Текст книги "Новое счастье для барышень"

– Голос у тебя что надо! – похвалила Крестовскую Тамара. – Я думала, ты актриска так себе – пшикалка, фитюлька, а ты смотри как выводишь! И вообще хорошая баба! Хоть автограф у тебя бери!

Тамара совсем расчувствовалась.

– Вот еще хорошая песня есть…

Слова Зотовой прервал дверной звонок.

– Я не буду открывать! – решительно сказала Лариса. – Дудки, надоело! Пошли к такой-то матери!

– Ну и правильно! – поддержала Кукушкина.

В дверь забарабанили.

– Это Зотов, – всполошилась Оля, – узнаю его хамскую манеру!

Тамара Зотова даже привстала с места и потерла от удовольствия руки.

– Ну, если это он, я ему сейчас устрою новогодний утренник! Слышь, давай так, – она обратилась к Ларисе, – ты ему открой, но про меня пока не говори! Я его в комнате встречу! Сюрприз будет!

– Вот сами и открывайте, – махнула рукой Петрова, – хватит с меня!

– Тогда ты! – скомандовала Зотова Крестовской.

Яна довольно кивнула и отправилась отпирать дверь. Кукушкина пошла следом за ней.

– Всем привет! – сказал Зотов, войдя в квартиру.

* * *

– Привет! – ответила Яна. – Ты что-то забыл?

– Да! Тебя! – улыбнулся он. – Решил сделать еще одну попытку вернуть свою любовь!

– Проходи, Витя! – вкрадчиво пригласила Яна.

– А вы все так же с девчонками сидите?

Зотов стал раздеваться.

– Ну конечно, – кивнула Крестовская, – с девчонками!

– Соскучилась?

– Еще как! – рассмеялась Яна.

Зотов ласково улыбнулся ей в ответ, и вдруг его лицо перекосилось от гнева. Из спальни в коридор вышел разбуженный шумом Костя Григорьев. Пошатываясь, он кинулся к Яне обниматься, приговаривая:

– Нимфа моя, любовь всей моей жизни!

– Так это ты, сучонок?!! – взъярился Зотов. – Аполлон херов?!

Яна не успела возразить, потому что Зотов со всего маху ударил Григорьева, и Костя ушел в глубокий аут.

– Ты что наделал, идиот? – закричала Яна.

– Пусть Аполлон немножко отдохнет! – ответил Зотов, потирая руки. – Потом поговорим!

– Да какой он Аполлон? Что, не видишь? Это Григорьев, наш бывший сокурсник!

– Побожись!

– Точно говорит! – подтвердила Кукушкина.

Зотов спокойно переступил через лежащего посередине коридора Григорьева.

– Ладно, отлежится, все нормально будет! И вообще ему хорошо – он в нирване! Может, продолжим праздник?

– Конечно, Витя! Просим в гостиную!

– Только, чур, по голове больше ничем не бить! – весело предупредил Зотов, заходя в комнату.

– Нет, бить не будем, только кастрируем и сразу отпустим! – спокойно сказала Тамара.

Зотов застыл с вытаращенными глазами.

– Тома, ты?

– Я! Сейчас я тебе яйца отрежу, дорогой!

– Только не здесь! К себе домой идите, там и режьте! – возмутилась Лариса.

– Как ты здесь оказалась? – спросил Зотов.

Тамара усмехнулась:

– Новый год – праздник семейный! Мы привыкли встречать его вместе, да, дорогой? Вот я и поспешила к тебе навстречу, чтобы мы могли поздравить друг друга и пожелать счастья!

– Но как ты узнала, что я здесь?

– Мир не без добрых людей, Витя!

На лице Зотова отобразилось некое интеллектуальное напряжение – видимо, он мучительно пытался понять, каким образом жена вычислила этот адрес.

– Не старайся, – усмехнулась Тамара, – твой депутатский мозг может не выдержать подобного напряжения! Я тебе помогу. Ты нанимал детектива для того, чтобы он следил за Крестовской?

– Откуда ты знаешь?

– Вот именно, что знаю! Он сам ко мне обратился за час до Нового года! Выступил, так сказать, с интересным коммерческим предложением: он мне – все пароли и явки, я ему – оплату по тройному тарифу. Ну, я не мелочилась – все равно деньги-то твои, Витя!

– Так эта сука тебе меня сдал? – заорал Зотов.

– А что ему? Двойная оплата! – захохотала Тамара. – И вот я поспешила на встречу Нового года по указанному адресу! Как видишь, все очень просто! И знаешь, я ничуть не жалею о том, что приехала сюда! Познакомилась с такими интересными людьми! Одна Яна Крестовская чего стоит! Давно мечтала ее узнать поближе, ведь она моя любимая актриса!

– Тамара, я прошу тебя – не начинай! – тоскливо забормотал Зотов.

– Садись и слушай меня! – рявкнула Тамара, так что сел не только Зотов, но и все присутствующие женщины. – Витюша, дорогой, я терпела твои измены много лет! Это сейчас у тебя так называемый актерский период, а прежде были, помнится, и балерина, и стюардесса, и даже одна циркачка. Да, да, дорогой, не удивляйся – я все знала, была в курсе и терпеливо ждала, когда ты наконец остепенишься. Я понимаю, что для мужика изменить – все равно что нужду справить. Такова ваша природа! Но ты имей совесть, Витя! Погулял и возвращайся! А в этот раз ты, по-моему, перегнул палку! Проще говоря – охренел вконец! Решил меня бросить?

– Тома, о чем ты, и в мыслях не было!

– Вот про таких, как ты, Ницше говорил: «Неполноценные и недоделанные!» – отчеканила Тамара.

– Браво! – крикнула Кукушкина.

– Тамара, ну что ты такое говоришь! – заискивающе улыбаясь, сказал Зотов. – Возможно, в какой-то момент у меня появилась мысль, что мы не совсем друг другу подходим, но это ведь ничего не значит!

Тамара просто взревела от ярости:

– Значит, как передачки в «Тишину» носить – я тебе подходила, а теперь, стало быть, не подхожу? Ну а раз так, я тебе устрою! На всю страну скандал закачу! Тебя по этой партийной линии так притянут – как в шестидесятые!

– А я что? – вяло возразил Зотов. – Я ничего!

– Да короче, устроить ему кастрацию, и дело с концом! – злорадно хихикнула Кукушкина.

– С каким концом? – заорал Зотов, поднимаясь. – Я сейчас охрану вызову, у меня в машине трое парней!

– Сидеть! – гаркнула Тамара зычным голосом.

Команда сработала – Зотов вернулся на место.

– Значит так, Витек! – усмехнулась Тамара. – Мы тут разговаривали с Яной, и она сказала, что на наступивший год у нее большие творческие планы. Она все время будет на гастролях за рубежом!

– Ничего не поделаешь! – развел руками Зотов.

– И, кстати, Яна вообще выходит замуж, можешь поздравить ее – Янин возлюбленный молод и прекрасен, как Аполлон!

– Да? Здорово! – кисло отозвался Зотов. – Поздравляю!

– А теперь, дорогой, давай выпьем на посошок с этими чудесными женщинами и отправимся домой!

– Да, – пробормотал Зотов. – Жаль, конечно, но мы уходим!

Тамара разлила в бокалы вино.

– Ну, за нашу странную встречу! Вряд ли мы еще когда-нибудь увидимся!

После того как выпили, Петрова, задумчиво улыбнувшись, заметила:

– Действительно странная встреча… Судьба так причудливо свела нас сегодня вместе…

– Fatum non penis, in manus non recipis! – вставила Кукушкина свою любимую поговорку.

– Переведи! – попросила Тамара.

– «Судьба – не хуй, в руки не возьмешь!»

– От тебя не ожидал! – сказал Зотов Кукушкиной. – Я думал, ты старая дева, а ты, оказывается, девчонка с перчиком! Молодец!

Зотовы вышли в коридор и наткнулись на тело Кости Григорьева.

– Слушай, Тамара, – попросила Оля, – не в службу, а в дружбу, – заберите его! Чего он тут будет валяться, как хлам какой! Лариске настроение портить!

– До ближайшей помойки? – подмигнул Зотов.

– Не надо. До дома довезите! Все-таки наш бывший сокурсник, – усмехнулась Кукушкина, – столько всего с ним связано!

Зотов позвонил кому-то, и тут же в квартиру Петровой поднялись два его охранника.

– Заберите парня! – скомандовал он.

Парни подняли Костю, пошарили у него в карманах, достали паспорт и ключи.

– Ага, адрес такой-то, – хмыкнул Зотов, просмотрев документ, – ключи имеются. Ладно, отвезем его домой! Хотя вообще мы не служба доставки!

Охранники унесли Костю.

– Бывайте! – засмеялась на прощание Тамара. – С Новым годом, девочки!

Когда они ушли, Лариса сама предложила подругам:

– Все пьем да пьем, идемте, что ли, покурим!

Затянувшись сигаретой, Яна заметила:

– А эта Зотова оказалась такой славной бабой, кто бы мог подумать!

– Да! – подтвердила Лариса. – Женщина она душевная, я не отрицаю! Правда, такие фонари мне на лице зажгла, что у меня теперь торты покупать никто не будет!

– Я рада, что эта гнусная история наконец разрешилась, – вздохнула Яна, – и Зотов оставит меня в покое! Ах, девочки, видели бы вы моего любовника! Он юн и прекрасен, как весна! Его тело пахнет юностью! А в сексе он просто неутомим. Представляете, каково это – заниматься любовью три дня подряд?!

Кукушкина с Петровой переглянулись.

Оля насмешливо сказала:

– Где нам!

– А его тело! Он сложен как Аполлон; скульптурный торс, красивые ягодицы!

– Ой, только не надо про жопу! – нахмурилась Оля.

А Лариса, улыбаясь, спросила:

– Сколько ему лет?

– Восемнадцать! Я хотела увезти своего мальчика на Новый год в Америку, но Зотов, узнав о наших планах, настучал обо всем его матери, зная, что она, паршивая мегера, препятствует нашему счастью и запрещает Кириллу встречаться со мной! Она, естественно, сделала все возможное, чтобы задержать Кира, и в итоге за час до вылета я узнала, что он никуда не едет!

– А почему она так резко против ваших отношений? – спросила Кукушкина.

– Из-за разницы в возрасте, разумеется!

– Вообще, знаешь, – осторожно сказала Лариса, – лично я бы не хотела, чтобы мой Вася спутался с такой… взрослой женщиной! Как мать говорю!

– Эх, Петрова, – хмыкнула Яна. – И ты в плену пошлых стереотипов!

– Подумаешь, мать, – удивилась Ольга, – кто сейчас матерей слушает! Несовременный он у тебя какой-то!

– Если б ты знала, кто его мать, – усмехнулась Яна, достав сигарету.

– А кто она?

Вопрос повис в воздухе, потому что в это время раздался звонок в дверь. Подруги замерли.

– У меня уже нервы шалят! – призналась Петрова. – Вам кого? – спросила она, подойдя к двери.

– Немедленно откройте! – послышался требовательный женский голос.

– А почему я должна вам открывать? – удивилась Лариса.

– Крестовская здесь?

Петрова открыла дверь.

– Входите! Крестовская тут! Сегодня своих гостей она принимает почему-то у меня дома.

Женщина вошла в прихожую. Свет осветил ее лицо, и тут Лариса вскрикнула. Перед ней стояла заслуженная артистка России и всенародная любимица Ирина Лебедева.

– Мама дорогая, – потрясенно пробормотала Лариса, – это ж Лебедева! Нет, я сегодня чокнусь!

В коридор вышли Яна с Ольгой.

– Смотрите, актриса Лебедева! – ойкнула Кукушкина.

Яна рассмеялась:

– Между прочим, это она!

– Кто она? – потрясенно спросила Ольга.

– Мать моего возлюбленного! Привет, Ира, долго жить будешь! Как раз о тебе говорили! – насмешливо произнесла Яна. – Ну что? С Новым годом, дорогая!

– Пошла ты знаешь куда! – лениво сказала Лебедева.

– Конечно, знаю!

– Господи, Лебедева! Вы же легенда! – Ларису переполняли эмоции.

– Спасибо, – благосклонно кивнула Ирина, – могу я, кстати, пройти?

– Ну конечно! – просияла Петрова.

– Входи-входи, – усмехнулась Яна, – давно пора поговорить по душам!

Ирина Лебедева, не сняв сапог, гордо продефилировала в комнату. Несколько брезгливо оглядела порядком разоренный стол и села в кресло.

– Может, хотите чего-нибудь выпить? – предложила Лариса.

– Нет, спасибо, не хочу! – сдержанно ответила та.

Яна устроилась в кресле напротив, притихшие подруги – на диване.

Петрова с Кукушкиной рассматривали Лебедеву и находили, что в жизни она еще красивее, чем на экране.

Ирина была настоящей красавицей: хрупкая точеная фигура, огромные темные глаза, каштановые волосы. Ее называли российской Гретой Гарбо. Надо сказать, что в кино Ирина играла исключительно аристократок или роковых героинь. Предположить ее в роли колхозницы или там девушки с фабрики казалось решительно невозможным.

К своим сорока годам известная актриса и светская гранд-дама Лебедева была обласкана любовью и зрителей, и даже критиков.

И вот эта женщина-легенда сидела сейчас в гостиной Петровой, отчего Лариса и Ольга чувствовали оторопь.

– Ну и где мой сын? – спросила Лебедева.

– Ты у меня спрашиваешь? – изумилась Яна. – Вот это номер! Дорогая моя, ты сделала все для того, чтобы разлучить нас, и теперь имеешь совесть спрашивать у меня, где Кирилл!

– Не паясничай! – поморщилась Лебедева. – Все-таки в тебе всегда угадывалось нечто плебейское, Крестовская! Чувствуются общажные замашки!

– А что такое? – обиженно спросила Кукушкина. – Что вы имеете в виду?

– Лимитчицы! Вот что! – высокомерно сказала Лебедева. – Понаехали из всех городов и весей! Бульдожья хватка и ни грамма аристократизма! Такой Крестовская и осталась!

– Конечно, куда мне до тебя, – с иронией заметила Яна, – это тебе все на блюде подносили, как внучке великого русского актера! Можно было обойтись и без бульдожьей хватки! Для тебя и так были открыты любые двери!

Ирина Лебедева достала сигареты и закурила.

Лариса хотела было сказать, что в комнате у нее не курят, надо бы в кухне, но не осмелилась и промолчала.

– Не удивляйтесь, девочки, – улыбаясь, пояснила Яна, – нас с Ириной связывают давние дружеские отношения!

– И в самом деле, я тебя всегда терпеть не могла! – усмехнулась Лебедева. – С самой первой встречи! Вернее, с первой совместной работы!

– А что тебе оставалось, Ира? Если режиссер фильма, твой любовник по совместительству, вдруг начал ухлестывать за мной? Вряд ли это могло стать для нас началом долгой дружбы? А потом и вовсе пошло-поехало… Тут от тебя роль ушла ко мне, здесь премию дали Крестовской, и все – вражда навеки!

Доходило до смешного… На какой-нибудь тусовке я ловила себя на том, что не против макнуть тебя твоей аристократической мордой в заливное. Вот был бы номер!

– Юмор для дебильных! – усмехнулась Лебедева.

– Ну, хоть какой-нибудь! Пусть и дебильный! Страшно вообще не иметь чувства юмора! Вот у тебя, например, его никогда не было! – заметила Яна. – Зато как ты умела плести интриги, Ира! В этом тебе не было равных! С каким изяществом ты устраняла всех неугодных тебе людей! Ты и в отношении собственного сына не побрезговала использовать запрещенные приемы! Ну, расскажи нам, как тебе сегодня удалось сорвать нам с Кириллом праздник?

– Так и удалось! – спокойно ответила Лебедева. – Я узнала, что ты собираешься увезти моего сына на Новый год, и просто-напросто закатила ему грандиозный скандал!

– И забрала его паспорт? – ядовито улыбнулась Яна.

– Представь себе! Спешу напомнить, что я его мать!

– Ему уже восемнадцать лет! Он сам может принимать решения!

– Ему только восемнадцать! И все его решения принимаются не головой, а тем, что находится ниже пояса! Поэтому пока за него буду думать я! Скажи, где сейчас Кирилл?

Яна присвистнула:

– Ну, здрасте! Почему ты меня спрашиваешь?! И, кстати, Ира, как ты вычислила этот адрес? Почему явка Петровой оказалась провалена?

Ирина снова затянулась сигаретой и высокомерно ответила:

– Потому что у тебя не хватило мозгов на то, чтобы соблюдать конспирацию! И на то, чтобы вовремя разобраться со своим любовником!

– Ага! Я так и знала! – закричала Яна. – Это Зотов рассказал тебе о нашей связи?

Ирина усмехнулась:

– То, что у моего сына завелась какая-то шмара, я сразу поняла! Но, правда, его избранницу я представляла иной! Думала – девочка-ровесница, юная, наивная! То, что это прожженная Крестовская, на которой пробу негде ставить, я, конечно, и представить не могла!

– Ой! – скривилась Яна. – Ты на глазах теряешь свое аристократическое достоинство! Опускаешься до брани, переходишь на личности!! Ну и как ты узнала о нас с Киром?

– Ко мне обратился твой разгневанный любовник! Попросил меня как мать вмешаться. Пригрозил, что в противном случае он будет вынужден «поучить» моего сына кое-чему! Бандюган бандюганом! Конечно, только Крестовская могла спутаться с таким уголовным рылом!

– Не твое дело! – огрызнулась Яна.

– Да мне вообще до тебя дела нет, много чести! – презрительно усмехнулась Лебедева. – Но если это касается моего сына… Короче, вчера этот самый Зотов вновь позвонил мне и сообщил, что вы с Кириллом собираетесь уехать. Естественно, я захотела вам помешать.

– Тебе, Ира, это удалось!

– А я вообще привыкла добиваться всего, чего хочу, милочка! Прошу это запомнить! Так, на всякий случай!

– Ну и что было потом? – мрачно спросила Яна.

– Что потом? Ты же знаешь характер Кирилла?! Избалованная, неблагодарная скотина! Я приказала ему сопровождать меня в ресторан на новогодний праздник. Отличная вечеринка, солидная публика, а этот щенок удрал через пару часов! Я не находила себе места! Позвонила Зотову! Спросила, не знает ли он, где Крестовская. Он почему-то дико обрадовался, сказал, что знает, и выдал мне этот адрес. Вот я и приехала сюда!

Яна развела руками:

– Но как ты видишь, Кирилла здесь нет! Мы действительно недавно разговаривали с ним по телефону, и я дала ему адрес Петровой, но он до сих пор не приезжал!

– Я останусь здесь и дождусь его! – с вызовом сказала Лебедева.

– Как долго вы собираетесь здесь кого-то дожидаться? – разволновалась Кукушкина. – Между прочим, хозяева уже здорово устали!

– Столько, сколько понадобится! – отрезала Лебедева. Потом, с ненавистью посмотрев на Яну, добавила: – Ты испортила мне весь праздник!

Яна усмехнулась:

– Ира, объясни мне, что плохого в том, что мы с Кириллом собирались встретить Новый год вместе?

– Крестовская! Угомонись! Ты же старая, Яна! Посмотри на себя! У тебя ж ботокс из ушей лезет!

– Не преувеличивай! Мне всего тридцать!

– Тридцать пять, старая корова! А ему восемнадцать! Оставь ребенка в покое!

– А когда ты связалась с молоденьким С…?! О чем ты думала? Небось не считала себя старой сукой? А на сколько ты была его старше? Лет на пятнадцать, дорогуша? Тебя это не остановило! Вся группа догадывалась, что вы трахаетесь, как кролики! А ведь ты знала, что у него беременная жена!

На бледном лице Лебедевой появились алые пятна.

– Ну, тогда и я кое-что вспомню! – решительно заявила Ирина.

– Оля, пойдем на кухню, – шепнула Кукушкиной Петрова, – они такие вещи говорят, что даже стыдно все это слушать! Пусть между собой сами разбираются!

– Правда, Лара, идем!

Подруги вышли.

– Слушай, какой кошмар! – посетовала Ольга. – Пожалуй, две примы – это уже перебор!

– Да! Явный перебор! Правильно ты говорила, эту новогоднюю ночь мы запомним навсегда! Надо было, Кукушкина, у тебя Новый год встречать!

– В следующий раз так и поступим!

Из комнаты донеслись рассерженные крики актрис.

– Они там не укокошат друг друга?

– Вот уж не знаю! С них, пожалуй, станется!

– Ага, – хохотнула Кукушкина, – прикинь, Лара! Не хватало тебе еще двух трупов актрис, один знаменитее другого!

– Мне кажется, я теперь ничему не удивлюсь! Даже если сейчас в форточку влетит этот в красных трусах, как его… Бэтмен!

– А как славно жили! – вздохнула Оля. – Спокойно – никаких скандалов, разборок. Ты, да я, да Персик!

– Интересно, они там надолго обосновались? Я так устала, что вообще бы с удовольствием легла спать! – призналась Лариса.

– Девочки, – вдруг раздалось из комнаты, – идите сюда!

Подруги, обреченно вздохнув, вернулись в гостиную.

– Куда вы ушли? – недовольно спросила Яна. – Нам нужна ваша помощь! Может, вы сможете нас рассудить?

– Это вряд ли! – хмыкнула Кукушкина. – Куда нам… Мы женщины простые, без звездных проблем и загонов!

– Мы сейчас говорим не о звездных проблемах! – отрезала Лебедева. – А об общечеловеческих! У вас самих есть дети?

– У меня сын! – ответила Лариса. – Вася, очень хороший мальчик, и…

– Это неважно, – оборвала ее Ирина. – Значит, вы как мать должны меня понять! Мой сын нынешней осенью поступил в институт! С головой ушел в учебу, начал готовиться к первой сессии, и вдруг появилась эта перезрелая сука и снесла ему крышу. Вот скажите, разве я – мать – могу спокойно к этому относиться?

Яна с негодованием заметила:

– Ира, ты лучше расскажи девочкам, как ты его к бабке в другой город отправляла и месяцами не видела! Гастроли, любовники! Ты когда про сына вспомнила, Ира?

Лебедева молча встала, подошла к Крестовской, спокойно размахнулась и ударила Яну по лицу.

Лариса с Ольгой так и подскочили на месте.

Крестовская, ни слова не говоря, так же спокойно и смачно вернула плюху Лебедевой.

Лариса с Ольгой подскочили второй раз.

Потом Петрова тихо сказала:

– Девочки, что же вы… Нехорошо, право…

Неожиданно Ирина Лебедева заплакала.

– Ты что, Ира? – удивилась Яна. – Плачешь? Вот уж не думала, что ты способна на человеческие чувства!

– Кирилл – единственное, что у меня есть! – прорыдала Лебедева. – Я не позволю тебе испортить ему жизнь, поняла?

– Да с чего ты взяла, что я испорчу ему жизнь? – закричала Яна. – Пойми, я люблю его! Хочешь, я расскажу, как все было? Это случилось на тех съемках, где мы с тобой вместе работали! Я ведь не знала, что он твой сын! Я увидела парня: пухлые губы, ямочки на щеках, капризный красивый мальчишка, и все – влюбилась без ума! Да мне плевать было на то, чей он сын! Это любовь, понимаешь?

Ирина перестала рыдать и удивленно воззрилась на Яну.

– Крестовская, о чем ты говоришь? Какая любовь? Ты же самка паука! Заглотишь жертву и не подавишься!

– Спешу успокоить твои материнские чувства – я по-настоящему люблю его! Это не каприз, не прихоть и даже не похоть. Это первое серьезное чувство, которое я испытываю в своей жизни! И он любит меня! Я повторяю тебе, Ирина, не смей разрушать нашу любовь! Сегодня тебе удалось помешать нам, но если ты и дальше будешь встревать, я увезу Кирилла. Туда, где ты его не найдешь и больше не увидишь!

– А как же твоя карьера? – с иронией спросила Лебедева. – Разве ты сможешь все бросить и уехать?

Яна серьезно ответила:

– Если речь идет о Кирилле, на карьеру мне плевать!

– Послушайте! – неожиданно сказала Кукушкина. – А вы не можете как-то полюбовно договориться?

Примы молчали.

– Вы знаете, у меня тоже сын… – в разговор вступила Лариса. – И я как мать, конечно, очень беспокоюсь… И я вас, Ирина, понимаю! Если бы мой сын встречался с такой женщина, как Яна, я бы тоже была не в восторге, уверяю вас! Но, с другой стороны, ведь невозможно удержать кого-то против его воли… А если ваш сын действительно любит Яну? Вдруг он вам потом никогда не простит?

Ирина молчала и, казалось, о чем-то думала.

Наконец она обратилась к Яне:

– Крестовская… Не говори Кириллу, что я была здесь… И про Зотова ничего не говори. Кир – такой нервный, впечатлительный… Пожалуйста!

Яна кивнула:

– Хорошо, Ирина! Он ничего не узнает, обещаю!

Лебедева молча встала и пошла в коридор.

Лариса кинулась за ней. Открывая входную дверь, она успела сказать:

– Ирина, вы моя самая любимая артистка!

Лебедева коснулась своей рукой руки Ларисы и, печально улыбнувшись на прощание, ушла.

* * *

– Мне показалось, она что-то поняла! – сказала Лариса.

– Ну, дай-то бог! Не могу же я бороться с матерью своего возлюбленного! – Яна в отчаянии заломила руки.

– Отличная поза, – одобрительно заметила Оля, – я видела тебя в ней в каком-то фильме! Сейчас даже натуральнее!

– Ах, оставь! – отмахнулась Крестовская. – Какая игра? В данный момент я абсолютно искренна! С ума схожу, а ты говоришь: поза, игра! Странно, вот уж от Ирки Лебедевой никак не ожидала, что она расплачется! Она всегда такая… прямо снежная королева! А тут вроде человеком себя выказала, нормальной бабой!

– В первую очередь она мать, – вздохнула Лариса. – Кстати, ежели ты за него замуж захочешь, нелегко вам обеим придется. Уж больно вы обе яркие! И надо ж было тебе в сына Лебедевой влюбиться!

– Сын Лебедевой! Да будь он хоть сыном серийного убийцы – мне без разницы! Я люблю его, девочки!

Яна заплакала. Сначала она пыталась это делать красиво, «по-киношному», а потом не смогла сдерживаться и заревела со всем искренним напором – душевно, с соплями.

– Я все отдам – карьеру эту гребаную, успех, деньги, что угодно! Лишь бы он был со мной!

– Не реви, – строго сказала Лариса, – все будет хорошо! Лебедева – женщина разумная, плохого своему сыну не пожелает. Думаю, она образумится и не будет вам мешать! И вовсе не обязательно отказываться от карьеры и успеха! К чему эти жертвы? Пусть и карьера будет, и деньги, и любовь!

– Да! – поддержала Ольга. – Он тебя так даже больше будет любить! Все любят успешных!

Яна яростно замотала головой:

– Нет, вы не думайте, что он со мной из-за моего успеха или денег! Кирилл меня любит, потому что я – это я, понятно?

– Понятно! Не волнуйся!

Крестовская продолжала реветь, повторяя:

– Я не могу без него, не могу! Без него ничто не имеет смысла!

Лариса протянула Яне стакан воды:

– На, выпей! Хватит истерики разводить!

Яна послушно выпила. На колени к ней неожиданно запрыгнул Персик и начал ласково лизать руки.

– Надо же! – удивилась Яна.

– Это он тебя утешает! Сочувствует! Он вообще-то привык к женским слезам, – усмехнулась Лариса, – и всегда старается успокоить!

Яна погладила теплую шкурку, потом от души поцеловала Персика прямо в морду.

– Славная ты киса, так и быть – прощаю тебе загубленный «Hermes»! Удивительно, девочки, но мне от этого Персика и впрямь стало легче!

Кукушкина задумчиво сказала:

– Вот, казалось бы, пустяк – голова два уха, а тепла и уюта от кота, как от целой печки! Слышь, Петрова! Ты мне подарок на Новый год так и не подарила!

Лариса всплеснула руками, бросилась к шкафу.

– Да вот же, Оля! Вот подарок! С этим дурдомом совсем забыла!

Кукушкина развернула обертку.

– Кошак фарфоровый! Симпатичный!

– Символ домашнего уюта! Чтобы, значит, счастье в доме и уют! – затараторила Лариса.

– Спасибо! – кивнула Ольга. – Только для счастья и уюта ты мне живого подари! Уютного, теплого, чтобы с мощным мурчащим мотором и чтоб грел по вечерам!

– Ладно, Кукушкина! Подарю! А можно помоечного? У нас тут приблудился один серый в полоску!

– Нехай будет в полоску!

– Заметано!

Зазвонил телефон. Лариса подняла трубку, и ее лицо просияло.

– Вася? Сынок! И тебя с Новым годом! Еще не спишь? Как мы? А что мы – вдвоем с тетей Олей. Все как обычно – тихо, скучно, «Огонек» вот смотрим, скоро спать будем ложиться! Да, сынок, целую! Спасибо, что позвонил!

Лариса повесила трубку.

– Сын? – спросила Яна.

– Вася! Мое счастье и самая большая удача в жизни!

– Вообще я тоже хочу ребенка! – призналась Яна. – Вот Кирилл сам немного повзрослеет, и я ему сына рожу! Будем с Лебедевой на пару нянчить!

Крестовская покатилась со смеху.

– Но это потом… Пока мы слишком поглощены друг другом! – Яна продолжила с какой-то томной интонацией: – Ах, девочки! Он разбудил во мне женщину! Только с ним я узнала силу настоящей страсти! Вот сто к одному, что вы до сих пор не знаете, каких безумств можно ждать от себя самой!

– Нет, не знаем! – поджала губы Кукушкина.

– Жаль, – огорчилась Яна, – я бы каждой женщине желала такого счастья! Тем более подругам. Значит, вам пока не повезло!

Кукушкина усмехнулась и в третий раз выдала свою знаменитую поговорку о фатальности судьбы.

– А вот когда я ему наскучу, – задумчиво сказала Крестовская, – мы поженимся и заведем ребенка! Вот только ничего не могу с собой поделать – боюсь, что однажды Кирилл меня бросит! Поймет потом, что я старая, и бросит!

– Да ладно тебе! Операцию пластическую сделаешь, – ободрила подругу Лариса, – а может, к тому времени изобретут пилюли какие-нибудь или еще чего! Наука ведь не стоит на месте.

Кукушкина зевнула:

– Может, будем уже укладываться?

Лариса даже не успела рот раскрыть, чтобы ответить, как еще кто-то позвонил в дверь.

– Давненько никого не было! – усмехнулась Кукушкина.

Лариса пошла открывать. На пороге стоял юноша, высокий и красивый, как Аполлон, с кудрями и ямочками.

– Здравствуйте! – сказал он.

– Здравствуйте! Вы Кирилл? – как-то сразу догадалась Лариса.

– Откуда вы знаете? – удивился парень.

– Я теперь много чего знаю! – пожала плечами Лариса. – Вы проходите, Кирилл! Яна здесь, она очень ждет вас!

Увидев Кирилла, Яна вскрикнула и бросилась ему навстречу.

– Кир, мой мальчик! – приговаривала Крестовская, целуя его лицо.

Петрова с Кукушкиной застенчиво потупили взор.

– Ну почему тебя так долго не было? Я устала без тебя! – бормотала Яна.

Кирилл сдержанно пояснил:

– Ты забыла? У меня нет машины! А такси в новогоднюю ночь поймать сложно!

– Тебе нужно купить машину! – всполошилась Крестовская.

– Яна, успокойся! Мать обещала подарить, если сдам сессию!

– Кстати, Кир, тебе надо учиться! И вообще слушаться маму! Она у тебя очень хорошая!

– Яна, ты чего? – засмеялся Кирилл.

Она смутилась. Кирилл притянул ее и посадил к себе на колени.

– Кстати, это мои подруги! – пояснила Яна.

Кирилл равнодушно кивнул:

– Очень приятно!

– Может, хотите кушать? – предложила Лариса.

– Нет, – отрезал Кирилл.

– Выпьете?

– Спасибо, не пью! – усмехнулся молодой человек.

Яна не сводила с него влюбленных глаз.

– Видите, девочки, какой он душка! Согласитесь – его невозможно не любить!

– Угу! – угрюмо кивнула Кукушкина.

– Кстати, Кирочка, – ласково заворковала Яна, – ты позвони маме, она волнуется!

– Ты откуда знаешь? – удивился Кирилл.

– Ну, мы случайно встретились, – пожала плечами Яна, – в общем, это неважно. Ты бы успокоил ее!

– Не грузи! – строго сказал Кирилл. – Завтра позвоню!

Потом он что-то зашептал Яне на ухо. Она засмеялась, и они оба вышли из комнаты.

– Куда это они? – удивилась Кукушкина.

Из спальни послышался смех.

Лариса улыбнулась:

– Думаю, они здорово соскучились друг по другу!

– По-моему, пацан – порядочная скотина! – шепнула Ольга.

– С чего ты взяла?

– Эгоист и маменькин сынок! Сразу видно! К тому же любит только себя!

– Да перестань ты, Олька! Тебе сложно угодить, потому что ты… – Лариса замялась, – мужененавистница!

– Чего? – обиделась Кукушкина. – Скажешь тоже. Ничего подобного! Просто нормальные мужики в принципе редко попадаются. Или нарвешься на размазню, как твой Григорьев, или на жлобье, как Зотов. А этот Лебедев вообще еще молокосос! Пусть подрастет сначала.

Из спальни стали доноситься какие-то охи и вздохи.

– Ничего себе! Они у тебя там, Петрова, сейчас все дела поделают! – кисло заметила Оля.

Петрова махнула рукой:

– Да ладно, пусть! Может, невтерпеж людям? Что мне, жалко, что ли!

Охи и стоны усилились.

– Ты это, «Огонек» погромче сделай! – попросила Петрова. – Тут такая слышимость! Стены картонные! Перед Раисой Викторовной неудобно. Она женщина порядочная, в возрасте, еще подумает чего!

Кукушкина добавила звук. Любовники за стеной тоже.

– Во дают, – усмехнулась Кукушкина, – такое только Гарик Сукачев сможет заглушить.

Подруги сидели у телевизора и смотрели «Огонек». На четвертой песне Лариса прислушалась и спросила:

– Затихли вроде?

– Они там не умерли от страсти?

– Ладно, Кукушкина, не иронизируй!

– А чего тогда не выходят?

– Приличные люди сразу после этого не расходятся!

– Ты о чем?

Лариса покраснела.

– Ну что, не знаешь, что ли?

– Откуда мне знать? – усмехнулась Кукушкина.

– Оль… Я все хочу спросить… Неужели ты никогда ни с кем…

– Представь себе! Не хотелось снижать планку. Считай, не нашлось достойного претендента, и я предпочла остаться старой девой. Но ты же знаешь – я к этому нормально отношусь, без соплей и переживаний. И потом, я столько гениталий повидала, тебе не представить! Во всех мужиках сразу вижу потенциальных пациентов, романтику отшибает начисто! Издержки профессии, в общем.