Читать книгу "Путь домой"

Глава 15.

Хоть проводница и уверяла, что титан топится на полную катушку, в вагоне всё равно было холодно. Пассажиров было не очень много, не все купе были заполнены полностью, так и в Любином купе ехала пожилая пара, а четвёртое место было пустым. Пассажиры ходили ругаться и к проводникам, и даже звали начальника поезда, но теплее от этого не стало. Зато всем раздали по второму одеялу, и Люба подумала – ну, хоть что-то. Она сама тоже замёрзла, и потому по коридору старалась не ходить лишний раз. К тому же в тамбур постоянно ходили курильщики, дверь открывалась туда-сюда, и от этого становилось ещё тяжелее.

Любины попутчики были немногословными, разговоров не заводили и держались настороженно, с некоторым подозрением поглядывая на Любу. Может быть их смутила справка, которая заменяла паспорт, её Люба показала, когда проводница проверяла документы, показывая перед начальником поезда, какой у неё порядок в вагоне… хоть и холодно.

От окон дуло холодом, может потому титан и не справлялся. Люба сидела в уголке, закутавшись в два одеяла и поджав под себя ноги, сверху ещё курткой накрылась, ничего, согрелась немного. Перед этим сходила за кипятком и напилась чаю, снова залила термос, как советовал Александр. Люба улыбнулась, вспомнив доктора Светлану и Анечку… Всё же доктор дома была совсем другая, не такая строгая, и даже мягкая, ласковая. А какие у них в семье отношения! Всё с душой, весело. За ужином они обсуждали, как прошёл день, или новости, что по телевизору показывали…

Люба с горечью подумала, что у них с Сергеем так никогда не было. Сейчас ей вообще всё виделось в ином свете. И хоть она ни дня не жалела о том, что Алёшка родился вопреки желанию его отца, но… ей не нужно было ехать с ним, не нужно было вообще соглашаться выйти за него замуж!

Да, остаться одной с малышом, тоже ничего хорошего. Но всё же, теперь Люба думала – она бы подождала, пока малыш подрастёт, потом вернулась бы на учёбу и закончила её. Может быть, получалось бы подрабатывать, хотя бы даже за маму в больнице мыть полы! Сейчас Люба вспоминала то, что ей тогда говорил Сергей… а ведь в прошлом это казалось ей чистой правдой, только вот теперь Люба думала – может быть это родители убедили Сергея, и всё решилось вот так…

– Нет, Любаша, это не дело, когда семья врозь, – говорила ей тогда свекровь, – Я и Сергею сказала, никуда без жены не поедешь, если уж завёл семью, будь добр! Потому и тебе говорю, поезжайте вместе, срок у тебя ещё маленький, сама ты молодая, всё у вас сладится. А то как же, родится сын, а отец его и на руки не возьмет! Нет, это ни к чему хорошему не приведёт!

Вот тогда Люба считала – как же верно Нина Алексеевна говорит, что же это за жизнь, когда семья врозь. Да и Сергей особо не противился тому, чтобы они вместе поехали, сам за билетами съездил, купил… Только когда Любу стало немного мутить по утрам, тогда Сергей чуть засомневался, стоит ли ей ехать.

Но даже тогда, в те хорошие времена, когда они жили в большой комнате просторного дома родителей Сергея, у них не было так, как в семье у Светланы и Александра. Наверное, не с того они с Сергеем начали семью, думала Люба, но теперь поздно об этом сокрушаться. Семьи у них больше нет, и не будет никогда. Есть только Люба и Алёша, Любина мама… и может быть родители Сергея, если они захотят этого, но Сергею места нет.

– Может быть попросить её, чтобы уступила тебе нижнюю полку, – шёпот отвлёк Любу от своих мыслей, это тихо переговаривались её попутчики.

Пожилая женщина укладывалась на нижней полке напротив Любы, а её муж собирался забраться на верхнюю, вот теперь та и отговаривала его, при этом как-то неласково поглядывая на Любу.

– Нет, Тома, и прошу тебя, оставь меня в покое, – раздражённо говорил пожилой мужчина, – В этом нет ничего сложного, да и я ещё не развалина! Зато спокойно высплюсь! И к тому же нам выходить рано утром, какой смысл перекладываться с места на место!

Люба слышала всё это и не знала, как ей поступить. С одной стороны она вполне не прочь уступить пожилому человеку нижнюю полку, но с другой стороны, если мужчина воспримет это как намёк на возраст и оскорбится… Она решила молчать, если будет нужно, пусть ей скажут об этом, и она уступит, а если не нужно, то будет спать на своём месте.

Попутчики не попросили, улеглись на свои места, закутавшись потеплее, и вскоре заснули. Ровное дыхание женщины и лёгкое похрапывание её супруга с верхней полки, тут и Любу потянуло в сон. Захотелось попить чаю перед сном, да и она немного проголодалась, попутчики почти весь день занимали стол, обедая или перекусывая, да и Люба днём как-то не хотела есть, так её взволновала дорога и свои мысли.

В термосе как раз оставалось на один стакан, и Люба перекусила бутербродами, приготовленными заботливой Анечкой. Пошла набрать кипятка в термос, на завтра, и снова вспомнила Александра – вода была чуть тёплой, титан быстро остывал. Проводница спала у себя в купе, тоже укрывшись двумя одеялами, и Люба не стала её будить, что толку.

– Девушка! Что, замёрзла? Заходи к нам, согреешься, посидим, поговорим, дорога быстрее покажется! – заговорил с Любой какой-то мужчина, когда она проходила мимо купе, дверь которого была открыта.

Там не спали, компания сидела за столом, на нём было много всякой еды и две бутылки, трое мужчин и одна женщина, все они приветливо улыбались Любе, женщина замахала руками, приглашая к столу «согреться».

Вежливо отказавшись и поблагодарив, Люба торопливо ушла в своё купе, закрыла дверь и щёлкнула замком. Почему-то было немного страшно, может потому, что она с детства боялась нетрезвых людей, вспоминая соседа, буянившего каждый раз после получки… А может что-то в этой компании показалось ей каким-то… может не опасным, но… Люба не находила подходящего слова и крутила ручку замка, поняв, что замок не работает – дверь хоть и закрыта, но не запирается!

– Девушка! Хватит тут шебуршать! – сердито зашипела на Любу женщина с нижней полки, – Нам рано вставать, а вы тут устроили! Да оставьте вы этот замок, никто у вас ничего не украдёт!

Люба сердито глянула на женщину, но ругаться не стала. Положила свою сумку под жиденькую подушку, закуталась потеплее и закрыла глаза. Та компания, куда Любу приглашали, теперь шумела чуть громче, наверное, выпив уже изрядно, но никто из пассажиров почему-то не решался сделать им замечание. Заснула Люба под утро, усталость взяла своё, а проснулась от того, что сильно замёрзла.

Поезд стоял на какой-то большой станции, Люба не видела названия, а выбираться из-под одеяла не хотелось. Дверь в купе была открыта нараспашку, её попутчики вместе со своими вещами исчезли, видимо, вышли раньше, или на этой станции. И в «благодарность» Любе оставили дверь открытой, потому из коридора дуло холодом.

– Скоро поедем, будет теплее, – проводница снова бегала по вагону, успокаивая людей, – Титан с самого утра топится, но на улице такой мороз…

Да, Люба заметила, что окна все затянуты инеем, но, наверное, не мороз выстуживал старенький вагон, а сильный ветер, который врывался во все щели. Кое– как собравшись с духом, Люба выбралась из-под одеяла и пошла за кипятком, пока он есть. Обратила внимание, что пассажиров в вагоне осталось совсем немного, видимо в такую погоду мало кто отваживался пускаться в такой далёкий путь. То самое купе, где ночью веселилась компания, было закрыто, и Люба обрадовалась – видимо они тоже вышли, значит ночью можно спокойно выспаться.

– Извините, – Люба подошла к проводнице, которая что-то писала в своём купе, – У меня дверь в купе не запирается, замок не работает.

– Да? Хорошо, я сделаю заявку, как только прибудем. Починят. А вы можете не беспокоиться и ехать спокойно, никто вас не побеспокоит. Народу почти нет, и может не будет, поедем пустые.

– Тогда может быть мне можно перебраться в другое купе, – предложила Люба, – Пустых много, и я хотела бы такое, где дверь всё же запирается.

– Да Боже мой, ну кому вы нужны здесь, – сердито заворчала проводница, – А если по пути будут пассажиры на эти места, мне вас снова гонять? Хотите посреди ночи прыгать по вагону – тогда перебирайтесь в соседнее купе!

Люба не стала спорить, одобрение получено, дальнейшие разговоры ник чему. Она пошла собирать вещи и уже через четверть часа сидела в другом купе, с работающим замком на двери, и подальше от весёлой компании, которая, как оказалось, никуда не делась. Зато Люба с удивлением заметила, что к ним подсел сам начальник поезда, видимо не отказавшись «согреться». Правда пробыл там недолго, пошёл дальше по своим делам, но Люба поняла – если что, жаловаться на шум бесполезно, как это пыталась сделать прошлой ночью одна из пассажирок.

Ну, зато теперь Люба ехала в купе одна, столик был в её распоряжении, дверь запиралась на замок, и она устроилась, можно сказать, с удобствами. Пообедав и напившись горячего чая, Люба снова забралась под одеяло, её потянуло в сон после беспокойной ночи. Засыпая, она думала, хоть бы никто не сел на это место, и ей не пришлось возвращаться в прежнее купе, потому что в коридоре снова слышались весёлые голоса неспокойной компании.

Проспала Люба почти до вечера, и всё равно словно не выспалась, выбираться на холод не хотелось, но нужно было в уборную, и ещё заварить чай в термосе, чтобы вечером уже не шастать по коридору.

– А, вот вы где, – обрадовалась та самая женщина, что звала Любу посидеть, – А мы думали, вы уже вышли, приехали до места. Ну, не надумали с нами посидеть?

Люба снова отказалась и заторопилась по своим делам, собираясь запереть дверь и не выходить до утра. Но когда она вернулась из уборной, то обнаружила, что дверь в её купе открыта… Сумка с деньгами и документами была с ней, оставлять её в купе Люба не решалась, потому она проверила одежду, обувь… больше и брать было нечего! Всё оказалось на месте, и Люба пожала плечами, кому понадобилось заходить в купе? Может быть, кто-то тоже хотел перебраться сюда, или это заглядывала проводница…

Вечером снова раздавался в вагоне весёлый смех и звон бутылок. Но Любу он беспокоил мало, она заперла дверь в купе, и сидела с книжкой, налив себе чаю из предусмотрительно заваренного термоса.

Книга была небольшая, это ей Анюта дала, какой-то современный роман, но Люба вдруг почувствовала, как буквы начинают расплываться перед глазами, строчки прыгают и переплетаются… неужели она задремала… голова склонилась на руки, и последнее, что Люба увидела, это как открылась дверь купе, в нём показалось бледное лицо проводницы… она сказала кому-то:

– Давайте скорее! И чтоб я вас не видела, с перрона быстро уходите! Да не ищи, у неё нет паспорта, только справка. Я сама видела! То, что вам нужно! Деньги мои сюда давай! Всё, убирайтесь!

Глава 16.

Очнулась Люба от тряски, и сперва подумала, что это был плохой сон, на самом деле она едет сейчас в поезде, закутавшись в два одеяла и ещё накинув сверху куртку. Но трясло не так, как в поезде, и Люба с трудом разлепила глаза. Она лежала на полу какой-то машины, похожей на микроавтобус, только все сиденья были убраны, и кабина водителя была отгорожена железной перегородкой, там слышалась музыка и мужские голоса, они громко смеялись и что-то говорили на непонятном языке. Люба попробовала пошевелиться, но руки у неё оказались связаны, ноги тоже. На скамейке вдоль борта кузова стояла Любина сумка, что-то из неё выпало и теперь валялось на полу, под скамейкой катался тот самый термос, подаренный Александром.

Сама Люба лежала на каком-то грязном матрасе, от него пахло машинным маслом, грязью и затхлостью. В кузове было прохладно, но не так, чтобы замёрзнуть, да и Люба была укрыта рваным одеялом, из прорех тут и там торчала вата.

Люба закрыла глаза, пытаясь собрать мысли и успокоить гулко бьющееся сердце. Голова нестерпимо болела, во рту всё пересохло, руки и ноги затекли, она попыталась повернуться поудобнее, но со связанными за спиной руками разве найдёшь удобное положение.

Что это? Кто и куда её везёт, и зачем? У неё ничего нет, никаких ценностей, тогда для чего она этим людям… и кто они такие? Вопросы испуганными птахами метались в голове, машину на кочках потряхивало, и Люба стонала от боли в руках и ногах.

Закусив губу до боли, Люба попыталась привести себя в чувство, не время трястись, нужно… нужно как-то выбираться отсюда! И она стала внимательно оглядывать, что есть в машине. В сумке у неё осталась только одежда и бельё, даже пилку для ногтей, что Аня дала, забрали. Под скамейкой стояло пустое ведро, оно гремело на кочках, об него постоянно ударялся катающийся по полу Любин термос. Какие-то ящики стояли в самом начале, у водительской кабины, они были заколочены и до них было не дотянуться. Тогда Люба всё же попыталась, она стала подползать к ящикам, мало ли, вдруг там какие-нибудь инструменты и что-то острое есть.

Одеяло, которым она была накрыта, сползло, и её стало трясти ещё и от холода, но и половины пути до ящиков она не преодолела. Машину качнуло из стороны в сторону, Люба поняла, что она сворачивает с дороги и рывком откинулась обратно на матрас, не очень получилось, но… может подумают, что её так от тряски перекатило.

Задняя дверь открылась, и Люба зажмурилась, в глаза ударил яркий дневной свет, мужской силуэт маячил у двери.

– Эй, ты погляди! – крикнул хриплый голос, мужчина ухватил Любу за ногу и дёрнул на себя, – Куда уползла! А ну, на место!

– Кто вы? Что вам нужно? – испуганно заговорила Люба, – У меня нет денег, ничего ценного тоже нет! Отпустите…

– Буря, ты слыхал? У неё ничего нет, давай её отпустим! – насмешливо протянул мужчина, тут же рядом с ним появился второй.

– Да нам ничего и не надо, – они хрипло смеялись, переглядывались и перемигивались, а Люба пыталась подняться и сесть.

– Развяжите руки, я их уже не чувствую, – попросила Люба, – И мне… мне надо в туалет!

– Ха, тоже мне, самая умная нашлась! Да вон, можешь прямо на матрас, он и не такое видал! – зло сказал тот, кого только что назвали Бурей.

– Да ладно тебе, нам её в нормальном виде надо довести, а то она руками потом ничего делать не сможет, – сказал тот первый, и снова ухватив Любу за ногу, подтянул к двери.

– Я тебя сейчас развяжу, но ты будешь делать то, что мы скажем! – с силой тряхнув девушку, прорычал мужчина, – Иначе пожалеешь, что на свет родилась!

Люба молча кивнула, тогда мужчина развязал ей сначала ноги, потом руки. Руки вспыхнули болью, ноги затекли так, что стоять она не могла, и чуть не упала обратно в кузов. Голова кружилась, во рту чувствовалась какая-то горечь, как после лекарства.

Мужчины заговорили на чужом языке, а Люба подождала, пока голова перестанет кружиться и осторожно огляделась вокруг. Они стояли в каком-то поле, снега здесь было не так много, тут и там из снега торчала сухая трава, и весь этот пейзаж простирался далеко-далеко. Там, в синеватой дымке темнел какой-то лесок, хотя может это только отсюда он казался небольшим.

Обернувшись в другую сторону, Люба даже вздрогнула – там была заправка! Маленькое, облезлое здание, когда-то покрашенное в голубой цвет, было похоже скорее на сарай, чем на автозаправочную станцию. Единственное окошко было закрыто крепкой решёткой, только маленькая форточка внизу была открыта. Перед этим домиком торчали две колонки, снег был плохо почищен, и там, дальше, стоял покосившийся деревянный туалет.

– Иди сам с ней, раз развязал, – проворчал Буря на своего товарища, – Ещё я с бабами не ходил!

– А что, лучше потом вонь всю дорогу нюхать? – сердито бросил другой и подтолкнул Любу, – А ты давай не глазей, иди, пока я добрый!

Каждый шаг отдавался болью в ногах, их покалывало, саму Любу качало из стороны в сторону. К тому же к горлу стала подступать тошнота, и она до туалета не дошла – согнулась пополам, её стошнило прямо на ботинки провожатого!

– Вот чёрт! Старая тварь снова с лекарством переборщила! – заругался тот, – Девка тощая и вся синяя, а она набухала! Ты, давай, это… иди давай, потом я тебе дам умыться и поесть.

Люба кивнула и пошла к туалету, молча удивляясь, что ей стало лучше. Голова кружилась меньше, не мутил больше, только во рту было противно!

Она на ходу подхватила горсть снега, здесь он был чистым, и обтерла лицо, стало ещё лучше, она хватила снега в рот, не есть, а так, ополоснуть.

Туалет оказался старым, но чистым. Люба времени терять не стала, и пока никто не видит обшарила свои карманы. Ничего не оставили, они были пусты. Даже заколку, и ту отобрали! Ни денег, ни справки, ничего…

Она выглянула через щёлку наружу, её провожатый стоял поодаль и громко ругаясь чистил испачканные Любой ботинки. Решение пришло быстро и неожиданно, Люба его даже додумать не успела!

Она выскочила из туалета и бросилась за него, надеясь, что так её заметят не сразу, побежала прямо через поле. Если есть заправка, значит недалеко есть какое-то жильё, не пропадёт, главное – от этих убежать!

Позади послышался хриплый мат, это Буря кричал своему напарнику о том, что «гaдинa свалила из-под носа». Услышав это, Люба прибавила ход, и ей казалось, что бежит она быстро, снег был неглубоким, под ним мёрзлая земля, Люба не увязала.

Только не знала Люба, что она не ела уже больше суток, да и лекарство, которое ей подмешали в чай, сил не прибавляло… Совсем скоро крепкая рука ухватила её за полу куртки. Падая в снег, Люба увидела перед собой искажённое злобой красное лицо Бури.

Схватив Любу за волосы, Буря поволок её по снегу обратно, Люба брыкалась и старалась вывернуться, от этого буре идти было неудобно, тогда он повернулся, вздёрнул Любу вверх и ударил в лицо сильно и крепко.

У Любы в голове сверкнула молния, но сознания она не потеряла, просто рухнула тут же на колени. А Буря снова вздёрнул её в верх, и не обращая внимания на кровь из Любиной разбитой губы рявкнул ей в лицо:

– Ещё раз такое выкинешь – убью! Я бегать по полям не люблю!

Вторая оплеуха была послабей, но от неё у Любы зазвенело в ушах. Буря схватил её за ворот куртки и потащил к машине.

Несмотря на полученные удары, Люба всё видела ясно, даже лучше, чем тогда, когда её только вытащили из машины. Окошко в домике заправочной станции быстро закрылось крепкой ставней, железная дверь с глазком, судя по всему, тоже была заперта. Никто ей не поможет, всем страшно за себя…

– Ну, и куда ты бежала, дура? – спросил тот, пока безымянный, – Тут до ближайшего села километров сто будет, а может и больше. Замёрзла бы вон, в канаве! Сиди смирно, и я обещаю тебе…

– Чего ты с ней рассусоливаешь! – заорал Буря и отвесил Любе пощёчину, – Поняла, тварь?! Поняла, что я с тобой сделаю за подобную выходку!

Он выхватил из кармана нож и со щелчком выкинул лезвие, приставил его к Любиной щеке, прижав её руки.

– Ещё раз, давай, беги! Вот, я тебя отпустил, – он отошёл на шаг назад, – Беги! Но если поймаю, располосую так, что по кускам не соберут! Я на такие штуки любитель, мне приятно! Ну, беги!

Люба стояла молча, опустив голову и не глядя на Бурю. Бежать бессмысленно, по крайней мере сейчас. Но она всё равно не оставит попыток, только подождёт подходящего случая.

– Хватит тебе, – проворчал безымянный, – Вон, испортил её только, губы разбил! Она и так… не очень, тощая и бледная, может больная!

– Она жилистая, – усмехнулся Буря, убирая нож, – Видал, как бежала. Она первая за всё время, у кого духу хватило, остальные ревели.

Буря отошёл и стал что-то искать в кабине, а второй, который провожал Любу до туалета, схватил её за лицо и стал осматривать разбитую губу, сердито ворча.

Буря вернулся с сумкой и кинул её в растворенную заднюю дверь машины, сам пошёл к облезлому домику заправки. Безымянный достал из сумки кусок батона и бутылку воды, протянул это всё Любе, она с подозрением посмотрела на воду и взяла только хлеб. Безымянный всё понял, усмехнулся, открыл бутылку, отхлебнул сам и потом отдал бутылку Любе. Та села на порог машины и стала жадно пить, откусывая хлеб, глотая его кусками и почти не жуя.

– Хм, – усмехнулся безымянный, – Видать Буря верно говорит, ты жилистая! И с характером! Хотя… это сейчас скорее плохо для тебя!

– Куда вы меня везёте? – спросила Люба, – Если… если… то пусть этот Буря меня тут и зарежет! Я не стану делать ничего… такого!

– Да помечтай! – расхохотался безымянный, – То, про что ты думаешь, так теперь полно на каждом шагу таких, которые или за деньги, или за… кое-какие вещества согласны! С этим проблем нет, а вот работать руками некому! Отвезём тебя одному… у него ферма большая, и если станешь хорошо работать – потом отпустит тебя! Только имей ввиду, бежать оттуда бесполезно. Далеко, добежать никуда не успеешь, догонит и пристрелит. Потом скормит свиньям, да и всё. Так что… работай хорошо, не чуди, и тогда…

Люба убрала оставшийся кусок хлеба в карман, воду она выпила всю, пока этот говорил с нею, а когда он замолчал, Люба увидела, что на заправку заворачивает какая-то машина, пробираясь от шоссе по кочкам.

Она тут же вскочила на ноги и кинулась было бежать навстречу машине, но из-за открытой двери ей навстречу выскочил Буря, Люба всем телом ударилась об него, а он схватил её за куртку и кинул в кузов, легко, как куклу. Люба ударилась о скамейку и дух у неё перехватило, дверь захлопнулась, и в следующее мгновение машина сорвалась с места. Любу кидало из стороны в сторону, она пыталась удержаться, цепляясь за скамейку.

Минут через пятнадцать машина остановилась, дверь снова распахнулась, Люба закричала, когда Буря запрыгнул в кузов и схватил её за горло. Запихнув ей в рот какую-то таблетку, Буря взял протянутую его товарищем бутылку и стал лить воду, Люба судорожно глотала, давясь и захлёбываясь.

Её мучители о чём-то говорили, судя по интонации – переругивались, дверь снова захлопнулась, и машина поехала, на этот раз ровно, спокойно.

Люба вытерла мокрое лицо и зло посмотрела в сторону кабины, потом достала из-под лавки ведро и сунула в рот два пальца, стараясь всё сделать тихо. Всё вышло, и вода, и хлеб, и какая-то жёлтая таблетка.

Люба спрятала ведро под лавку, заткнула его рваным одеялом, потом достала из кармана припрятанный хлеб и стала есть. Силы ей понадобятся.