Текст книги "Новое счастье для барышень"

Она захлопнула крышку телефона и с остервенением забросила его в сумку.

– Душевно, – с иронией заметила Кукушкина. – Кто это был?

– Да так, один хрен, – отмахнулась Яна. – Не могу о нем говорить, прямо зубная боль начинается.

– Ты с ним собиралась в Америку?

– Еще чего! – расхохоталась Крестовская. – Я с ним и в рай не поеду! Девочки, да выключите вы этот дерьмовый «Огонек», с души воротит, парили меня – парили на съемках…

– Слышь, Крестовская, а у тебя крыша того… не едет? – спросила Ольга.

– Отчего?

– Тебя все узнают, поклонники, просьбы об автографах, короче, как насчет звездной болезни?

– Уже не грозит, – улыбнулась Яна, – пройденный этап! Подумаешь, актриса! Профессия как профессия! Это у тебя, Оля, небось экзотика! Так проктологом и работаешь?

– Им самым.

– Ну и как?

– Нормально!

– Вот и я нормально, – вздохнула Яна. – Привыкла уже! К тому, что пялятся, к тому, что надо держать реноме, к тому, что должна быть безупречна. Я, например, не могу появиться нигде без укладки или маникюра. «Крестовская» – это бренд!

Кукушкина уставилась на холеные руки Яны с ногтями необычайной длины и с изумлением заметила:

– Во когти! Как ты с ними живешь?

В свою очередь Яна удивленно оглядела аккуратно обстриженные под корень пальцы Кукушкиной. Заметив ее взгляд, Оля пояснила:

– Увы! Мне длинные ногти никак нельзя! Работа не позволяет!

Яна с ужасом уставилась на Ольгу:

– Ты что им туда… Пальцами?

– Направления будет выписывать неудобно! – покраснев, ответила Ольга.

Яна вдруг повела точеным плечиком:

– Ой, как болит спина! Я как-то на съемках упала с лошади и теперь всю жизнь спиной маюсь. Только йога помогает, специальные упражнения. Извините, надо срочно снять гипертонус!

Она встала из-за стола, села прямо на пол, потянулась, а потом спокойно завела умопомрачительно длинную ногу за ухо.

На Кукушкину это почему-то произвело неизгладимое впечатление.

– Ну ты даешь!

– Я пластичная, – кокетливо ответила Яна, – развиваю по мере возможности… Знаете, это так мужиков заводит… Ну там сделаешь какое-нибудь сальто или шпагатик в голом виде – восторгов, скажу я вам!

– Янка, у тебя небось романов было не сосчитать? – заинтересовалась Оля.

– Не без этого!

– Поздравление президента, девочки! – вскинулась Лариса.

Подруги замолчали и взглянули на экран.

– Хорошо говорит, душевно! – заметила Петрова.

– Кстати, девочки, про романы… Сказала бы я вам, – загадочно произнесла Яна и замолчала.

Подруги вылупились на нее.

Лариса кивнула в сторону экрана:

– Ты что… неужели… – и осеклась.

– А… – замялась Крестовская, – ну ладно, это неважно!

На экране отразилась до боли знакомая всем картинка, и раздался бой курантов.

Кукушкина кинулась снова разливать шампанское.

– С Новым годом, девочки! – крикнула Яна. – С новым счастьем! Ура!

– Ура!

– Подумать только, еще один год прошел! – задумчиво сказала Лариса, выпив. – Время, время…

– К этому вопросу надо относиться философски! – улыбнулась Крестовская. – Знаете, девочки, в последнее время я подсела на буддизм!

– На что? – хором воскликнули Петрова с Кукушкиной.

– Буддизм! Умная вещь, скажу я вам! Вот знаете, как сделать из слона лягушку? – Крестовская вдруг задумалась, и по ее красивому лицу мелькнула тень: – Или, наоборот, из лягушки слона? Вот черт, не помню!

Яна махнула рукой:

– Ну ладно, это неважно. Смысл в другом! В ответе. «Надо отсечь все лишнее!» Представляете? Девочки, я совершенно убеждена – буддизм и йога спасут будущее! Я в этом году в Тибет собираюсь. К ламе!

– У меня тоже на этот год в планах съездить куда-нибудь, – задумчиво сказала Лариса, – может, к сестре в Чебоксары. Если получится, конечно. Эх, знать бы, что нас ждет! Но будущее не спросит, постучится в двери и…

Раздался звонок в дверь.

– Кто это? – удивилась Петрова.

– Будущее! – расхохоталась Кукушкина.

Лариса пошла к дверям.

– Вам кого?

Ей ответили грубым мужским голосом:

– Открывай, я знаю, что ты там!

– Удивил! – сказала Лариса. – Я тоже знаю, что я здесь.

В коридор вышли Яна с Ольгой.

– Кто это там? – спросила Кукушкина.

Петрова пожала плечами:

– Да алкашня всякая шляется. Уже встретили Новый год, понимаешь!

– Яна, сука, открой, я знаю, что ты там! – вдруг донеслось с той стороны двери.

– Не открывайте, он меня убьет! – вскрикнула Крестовская.

* * *

– Я так и знал, что ты там! – раздался крик из-за дверей. – Открывай, твою мать! Двери выломаю!

– Убьет, – запричитала Крестовская. – Что делать?

– Кто это? – растерянно спросила Лариса.

– Урод недоделанный! – рыдая, ответила ей Яна.

Тут же возникла обратная связь, и из подъезда послышалось:

– Сука подлая! Обмануть хотела? Открывай, иначе дверь выломаю! Пацаны, ломайте дверь!

– Сколько их там? – испугалась Петрова.

– А-а-а-а… – Крестовская металась по коридору.

Посыпались удары в дверь.

– Але! Вы охренели, что ли? – возмутилась Кукушкина.

Из подъезда донеслось:

– Заткнись, коза, все рога обломаю!

– Сейчас милицию вызову! – гаркнула Кукушкина.

Крестовская подскочила к ней и замахала руками:

– Ты что? Нельзя, нельзя, какая милиция!

– Что делать-то? Дверь выломают!

– Конечно, выломают, у него в охране такие амбалы! – Яна вдруг с отчаянием махнула рукой: – Ладно, открывайте!

– Ты уверена? – с ужасом спросила Лариса.

– Один хрен откроют! – пожала плечами Крестовская.

Лариса отперла замок.

В прихожую тут же ворвался здоровенный, метра под два, лысый мужик и с ним двое парней.

– Это частная собственность! – пискнула Лариса.

– Не смеши мои ботинки! – ответил мужик.

– Виктор, зачем все это? – с надрывом спросила Крестовская.

Мужик подошел к ней и рукой схватил ее за лицо:

– Ну, здравствуй, моя радость! Соскучилась? Может, поцелуемся?

Яна отшатнулась и закрыла лицо руками.

– Ты что, не рада? – расхохотался незнакомец и обернулся к потрясенным подругам. – С Новым годом!

– С Новым годом! – машинально повторила Лариса.

– Извините, что я без приглашения! – Он обернулся к парням: – Идите, подождете меня в машине.

Крепкие ребята в черном ушли, захлопнув дверь.

Лысый громила деловито шагнул на кухню, зажег свет, осмотрелся, потом то же самое проделал в ванне и во второй комнате.

– Вы что-то ищете? – поинтересовалась Лариса.

– Здесь никого нет! – крикнула Крестовская.

– Нет, говоришь? – Лысый повернулся к Яне. – А что же так?

Потом он спросил:

– Ну! Кто тут хозяюшка?

– Я! – хмуро отозвалась Лариса.

– Хоть бы за стол пригласили, что ли! – заметил лысый и, не дожидаясь реакции, прошел сам. Из комнаты он прокричал застывшим в оцепенении женщинам: – Идите сюда, не стесняйтесь!

Войдя, подруги увидели, что незнакомец уселся за стол и налил себе бокал шампанского.

– Ваше здоровье! – улыбнулся он. – Разрешите поздравить, пожелать нового счастья!

– И вам также! – вежливо ответила Петрова.

– Все хотят нового счастья? А старое, значит, на хрен не нужно стало, да? – Он вдруг размахнулся и разбил бокал об стену.

Крестовская вскрикнула.

– Что, настроение испортил? – с издевкой спросил мужик. – Ну извини, дорогая! Понимаешь, я никак не мог без тебя встретить Новый год! Вот, значит, сижу я у тебя дома, жду-жду, а тебя нет, ты не спешишь к своему зайчонку. Такая тоска – ни тебе елочки с фонариками, ни жратвы и вообще как-то не празднично!

– Я так и знала, что ты там устроишь засаду! – крикнула Яна.

– Эй, хозяюшка, я жрать хочу! – обратился мужик к Петровой.

– У меня тут не столовая, – отрезала та.

– И то верно, – кивнул он. – Будем считать, что буфет со шведским столом.

Ничуть не смущаясь, он положил себе какой-то салат и начал есть.

– Мне кажется, я вас где-то видела, – вдруг заметила Кукушкина.

Лысый хмыкнул:

– Я часто это слышу.

– Вы тоже артист?

– Ага! Малых и драматических театров! – расхохотался он.

– Девочки, познакомьтесь, – страдальчески сказала Яна, – это депутат Виктор Зотов. Мой бывший любовник.

– Вы от какой фракции? – спросила Кукушкина, следящая за политической ситуацией в стране.

– От правильной! Все нормально, – пренебрежительно ответил ей Зотов. – Не волнуйся, родная.

– Надо же, депута-ат, – насмешливо протянула Кукушкина, – а ворвались, как уголовник!

– Что делать, – усмехнулся Зотов. – Состояние аффекта! Любовница бросила, понимаете, женщины? Кстати, чего вы стоите? Присаживайтесь! Выпьем, закусим! Новый год все-таки.

За стол села только Яна. Кукушкина с Петровой устроились в креслах напротив стола.

– Не хотите? Ну ладно! – не обиделся Зотов и обратился к Яне с вопросом: – Слышь, познакомь нас, а то как-то неудобно! Сидим тесным кругом, а имен не знаю. Что это за тетки?

– Это мои подруги! – с вызовом ответила Яна.

– Надо же! У тебя подруги есть? – искренне озадачился Зотов. – Я думал, у таких, как ты, их не бывает!

Яна налила себе шампанского, залпом выпила и отрезала:

– Мы с юности вместе!

Зотов обратился к Кукушкиной:

– Слышь, тетка, она и в юности такой лярвой была?

– Прекрати! – Крестовская сверкнула глазами.

– О! Вы посмотрите на нее! Оскорбленное достоинство, – ухмыльнулся Зотов. – Все может сыграть! Актриска – дрянь! А слабо Кармен сыграть, дорогуша? Сейчас воткну перо в брюхо, и будет тебе звездная роль!

Кукушкина с Петровой похолодели от ужаса.

– Вас как звать, женщины? – обратился к подругам Зотов и тут же махнул рукой: – Ладно, неважно! Представляете, я ведь Крестовскую, можно сказать, с помойки взял!

– Не ври! – гневно возразила Яна. – Я до тебя уже снималась в кино и работала!

Зотов покатился со смеху:

– Работала! Я вам скажу, чем она работала! Гениталиями!

– Чем? – удивилась Петрова.

– Дублершей! За кого сиськи показать, за кого еще чего…

– Ну и что такого? – усмехнулась Яна. – Теперь за меня кто-то показывает.

– Голодная была, ободранная какая-то, комнатенку снимала… А теперь смотрите – жар-птица! Это я тебя сделал!

– Тоже мне Пигмалион! – фыркнула Яна.

– Пигмалион не Пигмалион, а бабла в тебя вложил достаточно!

Зотов махнул вокруг рукой, имея в виду Ларисину квартиру:

– Вот из такой грязи я тебя взял!

Лариса обиженно пробурчала:

– Э, полегче! Здесь, между прочим, люди живут!

– Это не жизнь, уважаемая! – отрезал Зотов.

– Вы думаете, деньги определяют все? – спросила Кукушкина.

– Да нет, конечно, – ухмыльнулся Зотов, – я думаю, что большие деньги определяют все. Секешь разницу? Вон это чудо любит спрашивать, как из слона сделать лягушку. Так вот я тебе скажу как! Буддизм по Зотову! С большими деньгами можно хоть из кого что угодно сделать. Вот, например, – он махнул в сторону Оли, – казалось, безнадежный случай, но я тебя уверяю, с моими деньгами и из тебя бы что-то приличное сделали. Отсекли бы все лишнее! И была бы лягушка-царевна! Конечно, одной пластикой тут бы не обошлось, может, три или четыре понадобилось, но что-то бы получилось!

– Зато из вас приличный человек уже никогда не получится! – зло сказала Ольга.

– Пожалуй! – расхохотался Зотов. – Нам без надобности! Да, Янка?

Яна с презрением взглянула на любовника и заметила:

– Мне кажется, ты переоцениваешь свою роль в моей жизни!

Зотов побарабанил пальцами по столу, потом почесал могучую лысую голову и обратился к подругам Яны:

– А хотите знать, как дело было с вашей дорогой подружкой? Для начала мне пришлось спонсировать какой-то дебильный фильм с ее участием: много гениталий, смеха, короче, как народ любит… Потом второй, и стали Крестовскую приглашать сниматься. Особенно если у режиссера была надобность в Вите Зотовом – вообще без проблем! И вскоре Яна приосанилась, оперилась, начала, может быть, даже думать о том, какая она одаренная и талантливая! Даже зарабатывать сама начала, представляете? Вроде и деньги мои стали не нужны. И вот я уже тебе и сам не нужен, да? Думаешь, я не знаю, что происходит?

Он стукнул кулаком по столу так, что зазвенела посуда:

– Не знаю, с кем ты спуталась? Зотов все знает! И не жалко тебе мальчика? Он же еще пожить не успел.

– Не смей его трогать! – закричала Яна.

– Ну давай, расскажи им про своего любовника! Какой он у тебя юный и прекрасный, как Аполлон, так, кажется, ты о нем говоришь?

– Сволочь! – Крестовская вскочила и принялась молотить Зотова кулаками. – Ты подслушивал мои телефонные разговоры?

– А что такого? Если хочешь знать, прослушка у тебя в телефоне давно установлена!

– Мерзавец! Ушлепок! – разбушевалась Яна и вдруг остановилась как вкопанная. С минуту она думала о чем-то, потом спросила: – Слушай, Зотов… А как ты узнал, что я здесь, у Петровой?

– А ты не понимаешь? Мозги у тебя как у курицы! – с презрением заметил тот.

– Ты следил за мной?

– А как иначе я бы узнал, что ты в этой хибаре?

– Но это подло! – строго заметила Кукушкина.

– Чувства оправдывают все! – усмехнулся Зотов. – Подумаешь, детектива нанял! За такой стервой глаз да глаз нужен!

– Я никак не пойму, – вдруг сказала Петрова, – вы что же, любите Яну?

Нехитрый этот вопрос изрядно озадачил лысого Зотова. Он подумал, потом ответил:

– Пожалуй, что люблю. Моя женщина! Никому не отдам!

– Не отдашь! – закричала Яна. – Да плевала я на тебя, хрен недоделанный! Что, говоришь, Кармен? Ну и ладно! – Яна схватила со стола нож, которым Кукушкина разрезала торт, приставила его себе к груди и закричала: – Ну, давай, сволочь, режь!

– Янка, прекрати! – испугалась Кукушкина. – Не провоцируй мужика!

Зотов остолбенел, потом угрюмо буркнул:

– Дура психованная!

– А ты-то кто? – вознегодовала Яна. – Строишь из себя всякое, мол, смотрите, какой я крутой! А ты не крутой! Ты… – она замолчала, пытаясь подобрать нужное определение, и наконец нашла: – Всмятку!

Зотов, кажется, смутился.

– Меня, значит, на помойке нашел? – не унималась Яна. – А ты про себя расскажи! Про свой извилистый жизненный путь! Ты откуда в депутаты-то выбился?

– Об этом не надо! – нахмурился Зотов. – У каждого были свои ошибки!

– Правильно, они бывают у каждого! Только за твои сколько дают, Валера? И вообще, не надо соплей! Развел тут: любовь, то-се! Ты лучше расскажи девочкам про свою жену!

– Он что – женат? – удивилась Кукушкина.

– Еще как! – отрезала Яна. – И боится ее – страсть! Это здесь он такой смелый, а перед женой хвост поджимает! И главное, Витя, ты ведь ее бросать не собираешься! Тебя все устраивает как есть, да? Со мной, значит, так… поразвлечься, а потом домой, к жене! Ты сколько лет мне мозги пудрил, мачо недоработанный?

– Раньше тебя моя жена не смущала! – угрюмо заметил Зотов. – Ты всегда знала, что я женат! Просто раньше закрывала на это глаза, потому что тебе было выгодно!

– Да! – гордо ответила Яна. – Раньше закрывала глаза, а теперь не хочу!

– Смелая стала? – усмехнулся Зотов. – А может, ты хочешь вернуться в дерьмо, откуда я тебя вытащил? Ведь это легко устроить! Пара звонков куда надо, и про тебя, детка, вскоре все забудут. Кто такая Крестовская – да не знаем мы никакой Крестовской! Вот, смотри, – он показал на Кукушкину, – превратишься в такую толстую бесформенную тетку, как она!

Оля вспыхнула:

– Пошел вон, хам, как ты смеешь!

– Простите, мадам, я для наглядности! Уж очень убедительный пример!

– Я не пример, а живой человек! – Оля вдруг заплакала.

К ней наклонилась Лариса:

– Олька, ты что, плачешь, что ли? Ты же никогда не плачешь, ты ведь у нас кремень!

– Женщина я! – прорыдала Оля.

Потрясенная слезами Кукушкиной, Петрова подскочила к Зотову и закричала:

– А ну пошел вон отсюда! Это моя квартира! Устроил тут балаган! Жилье дерьмом обзывает, подругу мою оскорбляет, убирайся к чертовой матери!

Она схватила со стола салатницу и изо всех сил стукнула ею депутата по голове. Раздался рев раненого зверя.

Крестовская потрясенно прошептала:

– Он тебя теперь убьет!

Однако Зотов повел себя странно – встал, вытер салфеткой лысину и направился к выходу.

– Эй, Витя, ты куда? – растерянно крикнула ему вслед Крестовская.

– Прощай! – бросил Зотов и захлопнул входную дверь.

Петрова с надеждой спросила:

– Он совсем ушел?

Яна пожала плечами:

– Надеюсь! – Потом виновато сказала: – Девочки, простите меня… Я не знала, что так получится.

– Ничего! – махнула рукой Лариса. – Переживем! Главное, что все кончилось.

– Своеобразный Новый год, – хмыкнула Кукушкина. – Давно такого не припомню. Давайте выпьем, что ли, – надо стресс снять!

Подруги сели за стол. После ухода Зотова Яна повеселела прямо на глазах. Улыбаясь, предложила:

– Давайте забудем этот неприятный инцидент! Не будем портить себе настроение, ведь новогодняя ночь еще впереди.

– Ты быстро пришла в себя, – заметила Лариса.

– У меня хорошие компенсаторные способности! – рассмеялась Яна. – А потом буддизм учит нас ко всему относиться с буддийским спокойствием.

– Полчаса назад ты не была похожа на буддиста, – не удержалась от колкости Ольга.

– К черту! Давайте выпьем за дружбу, девочки, – с чувством произнесла Яна, – что может быть важнее этого? За нашу дружбу!

Они выпили, а потом вдруг Кукушкина поинтересовалась:

– А вот скажи, дорогая подруга, что ж ты забыла про нас, когда стала знаменитой? Будто начисто отрезало.

Яна смутилась:

– Я ведь говорила – у меня совершенно бешеный темп жизни, на себя не остается времени!

– Ясно-ясно, – покачала головой Оля. – Кстати, а что этот жирный загривок болтал про то, что у тебя на квартире была засада?

– Понимаете, Зотов специально подстроил все так, чтобы я не улетела в Америку. Он, конечно, рассчитывал, что из аэропорта я поеду домой. Но я догадалась, что он будет ждать меня там! – объяснила Яна.

– Так ты поэтому и приехала к нам? – догадалась Лариса. – Потому что больше оказалось некуда?

Яна смутилась:

– Не совсем так… Хотя если и так, то что это меняет? Девочки, ведь замечательно, что мы встретились!

– Если бы ты хотела нас увидеть, давно бы нашла возможность! – отчеканила Ольга. – Может, мы вообще уже… Померли давно!

– Я очень рада, что вы живы и здоровы, мои милые подруги, – улыбнулась Яна. – И мы снова вместе!

– А может, нам твоя помощь была нужна? – не выдержала Ольга. – У Ларисы вон муж умер! Остался ребенок маленький! Загибались тут с ней на пару от тоски! Вместе слезы хлебали, понимаешь? Напополам. А теперь вот ты являешься через столько лет, вся такая из себя сияющая, и про дружбу нам втираешь!

– Вот чего вы мне не можете простить, – усмехнулась Яна. – Успеха! Завидуете, что я чего-то в жизни добилась? А ведь вы сами во всем виноваты! Почему ты, Лара, не пошла в театральный? Мы ж с тобой в студтеатре вместе играли. Заметь – все главные роли были твои! Я только облизывалась. Ну и что? Да, у меня хватило пороху задвинуть этот инженерный вуз к чертовой матери, уйти в театральный и начать все с нуля! А что тебе, Петрова, мешало?

– Что ей мешало? – всплеснула руками Кукушкина. – Ты же не знаешь ничего!

Петрова прервала ее:

– Оля, не надо об этом!

– Или ты, Ольга! – Яна обратилась к подруге. – Какой метлой тебя гнали в эти проктологи?

– Кому-то ведь надо и задницы лечить, – хмуро отозвалась та.

– Скажи еще – призвание! – расхохоталась Яна, потом вздохнула: – Эх, девочки, я вам так скажу: пережить чужой успех тяжело. У меня друзей сильно поубавилось. Ну не могут у нас люди за другого радоваться – не дано! Вот говорят, свезло тебе, Крестовская, так свезло! С такой интонацией, как будто меня в этом обвиняют. Я вам анекдот расскажу. Привели в отделение милиции проститутку. Оказалось, она по профессии учительница. Ее спросили: «Как же вы, учительница, стали проституткой?» – «Повезло!» – ответила она. Вот и я что могу сказать, кроме того, что мне повезло? Почему именно мне – убей бог, не знаю! Может, так звезды сложились или еще что…

– Fatum non penis, in manus non recipis! – мрачно процитировала Кукушкина.

– Чего-чего? – изумилась Яна.

– «Судьба – не пенис, в руки не возьмешь!» – пояснила Ольга.

Крестовская рассмеялась:

– Хорошая поговорка!

– Латинская!

– Давайте выпьем за удачу? – предложила Яна. – Чтобы всем везло!

Девочки выпили.

– Только на всех удачи не хватит! – насмешливо заметила Ольга.

– А что вы знаете о моей жизни? – вдруг сказала Яна. – Вам кажется, это сплошной шоколад, да? Типа – съемки, гонорары, депутаты-любовники, брендовое шмотье и целлюлит как главная жизненная драма, да? Думаете, актерство – это легкий труд? – Яна встала в позу. – А вы знаете, каково выдержать несколько часов съемок на открытом воздухе и в мороз, и в дождь?

– Ну откуда ж нам знать? – не выдержала Лариса. – Вообще-то я, к твоему сведению, каждый день по восемь часов на улице стою у метро! Уже несколько лет!

– Зачем? – не поняла Яна.

– Затем! Что надо сына кормить! Работаю я так, поняла?

– Ты ж говорила, бизнесом занимаешься?

– Занимаюсь! Ага! Бизнесом! Что, по моей квартире не видно, какой у меня бизнес? Халву с вафлями продаю, на армяшку гну спину! Во уже где!

– Но у меня тоже не сахар! – вздохнула Яна. – Травмы всякие могут быть… Я же вам рассказывала, что с лошади упала, теперь только йога…

– А у меня поясница отстегивается вообще на хрен! – рассвирепела Лариса. – Никакая йога не поможет, поняла?!

– Что ты, Яна, на жизнь жалуешься? Тебе ли жаловаться? – вступила в разговор Кукушкина. – Да знаешь ли ты, каково это, когда вся мелочь в кошельке пересчитана за неделю до получки? Когда одна гречка и чай?

– Откуда ей знать! – неодобрительно заметила Лариса.

– Да я вообще сейчас уйду, раз вы так обо мне думаете! – заревела Яна.

– А что ты обижаешься? Она еще обижается! – тоже заревела Петрова. – Да если хочешь знать, у меня из-за тебя вся жизнь пошла сикось-накось!

– Ты че, Петрова? Перепила? – изумилась Крестовская. – Оля, что она говорит?

– А что? Помнишь Костю?

– Какого Костю?

– Григорьева Костю! – закричала Петрова. – Так ты, значит, даже не помнишь его?

– Почему я должна помнить какого-то Костю? – удивилась Яна. – Во дает!

Внезапно по ее лицу промелькнула тень, и она задумалась.

– Ну? – ядовито спросила Лариса.

– В общаге, что ли, был такой? Длинный, нелепый, – неуверенно предположила Яна, – еще все время клеился ко мне!

– Между прочим, сначала он к Лариске клеился, – строго заметила Кукушкина. – Я-то все помню! У них роман был в самом разгаре, когда вдруг ты выплыла.

– Что значит «выплыла»? – возмутилась Яна. – Да он сам мне прохода не давал, говорил, что землю будет целовать под моими ногами!

– А ты поощряла! – рявкнула Кукушкина.

– Ничего подобного!

– Лариса любила его, – с пафосом сказала Ольга. – А тебе так… Перепихнуться для забавы…

– Откуда я знала? – Яна достала сигареты, затянулась. – Любовь, любовь… Кто бы мог подумать!

– Разрушила ты их союз, Крестовская, как ни крути, – с упреком констатировала Ольга. – Подруга называется!

– Да говорю же – не знала я ничего, – с досадой повторила Яна. – И потом, я его в момент бросила. Там парень был – не на что посмотреть… Тощий какой-то, нескладный. Не в моем вкусе!

– У него аристократическая внешность! – закричала Лариса. – Где тебе понять, если в твоем вкусе такие, как этот лысый бугай Зотов!

Яна усмехнулась:

– Много вы о моих вкусах знаете! А насчет Григорьева… Помнится, я его бросила аккурат когда из института ушла. Кстати, как у вас с ним дальше-то было?

– А ничего не было! – отрезала Петрова.

– Но он вернулся к тебе?

Лариса промолчала. Яна вдруг махнула рукой:

– Девочки, да перестаньте вы! Это прошлое с длинной бородой, чего о нем вспоминать?! Григорьев, наверное, про нас давно и думать забыл, а мы тут друг с другом счеты сводим.

– Может, она его до сих пор любит! – накинулась на Яну Ольга.

– Разве так бывает? – удивилась та.

– В жизни все бывает! Может, только о встрече с ним и мечтает.

– Мечтаешь, Петрова? – спросила Яна.

Та только пожала плечами в ответ.

– Ты его давно не видела? – поинтересовалась Яна.

– С тех самых пор.

И тут раздался звонок в дверь.

– Твою мать! Это Зотов вернулся! – вскрикнула Яна.

– Ну, начинается, – с тоской произнесла Лариса. – Что делать будем?

– Теперь уже по опыту знаем – ему лучше открыть. Давай, мать, иди! – распорядилась Кукушкина. – Мы тебя тут подождем.

Лариса вышла в коридор и, даже не поинтересовавшись, кто там, отперла дверь.

Она не сразу узнала этого высокого худого мужчину. Удивленно спросила:

– Вам кого?

Мужчина улыбнулся:

– С Новым годом, Лара! Не узнаешь?

– Костя?!! – ахнула Петрова.

* * *

– Надо же – узнала, – с удовлетворением отметил Костя Григорьев. – Ну, здравствуй, что ли?

– Здравствуй! – ответила ошалевшая Лариса. – Ты чего, Григорьев? С луны свалился?

– Почему с луны?

– А чего ты вдруг вспомнил обо мне?

– Да знаешь, Лариса, Новый год, то-се… Сидел себе дома в гордом одиночестве, выпил по случаю праздника и загрустил!

– Почему в одиночестве?

– Развелся полгода назад, Новый год, веришь, встретить не с кем! И вот я вспомнил прошлое, достал телефонную книжку, смотрю – Лариса Петрова. Господи – Лариса Петрова, сколько лет, сколь зим! Я мигом взял такси и рванул наудачу.

– Интересно! А если у меня семья, муж?

– Я знаю, что ты одинокая, – улыбнулся Костя.

– Откуда?

– Я на днях нашего сокурсника Витю Ковалькова встретил, он мне рассказал, что ты одна живешь.

– С сыном! – строго поправила Лариса.

– Войти можно, Лара?

– Входи!

– Вот подарок, к чаю, – Григорьев протянул Ларисе вафельный тортик. – Любишь?

– Люблю, конечно, люблю, – закивала Лариса. Ей вдруг почему-то стало весело и радостно. – Ты раздевайся, Костя, и проходи в комнату.

– Хорошо.

– Девочки! – Лариса вбежала в гостиную сильно взволнованная. – Господи, вы не поверите! Пришел Костя!

– Какой Костя? – вылупилась Яна.

– Григорьев Костя! – счастливо улыбаясь, пояснила Лариса.

– Дерьмо вспомнишь – оно всплывает, это я как проктолог говорю! – усмехнулась Кукушкина.

В этот момент вошел Григорьев.

– С наступающим!

– Уже наступил, – не слишком дружелюбно отозвалась Кукушкина.

– Ольга! – удивился Григорьев. – Привет!

Он повернулся и вдруг увидел Крестовскую.

– Яна! – Его лицо просияло. – Бог ты мой!

Яна смущенно отозвалась:

– Рада тебя видеть, Костя.

Лариса пригласила Григорьева за стол, он с готовностью уселся и предложил поднять тост «за нашу юность».

– Вспомнил, – съязвила Ольга, – где теперь наша юность!

– Чудесный тост, Костя! – подняла бокал Лариса. – Конечно, надо выпить!

По этому случаю была раскупорена еще одна бутылка французского шампанского, которое очень подошло к тосту «за юность».

Петрова почему-то стеснялась задерживать взгляд на бывшем возлюбленном и, только когда Григорьев повернулся к Яне, впилась в него взглядом.

Лариса сразу отметила, что Костя изменился: теперь он носил очки и – самое главное – утратил свою роскошную шевелюру, сменив ее на раннюю лысину, может, не такую вызывающую, как у Зотова, но вполне заметную.

Петрова вздохнула, но тут же увидела Костю Григорьева времен своей юности: римский профиль, огромные глаза, некая нервность в облике и нечто, безусловно, аристократическое.

Одет Григорьев был весьма незатейливо – джинсы и потертый пиджак, отсутствие верхней пуговицы на котором с головой выдавало в Косте разведенного мужчину.

От бывших сокурсников Лариса знала, что он служит инженером в каком-то КБ. Еще ходили слухи, что Григорьев в последнее время начал попивать.

– Как ты живешь, Костя? – спросила Лариса.

Костя повернулся к ней:

– Нормально, Лара! Но чего-то вроде не хватает. Не могу отделаться от ощущения, что где-то в прошлом была допущена ошибка… – Произнося эти слова, Григорьев выразительно посмотрел на Ларису.

– Чего-то не хватает! – с издевкой повторила Кукушкина. – Может, ума?

– Оля, перестань, – Петрова укоризненно взглянула на подругу. – Нечего обижать моих гостей!

– У-у-у-у, – насмешливо протянула Кукушкина, – все с вами ясно!

– А я часто вспоминаю те времена, – проникновенно сказал Григорьев, – молодость, общага, бесшабашность какая-то… Казалось, что впереди только удача и счастье!

– Да-а, – вздохнула Лариса.

– А теперь вот, значит, как! – Григорьев грустно развел руками. – Ну, ничего, девчонки, – он оглядел Петрову с Кукушкиной, – какие ваши годы! Глядишь, все наладится, повезет и вам! Да… Удача и счастье… Но у кого-то ведь так и оказалось! – Костя ласково взглянул на Яну. – Я рад, что у тебя все сбылось. От всей нашей армии неудачников – спасибо тебе, Яна, за нас за всех! Ты наша гордость!

– Я, например, себя неудачницей не считаю, – обиделась Ольга.

– Помогает? – спросил Григорьев. – Я в том смысле, что если помогает – то, значит, правильно, что не считаешь. А мне не помогает, поэтому я смотрю на вещи объективно.

– Понятие успеха вообще исключительно субъективное понятие, – возразила умная Кукушкина.

– Смотрите! – вдруг закричал Григорьев, указав на экран.

В телевизионном «Огоньке» показывали, как какой-то попсовый певец бестолково шастал меж столиков в зале, надрываясь о чем-то любовном, и вдруг подошел к столику, за которым сидела Яна Крестовская, и уселся с ней рядом. Остаток слезливой песни он допел, не сводя с нее глаз.

– Вот, – взревел от восторга Костя Григорьев, – вот что есть объективный успех! Ее вся страна знает!

– Да ладно вам, – смущенно сказала Яна, – подумаешь…

– А платье у тебя там, Яночка, – восхитился Костя, – м-м-м!!! Вкус и стиль! И боже, какое декольте!

– Конечно, когда денег много, вкус и стиль приложатся, – не выдержала Кукушкина.

– Да Крестовская всегда была прима! – возразил Костя. – Яна могла набросить на плечи простой платок, и выглядело это как королевская мантия. Чему удивляться – порода! Голубая кровь!

– Ян, ты вроде говорила, у тебя мать на фабрике всю жизнь проработала, а дед был из крестьян? – ядовито вставила Кукушкина.

В это время у Яны зазвонил телефон. Она извинилась и вышла из-за стола.

– Лар, у меня серьезный разговор!

– Иди в ту комнату, там никто не помешает! – с пониманием сказала Лариса.

Крестовская ушла.

– Давайте выпьем? – предложил Григорьев. – Я так рад, что вас всех увидел, девчонки, вы не представляете!

– Прямо вечер встреч, – фыркнула Оля.

– Я же говорила, что в новогоднюю ночь все возможно, – улыбнулась Лариса. – Давайте погасим люстру и зажжем свечи? Пусть будет красиво и празднично!

– Какое прекрасное шампанское, – улыбнулся Григорьев, – можно я еще выпью? – После следующего бокала заметил: – Хорошо-то как! Такое ощущение, что я дома.

Лариса вспыхнула и заулыбалась.

– Может, потанцуем? – предложил Костя Петровой.

– Давай!

Они медленно танцевали, глядя друг другу в глаза.

– А помнишь, как я впервые поцеловал тебя? – вдруг спросил Костя.

Лариса смутилась и опустила голову.

– А помнишь, как ты осталась у меня в комнате, а мой сосед Серега ждал полночи на улице? А мы никак не могли расстаться!

Костя коснулся губами руки Ларисы.

– Я все помню, Костя! – прошептала она.

– Зачем мы тогда все сломали? Расстались…

Лариса молчала и чувствовала, что сейчас заплачет. Хорошо хоть песня кончилась, и они остановились.

– Может, горячее? – с надеждой спросила Лариса у Кости.

– Не откажусь!