Текст книги "Сокровище Безумной луны. Похождения капитана Гагарина"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sokrovische-bezumnoy-luny-pohozhdeniya-kapitana-gagarina-106378.jpg)
Автор книги: Алексей Волков
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Кораблю – взлет!
Прощай, голубое небо!
Капитан Гагарин выбросил окурок наружу и захлопнул люк. Вообще-то он не любил сорить на космодроме, считая, что на всех вверенных Межпланетному агентству территориях должен царить идеальный порядок, но такова традиция! «Вернуться, чтобы подобрать собственный окурок» – так говорят межпланетники. А что не нами заведено, не нам и отменять.
Перед тем как покинуть шлюз, князь окинул беглым взглядом приборы. Стрелка в датчике давления показывала, что герметичность крышки люка идеальна. По опыту зная, что такое бывает редко, Гагарин не мог не порадоваться за владельца корабля. Обычно люк открывали и закрывали по нескольку раз, прежде чем внутреннее и наружное давления выравнивались. А потом еще приходилось проверять, нет ли утечек, постепенно понижая давление в шлюзовой камере.
Князь перешагнул через комингс и закрыл внутренний люк шлюза. Снова беглый взгляд на приборы – порядок! Следующей обязанностью капитана, обусловленной и традицией, и уставом, был обход пассажирских отсеков. Нужно проверить страховочную шнуровку противоперегрузочных кресел, иначе при смене полетного режима какого-нибудь ротозея приложит о переборку с усилием примерно в полтонны, и… поминай как звали.
Первый после Господа капитан отвечал за все, что творилось на борту.
На «Феллигане» пассажирские отсеки располагались между трюмом и кубриком экипажа. В условиях земного тяготения подниматься на такую верхотуру было занятием несколько утомительным, особенно после не слишком праведной ночи, но Гагарин чувствовал прилив сил. Что и говорить, при всех прелестях отдыха на Земле больше всего князю нравилась полная тревог и опасностей жизнь в пространстве. А отдохнуть можно и на маршевом режиме: когда корабль вышел на полетную траекторию, капитану все равно нечего делать.
Гагарин взбежал по металлическим дырчатым ступеням, даже не прикоснувшись к поручням. Жаль, что в этот момент некому было оценить его бодрость и силу – пассажиры, а особливо – пассажирки прочно привязаны к креслам. Как гусеницы в коконе. Сравнение развеселило князя, и он, энергично насвистывая, вошел в апартаменты лорда Рокстона. Без стука! Сейчас капитан был полноправным хозяином яхты и мог позволить себе некоторую невежливость. Апартаменты полукольцом охватывали центральную ось корабля. Большую часть их занимала гостиная, ослепляющая своей роскошью, почти непозволительной в условиях межпланетного перелета. Здесь и находились домочадцы Рокстона, включая дворецкого Уильяма и темнокожую горничную Бетти.
– Добрый день, господа! Как самочувствие?
– Немного душно, капитан, – пожаловалась леди. – Нельзя ли проветрить каюты?
– Увы, миледи, – откликнулся Гагарин, – корабль уже загерметизирован. Потерпите, скоро подам больше кислорода…
Капитан методично проверил страховочную перевязь на каждом пассажире. С особенным удовольствием – на миссис Рокстон и ее полногрудой горничной. На леди шнуровку пришлось подтянуть, на служанке – ослабить. Косые взгляды лорда князь игнорировал. В личные спальни Рокстона и его супруги и примыкавшие к ним крохотные каюты для слуг князь заглядывать не стал. Ведь там никого не должно было быть. Все люди на борту наперечет.
– Все в порядке, господа, – возвестил капитан. – Просьба не покидать кресел до особого распоряжения. Старт через пятнадцать минут. До встречи в космосе!
Мисс Зайчик и невесть зачем нанятый британцем простофиля Гант находились в другом отсеке, который занимал противоположное полукольцо. Уюта и роскоши здесь было поменьше, чем в хозяйских каютах, но кожаная мебель, картины, утопленные в стены, обзорные иллюминаторы, изящные светильники, драпировки и прочие детали отделки говорили о безупречном вкусе лорда Рокстона.
Гагарин подступил к Даяне с некоторой робостью. И удивился самому себе. Кто она, собственно, такая, чтобы заставить трепетать старого космического волка? Обыкновенная пигалица лет двадцати. Ну слегка заносчива и не в меру самоуверенна. Ну миловидна, но не красавица – это уж точно. И тем не менее… Князь осторожно прикоснулся к шнуровке, прилегающей к юному телу профессорской дочки. Привязана она была хорошо, можно сказать – профессионально. У Гагарина даже язык зачесался, так захотелось спросить: неужели мисс Зайчик сумела зашнуроваться без посторонней помощи?
– К вы себя чувствуете, Даяна? – участливо спросил он.
– Мне не терпится отправиться в путь, – быстро ответила она.
– Немного терпения, мисс… – пробормотал князь, оборачиваясь к Ганту.
А вот блондин его не порадовал. Шнуры он перепутал, половину не затянул. Сидел, улыбался, как кретин, пока князь, мысленно чертыхаясь, его перешнуровывал. Сразу видно – деревенщина. Ему коров пасти у себя на Теннессищине, а не в космос летать с порядочными людьми. Управившись со шнуровкой горе-пассажира, Гагарин пообещал себе сразу после взлета услать этого молодчика на камбуз. Нечего ему отираться возле Даяны. Пусть готовит обед, а заодно – и ужин.
Князь бросил беглый взгляд на часы.
– Старт через десять минут. Прошу оставаться на местах, покуда не будет иного распоряжения.
Улыбнувшись девушке и сурово поглядев на блондина, Гагарин покинул пассажирские отсеки. Для порядка заглянул в кубрик. Оба «палубных матроса», как именовал эту категорию межпланетников балагур Левшин, младший двигателист Крэпс и каргомастер Болдуин, были упакованы по всем правилам, что изобличало их немалый опыт полетов. Князь ограничился лишь тем, что приветливо кивнул им. Пора было подняться в рубку и приступить к одной из двух основных обязанностей капитана – лично управлять кораблем на старте.
Второй основной капитанской обязанностью была посадка, но до нее еще надо было дожить.
На последних ступеньках Гагарин ухватился за поручни и почти запрыгнул в овальное отверстие люка, ведущего в рубку.
– Приветствую в рубке, шкип! – церемонно произнес механик-двигателист.
Он уже был туго зашнурован в своем кресле у наклонного щита контроля циклотронов.
Капитан бегло осмотрел ходовую рубку.
Здесь тоже все было в порядке. В широкие обзорные иллюминаторы заглядывало южное солнце. В его лучах огоньки на приборных панелях выглядели тускло-зелеными, что не могло не ласкать капитанский глаз. Если все индикаторы пульта мерцают, будто крохотные изумруды, значит, корабельные механизмы работают, как швейцарские часы.
– Как самочувствие, Федор Степанович? – по– интересовался князь, усаживаясь на свое место. Добавил многозначительно: – После вчерашнего…
– У меня перед полетом всегда норма, Георгий Михалыч, – отозвался Левшин.
– Тогда – поехали!
Гагарин засвистел шнурами, с ловкостью привязывая себя к командирскому креслу. Скомандовал:
– Пускай, Степаныч!
Левшин плавно отжал пусковой рычаг ходовых циклотронов.
Дрожь пронзила корпус. «Феллиган», словно застоявшийся в стойле жеребец, рвался на волю. Бьющаяся в циклотронах плазма искала выхода. По кораблю прокатился скрип и скрежет. Сами циклотроны работали бесшумно, но фюзеляж и оснастка отозвались на нарастание мощи внутри их тороидальных оболочек.
– Холодная тяга! – перекрывая грохот, сообщил механик.
Это означало, что пока Рубикон не перейден и старт можно отменить.
Гагарин взялся за рычаги управления, выкрикнул:
– Давай полную!
Грохот и дрожь слились в ровный гул.
До ушей капитана донеслось:
– Полная тяга на оси!
– Взлетаю! – отозвался князь.
Он потянул рычаги на себя, высвобождая исполинскую силу циклотронов. Кресло Гагарина просело под нарастающей тяжестью тела. Капитан взглянул на шкалу. Усмехнулся в усы: всего полторы единицы. Пустяки. Барские нежности. «Греза пространства» и в лучшие годы с Земли поднималась при четырех. Только очень мощный корабль способен развить полную тягу при столь низких значениях перегрузки. А мощный корабль – это большой запас хода и большая свобода маневра.
Свобода в самом высоком смысле этого слова.
Медленно поворачиваясь вокруг оси, «Феллиган» стремительно поднимался в полуденное небо Крита. Исчезли, залитые зноем, улочки Ираклиона. Пропала крепость Кулес. Превратился в чернильное пятнышко залив с приветственно покачивающимися мачтами фелюг. Средиземное море распахнулось от Гибралтара до Малой Азии, от Европы до Северной Африки, уже больше похожее на изображение на школьной географической карте, чем на беспокойный соленый простор. Сама Земля съежилась до размеров глобуса, испятнанного ватой облаков.
Грохот и тряска прекратились. Яхта лорда Рокстона покинула атмосферу, всем корпусом от носового обтекателя до килевых дюз слилась с клокочущей в ней энергией. Синевато-белый блеск Солнца, изморозь Млечного Пути, чеканный профиль Луны, а где-то за ней красноватая искорка Марса. От этого зрелища, которое никогда не станет для настоящего межпланетника привычным, сладко защемило в сердце. Капитан, сам того не замечая, улыбался до ушей, будто зеленый кадет, впервые попавший в открытый космос.
Трезвый до отвращения голос старшего двигателиста вернул его к действительности:
– Шкип, недобор тяги тридцать восемь килограммов.
– Ну компенсируй, – буркнул князь.
– Уже, – в тон ему откликнулся Левшин, – но надо будет разобраться, кто протащил на борт лишний чемодан…
– Выйдем на маршевый, разберемся…
Ему не хотелось говорить сейчас о делах. Каждый выход в пространство был для Гагарина как первое свидание. Ему всегда чудилось, что еще мгновение – и отдернется бархатный занавес, расшитый брильянтами, и навстречу выйдет женщина ослепительной красоты, ради которой он, князь Гагарин, с радостью забудет обо всех прочих представительницах прекрасного пола. Но время шло, корабль выходил на траекторию межпланетного перелета. Слаженно, не сбиваясь с такта, пели циклотроны, а никакой занавес не распахивался, и чуда не происходило. И вместо прекрасной женщины в рубке торчал скучный по трезвому делу Левшин, которому дался этот лишний чемодан. Будь его воля, капитан сию минуту услал бы Степаныча его искать, но инструкция требовала, чтобы механик-двигателист находился на своем посту до выхода судна на маршевый режим.
– Хороший кораблик, шкип, – заметил Федор Степаныч. – Даже для класса «А» хороший. Сразу видно, англичане делали… Вестингауз небось…
– Наши не хуже умеют, – парировал Гагарин.
– Кто спорит…
Князь и не собирался спорить, ему хотелось петь. Вместе с циклотронами.
Тайна лишнего чемодана
Гагарин сориентировался по звездам, еще со времен древних мореплавателей именуемым навигационными, уточнил курс и легкими касаниями к штурвалу подправил направление полета. Затем поставил таймер на сорок часов. Именно по прошествии этого времени придет пора разворачивать корабль, начиная торможение. Нормальное ускорение – десять метров в секунду, самый комфортабельный вариант для пассажиров, которым не слишком нравится испытывать перегрузки или невесомость. Гагарину и Левшину в срочных рейсах доводилось идти с полуторной, а несколько раз даже с двойной силой тяжести, но ведь «Греза пространства» была грузовиком, на борту которой пассажиров отродясь не водилось. Скорость же космической яхты на пике должна достичь почти полутора тысяч в секунду, но и то потребуется больше трех суток, чтобы выйти на околомарсианскую орбиту. Расстояния в космосе громадны. А Марс еще не самая далекая пла– нета.
– Внимание пассажирам! – объявил князь по громкой связи. – Корабль вышел на основную траекторию. Можно покинуть противоперегрузочные кресла.
Делать в рубке было больше нечего. Корабль сам, постепенно разгоняясь, приблизится к точке поворота, за которой начнется торможение. Экипажу оставалось присматривать за приборами, изредка сверяя положение яхты в пространстве. Да и к этому необременительному занятию можно было приступить спустя пару часов. Локатор не фиксировал метеоров на тысячи кубических миль окрест, а если в ближайшее время и обнаружит, загодя оповестит сиреной.
– Пошли, Федя, – сказал Гагарин, – отдохнем перед сменой режима…
– Мне еще лишний вес надо найти, – покачал головой двигателист. – Откуда он на корабле взялся?
– Я же говорил – кто-то прихватил пару лишних чемоданов с тряпьем, – отмахнулся князь. – Это ведь частная яхта, а не пассажирский корабль… Забудь, много топлива все равно не сожрет.
Требования к весу багажа на пассажирских кораблях, где от массы груза зависит расход топлива, а от расхода топлива – стоимость перелета, всегда были предельно строгими. Дозволь пассажирам брать неограниченное количество вещей, и те наберут столько, что проданные билеты не окупят рейса. Потому чем меньше был вес пассажира, тем больше он мог взять с собой багажа, и наоборот. За каждый лишний грамм требовалось вносить дополнительную плату. Иное дело – частная яхта. За собственные деньги владелец мог позволить себе и своим гостям любой каприз. Например, возить с планеты на планету ручного индийского слона.
Левшин все еще колебался, и Гагарин добавил:
– Прежде, чем искать лишние килограммы, надо каргомастера спросить. Он же грузы принимал, вдруг забыл что учесть в спешке? Всякое бывает. Заодно список посмотрим. А то ведь так торопились, что и не знаем, что на борту есть, а чего нет. Да и матросиков немного поэкзаменуем. По виду народ опытный, но все-таки лучше знать, с кем имеем дело.
Против этих аргументов возразить Левшину было нечего. Если не хочешь делать все и всегда сам, убедись в квалификации помощника. Можно ему доверить хотя бы простейшие операции или только закручивание и откручивание гаек?
Они вызвали «матросиков» в рубку.
– Не может быть никакого перегруза, – заявил Болдуин, покуда его товарищ держал экзамен перед Левшиным. – Вот список с указанием веса принятого груза, а также веса всех пассажиров.
Гагарин взглянул на небольшую стопку листков. Выглядело солидно. Он бегло полистал список, не удержался и между делом отметил вес дам, словно цифры могли что-то добавить к зрительным впечатлениям.
– Давайте пересчитаем, – вздохнул князь.
Заниматься арифметическими действиями не очень хотелось, однако в космосе не бывает мелочей. По словам каргомастера, все «чемоданы» учтены, но приборы, в отличие от человека, врать не могут. И если не верить приборам, лучше вообще не покидать Землю.
– Та-ак… – протянул по завершении дела Гагарин.
Ошибка в расчетах действительно была. Вот только в другую сторону: принятый вес получался еще меньше заявленного.
– Не понимаю, как это вышло, – обескураженно произнес Болдуин. – Два раза пересчитывал… Не понимаю…
– Тридцать восемь килограммчиков! Это даже не чемодан – чемоданище… Не пропустил ли ты, часом, братец, какой-нибудь ящик?
– Не понимаю… – снова повторил англичанин, совсем по-русски почесывая в затылке. – Может, в мое отсутствие что-нибудь принесли? Ну или что-то на корпус налипло? Метеорит железный притянуло… намагниченный…
– Магнитный метеорит, говоришь? – хохотнул Гагарин.
Ему стало весело. Ну народ! Прошляпит, а потом городит невесть что.
Князь еще раз скользнул взглядом по списку. Продовольствие, запас кислорода и воды, оружие… В общем-то недурно. Ладно, найдутся лишние килограммы. Не исключено, что лорд тайком погрузил подарок для молодой супруги, не поставив в известность даже экипаж.
В гостиной капитана уже ждали лорд с женой, дочка профессора и белобрысый балбес Гант. Не хватало лишь слуг, но они в данный момент наверняка распаковывали пресловутые чемоданы или же наводили порядок в других апартаментах Рокстона. Покуда Гагарин беседовал с экипажем, женщины успели переодеться. Но если мисс Зайчик была в бриджах и блузке, то леди Джейн обрядилась в свободное легкое платье чуть ниже колен. Князь не отказал себе в удовольствии посмотреть на стройные ножки, затем оценил привлекательную фигурку Даяны. Его нескромные взгляды были замечены лордом, но он не решился высказывать претензии тому, кто командует кораблем!
– Та-ак… А вы, молодой человек, что здесь делаете? – Гагарин шагнул к торчащему в уголке Ганту.
– Гант, сэр. Юджин Гант, – зачем-то представился тот, хотя церемония знакомства давно состоялась.
– Меня интересует не ваше имя, а те навыки, которыми вы владеете, – терпеливо пояснил князь.
– Стрелять умею, сэр, – несколько смущенно поведал американец, очевидно вспомнив просьбу мисс Зайчик.
– Мы же не на охоте… И вообще, надеюсь, это не понадобится. Чем вы еще занимались?
– Я это… Кочегаром на пароходе был.
– Роскошно! – вырвалось у капитана, и даже лорд скупо улыбнулся. – К сожалению, космический корабль топится не дровами и углем, а атомы в циклотроны не подбрасываются лопатой.
– Понимаю, сэр! – В глазах Юджина мелькнула тревога, словно его могли высадить прямо среди открытого космоса. – Но я способный, я всему научусь. Только скажите, что делать. Я и стряпать умею…
– Вот к этому я и клоню. Вам пора бы заняться своим непосредственным делом. – Гагарин с некоторой укоризной посмотрел на Рокстона. Все-таки парня нанял владелец яхты.
Лорду осталось только пожать плечами. Мол, меня попросили, и я, как благородный человек…
– Я приступлю немедленно, сэр… Ой! – вскрикнул парень и резко присел.
Действие имело обратный эффект. Юджин не припал к палубе, а, наоборот, взмыл к подволоку, ударился о него и полетел вниз… Если теперь была разница между верхом и низом.
Матерый космический волк Гагарин сразу осознал случившееся. Двигатели почему-то вырубились, и на корабле воцарилась невесомость. Ощущения она вызывала такие же, какие возникают при свободном падении. Князь машинально сгруппировался, мягко оттолкнулся от палубы, кувыркнулся и повис почти неподвижно – если бы речь шла о привычной системе координат – вверх ногами.
Опору потеряли уже все. Завис над креслом сохраняющий невозмутимость Рокстон, и его руки пытались дотянуться до подлокотников. Мисс Зайчик унесло в дальний угол, откуда она испуганно взирала на происходящее. Мимо капитана проплыла леди Джейн, подол ее платья задрался вверх, открывая нескромному взору то, что демонстрировать не полагается. Лишнее подтверждение старой истины, которая гласит, что самый красивый наряд далеко не самый практичный.
К сожалению, долго любоваться прелестями мисс Рокстон времени не было. Авария в космосе в любое мгновение может перерасти в катастрофу. Гагарин ловко оттолкнулся и рыбкой поплыл к дверям. Коснулся проема, изменил направление и стал подниматься все выше к ходовой рубке.
Из кубрика вынырнул Левшин, за ним – Крэпс, они устремились следом за капитаном. Любой межпланетник чувствует себя в невесомости как рыба в воде. Это только в первом полете не знаешь, куда тебя занесет. После даже не приходится задумываться, от чего оттолкнуться, поднять или опустить руки, как извернуть потерявшее вес, но обладающее инерцией тело.
Межпланетники оказались в рубке меньше чем через минуту и сразу обнаружили причину случившегося. Причина медленно дрейфовала в полуметре от полукруглого потолка, ослепляя огненно-рыжей шевелюрой.
Гагарин скользнул к пульту. Опытный взгляд сразу заметил замершую стрелку остановленного таймера, четко выделяющуюся на фоне тревожно перемигивающегося лампочками пульта.
– Держите зайца! – скомандовал капитан. – Федор, за циклотроны! Следи за реакцией!
Надо отдать Крэпсу должное. Он быстро рассудил, что если Левшину приказано заняться циклотронами, то ловить зайца придется ему, младшему двигателисту. Благо поймать беспомощного в невесомости мальчугана опытному звездоплавателю труда не составляет. Главное, потом не выпустить его из рук и успеть закрепиться в третьем, запасном кресле, чтобы не мешать капитану и старшему двигателисту.
Пальцы Гагарина стремительно запорхали по пульту, приводя в порядок вышедшие из-под контроля системы. Тем временем Левшин на своем месте манипулировал с аппаратурой тяги.
– Циклотроны в норме, – объявил он. – Холодная тяга…
– Секунду. – Гагарин повернул большую кремальеру, перещелкнул парой тумблеров, и все индикаторы на пульте наконец-то засияли спокойным зеленым светом.
– Внимание всем! – Капитан склонился над микрофоном громкой связи. – Даем минимальную тягу! Соблюдать осторожность. Как только появится вес и вы окажетесь на палубе, занять стартовые кресла… Федя, чуть горячей. Не больше сотой.
– Есть чуть горячей!
Гагарин выдерживал такую тягу долгих пять минут. На грузовике, где вся команда немедля занимает места по аварийному расписанию, можно сразу давать маршевую, на яхте же оказавшиеся в воздухе пассажиры рискуют переломать себе кости. И хотя по логике вещей пяти минут им должно было хватить, капитан решил перестрахо– ваться.
– Болдуин, – обратился он по громкой связи к каргомастеру, – проверьте, чтобы все пассажиры были в креслах. Через три минуты доложить.
И когда Болдуин доложил об исполнении, князь скомандовал:
– Четверть стандартной!
– Есть четверть! – откликнулся механик-двигателист.
Тело уже ощущало свою весомость, но все еще казалось поразительно легким.
– Половинную! Стандарт!
Теперь Гагарину пришлось вновь определять положение «Феллигана» в пространстве и прокладывать новый курс. Впрочем, управился он быстро и затем повернулся к Крэпсу, который надежно удерживал извивающегося мальчишку.
– Ну-с, молодой человек, как я понимаю, вы тайком проникли в корабль, где-то прятались, а после решили заглянуть в рубку и случайно выключили таймер. Ну и потом с наступлением невесомости стали хвататься за что ни попадя. Так?!
Мальчишка в ответ лишь сопел.
– Значит, так, – подвел итог капитан. В его голосе звучала лишь ирония, без малейшего намека на злость.
– Я случайно зацепил, – угрюмо буркнул мальчишка.
– Понимаю, что не преднамеренно. Но позвольте полюбопытствовать, что вас привело на корабль?
– Я отца хочу спасти. – Мальчишка впервые посмотрел Гагарину в глаза твердым взглядом. – Я слышал, вы летите на его поиски.
– Так вы, уважаемый заяц, Зайчик? Были, оказывается, у отца двое детей, дочь и сын. Дочка красивая, а сын, как водится…
– Я не Зайчик. – Мальчишка, видимо, хорошо понял, о чем идет речь. – Я Сандерс.
– Сын капитана Сандерса? – уже без всякой иронии уточнил Гагарин.
– Да. Меня зовут Майклом.
– Мишка, значит, – откликнулся капитан. – Приятно познакомиться… Сколько же тебе лет, Майкл Сандерс?
– Скоро тринадцать будет.
– И весу в тебе тридцать восемь килограммов, – утвердительно сказал князь. – Вот вам и несколько лишних чемоданов… Что с тобой прикажешь делать, Мишка?..
– Делайте что хотите… – нахохлился Сандерс-младший.
– Придется оставить тебя на борту, – со вздохом произнес капитан и добавил строго: – Если еще раз сунешься в рубку, выброшу в космос! Без скафандра. Ты меня понял, сын капитана Сандерса?
Мальчуган вдруг ловко вывернулся из рук Крэпса, соскочил на пол и встал перед Гагариным навытяжку.
– Так точно, сэр! – выпалил юный Сандерс.
– Вольно, – скомандовал князь. – Учти, нянек на борту «Феллигана» не предусмотрено. Да и детских – тоже. Будешь жить в кубрике и столоваться наравне с командой.
– С удовольствием, сэр!
Синие глаза рыжего мальчугана пылали неутолимой жаждой приключений.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?