Читать книгу "Хозяйка приюта семи сестер"

Хозяйка приюта семи сестер

Глава 1

– Ты должна родить мне ребенка! – Истошный вопль разбил сонную тишину летнего леса, как молоток, ударивший по стеклу.

Моя собака, дремавшая у крыльца в тени куста карации, развесившей вялые, сморщенные, как смятая бумага, листья, вздрогнула и проснулась. Недоуменно посмотрела по сторонам, слабо шевельнув хвостом, положила голову на лапы и снова закрыла глаза.

Курица-наседка, важно гулявшая со своим многочисленным желто-пушистым семейством, тревожно закудахтала и поспешила убраться со двора под укрытие старенького сарая.

И даже толстый ворон, деловито чистивший перья на коньке моей избушки, прервал свое занятие, тяжело подпрыгнул, махая крыльями, перелетел на ветку дуба, под которым и стоял мой крошечный домик, и недовольно каркнул.

– Кому должна, я всем прощаю, – мамина поговорка пришлась как нельзя кстати. Я бесстрашно смотрела на красного от злости и негодования мужчину… Вернее, не совсем мужчину, а дракона в человеческом обличье.

Несостоявшегося отца моего ребенка эти слова разозлили еще больше, и он, бешено зарычав, со всей дури ударил кулаком по столу… Мой старый, но еще крепкий, дубовый стол, треснул и сломался, с шумом развалившись на две неравные части.

– Ты мне должен стол, – невозмутимо заметила я и отвернулась. Драконам нельзя показывать страх. Они, как дикие животные, мгновенно чуют, когда ты их боишься, и начинают охоту. Поэтому от моей выдержки сейчас зависит многое. Зависит практически все…

– Кому должен, я всем прощаю, – глухо зарычал он, а я поняла, что еще немного и эмоции этой особи выйдут из-под контроля, и он обернется… И тогда его собственная магия будет на моей стороне – она выбросит его из моего дома туда, где достаточно места для оборота. И вернуться в человеческое тело он сможет не скоро.

Я насмешливо фыркнула:

– Нанесение ущерба свершившийся факт, который я могу легко доказать, вызвав мага. Твое же предложение всего лишь предложение. Я не обязана становиться одноразовым инкубатором для драконенка, только потому, что чистокровная человечка. – взглянула на дракона и с усмешкой добавила, – обойдешься!

И добила еще одной маминой поговоркой:

– Нос не дорос, и молоко на губах не обсохло!

Дракон гулко зарычал и исчез…

Уф!.. Повезло, что в этот раз попался такой неуравновешенный экземпляр. Молодой, наверное, слишком. Вот его и добил мой намек на возраст.

– Кра-сава, – ворон, тяжело махая крыльями, влетел в горницу и присел на свою жердочку, недоуменно кося одним взглядом на развалившийся стол. – Побежишь? Снова?

– Побегу, – вздохнула я принялась за сборы. Времени у меня мало. Драконьему недомерку хватит пары часов, чтобы остыть и вернуться. Значит к этому времени меня уже не должно быть поблизости.

Первым делом вытащила из под кровати волшебный сундучок. Совсем небольшой, но безразмерный.

Мне Он сам его зачаровывал. Теперь туда можно положить все, что есть в этой избушке, и даже саму избушку, и все спокойно влезет. А тяжести не добавит. Будет сундучок весить столько же, сколько и пустой.

Избушку я, конечно, забирать не стала. И стол тоже. Зачем он мне теперь. А вот все остальное подмела под чистую.

Одежду сложила в кучу на расстеленную простыню и завязала в один огромный узел. Одеяла, подушки и перину – во второй. Тщательно обвязав веревками, чтобы узлы не распались, сунула их в сундучок. Мне же потом их еще и доставать. И лучше целиком, чем по отдельности. Попробуй-ка нащупай в бесконечном «внутри» какой-нибудь носовой платок. Замучаешься… У меня там уже и так потеряшек много болтается. Иногда я нечаянно что-то нахожу и удивляюсь, когда это у меня такое было.

Кухонную утварь, продукты и мелочевку, вроде половиков и веников, я сложила в специальные короба с плотно подогнанной крышкой. Их тоже на всякий случай обмотала веревками.

Все, что осталось, погрузила в последний короб, который предназначался как раз для таких забытых мелочей.

Через полсвечи в избе стало шаром покати: голые стены, пустая деревянная кровать, старая беленая печь с языками копоти, ухват… Ухват! Я сунула важный инструмент в сундук ко всем остальным вещам. Надеюсь, не потеряется. Нет, ну можно было бы, конечно, обойтись и без ухвата. Не велика ценность. Но не привыкла я оставлять свои вещи. Мало ли… Надо всегда забирать все, что есть, до нитки.

После избы пришла очередь чуланчиков и погреба с запасами. Я складывала в сундук инструменты, умудрилась запихать даже небольшой легкий плуг, новый совсем, неопробованный; мешки с мукой, зерном и крупами. Заталкивая горшки и бочки с заготовками, и чуть не плакала. Как же жалко. Я же обязательно что-нибудь забуду, когда начну доставать, и останутся они на веки-вечные на просторах сундукового нутра болтаться. А у меня только труда вложено во все это…

Ягоды я сама собирала. Целыми днями с корзинкой по лесам-полям моталась. Потом перебирала, мыла, с медом смешивала и в горшочки разливала, стазис-камушком консервировала… А это не так уж и просто.

А огурчики маринованные? А помидорки? Ну, и пусть прошлогодние, в этом году-то еще не доросли до заготовок, только-только первые огурцы пошли. А ведь огород придется оставить! Чтоб этому дракону проклятому пусто было! И как он меня выследил?! Скотина крылатая!

Закончив сборы, сбегала на полянку соседнюю, за Сивкой-буркой и Козой-дерезой.

Сивка-бурка – это лошадь моя, а Коза-дереза – коза. Вредная, злющая, но такая молочная, что мне кажется, вымя у нее, как и сундучок мой, бездонное.

Клички у моей скотинки русские, для местных звучат как непонятный набор звуков. Но мне нравятся. Я каждый раз вспоминаю, как мне мама по вечерам сказки рассказывала.

Сивку-бурку, не мешкая, в телегу запрягла, Козу-дерезу к оглобле привязала. Жучка, умница моя, сама в повозку прыгнула. Привычная она у меня к переездам, всю жизнь со мной мотается. Курочку Рябу с малышами я в корзинку просторную усадила, да велела Рябе за детками в оба глаза следить, чтобы ни один из гнезда не выскочил и не потерялся. Остальных кур и петуха в клеть загнала, на телегу погрузила, веревками, закрепила, чтоб не вывалились ненароком.

Сундучок рядом с клетью уложила, рюкзачок походный за спину закинула. И в последнюю очередь к карации подошла, по стволу шершавому погладила. Большая она у меня за пять лето выросла…

Не знаю, правда, или нет, но говорят, что карация от драконов защищает. Поэтому и увожу я с собой черенки, каждый раз, когда бегу от очередного властного дракона. Как сегодня. Эта еще в Его саду росла. А маму мою не уберегла… Но Он верил, что мне поможет.

Нож достала и семь черенков нарезала. А потом ладонь ковшичком сложила и по ладони лезвием полоснула. Черенки в кровь обмакнуть надо, а то не доедут. И так из семи хорошо, если штучки три выживут, а одна приживется.

Веточки карации, напившись крови, покраснели, и я спрятала их в специальный кожаный мешочек, который все пять лет на груди носила, чтоб с телом моим он сроднился, потом-кровью пропитался, потоки энергии запомнил.

Вот и все. Отведенные на сборы две свечи на исходе, поторопиться надо. Времени почти нет, того гляди дракон вернется.

Осталась самая малость. Сложила я фигу особую, как Он научил, и по подворью моему пламя магическое пробежало, сжигая последние следы моего присутствия: волоски, чешуйки кожи – все, что может помочь драконам отыскать беглянку в Пяти Мирах.

В телегу прыгнула, за ворота выехала, и на избушку лесную, в которой пять лет тихо-мирно прожила, оглянулась. Выдохнула. Успела.

Еще одна страница моей жизни закрыта. Пора идти дальше.

– Н-но, – тряхнула вожжами, и лошадь медленно потащила телегу сквозь ворота. Щелчок артефакта, и дорогу впереди заволокло туманом. Неизвестно, куда нас выкинет случайный портал, но зато и тем, кто вдруг вздумает нас искать, будет сложнее. – Но-но, Сивка-бурка, – прикрикнула я, – пошла! Вперед!

Сивка-бурка тяжело вздохнула и шагнула в туман. В последний момент, когда я уже чувствовала холод портала, мне на плечо спикировал ворон.

– Я очень рада, Воорр, – улыбнулась я, – что ты решил пойти со мной.

– Кра-сава, и я р-рад, стра-ха в тебе нет, – каркнул ворон, и туман поглотил нас.

Глава 2

Много лет назад…

– Почему ты мне не сказала? – наследный принц Драконьего мира замер у окна, глядя на суетящихся разумных во дворе его замка. Впервые в жизни он чувствовала себя бессильным, и это было больно. В груди, где в унисон бились три сердца, жгло огнем… Как она могла? Зачем?

– Прости, – бледная, как снег на вершинах гор, женщина тяжело поднялась с постели и подошла к мужу, – у меня осталось совсем немного времени, чтобы успеть подарить тебе сына. Мне уже больше сорока, и с каждым годом шанс выносить ребенка все меньше. – Она оперлась лбом о его плечо и замерла. – Прости.

Он резко выдохнул и обнял ее одной рукой, прижимая к себе. Она ведь знает, ему не нужен ребенок ценой ее жизни. Ему нужна она… Пусть даже на короткие пять-шесть десятков лет, чтобы он потом всю свою бессмертную жизнь вспоминал бы миг, когда был счастлив. Если бы он мог поделиться с ней жизнью… Или прожить ровно столько сколько она… Потому что он не знает, как жить без нее.

– Аля, – глухо ответил он, – я не хочу тебя потерять.

– Ты все равно очень скоро потерял бы меня, – она осторожно улыбнулась и пожала плечом, – люди не бессмертны, Радонар.

– Ты же знаешь, я ищу способ, – он повернулся и подхватил ее на руки. – А пока мы уберем его из тебя. Я найму лучших эльфийских магов…

– Нет, – перебила она его, – ты этого не сделаешь! Пойми, – тонкий холодный пальчик прошелся по его бровям, носу и губам, прорисовывая черты человеческого лица. Он уже привык жить в этом облике, и чувствовал созданное магией тело не хуже, чем свое собственное. – Я сама хочу. Я сама хочу этого ребенка. Хочу подарить тебе маленького дракончика, который будет и тобой, и мной одновременно. И так я смогу быть рядом с тобой. Всегда. Даже когда умру, – она улыбнулась. Светло и ясно. Как будто бы не боялась.

– Аля…

– Тссс… ничего не говори, я уже все решила. Только, – она на миг замерла, – обещай, что присмотришь за Красой… Она не должна, – она не договорила.

Но он все понял.

– Клянусь крыльями, – произнес он клятву, которую не мог нарушить ни один дракон, – я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить ее от драконов.

Да, он смирился. Он позволил ей выносить ребенка. Потому что он никогда не мог противиться ее желаниям. С того самого дня, когда увидел ее впервые и понял, что пропал…

Но от этого боль не становилась меньше.

***

– Алька, – Светка вертелась около зеркала, строя рожи, – ты такая дура! Ты почему у Свиридова деньги не взяла? Да, я бы на твоем месте даже не думала. Не обеднел бы папашка Тохин от пары тысяч баксов.

– Я не хочу делать аборт, – Алька, скрипнув старой панцирной кроватью, отвернулась к стене.

– Тем более надо было брать деньги, – нисколько не смутилась Светка, – тебе сейчас витамины нужны, и питание хорошее. Если экономно, то двух тысяч баксов тебе бы до самых родов хватило бы. А там, глядишь, Тохин отец еще отсыпал бы…

– Ты не поняла, я хочу оставить этого ребенка, и мне ничего от них не нужно, – глухо ответила Алька. – Я сама справлюсь. Возьму академ после зимней сессии и домой уеду. Мать, конечно, орать будет, что в подоле принесла, но примет, никуда не денется. И ни Тоха, ни папаша его никогда и не узнают ничего. Обойдутся.

– Он тебя убьет, Аль, – Светка села прямо на трюмо, – если узнает, что ты ребенка оставила.

– Не узнает, – улыбнулась она, – это только мой ребенок.

И она справилась. После зимней сессии, пряча округлившийся животик под просторным пуховиком, купленный мамой на первом курсе на вырост, уехала из областного центра домой, в небольшую деревушку в пару десятков домов. На курсе никто так и не догадался, что она не сделала аборт. Об этом знала только Светка.

Беременность протекала отлично, и все было хорошо, пока однажды по мартовской оттепели к ним в дом не пожаловали шестерки Свиридова, Тохиного отца, известного в их области криминального авторитета.

– Ты, дура, кого хотела надуть, – раскручивая на пальце ключи от брошенного за воротами вездехода, наехал на нее татуированный до бровей громила, похожий на медведя, – думала, батя не узнает, что ты ублюдка от щенка его оставила? Хотела бабло с него стрясти, дрянь? Не получится. Батя велел тебя к нему привезти, сам с тобой разберется честь по чести. – Он мерзко заржал, – не видать тебе алиментов, как своих ушей.

Алька испуганно замерла у печи, она только что вернулась с прогулки и даже не успела раздеться… А потом перепуганным зайчонком скакнула мимо неповоротливого громилы и выскочила за дверь. Бежать! В лес! Там они ее не найдут.

Придерживая живот, она летела, спасая себя и ребенка, по накатанной лыжне в самую гущу леса, а громила, громко ругаясь и матерясь, догонял ее вездеходе. За ним мчался еще один мужчина и что-то орал тому, первому. Но из-за грохота моторов и азарта погони громила ничего не услышал.

Он любил такие поручения, ему нравилось чувствовать страх своих жертв… А погоня заставляла кровь кипеть… как сейчас… И даже когда девчонка впереди споткнувшись кубарем покатилась в овраг, он не сразу понял что случилось.

Сделав красивый вираж и рассыпав снеговую крошку из-под полозьев вездехода, остановился у края оврага и недоуменно смотрел на трепыхающееся темное пятно с красными краями в густых кусах на склоне оврага. Кажется, девчонка упала слишком неудачно.

– Идиот! – мимо него пронесся второй, – ты что наделал! Батя тебя уроет за девку! Тупица. Это ж внук его! Единственный! Наследник!

– Да чего я-то, – громила слез с вездехода и неловко топтался наверху и, вытягивая шею смотрел, как второй перевернул девушку.

– Почти труп, – цыкнул он, – горлом на сучок напоролась. Не довезем. А пузо цело. Тащи нож, кретин, может ребенка спасти получится.

Громилу затошнило, когда второй достал окровавленное тельце малыша… Вернее малышки. Перевязал пуповину шнурком и завернул в скинутый полушубок.

– Девка, – он поднялся и сел за руль вездехода. – Махонькая совсем, слабая. Поехали, может вытащим.

Через секунду два вездехода на всех парах рванули к трассе, где их ждал огромный навороченный автомобиль. Второй умудрялся и держать ребенка, и рулить, и звонить по телефону, ставя на уши лучших детских врачей. Если девочка умрет, им обоим не поздоровиться. Сын бати, Тоха, на прошлой неделе помер от передоза, и эта девочка единственная, кто остался у наводившего страх на всю область криминального авторитета Свиридова, по прозвищу Батя.

***

Алька скатилась в овраг и, больно ударившись головой, потеряла сознание, успев заметить некую странность… на склонах оврага, которой она знала вдоль и поперек, прямо посреди зимы росла зеленая трава.

Очнулась она довольно быстро от резкой, пронзительной боли в животе. Было так больно, что Алька заорала со всей мочи и обняла свой живот. Кажется, ее падение не прошло бесследно, поняла она, но чтобы ей помогли, нужно было встать, выбраться до оврага, дойти до деревни и дождаться, когда по их бездорожью в деревню приедет скорая. Часов пять не меньше. Но Алька знала, столько времени у нее нет. Что-то плохое происходит прямо сейчас. И она готова была сама лично сесть на вездеход и поехать к Тохиному отцу. Лишь бы в город… в больницу.

– Помогите! Помогите! – заорала она. И цепляясь пальцами за землю и высохшую на солнцепеке траву, превозмогая острую, режущую боль в животе, поползла наверх к татуированному громиле. – Помогите, – шептала она, выбиваясь из сил.

И ее услышали. Две молчаливые тени, подхватили ее под мышки и вынесли из оврага наверх.

Алька смотрела вокруг и хлопала глазами, на мгновение перестав чувствовать боль. Вокруг больше не было зимнего леса с узкой дорожкой лыжни, не было деревни вдали, не было телеграфных столбов, оставшихся от недавно почившего колхоза, не было ничего, что напоминало бы знакомый до последнего дерева лес возле дома.

– Ваше высочество, – обратилась одна тень к странному мужчине, стоявшему на том самом месте, где должен был быть громила, – вам повезло, чистокровная человечка.

– Что с ней? – Равнодушный холодный голос того, кого называли «ваше высочество» стегнул по животу плетью. Боль стала оглушающей, Алька упала на колени и завыла, держась за живот.

– Дите осталось за гранью, ваше высочество, – склонила голову вторая тень, – и только сейчас переходит грань. Мы можем помочь малышке вернуться…

– Малышке? – встрепенулся принц неведомой страны, – это девочка?

– Да, девочка. Но там она скоро умрет, а здесь мы можем ее спасти. У нас с Витто хватит сил.

– Что же вы тогда ждете? – раздраженно сказал принц. – Это же ребенок, Рарго. Дети не должны умирать.

Обе тени склонили головы и, подхватив воющую от боли Альку потащили ее к шатрам, стоящим невдалеке.

Глава 3

Портальный переход дело долгое и скучное. Сивка-бурка неспешно брела в тумане, Коза-дереза телепала рядом, бойко переставляя ноги и злобно косясь на меня. Кажется, сегодня она возненавидела меня всеми фибрами козьей души, и вечером я останусь без молока… Хотя оно и к лучшему. Куда бы мы ни вышли, вряд ли там будет ждать нас подойник и ледник, чтобы убрать лишнее молоко. Обычная норма моей козы почти в два раза выше простых деревенских коз. Хотя она у меня тоже беспородная. Я ее взяла еще козленочком, аккурат накануне прошлого переезда. Пять лет назад она ехала в такой же корзинке, как сейчас курочка-Ряба. А сейчас идет и думает, как бы мне отомстить за то, что увела ее с любимой лужайки.

Жучка дремала, изредка прядая ушами, как будто бы слышала где-то звуки. Но это был обман, в портальном переходе нет звуков. И даже если я сейчас заговорю, то меня не будет слышно. Тишина здесь мертвая.

Воорр спрыгнул с плеча и уселся на сундук. Освобожденное от веса плечо немного ныло. Ворон в последнее время жрал, как не в себя, толстея на глазах. Как он с таким весом летать умудряется – не понимаю.

Сколько мы ехали – неизвестно. Говорят, в белом портальном тумане без конца и края, можно провести пару лет и не заметить. Но я пока так надолго не пропадала.

Я сама уже начала клевать носом, роняя голову и просыпаясь от этого падения. Быстрее бы уже куда-нибудь приехать.

И хоть бы это были Человеческие города. Нет, Эльфийский лес, конечно, тоже мне нравится, но я только что оттуда, а значит меня может забросить только к людям, гномам, оркам и драконам. К последним мне совсем не хотелось.

У гномов почти весь мир покрыт горами. Они живут в пещерах внутри гор, и очень редко выходят на поверхность. Но с другой стороны, живность там непуганая, рыбы в водоемах столько, что руками ловить можно, а леса густые и непроходимые. Спрятаться довольно просто.

Вот в орочьих степях все наоборот. Равнина, ни холма, ни овражка. Ты там как на ладони, со всех сторон тебя хорошо видно. Но и тут есть свои плюсы, как ни странно. Горизонт просматривается далеко, и увидеть подлетающего дракона можно за несколько часов до того, как он долетит до места. И я успею сбежать гораздо быстрее, чем попадусь ему на глаза.

Но я так давно не жила среди людей. Поэтому и взмолилась Никому, чтобы меня выбросило к людям.

Никто – это не Бог, конечно. Но, когда сбегала в первый раз после маминой смерти, я с состоянии аффекта отреклась от всех Пяти Богов и прокляла их за то, что они сделали. Слишком сильно психовала. И теперь Боги меня игнорировали. Вот я и придумала себе Никого. Мне с ним как-то спокойнее.

– Кра-сава! – Услышала я Воорра. – Про-снись! При-ехали!

Ох, ты же… и правда, задремала.

Ворон, хлопая крыльями поднялся в воздух и полетел обозревать окрестности.

А я огляделась вокруг, зевая и хлопая сонными глазками. Куда это меня закинуло?

Сивка-бурка тащила телегу по разбитой и грязной лесной дороге. Пахло сыростью и грибами, а в колеях, заросших буро-зеленым мхом, то и дело попадались лужи, с вонючей, темной водой. Хотя дождя давно не было. Земля между лужами потрескалась, а мох в колеях высох.

А еще заметила я, что дорога здесь неезженая. Траву никто не мял, следов подков нет. И лес разросся, ветки над дорогой свесил. Были бы путники, сломили бы.

Стало быть это заброшенная человеческая дорога. Только у людей дороги с ямами, да ухабами. Хоть наезженные, хоть заброшенные.

Как будто бы они специально ночами ямы копают, чтобы потом самим тяжело и неудобно ездить было. Может быть это и недалеко от правды, только в человеческом мире существуют разбойники, которым нужно, чтоб их жертвы быстро уехать не могли и угодили им в лапы, как кур в ощип…

Как и я. Прямо сейчас.

Из леса бесшумно выходили люди, перегораживая дорогу спереди и сзади. И явно не доброго пути пожелать хотели, а ограбить.

Кроме людей, ни одна расы таким не грешит. Но не потому, что остальные такие хорошие и правильные, а потому что просто другие.

Например, хрупкая, нежная эльфиечка, восторженно ахающая при виде заката, может оказаться сильнейшим магом и разметать напавших одним движением пальца. А у людей магия редкость.

Или кто-то, как я, может иметь при себе артефакты, которыми раньше владела семья Повелителя драконов…

– Господа, – я притормозила Сивку-бурку и усмехнулась, глядя на разношерстную толпу бывших крестьян, вооруженных ржавыми мечами и луками без тетивы, – вам лучше убраться с моей дороги. Предупреждаю, я могу за себя постоять.

– Слазь с телеги, девка! – ответил мне самый уродливый и лохматый разбойник, с желто-черными гнилыми зубами. Мне даже показалось, что вонь из его рта долетела до меня. Хотя между нами добрых десять шагов. – Тогда жива останешься!

– Мы только повозку твою с лошадью заберем, а потом отпустим, – мерзко заржал тот, что стоял рядом и поигрывал топором, красуясь и запугивая жертву, – если будешь любезна.

Все остальные разбойники, кроме главаря подхватили смех.

Я вздохнула. Вот не было бы последней фразы, я бы их в живых оставила. Но теперь не могу. Женская солидарность. Мама рассказывала, что в нашем мире даже праздник такой есть. День женской солидарности.

Долго я не думала, руку в карман засунула, артефакт нащупала. Тот самый, которым следы убирала. Фигу незаметно скрутила и магическое пламя поднялось с двух сторон. Разбойники даже пикнуть не успели. И понять, что случилось. И боли не почувствовали. Гуманная смерть. Я вздохнула. Все равно жаль. Люди же.

Хм, дошло до меня, если по дороге не ездят, то и засады не могло быть. А значит логово разбойничье где-то здесь поблизости, и они прямо оттуда мне навстречу вышли.

– Кра! – каркнул ворон, приземлившись на ветку, нависшую над дорогой, – сожгла?

– Сожгла, – кивнула.

– Туда им и дорр-рога! – довольно заявил ворон, – поехали. Там, – он повернул голову, указывая направление, – их логово… Зол-лото! День-ги! Богат-ства!

Я рассмеялась. Ну, откуда у таких убогих разбойников золото. Хоть бы дом нормальный был. Мне же где-то жить надо.

Через несколько минут дорога вывела меня на просторную овальную полянку, размером примерно с рыночную площадь в небольшом городке, со всех сторон окруженную лесом.

Я привязала Сивку-бурку к дереву и, осторожно, оглядываясь по сторонам, обошла разбойничий лагерь. Мне повезло, захватывать меня в плен дружно прибежали все разбойники. Боялись, наверное, что помру я от любви прежде, чем до них доберусь. И теперь никто не подстерегал меня здесь, на этой полянке.

Когда-то, наверное, здесь было красиво и уютно, но сейчас обитавшие тут разбойники загадили все, что можно. И что нельзя тоже загадили.

Всюду неаккуратными горками вперемешку лежали дрова: хворост для растопки, сучья, палки, коряги, очищенные от веток стволы и даже огромные в обхват пни с остатками корней.

Какие-то кучи уже почти полностью заросли травой, возле других трава была вытоптана. То тут, то там виднелись проплешины старых костров. Над парой самых свежих костровищ стояли огромные треноги висели большие пятиведерные котлы. Я постучала ногтем по металлу. Чугун. Хороший, гномий.

Богатенькие разбойники оказались. Как бы и вправду где честно наворованное золотишко не лежало бы. И тракт должно быть какой-то крупный рядом. Не на лесных же дорожках такое добро возят.

Других металлических изделий на полянке тоже валялось немало. Разбойники не брезговали ничем. Ни крестьянскими вилами и топорами, ни мечами обозной охраны, ни каким другим оружием неосторожно попавших в их сети жертв. Вот любопытно, а как они справлялись с обозниками? Уж, положа руку на сердце, не казался этот сброд способным ни на что, кроме как пугать девок и крестьян-одиночек.

Железо в основном ржавело прямо под открытым небом, но более-менее ценные экземпляры были все так же небрежно, не по-хозяйски, сложены под старым, но еще добротным навесом, крытым той же дранкой, рядом с избушкой.

Кроме того вся полянка была усыпана мелким мусором. Тряпки, кости, черепа животных, попадались на каждом шагу, и я постоянно об них спотыкалась. Чтобы навести здесь чистоту придется потрудиться.

Ну, ничего, приберусь, порядок наведу и буду жить-поживать и добра наживать. Не в том я положении, чтобы привередничать и подарками судьбы разбрасываться.

Сарайки вот, жаль нет для Сивки-бурки и Козы-дерезы. Придется самой строить. Ерунда, не в первый раз. Тем более, я покосилась на навес, крыша уже есть, осталось стены приделать. Я с этим за пару дней справлюсь.