Текст книги "Идеальный парень"
![](/books_files/covers/thumbs_240/idealnyy-paren-215322.jpg)
Автор книги: Алексис Холл
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц)
Глава 4
![](i_004.png)
В 10:30 я как штык был около двери кабинета доктора Фэрклаф. Алекс с церемониальным видом провел меня внутрь, хотя дверь уже была открыта. Кабинет, как всегда, пугал нагромождением книг, документов и энтомологических образцов, в расположении которых, однако, можно было усмотреть некоторую зловещую упорядоченность, как будто вы попали в гнездо каких-то невероятно ученых ос.
– Садитесь, О’Доннелл.
Слушаюсь, босс. Доктор Амелия Фэрклаф внешне напоминала Кейт Мосс, одевалась как Саймон Шама[13]13
Саймон Шама – историк и создатель документальных фильмов по истории искусства.
[Закрыть] и говорила так, будто слова были ее главным оружием. В каком-то смысле она была идеальным начальником, так как считала возможным не обращать на тебя внимания до тех пор, пока ты не напортачишь совсем уж по-крупному. И, честно говоря, у Алекса это случилось дважды.
Я сел.
– Тводдл, – она метнула взгляд на Алекса, – протокол.
Он вскочил.
– Ой. Кхм. Да. Совершенно верно. У кого-нибудь есть ручка?
– Там, под chrysochroa fulminans.
– Чудесно. – Глаза у Алекса стали как у мамы Бемби после того, как бедняжку подстрелили. – Под чем?
Челюсти доктора Фэрклаф сжались.
– Под зеленым жуком.
Через десять минут Алекс, наконец-то, нашел ручку, лист бумаги, еще один лист бумаги, потому что первый тут же продырявил ручкой, а также книжку «Экология и эволюция жуков-навозников», на которую этот листок и положил.
– Ну все, – объявил он. – Я готов.
Доктор Фэрклаф положила руки перед собой на стол.
– Знаете, О’Доннелл, меня это совсем не радует…
Я не знал, собирается ли она меня сейчас отчитывать, и вообще, что она хочет сказать, но такое начало не предвещало ничего хорошего.
– Черт, я что, уволен?
– Пока нет, но сегодня мне пришлось ответить на три письма по поводу вас, а я вообще очень не люблю отвечать на электронные письма.
– Эти письма были обо мне? – Я знал, что этим все и кончится. Понимал это с самого начала. – Это из-за фотографий?
Она коротко кивнула.
– Да. Когда мы взяли вас на работу, вы сказали, что распрощались с прежней жизнью.
– Так и было. Я хотел сказать, так и есть. Я просто совершил ошибку и пошел на вечеринку в тот же вечер, когда мой отец участвовал в шоу на Ай-ти-ви.
– В прессе все единодушно утверждают, что вы были под кайфом, когда упали в канаву, к тому же на вас был костюм фетишиста.
– Я просто споткнулся и упал, – равнодушно ответил я, – и на мне были кроличьи ушки.
– Людям некоего рода такие детали говорят об особой извращенности.
Я разозлился и даже обрадовался этому. Это лучше, чем сидеть и бояться, как бы меня не выгнали с работы.
– Мне нужен адвокат? Начинает казаться, что проблема заключается в моей сексуальной ориентации, а не в моем неподобающем поведении.
– Конечно, так и есть. – Доктор Фэрклаф раздраженно махнула рукой. – Для гомосексуалиста вы ведете себя неподобающим образом.
Алекс следил за нашим диалогом с таким увлечением, словно оказался на Уимблдонском турнире. И я слышал, как он пробормотал себе под нос «для гомосексуалиста вы ведете себя неподобающим образом», делая заметки.
Я постарался ответить ей как можно более рассудительным тоном:
– Знаете, я ведь могу засудить вас за такие слова.
– Можете, – согласилась доктор Фэрклаф. – Но вы не найдете себе другой работы, а мы вас сразу же уволим. Кроме того, вы как человек, занимающийся сбором средств, прекрасно понимаете, что денег у нас нет, поэтому все судебные разбирательства – бессмысленны.
– Значит, вы пригласили меня сюда только для того, чтобы немного взбодрить своими гомофобными высказываниями?
– Ох, О’Доннелл, перестаньте! – вздохнула она. – Вы же знаете, меня совершенно не волнуют ваши сексуальные предпочтения. Кстати, вы знали, что тли размножаются партеногенезом? Но, к сожалению, у некоторых наших спонсоров иное отношение к этому феномену. Разумеется, я не хочу всех их обвинять в гомофобии. И я думаю, многие из них с удовольствием посетили бы мероприятие, которое устраивает приятный молодой гей. Но при этом вы должны произвести на них впечатление человека надежного и не представляющего угрозы.
Мой гнев, как и все мои мужчины, не задержался со мной надолго. Он исчез, оставив меня разбитым и с ощущением собственной никчемности.
– И все равно, ваши высказывания гомофобны.
– Вы можете сами позвонить им и все объяснить, но я сомневаюсь, что после этого они захотят пожертвовать нам деньги. А если вы не сможете найти людей, которые будут снабжать нас деньгами, то ваша работа на нашу организацию окажется абсолютно бесполезной.
Вот теперь мне снова стало страшно.
– Кажется, вы сказали, что не собираетесь увольнять меня.
– Пока «Жучиные бега» проходят успешно, вы можете посещать любые бары и наряжаться какими угодно животными.
– Супер!
– Но сейчас, – она бросила на меня холодный взгляд, – но сейчас в глазах общества у вас сформировалась репутация извращенца-наркомана, который ходит с голой задницей и домогается всех подряд. И такая репутация отпугивает наших главных спонсоров. А мне не стоит вам напоминать, что у нас их и без того осталось крайне мало.
Возможно, сейчас был не самый лучший момент, чтобы рассказывать ей о письмах, которые я получил сегодня утром.
– Так что же мне делать?
– Реабилитироваться. И как можно скорее. Вы должны снова вернуться к образу безобидного содомита, чтобы люди, которые отовариваются в приличных супермаркетах, могли без страха и даже с гордостью представлять вас своим друзьям, придерживающимся леволиберальных взглядов.
– Знаете, вот сейчас вы меня очень, очень сильно оскорбили.
Она пожала плечами.
– Дарвина тоже оскорбляли осы-наездники. Но, к его большой досаде, они и не думали вымирать.
Если бы у меня была хотя бы крошечная, как комариное яичко, капля гордости, я тут же вышел бы из кабинета. Но гордости у меня не было совсем, поэтому я остался.
– Я не могу контролировать все, что пишут обо мне в прессе.
– Еще как можешь, – возразил Алекс. – Это просто.
Мы оба уставились на него.
– У меня есть приятель по имени Малхолланд Тарквин Джонс, мы вместе учились в Итоне. Пару лет назад он попал в ужасно неприятную ситуацию. Там было какое-то недоразумение с угнанной машиной, тремя проститутками и килограммом героина. Газеты выставили его чудовищем, но он тут же объявил о своей помолвке с очаровательной наследницей из Девоншира, и после этого журнал Hello стал регулярно публиковать его фотосессии с пикников и приемов.
– Алекс, – медленно сказал я, – ты ведь знаешь, что я гей, и именно об этом был весь предыдущий разговор.
– Ну, вместо наследницы у тебя может быть наследник.
– Я не знаю никаких наследников любого пола.
– Да неужели? – с искренним удивлением спросил он. – А к кому же ты тогда ездишь в Аскот?
Я закрыл лицо руками. Я был на грани и с трудом сдерживал слезы.
И снова доктор Фэрклаф взяла ситуацию в свои руки.
– В словах Тводдла есть смысл. Мне кажется, если у вас появится достойный партнер, это в скором времени исправит положение.
Я изо всех сил старался не думать об ужасном фиаско, которое потерпел с Кэмом в «Подвале». Но теперь воспоминания об этом вечере снова захлестнули меня, и я почувствовал себя униженным.
– Да я даже недостойного партнера не могу себе найти.
– Ну это, О’Доннелл, не моя проблема. Ступайте. Я и так потратила почти все утро, отвечая на письма, а потом и на разговор с вами.
С этими словами она повернулась к своему монитору и ушла в чтение. Вид у нее был такой сосредоточенный, будто я вовсе перестал существовать. Но в тот момент я бы не возражал, если бы это произошло на самом деле.
Когда я вышел из кабинета, у меня закружилась голова. Я закрыл ладонью лицо и понял, что мои глаза были влажными.
– Господи, – проговорил Алекс. – Ты что, плачешь?
– Нет.
– Хочешь, я тебя обниму?
– Нет.
Но он все равно меня обнял и неуклюже погладил по волосам. Кажется, то ли в школе, то ли в университете Алекс серьезно занимался крикетом – насколько вообще можно серьезно заниматься спортом, подразумевающим, что ты в течение пяти дней ешь клубнику и медленно прогуливаешься по полю, – и я обратил внимание на то, что его тело идеально подходило для крикета: худое, поджарое, мускулистое. В довершение от него невообразимо здорово пахло, так пахнет только что скошенная трава. Я уткнулся лицом в его дизайнерский кашемировый кардиган и издал звук, который, надеюсь, не был похож на рыдания.
Алекс, к его чести, сохранил абсолютное спокойствие.
– Тише, тише. Знаю, доктор Фэрклаф бывает иногда ужасно противной, но это еще не светопреставление.
– Алекс, – я всхлипнул и тихонько вытер нос, – «это еще не светопреставление» не говорят уже лет двести.
– Еще как говорят. Я вот только что сказал. Или ты не слышал?
– Ты прав. Это я сглупил.
– Не волнуйся. Я же вижу, как ты расстроен.
В этот момент я понял, что опустился почти на самое дно, разрыдавшись на плече у офисного дурачка.
– Со мной все хорошо. Просто я все еще никак не могу привыкнуть к мысли, что почти пять лет прожил совсем один, а теперь должен срочно найти себе парня, иначе потеряю единственную работу, где меня готовы терпеть, – благотворительный фонд, берущий на работу всех подряд, даже тебя с Ризом.
Алекс на мгновение задумался.
– Ты прав. Это ужасно. То есть мы с ним действительно совсем никчемные.
– Ой, да ладно, – пробурчал я. – Мог хотя бы обидеться. А то теперь я чувствую себя последним засранцем.
– Прости. Я не хотел.
Иногда мне начинало казаться, что Алекс на самом деле чуть ли не гений, а мы все – лишь пешки, выполняющие его великий замысел.
– Ты ведь специально это сказал?
Он улыбнулся то ли загадочной, то ли пустой улыбкой.
– Как бы там ни было, я уверен, что ты быстро найдешь себе парня. Ты симпатичный. У тебя хорошая работа. Про тебя даже недавно написали в газетах.
– Если бы все было так просто, я бы давно уже был не один.
Алекс присел на край своего стола.
– Взбодрись, старина. Мы справимся с этой задачей. У твоих родителей нет никого достойного на примете?
– Ты не забыл? Мой отец – бывший наркоман, который выступает теперь в реалити-шоу, а мама – известная в 80-х певица, которая живет затворницей с одной-единственной подругой.
– Да, но, думаю, они все еще члены какого-нибудь клуба?
– Нет, ничего подобного.
– Не волнуйся. Есть много других вариантов. – Он сделал паузу. – Подожди минутку, я сейчас что-нибудь придумаю.
Ну здравствуй, дорогое каменистое дно! Рад снова видеть тебя! Не хочешь стать моим новым парнем?
Через несколько томительных мгновений Алекс воспрянул, словно бигль, учуявший кролика.
– А что насчет ребят, с которыми ты учился в школе? Обзвони их, узнай, может, у кого-нибудь есть милая сестренка? Я хотел сказать, братишка? То есть братишка-гей?
– Я ходил в школу в крошечной деревне. Со мной училось еще три человека. И я потерял с ними связь.
– Как необычно. – Он озадаченно наклонил голову набок. – Я почему-то думал, что ты учился в Хэрроу.
– Знаешь, не все люди учатся в Итоне или Хэрроу.
– Ну да, разумеется. Только это девчонки.
Я был не в состоянии объяснять социально-экономическое устройство современной Великобритании человеку из привилегированной семьи, ровно как и то обстоятельство, по которому в названии шампанского «Моэт» буква «т» произносится, а в слове «мерло» – нет, хотя на «т» заканчиваются оба эти слова.
– Поверить не могу, что говорю это, но давай лучше вернемся к вопросу о том, как устроить мою личную жизнь?
– Признаться, я в некотором замешательстве. – Он замолчал, нахмурился и принялся теребить манжеты своей рубашки. Затем внезапно радостно улыбнулся мне. – Я тут кое о чем подумал.
В других обстоятельствах я бы не воспринял его слова всерьез. Но в тот момент я был в отчаянии.
– О чем?
– Почему бы тебе не сказать, что ты встречаешься со мной?
– Но ты же не гей. И все об этом знают.
Он пожал плечами.
– Я скажу всем, что изменил свою точку зрения.
– Боюсь, из этого ничего не выйдет.
– Ну, в наше время все так неопределенно. Двадцатый век и все такое.
Я решил, что сейчас не самый подходящий момент напоминать Алексу, какой век был на дворе.
– У тебя есть девушка? – спросил я.
– Ах, да, Миффи. Совсем забыл про нее. Но она отличная девчонка и не станет возражать.
– А я бы на ее месте стал. Да еще как!
– Может быть, поэтому у тебя никого нет? – Он посмотрел на меня с несколько уязвленным видом. – Ты, судя по всему, слишком требовательный.
– Послушай, я благодарен тебе за предложение. Но если ты забыл про свою настоящую девушку, не может так случиться, что ты забудешь и про своего фиктивного парня?
– Нет, мне кажется, что все удачно придумано. Я сделаю вид, будто ты мой парень, и никто не удивится тому, что я никогда не говорил про тебя, ведь я же такой дурачок, вечно все забываю.
К своему ужасу я понял, что в его словах был смысл.
– Знаешь, что, – сказал я, – обязательно подумаю об этом.
– О чем подумаешь?
– Спасибо, Алекс. Ты мне очень помог.
Я медленно побрел к кабинету. Там, к большому облегчению, я обнаружил, что за время моего отсутствия новых отказов от спонсоров не появилось. Сел за стол, закрыл лицо руками и подумал о том, как бы мне хотелось…
Боже. Я чувствовал себя совсем разбитым и даже не знал, чего мне хотелось. Конечно, было бы здорово, если бы мой отец не стал светиться на телевидении, обо мне не написали бы в газетах, и надо мной не нависла бы угроза увольнения. Но все это ни по отдельности, ни вместе не казалось мне чем-то совсем уж страшным. Просто еще несколько мертвых чаек увязло в мазутном пятне, которое разлилось по моей жизни.
В конце концов, Джон Флеминг был моим отцом, и я никак не мог это исправить. Как и то, что он не хотел моего появления на свет. Я не мог сделать так, чтобы никогда не влюбляться в Майлза. Которому не был нужен так же, как и отцу.
И пока я предавался жалости к самому себе, вдруг понял, что Алекс на самом деле оказался не так уж и бесполезен. Нет, я не могу сказать, что он мне действительно здорово помог, но, как говорится, не все сразу. Он подал неплохую идею о том, как завязать новые знакомства.
Я схватил телефон, нашел в вотсапе нашу группу, которую недавно переименовали в «Не хочу больше быть одиноким би»[14]14
По песне Эрика Кармена «Don’t wanna be, all by myself anymore».
[Закрыть]. Немного поразмыслив, я отправил эмодзи-сирену, а затем написал: «Помогите. Срочно. Квиры, к бою. Собираемся в “Розе и короне”». Сегодня вечером в 6» и в глубине души был тронут тем, как быстро на экране появились обещания прийти в назначенное место.
Глава 5
![](i_005.png)
С моей стороны было довольно эгоистично назначить встречу в «Розе и короне», так как к этому пабу ближе всего жил я. Но мое положение казалось критическим, и я решил, что имею на это право. Кроме того, этот паб – один из моих любимых. Он расположился в нескладном строении девятнадцатого века, которое выглядело так, словно его обнаружили в какой-нибудь глухой деревне, перенесли по воздуху и сбросили прямо посередине Блэкфрайерса. Вместе с огромным пивным садом, украшенным подвесными кашпо, это заведение образовало особенный уединенный островок, а офисные здания вокруг как будто специально отодвинулись в сторону, стыдясь такого соседства.
Я заказал себе пиво с бургером и занял столик на улице. Стояла весна (или то, что называется весной в Англии), и было довольно зябко, но если бы лондонцы переживали из-за таких вещей, как холод, дождь, несколько тревожный уровень загрязнения окружающей среды и риск быть обгаженными голубями, то мы просто никогда бы не выходили на улицу. Через пару минут ожидания появился Том.
И, как всегда, я почувствовал себя не в своей тарелке.
Строго говоря, Том даже не мой приятель. Он мне кто-то вроде «сводного друга», так как давно встречается с Бриджет – единственной в нашей компании девушкой-натуралкой. И он один из самых крутых и горячих парней, которых я знал. Выглядит как стройный младший братик Идриса Эльбы[15]15
Идрис Эльба – британский актер кино и телевидения.
[Закрыть], да к тому же еще – шпион. То есть не совсем шпион, конечно. Том работает в Таможенно-акцизной службе в отделе по сбору оперативной информации. О деятельности таких учреждений никогда не пишут в газетах.
На самом деле ситуация осложнялась тем, что я сразу его заприметил. Мы с ним встречались пару раз, и я уже надеялся, что у нас что-то может получиться, но потом я познакомил его с Бриджет, и она украла у меня Тома. Ну, не украла, конечно. Но она ему понравилась больше. Я особенно не возражал. Нет, конечно, возражал. Но не возражал. Разве что совсем чуть-чуть.
Возможно, мне не стоило снова начинать подкатывать к нему, когда пару лет назад они с Бриджет разругались. На какое-то время они даже расстались, поэтому с моей стороны это не было совсем уж гнусностью. Но в итоге Том понял, как сильно любит Бриджет, и решил с ней помириться. Так что все закончилось хорошо.
По правде говоря, в присутствии Тома с моей самооценкой происходит примерно то же, что и с теми торговцами людьми и оружием, которых он ловит на работе. Только моя самооценка куда менее выносливая и крепкая.
– Привет, – сказал я, стараясь не проделать ногой дыру в земле, словно какой-нибудь жук-навозник, оказавшийся на грани истребления.
Том ответил мне уверенной улыбкой и легким дежурным поцелуем в щеку, а затем поставил свою бутылку пива рядом с моей.
– Рад встрече. Давненько не виделись.
– Да, точно.
Вероятно, у меня был очень печальный вид, потому что Том продолжил:
– Бриджет немного задерживается. Да ты и сам это уже понял.
Я нервно усмехнулся. Она постоянно опаздывала.
– Итак. Мм… чем ты сейчас занимаешься?
– Да всем понемногу. Мы расследуем большое дело о мошенничестве в сфере торговли. Скоро должны закончить. А ты что делаешь?
За три года знакомства с Томом я уже уяснил, что под «мошенничеством в сфере торговли» всегда подразумевалось нечто намного более серьезное, хотя я так до сих пор и не смог разгадать, что именно. Из-за чего необходимость рассказывать ему о том, как я организовываю благотворительные вечера для организации, которая занимается жуками-навозниками, показалась мне еще более унизительной.
Но, разумеется, он выслушал меня с неподдельным интересом и задал несколько весьма обстоятельных вопросов, половину из которых мне, возможно, следовало бы задать себе самому. Но, по крайней мере, это позволило нам поддерживать разговор до тех пор, пока не пришли Джеймсы Ройс-Ройсы.
Я встретил Джеймса Ройса и Джеймса Ройса (теперь их звали Джеймсом Ройс-Ройсом и Джеймсом Ройс-Ройсом соответственно) на студенческом мероприятии для ЛГБТ+ персон. Даже странно, что эти двое так хорошо поладили, потому что кроме одинаковых имен у них не было вообще ничего общего. Джеймс Ройс-Ройс – шеф-повар и очкарик, который ведет себя… Поймите, я стараюсь проявлять тактичность, но на самом деле он просто феноменально женоподобен. С другой стороны, второй Джеймс Ройс-Ройс похож на русского мафиози, его работа связана с какой-то невероятно сложной математикой, в которой я совсем не разбираюсь, но при этом он ужасно застенчив.
На тот момент они пытались усыновить ребенка, поэтому разговор быстро зашел о «дичайшем» (по выражению одного из Ройс-Ройсов) количестве бумаг, которые им приходилось заполнять, хотя я, по своей наивности, полагал, что процесс передачи ребенка от людей, которым он совсем не нужен, людям, которые хотят, чтобы у них был ребенок, должен быть простым и легким. Если честно, то эта тема была мне совсем не близка, как и разговоры о родных детях.
Следующей пришла Прия – маленькая лесбиянка с разноцветными косичками. Каким-то непостижимым образом ей удавалось зарабатывать себе на жизнь, сооружая разные причудливые изделия из кусочков металла и продавая их в галереи. Я уверен, что она очень талантлива, но мне не хватает познаний в этой сфере, чтобы точнее оценить ее способности. У нее единственной среди моих друзей долгое время не было партнерши, и мы с ней провели вместе немало вечеров: пили дешевое просекко, жаловались на неудачи в личной жизни и обещали друг другу, что поженимся, если к пятидесяти годам никого себе не найдем. А потом она предала меня, влюбившись в замужнюю даму-медиевиста на двадцать с лишним лет старше ее. Хуже того, это увлечение оказалось взаимным.
– Где, черт побери, ты был в субботу? – Она плюхнулась за столик и возмущенно посмотрела на меня. – Мы же должны были сидеть в углу и обсуждать людей в клубе.
Я пожал плечами, стараясь изо всех сил соблюдать невозмутимый вид.
– Я пришел туда, выпил коктейль, получил отлуп от симпатичного хипстера и с позором удалился.
– Ха! – Губы Прии расплылись в кривой усмешке. – Похоже, для тебя это был вполне обычный вечер.
– Знаешь, пока я не придумал остроумного ответа на твое замечание, я скажу, что ты абсолютно права.
– Поэтому я так и сказала. Кстати, а что все так приуныли?
– Бриджет, – начал Джеймс Ройс-Ройс, – все еще не почтила нас своим присутствием.
Прия удивленно округлила глаза.
– Ну это не беда. Для нее такое в порядке вещей.
Поскольку ожидание Бриджет могло затянуться минут от двадцати до бесконечности, я решил поделиться наболевшим. Рассказал про фотографии, про спонсоров и о том, что могу остаться без работы, если срочно не найду себе достойного парня.
Джеймс Ройс-Ройс отреагировал первым.
– Это, – заявил он, – самое возмутительное преступление против всяческих норм порядочности! Ты занимаешься сбором средств для благотворительного фонда, а не участвуешь в телешоу «Остров любви»!
– Согласен, – поддержал его красавчик Том-да-не-мой, сделал большой глоток пива и с усилием проглотил его. – С какой стороны ни посмотришь, это неправильно. Я не специалист в подобных вопросах, но ты вполне мог бы обратиться в органы по рассмотрению трудовых споров.
С грустным видом я слегка пожал плечами.
– Возможно, но если спонсоры перестанут давать нам деньги из-за моей ориентации, то судиться мне будет просто не с кем.
– Похоже, – Прия сделала паузу, чтобы завязать радужный шнурок на своем ботинке, – у тебя два выхода. Либо тебя уволят, либо тебе срочно нужно кого-нибудь подцепить.
Джеймс Ройс-Ройс неодобрительно посмотрел на нее поверх очков.
– Прия, дорогуша, мы тут стараемся оказать ему эмоциональную поддержку.
– Это ты стараешься оказать ему эмоциональную поддержку, – возразила она. – Я же хочу ему помочь.
– Эмоциональная поддержка – это тоже помощь, разноцветная ты негодница!
Тому не нравилось, когда эти двое начинали препираться, поэтому он вздохнул.
– Я уверен, что мы можем помочь Люку и эмоционально, и практически. Но я сомневаюсь, что мы должны поощрять его в том, чтобы он смирился с таким положением.
– Послушай, – сказал я ему, – это все правильно и очень мило с вашей стороны. Но, боюсь, что у меня нет выбора. Поэтому нужна помощь от всех вас в поиске парня.
Повисла долгая тревожная пауза.
Наконец Том нарушил молчание:
– Хорошо. Если ты так хочешь. Но для начала тебе нужно немного сузить зону поиска. Кого именно ты хочешь найти?
– Ты меня не слышал? Парня. Любого. Главное, чтобы умел носить костюм, поддерживать беседу и чтобы не опозорил меня в глазах наших спонсоров.
– Люк, я… – он провел рукой по волосам, – я правда хочу тебе помочь. Но так дело не пойдет. Чего ты от меня ждешь? Чтобы я позвонил моему бывшему и сказал: «Привет, Ниш, у меня для тебя отличная новость! Мой совсем не требовательный друг очень хочет встречаться с тобой»?
– Когда в прошлый раз я оказался слишком требовательным, парень бросил меня ради моей лучшей подруги.
Джеймс Ройс-Ройс шумно вздохнул. Внезапно все нарочито уставились в разные стороны.
– Прости, – пробормотал я. – Извини… Я сейчас немного расстроен, а в такие моменты часто веду себя по-дурацки. Это такой защитный механизм.
– Да ничего страшного, – сказал Том и продолжил пить пиво.
Прошла пара секунд, и я поймал себя на мысли, что не знаю, имел ли он в виду: «да ничего страшного, я не обиделся и вообще не обратил внимания на твою колкость» или: «да ничего страшного, ты ведешь себя как последний идиот, потому что мы с тобой и не друзья вовсе». Чертов шпион. И в общем-то, он был прав. Ведь я действительно просил у них слишком многого.
– Дело в том, что… – я стал отдирать этикетку от стоявшей рядом со мной бутылки, – у меня уже… уже давно никого не было. И вы, возможно, еще лет тридцать будете спорить со своими партнерами о том, с кем в итоге я буду встречать Рождество. Но я не могу…
– Эй, Люк! – воскликнул Джеймс Ройс-Ройс. – В доме Ройс-Ройсов тебе всегда будут рады!
– Я не об этом, но все равно мне приятно это слышать.
– Минуточку. – Прия оторвала взгляд от своих ботинок и щелкнула пальцами. – Я поняла. Нужно кого-нибудь нанять. Я знаю человек тридцать, которые обеими руками ухватятся за такую работу.
– Даже не могу сказать, что меня тревожит больше: то, что ты предлагаешь обратиться за помощью к проститутке, или что ты знаешь как минимум тридцать проституток.
Она с недоумением уставилась на меня.
– Я вообще-то думала об актерах, которые сейчас сидят без работы. Но выбор, конечно, за тобой. И раз уж об этом зашла речь, то Кевин занимался эскортом в конце нулевых, а Свен до сих пор время от времени подрабатывает доминатрикс на стороне.
– Круто! – Я поднял вверх два больших пальца с самым саркастичным видом, какой только смог изобразить. – Звучит зашибенно. Но ты, наверное, забыла, что моя задача – делать все, лишь бы не попасть на страницы желтой прессы. Неужели это непонятно?
– Да брось. Он милый. К тому же поэт. Никто не узнает.
– В том-то и дело, что они всегда узнают.
– Ну ладно… – Прия посмотрела на меня с легким раздражением, – когда ты сказал, что тебя устроит любой парень, ты имел в виду парня, принадлежащего к очень узкой прослойке среднего класса, которого смогут принять в гетеронормативном обществе.
– Да. Я работаю на очень консервативную экологическую благотворительную организацию. Поэтому принадлежность к узкой прослойке среднего класса и даже легкая гетеронормативность не повредят.
И снова повисла долгая пауза.
– Я прошу вас, – буквально взмолился я, – у вас наверняка есть друзья, которые не имеют отношения к секс-индустрии и при этом могли бы встречаться с таким, как я.
Джеймс Ройс-Ройс наклонился к Джеймсу Ройс-Ройсу и что-то прошептал ему на ухо.
Лицо Джеймса Ройс-Ройса засветилось от радости.
– Чудесная идея, моя конфетка. Он просто идеальный кандидат. Но только, кажется, в прошлом июле он женился на аудиторе из Нисдена.
Джеймс Ройс-Ройс удрученно вздохнул.
Я полностью отодрал этикетку от пивной бутылки и смял ее в ладони.
– Итак. На данный момент у меня есть несколько вариантов: человек, который уже женат, тридцать проституток, парень по имени Ниш, который когда-то встречался с Томом и поэтому встречаться со мной, скорее всего, будет для него ниже его достоинства.
– Я этого не говорил, – медленно заметил Том. – И я не хотел, чтобы ты подумал, будто я считаю, что для Ниша ты человек второго сорта. Я бы с радостью вас познакомил. Но, судя по его инстаграму, он уже с кем-то встречается.
– Значит, мне можно попрощаться с работой, – сказал я и упал головой на стол, стукнувшись о него сильнее, чем хотел.
– Простите, я опоздааааала! – Пронзительный голос Бриджет разнесся по пивному саду. Я повернул голову и увидел, как она энергично вышагивала к нам по траве, покачиваясь на своих, как всегда, непрактичных высоких шпильках. – Вы не представляете, что сейчас произошло! На самом деле я не должна об этом рассказывать, но один из наших ведущих авторов сегодня ночью должен был выпустить свой бестселлер, а грузовик, который развозил книги по Фойлс[16]16
Сеть книжных магазинов в Англии.
[Закрыть], упал с моста в реку, и теперь половина тиража испорчена, а вторую растащили прекрасно организованные фанаты, и весь интернет теперь завален спойлерами. Боюсь, после этого меня уволят. – Она глубоко вздохнула и плюхнулась на колени Тома.
Он обнял ее и прижал к себе.
– Бридж, ты ни в чем не виновата. Никто тебя не уволит.
Итак, Бриджет Уэллес – моя подруга-натуралка. Вечно опаздывает, вечно влипает в какие-нибудь истории, вечно сидит на диетах. Сам не знаю почему, но они с Томом чудесно ладят. И хотя я немного переживаю из-за того, что у нас с Томом ничего не вышло, но я сам виноват и рад, что Бриджет нашла себе парня, который понимает, какая она чудесная и любящая, и который, на ее счастье, оказался совсем не геем.
– А вот Люка – сказала Прия, – могут действительно уволить, если он срочно не найдет себе парня.
Бридж уставилась на меня, словно снайпер через оптический прицел.
– Ой, Люк, это же здорово! Я так давно хочу найти тебе кого-нибудь.
Я оторвал голову от стола.
– Ага, для тебя это задача номер один, Бридж.
– Нет, это правда чудесно. – Она сжала руки в радостном предвкушении. – Я знаю идеального парня.
Мое сердце ёкнуло. Я уже предвидел, к чему все это может привести. Я люблю Бриджет, но за пределами нашей компании она знала всего лишь одного гея.
– Только не говори мне про Оливера.
– Точно, Оливер!
– Я не буду встречаться с Оливером.
Она посмотрела на меня большими грустными глазами.
– А чем тебя не устраивает Оливер?
Я видел Оливера Блэквуда пару раз. В первый раз мы с ним были единственными геями, которых Бриджет пригласила на свой корпоратив. Кто-то подошел к нам и спросил, не пара ли мы, и Оливер посмотрел на меня с нескрываемым отвращением, а я ответил: «Нет, мы просто два гомосексуала, которые стоят рядом». В следующий раз я был сильно пьян и расстроен и пригласил его к себе домой. Что было дальше, я помню смутно, но на следующее утро я проснулся полностью одетым, а рядом с моей кроватью стоял стакан воды. Оба раза я чувствовал себя жутко униженным, и он явно дал мне понять, что не желает иметь со мной ничего общего.
– Он… не в моем вкусе, – пробормотал я.
Прия, которая, очевидно, все еще сердилась на меня за то, что я отверг ее проституток, вмешалась в разговор:
– Да нет же, он как раз тот, кого ты ищешь. Соответствует всем твоим требованиям. И, если честно, это ужасно скучно.
– Оливер совсем не скучный, – возразила Бриджет. – Он работает барристером и… очень милый человек. И он уже со многими встречался.
Меня передернуло.
– Ты хочешь сказать, что меня это не должно насторожить?
– Совсем наоборот, – предположил Том, – посмотри на это с другой стороны. Из вас двоих именно ты сможешь похвастаться тем, что у тебя нормальная упорядоченная личная жизнь.
– Я не понимаю, почему он со всеми расходился. – В голосе Бриджет звучало искреннее удивление, что ее ужасный приятель все еще один. – Он такой милый. Так хорошо одевается. Дом у него обставлен со вкусом, и там всегда чисто.
Джеймс Ройс-Ройс скорчил недовольную гримасу.
– Не хочу об этом говорить, дорогой мой, но, похоже, он действительно именно тот, кого ты ищешь. Если ты откажешься хотя бы просто встретиться с ним, это будет ужасно невежливо с твоей стороны.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.