Текст книги "Ты и небо"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ty-i-nebo-295340.jpg)
Автор книги: Алина Егорова
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– С работы? – фривольно улыбаясь, поинтересовался Максим, столкнувшись с ней в гостиничном коридоре.
– Как догадался? – вяло парировала Инна. От былого романтического настроя к концу командировки у нее ничего не осталось. Девушка мечтала поскорее попасть в номер.
– По обмундированию, – кивнул он на безразмерный рабочий ватник и в разводах грязи громоздкие сапоги. Сам он был в добротной куртке, отороченной мехом с длинным ворсом, на ногах блестели начищенные ботинки. – А я вот в краеведческий музей сходил.
– Можешь себе позволить. – Не собираясь продолжать разговор, Инна открыла дверь номера.
– Могу. Вчера быстро все сделал и свободен, – гордо ответил Максим, любуясь воображаемым эффектом, дескать, каков молодец. Его хвастовство Ясновская проигнорировала.
– Ты и в ватнике красивая! – спохватился он, на что Инна даже не обернулась. Она равнодушно захлопнула дверь.
«Где же вы, мужчины?!» – с грустью подумала Инна, освобождаясь от тяжелой рабочей одежды. Коллеги, с которыми она находилась в командировке, не изъявили желания ничем помочь ни как девушке (Ясновская не любила получать на работе скидку за половую принадлежность), ни как сотруднику из одной с ними упряжки.
В прошлом году Инна ездила в Выборг с Георгием Даниловичем. Вот это мужчина! Взял на себя все сложные вопросы, помогал всем в группе и ей в том числе. Ни намека на флирт, но с ним она чувствовала себя как с рыцарем: уверенный, надежный, еще из той, старой гвардии. Также ей довелось работать с бывшим военным. Очень организованный и ответственный товарищ. Всегда выбирал себе самые трудоемкие задачи, если что обещал, выполнял вне зависимости от причин и обстоятельств. И имя у него редкое. Светозар. Он раньше служил где-то в сибирской глухомани, а у сибиряков очень развита взаимовыручка. В суровых условиях без взаимовыручки не обойтись: попадешь в буран, и никакие банковские карты, айфоны на дороге не помогут, надежда только на оказавшихся рядом людей.
«А эти, наши офисные, – поморщилась Инна, – не мужчины, а одно название. Как изнеженные барышни».
Если уж она будет с кем встречаться, то никак не с тружеником клавиатуры. Ей нужен спутник с настоящей мужской профессией: военный, спасатель, пожарный, дальнобойщик, в конце концов. Она уже по-другому смотрела на Комарова. Работу он свою сделал! Как будто бы она занималась исключительно своими задачами. Информация по расположению щитков электропитания нужна всему отделу, а не только ей одной. И кабельные трассы ее касаются постольку поскольку. Но раз она выехала на объект, должна его обследовать досконально.
А ты, Максимка, оказывается, обыкновенный приспособленец! Проявляешь рвение лишь там, где заметит начальство. «Как неприятно!» – с презрением подумала Инна. Даже тот факт, что Максим не пьет, стал ей казаться недостатком.
* * *
– Девушка, вам такси не надо?
– Нет, – не глядя, буркнула Инна. Она резво направилась в сторону автобусной остановки. Сейчас на автобусе до метро, дальше – либо проехать две станции и на маршрутку, либо сделать крюк с пересадкой, но без маршрутки. Первый вариант быстрее. Минут на десять, но все равно долго. Хочется спать и умыться с дороги. Чем скорее она приедет домой, тем раньше ляжет в постель. Сначала под душ, а потом в постель, – строила планы Инна.
– Недорого! – настаивал таксист.
Его голос показался смутно знакомым. Инна нехотя обернулась – все равно не отстанет. Кажется, это тот самый мужчина, который ехал без билета. Или она ошибается?
– Инна, Инна, Инна-на! – пропел над ухом Юрий. – Еле за тобой угнался! Выбежала, только пятки засверкали!
– Напрасно! Я не просила за мной гоняться!
– Какие мы суровые! – наступал Юрий.
– Поехали! – решительно повернулась она к таксисту, ускоряя шаг.
– Сюда, пожалуйста! – мужчина показал в сторону, куда следовало идти. – Инна, – добавил он.
Девушка сделала вид, что не услышала своего имени. Свалился же на ее голову этот Юрий! Еще бы ее паспортные данные на всю площадь объявил!
Таксист попытался взять у Ясновской чемодан, но девушка не отдала: мало ли, украдет еще, а там – не абы что – драгоценный ватник и поношенные, с сорванной молнией ботильоны. Предательская молния сломалась перед самым выходом из гостиницы, и Инне ничего не осталось, как ехать домой в рабочих сапогах.
Машина почему-то стояла не там, где стоят таксисты, а вдоль обочины, где обычно ожидают встречающие. «Нетипичный таксист. Странный», – подумала она. Пыльно-серый «фиат» с тонированными стеклами. «Чтобы было не видно, что происходит в салоне», – нагоняя жути, предупредил ее внутренний голос. «Машина как машина», – постаралась успокоить себя Инна.
В багажнике уже лежал чей-то чемодан, черный и потрепанный. Еще будут пассажиры? Может, кто-то из его знакомых? Сообщник! Инна настороженно взглянула в салон. Сквозь тонировку было мало что видно.
– Прошу вас! – любезно распахнул перед ней переднюю дверцу водитель.
«Отказаться! Пока не поздно!» – мелькнула у нее мысль. «Будешь выглядеть, как дура», – резонно заметил внутренний голос. «Дура, зато целая!» – спорила с ним Инна. «Не целая, а круглая. Круглая дура!»
Немного поколебавшись, Инна села в салон.
Других пассажиров не оказалось, они ехали одни. Мчали по пустому Пулковскому шоссе, город еще только просыпался.
– Как долетели? – участливо поинтересовался мужчина.
– Хорошо, – односложно ответила Инна. Она ничего не имела против беседы с таксистами, среди них иногда встречаются интересные люди, но сейчас ей хотелось спать. Глаза закрывались сами, дрема – такая уютная и желанная – грозилась захватить в плен, коему девушка лениво сопротивлялась и уснула бы, если бы не тревожная мысль. «Я же не сказала ему адрес!» – забеспокоилась Инна. Переборов сон, она опасливо завертелась по сторонам.
На заднем сиденье яркий салатовый жилет, какие у них в жилом комплексе носят уборщики территории. Лицо у мужчины хищное, загорелое, губы потрескавшиеся, плотно сжатые, взгляд внимательный, цепкий. Профессиональный. Он только и делает, что шлындает по улицам, выслеживая жертву. Типичный маньяк.
– Куда вас везти? – словно прочитал ее мысли водитель.
Инна назвала адрес. Когда свернули на Дунайский проспект, девушка успокоилась. Никакой он не маньяк, нормальный работяга. Таксует. Сейчас многие таксуют. «Совсем уже ты, Ясновская, свихнулась!» – мысленно отчитала себя Инна.
Укачиваемая мягким ходом, она провалилась в сон. Через мгновение ее разбудил бодрый голос водителя.
– Этот дом? – кивнул он на высокое точечное здание.
Они добрались минут за двадцать.
– Да. Во двор заезжать не надо. За остановкой будет удобнее.
– Как скажете, – крутанул руль водитель. Он лихо припарковался в ряду между двумя машинами. Вышел, чтобы открыть багажник. Инна последовала за ним.
– Спасибо. Сколько с меня?
– Нисколько, – он захлопнул багажник.
– А если серьезно?
– Не люблю оставаться в долгу. Инна, – ее имя он произнес с нажимом, будто бы подчеркивая двойной линией, и открыто глядя ей в глаза.
«Замученная она какая-то и потерянная. И опять в куртке-мешке. Кажется, уже в другой, но не менее страшной. А на ногах, – он скользнул взглядом по ногам девушки, – это же надо такое напялить! Не то хромовые сапоги, не то кирзачи. Стройотряд на выезде», – заключил про себя мужчина.
«Нет так нет», – подумала Ясновская. Странный тип. Инна придирчиво взглянула на попутчика. Сегодня он был одет поприличнее: джинсы и куртка. Непримечательная, самая обычная одежда, что продается в масс-маркетах.
– Я поняла, что вы запомнили мое имя, – язвительно заметила Инна.
– А я Дмитрий, – представился он.
– Очень приятно. До свидания, Дмитрий! – произнесла девушка и, шурша чемоданными колесиками по сырому асфальту, поспешила домой. «В долгу он не любит оставаться! Какой принципиальный! А на трамваях без билетов ездит!» – негодовала про себя Ясновская. Она и сама не знала, чем ее задел этот в общем-то безобидный таксист. Разговорами не досаждал, музыку не включал, в салоне не курил, вел себя прилично и вообще бесплатно довез. Радоваться надо, а ей все не так. Девушка искала, к чему бы придраться и нашла: «Еще и Дмитрий!» – это имя Инне никогда не нравилось из-за столпившихся согласных, особенно из-за сочетания «тр», ассоциирующегося не то с трактором, не то с шумом мотора или волочением ящиков по асфальту. – «Дмитр-трррр-рий! – повторила она про себя. – Не имя, а пропеллер. Не хватало мне транспортных знакомств!»
В понедельник с утра на корпоративную почту от Юрия прилетело письмо. В нем он просил прислать ему план расположения с обозначенными на нем кабельными вводами.
«А вот фигушки! От заказчика жди!» – рассердилась Инна. Но к концу дня все же оттаяла и выслала Юрию документацию. Что с него взять? Все равно выкрутится, рассудила она. Иначе будет тормозить работу над проектом.
Комаров появился к вечеру. В коридоре бросил короткое «привет» и последовал дальше.
Инне уже было все равно: ни радости, ни разочарования. Вспомнилась старая заповедь: не заводить романы, где работаешь. По счастью, у них с Максимом романа не случилось – так, ничего особенного, но тем не менее хотелось, чтобы и этого «ничего особенного» не было.
* * *
«Под крылом самолета о чем-то поет», – мурлыкал себе под нос Дмитрий. Только перед глазами на этот раз «море тайги» было не зеленым, а ослепительно-белым с серыми вставками кружевных узоров. Если совсем уж придираться, внизу простиралась не тайга, а тундра со своей скудной растительностью и сплошь вся в болотах.
Унося с собой за горизонт короткий северный день, солнце раскрасило небо невероятным багряным узором. Создавалось впечатление, что самолет висит над мистическим ледяным морем, озаренным лучами цветного заката. Дима в очередной раз позавидовал самому себе: у кого еще такие шикарные виды из окна!
– Температура за бортом минус пятьдесят четыре градуса, – объявил Огарев в салон. – В аэропорту прибытия немного теплее – минус двадцать пять.
Сидя за плотной дверью кокпита, Дмитрий не мог ни слышать, ни тем более видеть прокатившихся по салону усмешек на суровых лицах вахтовиков, которых он вез в не менее суровый Норильск.
По расписанию они должны вылететь из Норильска назад в Пулково сегодня же. Это если все пойдет по плану. Из-за непростого климата задержки рейсов в Норильске – не редкость. Хорошо, если отложат рейс на несколько часов, а то здесь можно зависнуть надолго. Делать в Норильске нечего: город небольшой и холодный. Огареву уже доводилось в нем «отдохнуть», правда, в июне, когда наконец после продолжительной зимы дали тепло, аж до плюс пяти градусов. Тогда они со вторым пилотом прошлись по центральной улице, заглянули в местный музей, а больше гулять в Норильске негде.
В этот раз Огарев летел с командиром, имеющим допуск полетов справа. У Дмитрия тоже был такой допуск, и, распорядись служба планирования иначе, он мог бы сейчас сидеть в правой «чашке». Командиру управлять самолетом, сидя справа, неудобно, приходится лишний раз напрягаться, чтобы машинально не сделать неверное движение. Хотя, казалось бы, наоборот, должно быть легче – сайдстик расположен по правую руку. Но привычка сильнее даже врожденных инстинктов правши.
В Норильске для пилотов есть еще одна неприятная особенность – горб на ВПП[8]8
Взлетно-посадочная полоса.
[Закрыть]. Он располагается таким образом, что если сажать самолет после него, то велик риск выкатиться, а это в лучшем случае инцидент со всеми вытекающими нахлобучками. Следуя проверенной мудрости: «Не оставляй тормоза на конец полосы» – пилоты сажают самолеты аккурат на горб или, как он обозначен на схемах, – уклон. На этих же схемах есть пометка о том, что уклон превышает нормативы. Это значит, что во избежание перегрузки при посадке нужно подтягивать так, чтобы самолет немного поднялся вверх. Для опытного пилота никакой сложности тут нет, новичкам же, как правило, посадку с уклоном не доверяют.
Наметанным глазом Дмитрий издалека разглядел ВПП. Он совершал свой любимый визуальный заход. Получая особое удовольствие, Огарев отключил автопилот и уже управлял вручную. Над полосой свистел боковой ветер так, что самолет немного помотало. Еще мгновение – и шасси коснулись бетона в месте с наибольшим количеством черных отметин – следов, оставленных другими бортами.
«Мягонько», – удовлетворенно оценил про себя посадку Огарев. Подпрыгивая на стыках плит, хорошо ощущаемых в кабине, самолет покатился по полосе. Реверс сработал четко, гася скорость до минимальной, чтобы дальше спокойно следовать к месту стоянки.
Погода благоволила, и в Норильске они задержались недолго, едва успели купить рыбу, продаваемую оборотистыми предпринимателями прямо перед служебным входом. Дима был весьма равнодушен к пиву, но здешний муксун уважал. Он предпочитал его есть с вареной рассыпчатой картошкой, сдобренной сливочным маслом и посыпанной зеленым луком. Нес добычу на борт и представлял свой завтрашний обед.
Обратно летел уже Вячеслав, который по-прежнему сидел справа. С горбатой полосы взлетать легче, чем садиться на нее (выполнять взлет вообще легче, чем посадку), поскольку отрыв происходит до уклона. Бывает, самолет дотягивает до бугра и взлетает словно с трамплина. Не критично, но лучше так не рисковать.
Норильск остался за спиной, слева повисла огромная абрикосовая луна в темных пятнах кратеров, напоминающих подпалины выгоревшего сердца Дмитрия. Со временем, когда ее образ сотрется из памяти, в этом брошенном сердце появится место для новой любви. Пока еще слишком свежа была душевная рана, и слишком часто Огарев думал о ней.
Они познакомились в мае, когда в городе уже установилась теплая погода, почти жара. В чересчур большой для нее футболке с надписью «Виват Санкт-Петербург» Агата сидела на поребрике на углу Литейного проспекта и улицы Пестеля, вытянув обутые в ролики ноги. Девушка сошла с дистанции, споткнувшись о трамвайные рельсы. На ее маленькой, в веснушках руке зияла свежая ссадина, на свободных, цвета хаки брюках эпатажно расположились кляксы грязи, свидетельствуя о соприкосновении с асфальтом. Агата убрала с лица выкрашенную в оранжевый цвет прядь волос, неосторожно задев лоб, на котором тут же отпечаталась серая полоса.
– Главное – участие! – подбодрил Дима и протянул ей влажную салфетку с логотипом авиакомпании.
Девушка взяла, благодарно кивнув, развернула салфетку и аккуратно вытерла пыльные ладошки. Огареву захотелось очистить от грязи ее хорошенький выпуклый лоб, но, рассудив, что такая бесцеремонность неуместна, сдержал свой порыв.
Флагманская группа роллеров давно умчалась по своему маршруту дальше, к Эрмитажу, торопясь отхватить главный приз; отстающие, сопровождаемые организаторами пробега, и те уже оказались впереди. На Литейном снова открыли движение, и надо было вставать, чтобы не угодить в ДТП.
Дмитрий подал ей руку, помогая подняться.
– Идти можете?
– Нет. Только ехать! – сказала она, смеясь.
Между ними были спонтанные прогулки, песни под гитару, танцы на крыше ее девятиэтажки, когда город спал, мерцая огнями. Теплым вечером, переходящим в рассвет, они пили на причале вино из икеевских стеклянных бокалов. Как бездомные коты шатались по чужим дворам-колодцам, заглядывая в незапертые на магнитный замок парадные. Агату восхищала смесь былой роскоши с разрухой старинных домов, когда искусная лепнина и витражи соседствовали с облупленными во всех местах мозаичными стенами и продавленными, не знавшими ремонта резными ступенями из мрамора с кое-где еще сохранившимися на них латунными дужками для ковровых дорожек. Агата читала стихи Пастернака, глядя в сиротские глаза ночного фонаря. Они сидели в ее дворе на той самой скамейке рядом с кустом персидской сирени. Читала она так серьезно и чувственно, что казалось, будто они перенеслись в суровые тридцатые годы прошлого века.
«Зачем все это было?» – исступленно задавал Огарев свой немой вопрос, гоняя по кольцевой очередной бессонной ночью. Словно во взлетном режиме, он несся на запредельной скорости, рискуя оказаться по другую сторону реки Стикс. Зачем полушепот мягких губ? И эти завитки ее волос, накрученные на его пальцы? Зачем касание ресниц его щеки? Зачем столь искренний и откровенный взгляд полузакрытых глаз?
Дмитрий много раз прокручивал в голове их с Агатой последний разговор в сочувственно полупустом кафе на улице Восстания, куда он ее позвал. Повод был дурацким, Дима уже и не помнил, что тогда ей наплел по телефону. Хотел ее увидеть, побыть рядом с ней, вернуться в то время, когда они были вместе, и, конечно же, хотел, чтобы их размолвка оказалась досадным недоразумением. Чтобы Агата сморщила свой очаровательный носик и выдала что-то вроде: «Ты задержался на работе, и я подумала…» И тогда он обнял бы ее, такую близкую и родную, вдохнул бы запах ее лесных волос, осторожно провел бы своими грубыми пальцами по ее веснушкам на щеке, и они снова стали бы парой. Теперь уже навсегда.
Обычно не страдавшая пунктуальностью, Агата явилась на встречу ровно в назначенное время, и в этом Диме почудился недобрый знак. Выглядела она буднично, даже небрежно, вошла, не посмотрев на себя в зеркальную колонну, как будто бы ей было все равно. От ее равнодушия пошатнулись надежды.
– Мы с тобой – персонажи разных сказок, – произнесла Агата, допивая какао, в которое вбухала четыре пакетика сахара. Она первая заговорила о том, о чем все это время молчал Огарев, заполняя эфир разговорами на отвлеченные темы. – Ты принадлежишь особой касте. Белая кость, элита.
– Да какая там элита! – возразил Дмитрий. Ему казались ее слова насмешкой. Где он, а где элита?
– У тебя своя насыщенная жизнь: разные города и страны, на твоем лице круглый год загар.
– Как у дворника.
– Я буду тебе завидовать. Я уже завидую, – призналась Агата.
– Чему? Курортам? Хочешь, отвезу тебя к морю?
– Вот видишь, ты меня отвезешь. Ты меня. Не я сама, не мы вместе, а ты меня. Мы в разных условиях, и эта разность между нами станет пропастью. Я не хочу быть в тени, как подруга гения, не хочу никому служить и ни на кого ориентироваться.
– Он лучше? – прямо спросил Огарев.
– Ты о ком? – Агата задала бессмысленный вопрос, желая получить время на раздумья. По мелькнувшей на ее лице улыбке Дима понял, что она прекрасно знает о ком. – Если ты про Руслана… Я никого не сравниваю. Ты – это ты, а он – это он. Мы вместе работаем.
– Из одной сказки, – отрезал Дмитрий.
– Из одной.
Спустя три месяца
– What do you see from your window? Who will tell me?[9]9
Что вы видите из своего окна? Кто мне скажет? (англ.)
[Закрыть] – Полина, коренастая блондинка, одетая в стиле кэжуал, обвела взглядом своих учеников, рассевшихся полукругом в два ряда на стульях с подставками для письма.
– А из нашего окна площадь Красная видна! – отрапортовал Антон, самый говорливый из учеников. Знания его были поверхностны, лексикон скуден, зато желание высказаться било ключом. Антон всегда отвечал первым, не давая никому вставить слово.
Раздались одиночные смешки.
– Хорошо. Только на английском, пожалуйста.
Остряк замялся.
– And from our window, – подсказала преподаватель начало фразы.
– And from our window… – повторил Антон и задумался.
– Who will answer me?[10]10
Кто мне ответит? (англ.)
[Закрыть] – Полина обвела взглядом аудиторию. – Алиса!
– And from our window you can see Red… – уверенно начала Алиса и сникла. Она тоже не обладала обширным словарным запасом.
– Square, – подсказала Полина. – Только не Red, а Красная, поскольку это название, и оно не переводится.
– And from our window you can see Krasnaya square, – закончил фразу нестройный хор голосов.
Дальше дело пошло веселее. Стали отвечать более сильные ученики, которые по обыкновению вперед не лезли. Полина делала короткие замечания, поправляя отвечающих.
– From the window I see a flower bed and a shop[11]11
Из окна я вижу цветочную клумбу и магазин (англ.).
[Закрыть].
– I can see the school from my window[12]12
Из своего окна я вижу школу (англ.).
[Закрыть].
– From the window I can see fittings and warehouses[13]13
Из окна я вижу арматуру и склады (англ.).
[Закрыть], – вырвалось у Инны. Она только об этом подумала и, подбирая английские слова, невольно произнесла фразу вслух. Все тут же посмотрели на Ясновскую. Всем стало интересно, почему у нее такой экстравагантный вид из окна.
– Я про работу, – пояснила девушка. Ведь хотела же сказать «парк с прудами», но перед глазами возник вид на внутренний двор абразивного завода, где «Лимб» арендует офисные помещения.
– Perfectly! – похвалила Полина. – Прекрасно, что вы не ограничиваетесь видом из окна квартиры. Мы тренируемся свободно излагать свои мысли. Это может быть не только вид из окна вашего дома или работы, но и желанные вами виды. Возможно, кто-то расскажет, что видит из окна горы, море, лес… Не надо себя ограничивать.
Инна посещала курсы английского языка уже четвертый месяц – с тех пор, как у нее возникла мечта. Сначала мечта показалась нереальной настолько, что Ясновской было страшно и думать о ней. Чтобы не спугнуть. Однажды вспыхнула искрою мысль: а что, если? Воображение сразу нарисовало образ желаемого, и Инна воодушевилась увиденной картиной. Это было совсем не похоже на те ее фантазии о красивых странах, потому что они не казались ей несбыточными, наоборот, выглядели вполне реальными. А эта внезапная, как ураган, шальная идея была сумасшедшей и почти сказочной. Лишь иногда, преимущественно вечерами, вернувшись с работы, Инна удобно устраивалась в любимом кресле-мешке перед окном, откуда, если запрокинуть голову, видно только небо, и погружалась в мир своей сокровенной мечты. Девушка представляла себя в новом образе, смело фантазируя и смакуя его во всех подробностях: как она будет ходить, разговаривать, где бывать, с кем общаться, как выглядеть.
Во-первых, подстрижет кончики волос. Она сняла с головы резинку. Уже второй месяц не может добраться до парикмахерской: то хореография, то спортивный клуб, то уроки рисования, то еще какие-то дела или просто лень. Инна посмотрела на светящиеся зеленым светом настольные часы: десятый час – сегодня звонить в салон, пожалуй, уже поздно. А завтра непременно нужно записаться. Во-вторых, осанка. Над осанкой следует поработать, а то в последнее время в офисе за столом привыкла сутулиться, так скоро можно превратиться в вопросительный знак. Хореографии раз в неделю мало, чтобы перебить офисную привычку. Инна поднялась с кресла и встала вплотную к стене. Расправила плечи, подтянула живот. Затем взяла увесистый том проекта «Реконструкция морского порта» и водрузила его на голову. «Ходить не меньше часа!» – приказала она себе и принялась за дело.
Не обошлось без финансовых расчетов. Остаток по ипотеке, коммунальные платежи, питание, хозяйственные расходы, транспорт… Если на первых порах ужиматься, то все можно осилить. От каких-то занятий придется отказаться. Не без сожаления она пожертвовала живописью. На первоначальный взнос скопить сумела, значит, и дальше все получится. Надеяться, кроме как на себя, не на кого. Мама сама крутится, как может, пока ее на работе еще не сократили, а то уже второй год собираются. Все, что Инне дал отец, – одно лишь странное имя, которым он ее назвал в честь своей бабушки, по его словам, дочери польского шляхтича. Как потом не раз в сердцах говорила мама, про шляхту наверняка наврал, когда распускал перед ней хвост.
Инна не заметила, как мечта стала обретать четкие очертания и уже походила на цель с пунктами плана по ее достижению. Этот план привел Ингриду Ясновскую в лингвистический центр на улице Маяковского, где проходили языковые курсы.
– А вы что видите из окна на работе? – обратилась Полина к кому-то во втором ряду. Инна сидела на своем любимом месте – в первом ряду с краю у окна, откуда всех присутствующих видеть не могла.
– I always see different things from my window: fields, forests, roads[14]14
Я на работе всегда вижу из своего окна разное: поля, леса, дороги (англ.).
[Закрыть].
Говорил отвечающий хорошо, но с ярко выраженным неанглийским акцентом. Справедливости ради, произношение в их группе не хромало разве что у преподавателя. Инна знала голоса всех учеников группы, а этот показался ей как будто чужим и в то же время знакомым. Новенький? Но почему в середине курса? Инна обычно не оборачивалась, но в этот раз любопытство взяло верх – девушка с интересом посмотрела на того, кто говорил.
– Great![15]15
Замечательно! (англ.)
[Закрыть] – похвалила его Полина. – You probably have an interesting job[16]16
Вероятно, у вас интересная работа (англ.).
[Закрыть].
– I have a regular job. I’m a sled dog[17]17
У меня обычная работа. Я ездовой пес (англ.).
[Закрыть], – скромно признался он.
Инна не поверила своим глазам: это же тот самый из трамвая! Пулковский таксист. Таксист ее тоже заметил – их глаза на миг встретились. И узнал! Она ничуть не сомневалась, что он ее узнал, хоть мужчина и сделал вид, что они не знакомы.
– Yes, there is nothing to brag about[18]18
Да, хвастаться нечем (англ.).
[Закрыть], – брякнула Инна от растерянности.
– We have a dialogue? Wonderful![19]19
У нас диалог? Чудесно! (англ.)
[Закрыть] – одобрила Полина.
– Not everyone snatches stars from the sky[20]20
Не все же хватают звезды с небес (англ.).
[Закрыть], – парировал оппонент. Теперь он смотрел на Инну в упор.
Он так хорошо говорил по-английски, гораздо лучше нее. Инна не нашла, что ответить. «Как же его зовут? – думала она. – Александр? Виктор? Нет, не Виктор. Имя такое простое. Вот, черт, забыла».
– Тhank you, Дмитрий, – прозвучал голос преподавателя.
Точно! Дмитрий! Мутный он, этот Дмитрий. Таксист на курсах английского. Тут все либо студенты, либо офисные работники, либо люди со свободным временем и деньгами, кому нужен язык для путешествий. А ему зачем? Хотя, если в Пулково таксует, тогда понятно – чтобы во-зить иностранцев. Зная язык, им можно запудрить мозги и взять втридорога. Как же его угораздило в этот центр попасть, словно во всем Петербурге он один-единственный? К слову сказать, этот лингвистический центр считается одним из лучших в городе в своей ценовой категории. В нем сочетается все: удобное расположение, уютная обстановка, гибкое расписание занятий, сильные преподаватели и щадящая стоимость. Инна и сама его выбрала не случайно.
Теперь как пить дать будет клеиться. Как же его технично отшить?
До конца урока Инна думала о том, как будет вести себя с Дмитрием. Ее воображение рисовало картины глупых заигрываний и неуместного флирта. С его стороны, конечно же. Она в этих фантазиях держалась неприступной крепостью.
В перерыве Дмитрий на нее даже не посмотрел. Налил кофе в автомате, потом сидел в одиночестве в холле, уставившись в планшет.
Это было верхом наглости: Инна битый час выстраивала стратегию по отшиванию, а отшивать оказалось некого.
Тестирование на знание английского по шкале ИКАО. Раз в три года пилоты обязаны подтверждать свой четвертый уровень, иначе не получат допуск на международные рейсы. Раньше подготовку к тесту экипажам оплачивала авиакомпания. За месяц перед тестированием собирали группу и приглашали преподавателя. Теперь каждый решает вопрос своего обучения самостоятельно. Кризис. В их авиакомпании урезали все, что можно: сократили командировочные, надбавки за переработку, льготные билеты, салфетки из комплекта бортового питания и те убрали. «Ангара» переживала не лучшие времена. Рейсов в их питерской эскадрилье стало совсем мало. Из аэропорта своего базирования – Иркутска – «Ангара» еще летала, а из Пулкова региональную авиакомпанию вытесняли более крупные конкуренты. Пилоты уходили туда, где еще оставался набор. Огарев тоже задумывался о смене места работы. Для пилота переход в другую авиакомпанию часто влечет за собой смену региона проживания и порой смену страны.
«А она ничего, – отметил про себя Дима. – Без массивных кирзачей и куртки-мешка вполне миленькая. Туфельки ей куда больше идут, чем стройотрядовские сапожища, и джинсы сидят на ней неплохо. Но этот хвостик… Почему девушки так любят носить хвостики? Интересно, как она выглядит с распущенными волосами?»
Огарев усилием воли сдерживал себя, чтобы откровенно не пялиться на девушку. Наблюдал за ней через отражение в стеллаже и только тогда, когда Инна поворачивалась к нему спиной.
– Печенье к кофе не желаете? – прошелестел рядом ангельский голосок.
«Инна?» – первое, что подумалось Дмитрию. От осознания того, что эта странноватая девушка сама к нему подошла, на душе потеплело, хоть и признаться в этом даже самому себе Дима не желал.
– Угощайтесь! – поставили перед ним тарелку с печеньем изящные пальчики с безупречным маникюром.
«Не она», – тут же разочарованно констатировало сознание. Огарев оторвался от планшета и увидел перед собой очаровательную нимфу с длинными, тщательно уложенными волосами. Нимфа звенела серьгами и браслетами, хлопала гротескно огромными ресницами под идеальной формы густыми черными бровями. Дмитрий украдкой бросил взгляд в сторону, где стояла Инна, – ее и след простыл.
Администратор Алена была красива – это Огарев отметил сразу, когда впервые увидел ее на рецепции. Тогда девушка не вела себя с ним столь любезно: дежурно ответила на организационные вопросы, выдала расписание занятий, нетерпеливо дожидаясь, когда он уйдет, чтобы заняться более интересным делом – смартфоном.
– Как вам наши курсы? – чарующе улыбаясь, склонилась над ним Алена.
Дима отметил сладкие нотки ее духов. Убаюкивающий голосок, милая улыбка, ласковый взгляд… Его ни с кем не перепутали? С чего бы это ему столько внимания? Или тут для всех такой сервис? Дмитрий посмотрел по сторонам: группа уже ушла в аудиторию, в холле они с Аленой остались одни.
– Прошу прощения, – поднялся он с кресла, – сейчас начнется урок, мне пора идти.
– Полина еще за учебником пойдет, можете не торопиться, – невесомая кисть в стильных браслетах коснулась его плеча.
* * *
– Кого еще сегодня нет? – Полина буднично делала пометки в своем украшенном лиловыми котятами ежедневнике. Традиционное начало каждого занятия.
«Так Дмитрия же!» – вертелось у Инны на языке, но она старательно себя сдерживала. Она не понимала, почему этот мужчина занимает ее мысли.
– Новенького! – подсказали в группе.
– У Дмитрия особые обстоятельства. В порядке исключения руководство позволило ему заниматься в разных группах, – пояснила преподаватель. – Хоть мне это и неудобно, – добавила она.
«Какие это еще особые обстоятельства?! – возмутилась про себя Инна. – По субботам у него больше клиентов? Конечно, работа – причина уважительная, но и Полина тут с ними не на отдыхе! И почему одним можно кочевать по группам, а другим нет?»
Урок был в самом разгаре, а она все думала о Дмитрии. «А тебе, Ингридка, не все ли равно? – одернула себя девушка. Невзирая на то, что собственное полное имя Ясновской не нравилось, когда она была собой недовольна, обращалась к себе именно так. – Это не твоего ума дело! Как бабка у подъезда – всюду свой нос суешь!»
На занятиях в их группе Дмитрий Огарев появился еще несколько раз. Он приходил точно к началу, коротко со всеми здоровался и садился на свободное место. С Инной заговорить он не пытался и вообще смотрел на нее так, словно она отсутствовала, из чего девушка сделала вывод: вариант «а» – Дмитрий ее не узнал или попросту не помнит, что в данном случае одно и то же; вариант «б» – она ему не нравится, как ни неприятно это признавать. Нет, он ей и даром не нужен – такой невзрачный и угрюмый, но все равно его равнодушие веткой крыжовника царапало самолюбие.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?