефест под огромной сосною,

Но не смолкали весёлых менад голоса.

Вспомнил лукавый Дионис уже на рассвете,

Что не доставил Гефеста в покои дворца,

Долго искал кузнеца и нашёл в очерете:

«Умная дичь никогда не идёт на ловца!»

64

Вскоре туда прискакали хмельные сатиры,

И принесли, хохоча, на себе бурдюки:

«Разве не пьют по утрам кузнецы-ювелиры?

С ними, великий Дионис, умрёшь от тоски!»

Сразу проснулся кузнец от толпы голосящей,

Только была голова у него тяжела…

Килик вина поднесли, как нектар настоящий,

И подогнали сатиры большого осла.

65

«Ох, до чего же хитры у царя виноделы! —

Быстро подумал, увидев игру, Прометей. —

Вот и покинул мой друг островные пределы,

Не избежал он расставленных Зевсом сетей…»

В утренней дымке над морем сокрылась орава

Шумных и пьяных сатиров и голых менад.

Так над строптивцем непьющим свершилась «расправа» —

Вскоре осёл был у стен олимпийских палат.

66

К тронному залу Гефест шёл тяжёлой походкой,

Гордо Дионис шагал позади кузнеца,

Остановились они пред женой-сумасбродкой,

Не обращая вниманья на злобу лица.

«Что там вещал мне Дионис о плене царицы?

Мол, не открою на кресле чудесном замки?» —

Щёлкнули мягко они от движенья десницы,

Нежно коснулся Гефест материнской руки…

67

Стоя в проёме дверей, видел Зевс эту сцену,

Быстро вернувшись к престолу ни свет, ни заря:

«Сын не напрасно подверг мать жестокому плену —

Будет Аргея ценить и детей, и царя!»


Страницы книги >> 1 2 3 4 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации