Текст книги "Новое счастье для барышень"

– Я сейчас!

Лариса с готовностью кинулась на кухню. Вернулась с большим дымящимся блюдом.

Выпили «под дичь». Причем Костя два раза, отчего, кажется, немного захмелел.

– Григорьев, ты, говорят, выпить не дурак? – подколола его Кукушкина.

– Брехня! – рассмеялся он.

– И, кстати, ты сильно изменился! Облезлый какой-то стал, потертый…

Кукушкиной явно хотелось его поддеть. Но Костя и на этот раз не обиделся.

– Жизнь такая. А вы молодцы, девчонки, на все сто! Так держать. А Яна – это вообще! Королевна! Мечта поэта!

– Пустил слюни! – с презрением отреагировала Ольга.

Лариса почувствовала какую-то смутную обиду.

В это время вернулась Яна, очень довольная и веселая.

Встала на середину комнаты и, поводя плечами, с чувством запела: «Только раз бывает в жизни встреча…»

Надо отдать должное – пела Крестовская всегда хорошо, голос низкий, сильный, и слух музыкальный в наличии.

Лариса Петрова угрюмо взирала на этот номер.

– Браво, королева! – выкрикнул Костя и бросился к Крестовской.

Не удержавшись, упал ей в ноги. Яна расхохоталась.

– Нахрюкался уже до синих соплей, – фыркнула Кукушкина.

Яна уселась за стол и сразу предложила выпить. Причем «за любовь»!

Костя Григорьев с воодушевлением поддержал ее.

После того как бокалы показали дно, Крестовская задумчиво промолвила:

– Все-таки любовь – поразительная вещь! Начинаешь воспринимать все в ином свете! И мир сверкает, становится таким ярким!

Ее глаза вдохновенно сияли.

– Тебе ОН позвонил, что ли? – догадалась проницательная Кукушкина.

– Кто? – удивилась Яна.

– Ну, этот твой Аполлон, юный, прекрасный? С которым ты чуть в Америку не улетела?

Яна не успела ответить, потому что в беседу вмешался Костя. Схватив Яну за руку, он закричал:

– Никаких Америк! Крестовская – это народное достояние!

– Да ты, кажется, надрался, батюшка? – с неодобрением заметила Ольга.

Лариса попыталась спасти положение и предложила гостям чай с тортом.

– Сейчас поставлю чайник! – сказала она и упорхнула на кухню.

Следом за ней отправилась Кукушкина.

– Слышь, Лара, Григорьев, кажется, назюзюкался до неприличия!

Петрова строго возразила:

– Подумаешь, выпил человек. Что в этом плохого? Праздник все-таки!

– Говорят, он вообще пьет по-черному!

– Подумаешь, сплетники болтают. А потом, если даже и пьет? Может, просто плохо человеку, жизнь не сложилась, вот и пытается как-то заглушить тоску.

– Что-то ты больно рьяно кидаешься на его защиту, – хмыкнула Кукушкина. – Не иначе как прошлое вспомнила?

– Какой смысл его вспоминать? О будущем надо думать.

– Угу! Хорошее тебя будущее с Григорьевым ожидает!

– Не каркай, Оля! И не лезь не в свое дело.

– Ах, значит, это не мое дело? Да я вообще тогда сейчас уйду! – обиделась Кукушкина.

– Ну и иди! Если хочешь испортить мне праздник – иди. В чем я перед тобой виновата?

– Ладно, проехали! – улыбнулась Оля, после чего схватила со стола соленый огурец и захрустела им. – Сама вскоре убедишься, чего твой Григорьев стоит.

– Ты никогда не любила Костю!

– А за что мне его любить? За то, что он с тобой так обошелся? Ты, видимо, все забыла! Гордости у тебя нет.

– Да какая гордость?! – в сердцах выдохнула Лариса. – Ну о чем ты говоришь? Гордость, гордость! На что она мне сдалась? Я просто хочу быть счастливой. Нормальное человеческое желание – быть счастливой. Ты можешь это понять, Кукушкина?

Ольга не успела ответить, потому что из комнаты вдруг раздался пронзительный крик Крестовской.

Женщины бросились в гостиную, где увидели дикую картину.

Костя Григорьев ползал перед Яной на коленях, хватал ее за ноги и повторял при этом нечто невразумительное:

– Королева красоты, сестра Лорен Софии, готов всю жизнь на руках носить, целовать землю, вообще лобызать…

– Девочки, уберите его, – попросила подруг Яна, – не фиг меня за ляжки хватать! Манеры, как у извозчика.

– Чего выставились, бабы? – закричал пьяный Костя. – Я Яну всю жизнь люблю!

С минуту Лариса потрясенно взирала на происходящее. Потом развернулась и ушла на кухню.

На кухонном столе она увидела пачку сигарет, оставленных Крестовской, и закурила. Появилась Кукушкина. Спросила с ужасом:

– Ларка, ты что – куришь?!

– Закуришь тут!

– Ну, давай и мне тоже!

Подруги вдвоем стояли у окна и курили.

– Вот видишь! Я же говорила, зря ты на Григорьева ставки делаешь, – начала Кукушкина.

– Заткнись! – отрезала Петрова.

– Ладно, – пожала плечами Ольга. – Заткнусь.

Она помолчала с минуту, потом пожаловалась:

– Какая дебильная ночь, Ларка! Я так устала.

Петрова не ответила.

Кукушкина сочувственно погладила ее по руке.

– Ларка, да не расстраивайся ты, зачем тебе это барахло? Григорьев и раньше-то был так, тьфу мужик, а теперь и вовсе… бэу – второй сорт!

– Он отец моего Васи, – ответила Лариса. По ее щекам катились крупные слезы.

– Да ты что? – ахнула Ольга. – Ничего себе! Нет, вообще я, конечно, догадывалась… И потом, Васька на этого мудака похож!

– Обидно, понимаешь, обидно! – с надрывом произнесла Лариса. – Вся жизнь коту под хвост!

– Не преувеличивай!

– Я не преувеличиваю! Но все не так, неправильно, понимаешь?

– Понимаю, – вздохнула Оля, – ну ладно… А у кого оно правильно? У меня, что ли?

– Но ведь есть счастливые женщины, вон хоть Крестовскую взять…

Кукушкина пожала плечами.

– Девочки, – на кухне появилась Яна, – представляете, какой ужас – этот придурок упал на пол и заснул! Валяется как бревно. Приставал-приставал, а потом захрапел, как хряк! Дайте сигаретку!

Теперь они курили втроем.

– Лариса, ты обиделась на меня? – виновато спросила Яна.

– С чего ты взяла?

– Мне так показалось! Он для тебя что-то значит, да? Ты огорчена?

– Просто дежавю какое-то! Опять ты мне, Яна, все испортила… – Лариса хотела пошутить, но неожиданно заплакала.

– Лара, прости! – заревела Крестовская. – Клянусь, мне этот лысый плейбой даром не нужен!

– Верим! – усмехнулась Оля.

– Ладно, все, проехали! – отрезала Лариса и пошла в комнату. Следом за ней потянулись подруги.

Костя Григорьев лежал на полу в позе «звездочка» и храпел.

– Что у меня тут, вытрезвитель, что ли? – зло сказала Лариса.

– Э! С Новым годом! – Кукушкина легонько ткнула Костю ногой. В ответ раздалось нечленораздельное мычание. – Свинья! – фыркнула Оля. – Надо ментов вызвать и сдать!

– Ну, так нельзя, все-таки человек, – тихо возразила Яна.

– Ладно, – решила Петрова, – пусть проспится и валит на все четыре стороны!

Кукушкина взглянула на часы:

– Еще полночи впереди, чего он тут будет валяться как хлам? Аппетит нам портить!

– Надо его в спальню перенести! – предложила Лариса.

Ольга скомандовала:

– Давайте, девочки, за руки за ноги, можно прямо по полу везти, невелика важность!

Отдуваясь, подруги дотащили Костю Григорьева до соседней комнаты. Лариса подложила ему под голову подушку и накрыла его одеялом.

Женщины вернулись в комнату, сели за стол. Какое-то время все молчали, потом Яна робко начала:

– Лара, ты пойми… Возможно, это даже хорошо, что тогда, в юности, все сложилось так, как сложилось! Ну представь, что вышла бы ты за Григорьева замуж, еще, не дай бог, ребенка от него завела, и что? Маялась бы всю жизнь… Теперь-то ведь ясно, что к чему!

– Может, мне тебе еще спасибо сказать? – усмехнулась Лариса.

Потом подумала и махнула рукой:

– А может, ты и права, Крестовская! Так что спасибо тебе!

– Да и вообще какой-то он стал… – запнулась Кукушкина, – будто пережевали и выплюнули!

– Да, он изменился! – вздохнула Лариса. – Странное дело, вроде все то же: глаза, губы, рост, только не могу понять, где я это аристократическое в нем узрела? Тоже мне – поручик Голицын нашелся!

– Ну и ночь! – покачала головой Кукушкина. – С ума сойти! Как с самого начала пошло, так и продолжается!

– Хочешь сказать, это я виновата? – поджала губы Яна.

– Хочу сказать, что, когда мы с Петровой вдвоем Новый год встречаем, у нас все нормально и тихо. Праздник по отработанному сценарию – привет от президента, бой курантов, оливье, «Огонек», горячее, десерт и в четыре утра – на боковую! Ни тебе депутатов придурочных, ни всяких там призраков из прошлого!

Подруги молчали. Настроение у всех было скверным. Ко всему прочему обнаружилось, что кот Персик надул на платок Крестовской, лежавший в кресле.

– Это ж «Hermes»! – сказала Яна, брезгливо отбросив платок. – 500 у.е.!

– Хермес-хермес, – усмехнулась Кукушкина, – не хер раскидывать где попало!

– Лариса, ты бы своего кота хоть мордой ткнула, – неодобрительно заметила Яна.

– Ага, сейчас! Не дождешься! – ответила Петрова. – Он мой единственный друг, чего это я буду его мордой тыкать?

– А я? – обиделась Кукушкина. – Не друг разве?

– Ты, Оля, само собой!

– Девочки, я, наверное, пойду? – нерешительно спросила Яна.

Петрова пожала плечами:

– Смотри сама!

– Да, пожалуй, пойду!

Яна встала и вышла в коридор. Подруги отправились ее провожать.

– А как ты до дома доберешься? – поинтересовалась Лариса.

– Не проблема! Вызвоню шофера. Он меня заберет! А пока пройдусь по ночной Москве, проветрюсь! Ладно, девочки… Не поминайте лихом, простите, если что не так!

Крестовская смахнула слезу.

После того как она ушла, подруги вернулись в комнату.

– Может, хочешь еще чего-нибудь съесть? – грустно спросила Лариса.

– Спасибо! Сыта по горло! – ответила Кукушкина. – У меня такое ощущение, что это бесконечная ночь. Столько всего разом обрушилось…

Лариса забралась с ногами на диван.

– Давай, Олька, иди сюда!

Подруги уютно устроились рядом, накрылись пледом.

– Лара, а почему ты раньше не говорила, что Вася – сын Григорьева?

– Да так… Из гордости. Стыдно было, что Костя меня бросил! Вообще молодая была, глупая.

Лариса вздохнула.

– Любила я его – не передать как! Я ведь тоже хотела в театральный уйти, но как у нас с Григорьевым закрутилось, забыла обо всем на свете. Замуж за него мечтала выйти… И вроде уже шли разговоры о свадьбе, и вдруг, будто гром среди ясного неба, я узнаю про его роман с Крестовской! Как нож в спину.

Кукушкина кивнула:

– Они оба с тобой подло поступили! Если хочешь знать, я ей до сих пор это простить не могу!

– Да, когда я про их шуры-муры узнала, было больно, – усмехнулась Петрова. – Все никак поверить не могла! У меня ведь самые родные, любимые люди были вы с Яной и Костя! А осталась одна ты… Потом еще Вася появился. Эх, Кукушкина, ты, да Вася, да Персик-засранец – вот вся моя семья!

– А про беременность ты узнала уже после разрыва с Григорьевым?

– Ну да! И пришла в ужас. Что делать? В итоге и театральный накрылся, и вообще высшее образование! Из общаги выгнали, из института уйти пришлось, да что я тебе рассказываю, ты сама все знаешь!

– Помнишь, как мы с тобой потом на пару комнату в коммуналке снимали? Во времена были, Петрова!

– Если бы не ты, Кукушкина, не знаю, как бы я выжила!

– Скажешь тоже, – смутилась Оля.

– Мне ведь тогда казалось, что жизнь кончена. А потом… Все как-то стало налаживаться, вышла замуж – хороший человек, пожилой, интеллигентный, Васю любил, и вообще – москвич, с квартирой. Прожили с ним семь лет. Тихо, мирно… Но я Григорьева забыть не могла. А потом муж умер. Прободение язвы – нелепо как-то… Да ладно, зачем о грустном… Новый год все-таки!

– Васька у тебя хороший парень вырос! И красивый, и умный.

– Да, – просияла Лариса, – его нельзя не любить! Вот свекрови он не родной внук, а она его любит как своего! Знаешь, Олька, сейчас вспоминаю, как думала тогда: рожать – не рожать… Господи, вот дура-то! Страшно представить, что могла бы натворить. Как я без Васи жила бы сейчас?

– А вот как я и жила бы! Разве это жизнь, Петрова? Так… Унылое существование во времени!

– Но тебе ведь только тридцать пять, Оля!

– Тридцать пять и полное отсутствие на горизонте достойной кандидатуры в отцы. От кого рожать-то, Петрова? Кругом одни дебилы! Может, давай еще выпьем?

– Французского шампанского больше нет. Закончилось!

– Да и хрен с ним! Давай наше «Советское», еще лучше пойдет!

Подруги подняли бокалы.

– С новым счастьем, Петрова!

– Ха-ха! Тут от старого не знаешь, куда деваться! – У Ларисы едва ли истерика не началась.

Однако выпить девочки не успели, потому что тост Кукушкиной оказался прерван резким звонком в дверь.

– Епрст! – ругнулась Кукушкина. – Проходной двор какой-то!

Подруги приблизились к входной двери.

– Кто там?

– Мой муж здесь? – раздался низкий женский голос.

– Прикинь, – Лариса схватила Олю за руку, – это за Григорьевым жена пришла!

– Да пусть свой хлам забирает, – хмыкнула Ольга и открыла дверь.

На пороге возникла крупная дама лет сорока пяти. Крашеные волосы, мощный торс, волевой подбородок и длинная норковая шуба.

– Я пройду! – тоном, не терпящим возражений, заявила она и очутилась в Ларисиной прихожей, после чего зычно крикнула: – Где он, отвечай?!

– Кто он? – попятилась Лариса.

– Мой муж! Я знаю, что он у тебя!

– Ваш муж? – удивилась Лариса. – А мне он сказал, что разведен!

– Разведен?! Ах ты, курва! – Женщина размахнулась и ударила Ларису по лицу.

Петрова охнула – дама могла выступать в супертяжелом весе. В голове у Ларисы раздался мелодичный звон, а глаз мгновенно заплыл.

– Как вам не стыдно! – возмутилась Кукушкина.

– Тебе вообще очки разобью, – предупредила незнакомка.

Кукушкина непроизвольно сделала шаг назад.

– Где он?

– Там! – махнула рукой Лариса. – В спальне!

Дама ринулась в указанном направлении и обнаружила спящего Костю Григорьева.

– Это что? – ухмыльнулась она.

– Ваш муж! Можете забирать! – хмуро сказала Петрова.

– Мой муж? – Женщина начала хохотать. – Это не мой муж!

– Вы сумасшедшая? – догадалась Кукушкина. – Лара, она сумасшедшая!

– Причем буйнопомешанная! Из тех, что на людей бросаются! – Петрова коснулась подбитого глаза.

– А другого здесь нет? – спросила женщина.

От такого вопроса Кукушкина просто ошалела, сказала лишь:

– Ну вы даете!

– Тогда давайте разбираться, мои милые! – усмехнулась дама и без приглашения прошла в гостиную.

Подруги последовали за ней.

Незнакомка подошла к столу, налила себе шампанского, подняла бокал и сказала:

– Ну, за знакомство? Кстати, я – Тамара Зотова!

* * *

Далее последовала, как говорится, немая сцена.

Первой пришла в себя Кукушкина:

– Так вы жена этого… депутата?

– Вижу, вы поняли, о ком идет речь! – кивнула Тамара Зотова. – Ну и где мой муж?

– Он ушел! – сказала Лариса.

– Что значит – ушел? Праздник вроде в разгаре?

– Слушайте, я не знаю, ни почему он ушел, ни зачем он приходил, – ответила Лариса.

– Может, тебе еще по шарам врезать, чтобы врубалась, что к чему? – усмехнулась Зотова.

– Что у вас за манеры, гражданка? – пристыдила ее Кукушкина.

А Лариса спокойно сказала:

– Не надо мне по шарам… Все равно не поможет. Я, увы, «не врубаюсь», что к чему. Вообще уже ничего не понимаю.

– Мы на самом деле не понимаем, – добавила Ольга. – За что нам все это?

– А когда с моим мужем мызгалась, понимала?! – Тамара покосилась в сторону Петровой.

– Ну, здрасте! На кой черт мне ваш муж сдался?

Тамара начала как-то пристально всматриваться в Ларису, потом даже зачем-то поднесла палец к виску и оттянула глаз.

Лариса занервничала:

– Что такое? В чем дело?

– Пока непонятно, – вздохнула Тамара, – и вы, две бестолочи, объяснить не можете!

– Оля, расскажи ей, как все было! – устало попросила Лариса.

– Понимаете, значит, мы с подругой сидели и отмечали Новый год, как всегда вдвоем, потому что мы женщины одинокие. Все было тихо, мирно, и вдруг появляется она!

– Кто она? – заинтересовалась Тамара.

– Крестовская!

– А это кто? – закричала Тамара, указывая на Ларису.

– Моя фамилия Петрова!

Реакция Зотовой была своеобразной.

– Какого хрена? – спросила она.

– Ах, извините! – не выдержала Лариса. – Почему, собственно, я не могу быть Петровой?

– А где эта сука Крестовская?

– Она ушла!

– Так они вместе ушли? С моим мужем? – взвилась Тамара.

– Да нет! – всплеснула руками Кукушкина. – Зотов раньше ушел. Обиделся, наверное. Петрова его салатницей ударила! И он ушел! А потом пришел Григорьев, мы думали, что вы его жена! Я еще подумала: ничего себе Григорьев деньги заколачивает, раз его жена в такой шубе ходит!

– Е-мое! – смачно сказала Зотова. – Без стакана не разобраться! – И, обернувшись к Ларисе, добавила: – Значит, ты точно Петрова?

– Паспорт показать?

– Не надо! Верю! Ошибка, значит, вышла! Ну, тогда извини, Петрова! Выходит, зря я тебе в глаз засветила! – Тамара сокрушенно покачала головой. – Понимаешь, я вижу плохо! Зрение, астигматизм, то-се! Очки не ношу принципиально – старят! Вот я тебя и не разглядела! Думала, ты – это она, секешь? Теперь-то, когда пригляделась, конечно, видно, что ты не она. Та – во! Лощеная такая, курва, ухоженная! Только слепой мог перепутать.

Лариса покраснела.

– Извини! У меня рука тяжелая. Ишь, как глаз-то затянуло! Теперь недели две будешь с фонарем ходить. Надо было сразу приложить чего-нибудь холодного.

– Да ладно, нормально, – отмахнулась Лариса, – сегодня день такой. Меня все бьют, кому не лень… И унижают.

– Все пройдет! – махнула рукой Зотова. – Это жизнь! Всякое бывает! А Крестовская – ваша подруга, что ли?

– Какая она нам подруга? Она – звезда! Кинематографа и мужских сердец! – усмехнулась Лариса. – Мы вам сейчас все расскажем. Вы присаживайтесь, Тамара, чего так стоять… Шубу свою роскошную снимите, только в кресло не кладите, у меня кот пакостливый!

Дополняя друг друга, девочки выдали Тамаре историю своей жизни.

Та слушала с большим вниманием, не перебивая, лишь изредка допуская охи-вздохи. Когда подруги закончили, Тамара вздохнула:

– Вот ведь бывает в жизни! Давайте выпьем, что ли?

– За встречу? – с иронией спросила Петрова.

Тамара, впрочем, иронии не уловила и взяла в руки бутылку.

– Я уже на это шампанское смотреть не могу, – призналась Лариса, – пузырьки из ушей лезут. Давайте, что ли, вина!

Предложенный вариант понравился всем, и в ход пошло изысканное вино, принесенное Яной.

– А этот облезлый чей? – Тамара кивнула в сторону спальни.

Лариса вздохнула:

– Это Костя Григорьев. Между прочим, любовь всей моей жизни. По крайней мере я так думала до сегодняшней ночи. А теперь не знаю… Может, я чего-то в жизни не поняла. Тамара, – она доверительно обратилась к Зотовой, – ведь я к нему всей душой! Он сегодня пришел, и я готова была ему все простить… А он… Крестовской в любви объяснялся!

– Вот кому надо бы в глаз засветить! – потерла руки Тамара. – И всю морду этой актриске расцарапать! Ишь мастерица какая – чужих мужиков уводить! У тебя, говоришь, кот пакостливый? Бывает. А бывают и бабы пакостливые! В смысле, что падки на чужое добро!

– Скажите, а как вы узнали, что ваш муж был здесь? – поинтересовалась Кукушкина.

– Наняла детектива! – усмехнулась Зотова. – Чтоб его пас. Он и сдал мне этот адрес. Я как узнала, сразу сюда поехала. Думала, тут им на месте рога и обломать. Вообще-то я давно в курсе, что у него есть любовница! Ну, есть и есть, нормально! Мужик все-таки, не больной, не дефективный! Я всегда к этому спокойно относилась. Но тут стала замечать, что Витя мой начал борзеть. Взял и летом с этой стервой в отпуск укатил. Потом опять на неделю исчез из моего поля зрения. И, наконец, предел всему – я выясняю, что он стал подумывать о разводе и втихаря у меня за спиной переводит счета за рубеж… Охренеть! В его лысой башке в последнее время вообще не понять, что происходит.

Похоже, крепко его эта сука зацепила! Про все на свете забыл. Ну ладно, что-то ведь делать надо! Чувствую, что уже дошла до предела.

И вот сегодня взорвалась окончательно. Жду своего козла домой, чтобы с ним Новый год встретить, как мы до этого тридцать лет вместе его встречали, а Зотова нет! Не спешит, не торопится!

Вот уже дело к полуночи. Я сижу одна, коньяк пью. Потихоньку звереть начинаю. Я, девчонки, от коньяка такая бешеная делаюсь, прямо самой страшно! Могу и в драку ввязаться.

– Мы заметили! – улыбнулась Лариса. – Вам, Тамара, под горячую руку лучше не попадать!

– Представляете, мы тридцать лет Новый год встречали вместе, и тут такой плевок! Детектив сообщает, что мой Зотов в новогоднюю ночь за этой киношной сукой по всей Москве гоняется! Ну и все! Лопнуло мое терпение. На дорожку еще сто коньяка и вперед по указанному адресу! Так я у тебя, Петрова, и появилась!

– Странная у вас жизнь, – усмехнулась Кукушкина. – Любовницы, детективы, страсти какие-то… Сплошной кинематограф. Бразильский сериал!

– У вас не так, что ли?

– Нет, – вздохнула Кукушкина, – поликлиника, больные, в общем, унылые будни!

– А, – Тамара махнула рукой, – просто у нас в другую обертку завернуто, но суть та же! Вон Зотов мой убежден, что большие деньги решают все.

– Мы слышали его теорию, – поджала губы Кукушкина.

– А я думаю, чушня это! Я бы все деньги отдала, чтобы Зотов при мне был и на киношных не заглядывался, но ведь не могу ничего поделать!

Тамара налила себе еще вина, выпила.

– Простите, а ничего, что вы с коньяком вино мешаете? – поинтересовалась Ольга. – Я как доктор не рекомендую!

– Да я не пьянею никогда! Вот хоть сколько выпью и не пьянею! Организм такой…

Тамара смахнула с глаз скупую слезу.

– Обидно, девочки! Понимаете? Я ему всю жизнь отдала, а он таким задом повернулся! Обидно!

– Я понимаю! – кивнула Лариса. – Со мной так же Григорьев обошелся!

– Скоты! Что с них взять! Вон Зотов все забыл! А ведь у нас с ним были тяжелые времена. Когда его посадили, – одна я от него не отвернулась!

– Я так и думала, что он бывший уголовник, – обрадовалась Кукушкина, – ни малейшего намека на интеллигентность!

– Пять лет передачи носила! Все по-честному! Ну вот, скажите, стала бы эта фифа ему передачи носить?

– Черт ее знает! – пожала плечами Лариса. – А вы, Тамара, в курсе, что Крестовская вашего мужа хочет бросить?

Зотова удивилась:

– Ты откуда знаешь?

– Она сама сказала! Тут такой скандал был! Из-за ее любовника!

– Кто такой? – вскинулась Тамара.

– Аполлон. Юный и прекрасный! Это все, что мы знаем!

Тамара задумалась, а потом повеселела прямо на глазах.

– В самом деле хочет бросить?

– Мы так поняли – она уже его бросила.

– Да это и понятно, на кой черт Крестовской мой старпер сдался? – усмехнулась Тамара.

– Только Зотов с этим не согласен! – заметила Кукушкина.

– Яйца обрежу! – вдруг рявкнула Тамара так, что подруги вздрогнули. Однако Зотова быстро успокоилась.

– Вы, может быть, кушать хотите? – предложила Лариса.

– Ага, – кивнула Тамара, – хочу. Сегодня почти не ела из-за всех переживаний. Даже коньяк пила, не закусывая.

– Давайте я вам положу чего-нибудь! – засуетилась Лариса.

– Душевные вы бабы! – заметила Тамара. – Вам бы мужиков хороших!

– Где ж их взять? – усмехнулась Ольга. – Да и возраст уже… Тридцать пять… Куда рыпаться?

Тамара расхохоталась:

– Ну и возраст! Для меня вы вообще девчонки! Мне, между прочим, уже сорок девять!

– Вам ни за что не дашь! – восхитилась Кукушкина.

– Стараюсь! Экологически чистая пища, косметичка, кремы с черной икрой, обертывания всякие, короче, стоит мне больших денег! Но я не об этом… Вот мне скоро полтинник стукнет, а я не унываю! А тут тридцать пять! Ну что вы сидите, как старые бабки? Ждете милостей от природы?

– Так сложилась жизнь! – грустно улыбнулась Лариса.

– Хрена с два! Она у вас еще продолжается! А вы говорите – сложилась! Вон эта ваша подружка-фифа небось не считает себя отработанным материалом!

– Она-то конечно! – подтвердила Ольга.

Тамара проницательно посмотрела на подруг и вдруг спросила:

– Вы ей завидуете?

Подруги промолчали.

Тамара вздохнула:

– А вы не завидуйте, девки! Зависть, она как ржавчина – разъедает. Не тратьте на нее свою жизнь. А потом, я думаю, у этой вашей Яны своих проблем хватает. Звездная жизнь тоже не сахар! А сколько их, фортуной обласканных, потом за бортом оказывается! – Тамара повернулась к Ларисе: – Вот ты говоришь, она у тебя жениха отбила?

– Да, – кивнула та.

– И ты что, простила ей?

Лариса промолчала.

– Значит, не простила! Оно и понятно – женщине сложно такое забыть. Но тебе с этим жить тяжело, правда?

– Ну, допустим, – пожала плечами Петрова.

– А ты не держи в себе! Отпусти на все четыре стороны и ищи нового счастья! – посоветовала Тамара.

– Тогда почему бы вам не смириться с изменой мужа и не устремиться на поиски нового счастья? – насмешливо спросила Лариса.

– Что сравнивать? Зотов – мой муж! Я своего не отдам! А насчет прощения… Все рога поотшибаю, тогда подумаю – простить ли, – расхохоталась Тамара и предложила: – Ну что, еще по одной?

Ольга засмеялась:

– С ума сойти, сколько мы сегодня употребили! И ведь ни в одном глазу!

Женщины выпили.

Тамара с удовлетворением заметила:

– Так и тянет сказать: «Хорошо сидим!» И в самом деле, хорошо! Душевно!

И в этот самый момент раздался звонок.

Петрова с Кукушкиной тревожно переглянулись, а Тамара встрепенулась, как охотник, почуявший дичь.

– Открыть, что ли? – тоскливо спросила Петрова.

Тамара Зотова как-то странно улыбнулась:

– Открой!

Лариса обреченно пошла к дверям.

– Кто там?

– Лара, это я! Яна!

Секунду Лариса раздумывала, потом открыла.

– Лара, дорогая! – Крестовская влетела в коридор и обняла Ларису. – Представь, мой шофер, скотина этакая, надрался вдрызг! Я ему звоню, а он в ответ то ли мычит, то ли хрюкает! Я попыталась взять такси, но в новогоднюю ночь… сама понимаешь! Так что я решила вернуться! Надеюсь, ты не против?

– Нет, я не против! – усмехнулась Лариса. – И вообще, странно, что в этом доме кто-то спрашивает мое мнение.

В этот момент она включила лампу, осветив до этого темный коридор, и Яна увидела лицо подруги.

– Ты что, Петрова? Что у тебя с глазом?

– Я тебя, Крестовская, убью когда-нибудь, – сказала Лариса, – потому что от тебя одни неприятности! Кстати, к тебе пришли!

– Опять Зотов?

– С окончанием на «а»!

– Не поняла! – вытаращила глаза Яна.

В коридор вышла Тамара:

– С Новым годом!

– С Новым годом! – удивилась Яна. – А вы кто?

– Снегурочка, твою мать! – гаркнула Тамара и кинулась к Яне. – Я тебе сейчас устрою кино! Триллер с главной ролью!

– А! – вскрикнула Яна и помчалась в гостиную. – Девочки, уберите от меня эту бешеную!

Крестовская кинулась к Кукушкиной.

Та хмыкнула:

– Куда я ее уберу? Лезь на елку, дорогуша, прячься!

Зотова уже подлетела к Яне, когда Лариса вдруг кинулась к ним, крича:

– Тамара, не надо! У нее же лицо, ей сниматься надо! – и встала между ними.

Зотова не успела отвести занесенную руку, и удар пришелся по Петровой.

Тамара остановилась как вкопанная, потрясенно бормоча:

– Во дает! Она у тебя мужика увела, а ты об ее морде заботишься! Ну точно наши русские бабы – дуры!

Лариса сползла по стене и заплакала. В голове у нее что-то ухало и сверкал новогодний фейерверк.

Тамара кинулась к ней, чуть не плача:

– Зачем под руку полезла, дурочка? Слышь, ты, актерка, – она обернулась к потрясенной Яне, – давай живо лед тащи!

Крестовская бросилась за льдом. Потом протянула кусочек Зотовой.

– Ну, как ты, Петрова? – обеспокоенно спросила Тамара.

Лариса поднялась, вяло произнесла:

– Ничего… Нормально, – и побрела в гостиную.

– А вы, собственно, кто? – поинтересовалась Яна у Зотовой.

– Конь в пальто!

Женщины зашли в гостиную. Лариса лежала на диване.

– А зачем вы хотели меня избить? – спросила Крестовская.

– Это жена Зотова, – пояснила Кукушкина.

– Ах, вот оно что! – усмехнулась Яна. – Вы – Тамара?

– Она самая! – подтвердила Зотова. – Решила наконец познакомиться лично, поздравить тебя с праздником, здоровья пожелать!

Яна вздохнула:

– Видите ли, Тамара, к чему отрицать, – сложилась сложная, мучительная для всех нас ситуация!

– Давай проще выражайся, – оборвала ее Зотова, – не в кино!

– Если проще, то мне твой муж на хер не нужен! – отчеканила Яна. – Так доходчиво?

– Нормальный разговор! – улыбнулась Тамара.

– Я другого человека люблю!

– Который Аполлон, что ли? – уточнила Зотова.

– Да, – кивнула Яна, – и я рассчитываю, Тамара, на вашу помощь. Помогите мне порвать с вашим мужем. Он не оставляет меня в покое!

– Это я устрою! – рявкнула Зотова. – Можешь не сомневаться! Но ты должна пообещать, что Виктор тебя только по телевизору сможет видеть и что сама ты к нему не вернешься!

– Будьте уверены! – ответила Яна. – Вы, Тамара, меня извините… Когда я с Витей… вашим мужем познакомилась, многого не понимала, молодая была, глупая!

– Но ты им хорошо попользовалась, не так ли? – усмехнулась Зотова.

– Да бросьте вы, Тамара! Не было б меня, нашлась бы другая девочка! Мужики! Что с них взять!

– Вообще да! – кивнула Тамара. – Ты куришь? Пойдем курнем?

Крестовская с Зотовой удалились на кухню.

– Какой бред! – покачала головой Кукушкина. – Слушай, эта ночь когда-нибудь кончится?

– Оля, я тебя умоляю! Дай таблетку от головы! Башка просто раскалывается!

– Нельзя с алкоголем мешать! Терпи!

– О, нет! – застонала Лариса.

На кухне раздался смех.

– Смотри-ка – смеются! Надо же! Десять минут назад готовы были друг другу глаза выцарапать, а теперь хохочут! – неодобрительно заметила Кукушкина.

– А знаешь, Оля, – вдруг сказала Лариса, – я так рада, что наша с тобой дружба никогда не омрачалась чем-то… бабским! В смысле, что между нами никогда не стоял мужчина!

– В случае чего я бы все равно тебя выбрала, Петрова!

– А я бы не хотела оказаться перед таким выбором! Хорошо, когда такой вопрос в принципе не возникает и нет этого тупого бабского соперничества!

В комнату вернулись Тамара с Яной.

– Я смотрю, у вас хорошее настроение? Развеселились? – с иронией поинтересовалась Оля.

– А мы делились впечатлениями по поводу того, какой Зотов любовник! – хихикнула Яна.

– Все кости Витьку перемыли! – покатилась со смеху Тамара.

Кукушкина хмуро заметила:

– Может, это станет началом большой дружбы? Ну вы даете, девочки!

– А вы чего такие кислые? Давайте еще выпьем, закусим!

– Спасибо, я пас! – отказалась Петрова.

– Ни в коем случае! – Тамара кинулась поднимать Петрову. – Ты что? Праздник все-таки!

Лариса, вздохнув, поднялась и уселась со всеми за стол.

– Давайте выпьем, девочки, за женское счастье?! – предложила Зотова. – Чтобы каждой хорошей девочке по нормальному мужику, как Жириновский предлагал! И кучу сопливых детишек!

– Ой, какое вульгарное понимание «женского счастья»! Вы думаете, каждой женщине необходимо именно это? – хмыкнула Ольга.

– Конечно, просто ты самой себе боишься признаться! – Зотова хлопнула Кукушкину по могучему плечу.

– Но ведь есть еще что-то другое! – манерно сказала Яна. – Социальная реализация, личностное становление!

– Я тебя умоляю! – сморщилась Тамара. – Давай без этих заумных понтов! И вообще… Неужели нельзя совмещать одно с другим?!

– Ну, за гармонию, что ли? – усмехнулась Кукушкина.

Выпили за гармонию и общий ренессанс. Потом Тамара предложила:

– Девки, давайте споем! – и затянула: – «Ой, то не вечер, да не вечер…»

Крестовская тут же подхватила.

Их пение почему-то так растрогало Петрову, что к концу песни она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.