Читать книгу "Открытки счастья"

Чтобы как-то взбодрить подругу, Вася метнулась к прилавку и вернулась с удвоенной порцией пирожных – ты ешь, Оля, ешь.

Но даже превосходные эклеры не могли развеять ее грусть. Оля вздыхала и смотрела за окно, где, как назло, было серо, промозгло и печально.

Вздохнув, Оля промолвила куда-то в ноябрьскую унылую хмарь:

– Ворон на ветке. Грустно.

– Ты че? – испугалась Вася и даже оглянулась назад. – Какой ворон?

– Да так, стихи, – отмахнулась Оля. – Японское хокку.

– Да не переживай ты, – Вася ободряюще потрясла эклером, – мы что-нибудь придумаем. Сейчас главное – пережить этот ужасный ноябрь. Унылый месяц, всем тяжело.

***

По дороге домой Вася купила еще тридцать билетов спортивной лотереи «Три по семь», потом подумала и докупила еще билеты спринт-лотереи. Развернув их прямо здесь же, не отходя от прилавка, Вася узрела все тот же кукиш от мироздания. Ну что ж – она по крайней мере поддерживает отечественный спорт. Не великое утешение, но хоть что-то.

По дороге домой меценат отечественного спорта Вася Колокольцева зашла в ближайший супермаркет. А в супермаркете уже подсуетились деятельные люди, эксплуатировавшие идею Нового года. Красные колпачки для доморощенных дедов Морозов всех размеров, гирлянды, шары и стеклянные звери разной степени симпатичности напоминали о предстоящих новогодних праздниках.

«Новый год! – осенило Васю. – Я тоже могу сесть в новогодние сани! Кажется, я знаю, чем буду заниматься в эти праздники!»

***

Чем заниматься в новогодние праздники, Оля не знала. Да и снега, несмотря на скорое начало зимы, по-прежнему не было. Словно бы темный ноябрь подвис, программа сбилась, и вместо декабря – опять ноябрь. И снова.

В тот вечер Оля сидела дома; настроение было «то ли повеситься, то ли выпить чаю», как говорил один прекрасный русский писатель. Но вдруг тишину лиловых сумерек разрезал дверной звонок.

Колокольцева в фиолетовой шапке «вырви глаз» влетела в прихожую с какой-то трубой и вручила ее Оле.

– Это что? – удивилась Оля.

Помпон на Васиной шапке весело запрыгал.

– Телескоп, подарок тебе на день рождения!

– Так у меня день рождения в марте! – ошалела Оля.

Вася махнула рукой:

– Да я помню, конечно, но ты такая грустная в последнее время, что я подумала: надо тебя спасать, и решила вручить подарок сейчас. Держи, будешь смотреть на звезды!

Растерянная Оля взяла трубу – спасибо!

А Вася уже вытаскивала из сумки какой-то тазик и пакет с мандаринами.

– Тут салат, я сама делала, сейчас будем отмечать праздник!

– А какой праздник?

– А такой! – Вася тряхнула рыжей гривой. – Считай, репетиция Нового года. Вот у меня в тазике оливье, а тут мандарины! А что еще надо для Нового года?

– Настроение, – грустно сказала Оля. – А его нет.

– Будем искать, – подмигнула Вася, – глинтвейн сварим!

Пакет в ее руках лопнул, и оранжевые мандарины полетели в разные стороны.

Пока Оля собирала на стол и варила глинтвейн, Вася поделилась с подругой новостями: навещала вчера своих минипигов, поздравила бывшего мужа со свадьбой, нашла себе занятие на Новый год, буду выпекать пряники и продавать их в торговом центре. Все свои новости Вася выпалила со скоростью пулемета: свиньи, Новый год, пряники.

– Васечка, ты собираешься печь пряники? – Оля постаралась ухватить самую суть.

– Ну, – Васин пулемет сломался.

– А ты разве печешь? – сильно удивилась Оля, потому что Вася никогда не выказывала в себе не только кулинарного таланта, но даже склонности его приобрести.

– Ну, теперь пеку, – рассмеялась Вася. – А что – делов-то?! Нашла рецепт русских пряников, козули называются, купила формочки для выпекания, знаешь, петухи, гуси, коты, арендовала отдел в торговом центре, там как раз новогодняя ярмарка скоро открывается, и буду продавать эти глазированные пряники. Но главное, знаешь, что?! В чем уникальность моего предложения?

Когда Вася что-то придумывала, она была одержима этой идеей и полна энтузиазма, и энергии в ней было, как у атомной станции.

Оля засыпала в кастрюлю с вином пряности, от которых по кухне тут же потянулся терпкий аромат, и вопросительно взглянула на воодушевленную подругу.

– Я буду начинять пряники разной начинкой, секретами, – пояснила Вася. – Если попадется монетка – человека ждет богатый год, перец – острый год, с приключениями, клубника, ну тут сама понимаешь, любовь и все такое. На палатке повешу плакат «Рождественские гадания на пряниках» или «Козули удачи», еще не решила. Хорошая идея, да?

– Хорошая, – кивнула Оля.

– Просто я не могу сидеть без дела, ты же знаешь, – улыбнулась Вася. – Так что до старого Нового года буду мутить с пряниками, а после праздников придумаю что-нибудь другое. Ну а ты, Оль, что? Рефлексия, думы о высоком, куча прочитанных книг?

Оля пожала плечами:

– Примерно такой сценарий. Все надеюсь, что, может, наш музей откроется. Глинтвейн готов, идем праздновать непонятно что.

Оля выдала Васе уютный клетчатый плед, и подруги вдвоем забрались на подоконник, где уже стоял поднос с кувшином обжигающего ароматного глинтвейна, блюдо с мандаринами, тарелки с едой и свечи.

Подоконники в Олином старом доме такие широченные, что на них можно жить, а из окна открывается вид на городскую площадь. На площади уже поставили большую елку, которая сейчас светилась огнями.

Глинтвейн обжег теплом, и подруг потянуло на задушевные разговоры.

Очистив мандариновую шкурку, Вася пожаловалась:

– На самом деле, Оль, и у меня бывает хандра и все такое. А в последнее время у меня сплошная непруха. Вот думаю, в чем причина? Может, я человек плохой?

– Ты хороший человек, – убежденно сказала Оля. – Очень хороший. Просто бывают периоды, когда не везет.

– Но у меня затянулся. – Вася глотнула еще глинтвейна.

Вася с Олей обнялись.

– А хочешь, я тебе минипига подарю? – предложила Вася.

Оля вежливо улыбнулась – да нет, не стоит.

После глинтвейна сварили какао; ну а что, в борьбе с хандрой надо задействовать все меры сопротивления и усилить их воздушными эклерами. Потому что горячий какао с эклерами и дружеское тепло – проверенное средство в борьбе с хандрой и с любым, в том числе душевным, ненастьем.

После разговоров поставили старый, любимый фильм. Трогательная, местами грустная, местами смешная история – большой город, людей много, все несчастные, одинокие, и все очень хотят простого человеческого счастья, для себя и для близких.

Горела свеча, за темными окнами накрапывала какая-то морось, то ли дождь, то ли снег, а в комнате было тепло и уютно.

Гора мандариновых шкурок на подоконнике росла.

Подруги засиделись до полуночи, и Вася заночевала у Оли.

***

Утром Колокольцева натянула фиолетовую шапку с помпоном, поцеловала Олю и ускакала.

А минут через пять после того, как она ушла, раздался звонок в дверь.

Со словами «Вась, ты что-то забыла?» Оля открыла дверь.

На пороге стояла не Вася, а хмурый мужик в одежде работника почты.

Услышав свою фамилию, Оля кивнула – да, это я.

Почтовый курьер протянул ей бандероль.

– Я вроде ничего не жду, – растерянно заметила Оля.

– Скоро праздники, Новый год, – строго сказал почтальон. – Никто не ждет, а они случаются.

– Кто «они»? – окончательно растерялась Оля.

– Ну чудеса всякие, подарки, – пожал плечами почтальон.

Суровый дядька на работника резиденции Деда Мороза никак не походил – в обычной синей униформе, усталый.

– В общем, вы, главное, распишитесь в получении, а там уж как-нибудь разберетесь!

Когда дядька ушел, Оля раскрыла бандероль. Внутри оказался аккуратный, перевязанный ленточкой сверток, на котором было написано: «Для Оли».

ГЛАВА 4

ПИСЬМО ИЗ ПРОШЛОГО

Внутри свертка оказалось несколько перьевых ручек, пара баночек чернил и пачка старых открыток. Бегло оглядев кипу открыток, Оля заметила, что только одна из них, самая верхняя в пачке, лежащая как бы отдельно от остальных, подписана.

На ней прекрасным каллиграфическим почерком (такой почерк мог быть только у одного человека на свете!) было выведено: «Дорогая Оля, поздравляю тебя с наступающим Новым годом! Прими в подарок от меня эти открытки. Оленька, в канун Нового года подпиши их добрыми пожеланиями и раздай людям. От меня же тебе только одно пожелание – просто будь самой счастливой! Любящая тебя Вера Павловна».

«С наступающим, Вера Павловна!» – вздохнула Оля и коснулась карточки с такой нежностью, словно руки Веры Павловны.

Оля перебирала открытки и вспоминала тот морозный декабрьский день, случившийся восемнадцать лет назад, когда она познакомилась с Верой Павловной.

***

Санкт-Петербург

Декабрь, 2005 год

Грустная Оля шла из школы вдоль замерзшей реки Фонтанки. И то, что завтра Новый год, любимый праздник, ее сейчас совсем не радовало. Сегодняшняя тройка в четверти по математике, которую десятилетняя Оля несла домой в дневнике, была для всегдашней отличницы Петровой тяжелой, как гора, ношей. Ко всему прочему, днем в школе Оля умудрилась поссориться со своей подругой Васей Колокольцевой. А отчего, зачем? Вася что-то выпалила, Оля не сдержалась, и – поссорились. И вот еще одна тяжесть на сердце. Снег валил уже сильной метелью. Оле хотелось поскорее оказаться в родных стенах, спрятаться от всех и, может быть, даже поплакать.

Она вошла в парадную старого здания, в котором жила, и тут поняла, что потеряла или забыла дома ключи от квартиры. Теперь придется до вечера ждать маму, пока та не придет с работы. Оля присела на ледяной подоконник в подъезде и уставилась в промерзшее окно. На лестничной клетке приоткрылась дверь, и на площадку вышла Олина новая соседка – пожилая женщина в темном платье.

Позже, сопоставляя, Оля подсчитала, что Вере Павловне тогда и шестидесяти не было. Какая уж пожилая? Впрочем, когда тебе десять лет, все, кому больше тридцати, кажутся тебе людьми серьезного возраста.

Увидев соседку, которая недавно переехала в их дом, Оля кивнула: здрасте.

– Здравствуй! Давай знакомиться! – предложила соседка. – Меня зовут Вера Павловна, а тебя?

Узнав, что Оля потеряла ключи, женщина пригласила девочку к себе: идем пить чай, это лучше, чем сидеть в холодном подъезде.

Оля оглядывалась по сторонам – квартира Веры Павловны была скромной, без затей. Ничего лишнего: много книг и старых черно-белых фотографий, репродукций русских художников на стенах.

Вера Павловна поставила чай. Оля, все еще не выходя из состояния насупленной печали, молчала. Хозяйка расставляла на столе чашки, разливала в розетки сливовое варенье и чему-то улыбалась. За окном шел снег, такой густой, что казалось, будто кто-то затянул город белой завесой.

Вера Павловна посмотрела в окно и произнесла:

Первый зимний дождь.

Обезьянка – и та не против

Соломенный плащик надеть…

Оля представила эту обезьянку и невольно рассмеялась: вот идет по Фонтанке обезьяна в соломенном плаще, ну дела! Сегодняшняя тройка, ссора с Васей стали тускнеть, как будто теряться в метели, а настроение, словно бы Вера Павловна тихонько подкрутила какой-то нужный рычажок в правильную сторону, улучшаться. Увидев в комнате банки с чернилами и листы бумаги, испещренные буквами, Оля подошла к столу. Вера Павловна протянула девочке старую перьевую ручку, обмакнула перо в чернильницу и предложила Оле попробовать написать какую-нибудь фразу, ну хотя бы изобразить точку.

Лист бумаги был белый, как снег за окнами, как белое полотно Фонтанки. Оля взяла перо и коснулась им бумаги. На белом снегу листа появился черный знак, похожий на какой-то птичий след.

Вера Павловна в это время написала что-то на своем листе и протянула его Оле. «Не стоит обижаться на мир, когда в нем столько прекрасного!» – прочла Оля. Она поняла намек, но ее поразило другое.

– Какой у вас красивый почерк! А где вы так научились?

Вера Павловна рассказала, что уже много лет увлекается каллиграфией – искусством красивого письма, и этому умению ее когда-то давно научил человек, с которым она познакомилась в северной экспедиции, где работала топографом.

В тот день Оля и не заметила, как наступил вечер – мама, должно быть, уже пришла с работы, а значит, можно было бы вернуться домой. Но Оля так хотела научиться ставить точку восемью способами, о которых ей рассказала новая знакомая, что забыла обо всем на свете.

После той зимы пришла другая и – следующая со своими снегопадами. Зимы сменяли друг друга, звенели весенние капели, над Петербургом вставали белые ночи, золотели и краснели осенние клены – Оля росла. И так получилось (настоящая удача – встретить человека, под присмотром которого ты сможешь расти в полную силу своей души), что Вера Павловна всегда была рядом.

Завязалась дружба. Всякий раз в состоянии «унылой печали», как в тот сумрачный день их знакомства, Оля приходила к Вере Павловне за напоминанием о том, что глупо злиться на мир, когда в нем столько прекрасного.

«Прекрасным» Вера Павловна делилась щедро – она научила Олю искусству «красивого письма», привила ей любовь к каллиграфии, поэзии и к долгим прогулкам, во время которых они разговаривали обо всем на свете.

От Невы до Фонтанки, вдоль по Мойке, а потом долго идти по извилистому каналу Грибоедова и вести беседы об архитектуре, графичности Петербурга (ты только посмотри, Оленька, какой сегодня серебряный день и как снег подчеркивает архитектонику города), о геологоразведочных экспедициях, в которых Вере Павловне когда-то довелось побывать. Оля особенно любила слушать истории, связанные с путешествиями своей старшей подруги; Вера Павловна, топограф по образованию, много лет проработала в экспедициях в самых разных точках страны – в Приморье, на Камчатке, на Таймыре, на Кольском полуострове.

Умный, замечательный рассказчик, она делилась воспоминаниями о Севере, о своих друзьях по экспедициям, о том, как в одной из них познакомилась с мужем, с которым они потом душа в душу прожили многие годы. Про то, что после смерти мужа десять лет назад она осталась одинокой, Вера Павловна никогда не упоминала и ни на что не жаловалась.

Зимой и осенью Оля с Верой Павловной часто коротали дни, занимаясь каллиграфией, летом гуляли в парках, и во все времена года Оля нередко забегала к соседке просто так – принести пирог, который испекла мама специально для Веры Павловны, или яблоки из бабушкиного сада, а Вера Павловна в свою очередь несла Оле и ее родителям что-то свое. Так и жили – делились, чем могли, заботились друг о друге, поддерживали.

Но однажды, лет десять тому назад, Вера Павловна сказала: мне больше нечему тебя научить, Оленька, а еще я уезжаю.

Она перебиралась в Москву, к своим родственникам, и, хотя Москва находится не на другой планете, Оле было грустно расставаться.

В день прощания они долго гуляли, проходили свой излюбленный маршрут вдоль Фонтанки. В какой-то миг Вера Павловна остановилась на набережной и, облокотившись на ограду моста, рассказала о понятии «нагори» – чувстве сожаления или печали о том, что уходит.

Ноябрьский снег падал в реку и тут же таял, сливался с водой. Серая река, серебряный день, усталый голос Веры Павловны – так и осталось в памяти у Оли. В тот день она впервые услышала это слово «нагори».

– Такая грусть сегодня, печаль от того, что что-то уходит. Я знаю, будет новое, возможно, не хуже утраченного, но эта печаль по уходящему такая большая и долгая, как наша Фонтанка.

После отъезда Веры Павловны Оля иногда звонила ей, пару лет назад в свой приезд в Москву навестила ее. И все это время она неизменно поздравляла старую знакомую с праздниками; вот и в этом году она собиралась позвонить Вере Павловне тридцать первого декабря – поздравить с Новым годом.

***

Оля звонила на мобильный телефон Веры Павловны, но сигнал уходил в пустоту. Ей ответили только, когда она набрала городской московский номер знакомой.

– Да, тетя Вера умерла в начале ноября. Возраст, сердце, – сказал пожилой усталый голос. – А вы Оля из Петербурга? Я вам отправил бандероль. Да, открытки, она просила вам передать. Я – ее племянник, Михаил. Она вас вспоминала, Оля. Всего вам доброго.

Оля застыла с трубкой в руках, подошла к окну. За окном шел снег. Ей хотелось написать на этом белом полотне слова любви, печали и благодарности, так много сделавшему для нее человеку.

И долго, так долго, что, если бы это письмо действительно было написано на снегу, его бы давно замело, она стояла у окна.

***

Оля забралась на подоконник и стала перебирать открытки. Почти все они были новогодние и относились к советскому периоду. Оля помнила, что прежде, в праздники, Вера Павловна всегда подписывала много поздравительных карточек своим коллегам по геологоразведочным экспедициям. В институте геологии, где она работала в последние годы, у нее было общественное поручение – поздравлять с праздниками всех многочисленных бывших и нынешних сотрудников института. Вера Павловна обычно покупала большое количество поздравительных открыток и подписывала их, при этом Оля ей иногда помогала.

«Возможно, эти открытки остались у нее с тех времен?» – предположила Оля.

Кремль, рубиновые звезды, часы, стрелки которых вот-вот сойдутся в полночи, лесное зверье и птицы, летящий на ракете Дед Мороз, старые Москва и Ленинград. «Олечка, подпиши эти открытки добрыми пожеланиями и раздай людям!» – раздался знакомый голос где-то рядом.

Неожиданно из кипы чистых открыток выпала одна подписанная. Перевернув старую карточку со снегирем, Оля прочла на обороте:

«Женя, любимая, поздравляю тебя с наступающим Новым годом! Ты сейчас так далеко, а я здесь, на Севере, и не проходит ни дня, чтобы я не думал о тебе. Я теперь жалею о том, что не успел сказать тебе самого главного – как сильно я люблю тебя, Женя! На память долгую и хорошую шлю тебе этого снегиря! А скоро приеду и сам. Обниму тебя сто тысяч раз, Женька, и у нас всё, вот увидишь, будет хорошо!

Любящий тебя Леонид.

31 декабря 1969 года».

Незнакомый Леонид, видимо, хотел сказать этой далекой Жене так много всего, что старался вписать в небольшое пространство открытки как можно больше слов и поверх них выразить свои чувства. Оттого и писал он мелким, убористым почерком. Но это был совершенный по красоте почерк. Рассматривая его, Оля подумала, что так писать мог бы только настоящий каллиграф. Каким образом карточка затесалась в пачку неподписанных, кто такой Леонид, кому он писал, какое отношение эта открытка имеет к Вере Павловне и к ней самой, Оля совершенно не понимала.

Открытку со снегирем она пока отложила в сторону и, посмотрев на внушительную кипу чистых карточек, задумалась: как ей выполнить просьбу Веры Павловны?

***

Вася перелистнула пачку открыток:

– Конечно, я помню твою Веру Павловну, ничего себе привет из прошлого! Ну и что собираешься делать? Раздавать эти открытки?

Оля взяла принесенные официантом кофе и десерт и уже хотела было попробовать пирожное, которое всегда брала в этой кофейне, когда Вася закричала:

– Погоди, не ешь!

– Ты чего? – испугалась Оля.

– Да вот пряники же! – Вася вытащила из сумки пакет с покрытыми глазурью пряниками. – Я вчера пекла. Козули удачи!

Оля недоуменно смотрела на пряники – глазурь местами осыпалась, и в целом Васины пряничные звери получились кривоватые, у белочки одно ухо вместо двух, у зайца смазана мордочка.

– Это бракованные, – улыбнулась Вася. – В смысле, пробная партия, но я еще научусь, вот увидишь! До Нового года целый месяц!

Оля осторожно попробовала Васин пряник – ничего, вкусно, правда, можно бы… Деликатная Оля замялась.

– Соды поменьше, ага, – закивала Вася, – в следующий раз так и сделаю. Так что с открытками будешь делать?

Из всей пачки Оля пока подписала только одну карточку – любимой подруге.

Оля протянула Васе открытку, на которой изящным каллиграфическим почерком было написано:

Уж осени конец,

Но верит в будущие дни

Зеленый мандарин.

Вслед за поэтом Басё Оля приписала уже от себя: «Дорогая Вася, пожалуйста, никогда и ни при каких обстоятельствах не теряй свой природный оптимизм и чувство юмора! И пусть мой любимый зеленый мандарин получит все, о чем мечтает! Люблю, Оля».

Прочитав, Вася рассмеялась – точно, я и есть этот самый зеленый мандарин, который всегда, хоть бы ему на голову падали кирпичи неприятностей, верит в будущие дни. Спасибо, Оля.

Оля вздохнула:

– Я раздала знакомым уже штук тридцать. Но остается еще двести открыток. Ума не приложу, что мне с ними делать.

– Может, подписать и распихать по почтовым ящикам в любом подъезде? – предложила Вася.

Оля пожала плечами – распихивать поздравительные открытки, словно какие-нибудь рекламные листовки, она не хотела. Да и люди вряд ли таким открыткам обрадуются – скорее всего, выбросят их в помойку.

– На улице раздавать? – подмигнула Вася.

Этот вариант Оле тоже не нравился, он мало чем отличался от первого. Ну что она будет, как городская сумасшедшая, бросаться к прохожим и предлагать им открытки? Да и вообще люди сейчас стали подозрительными, они не верят, что им могут что-то давать бесплатно, просто так; сразу предполагают, что есть какой-то подвох, скрытое мошенничество. И в принципе «счастье даром» теперь воспринимается как кодовое слово аферистов. Хотите счастья? И большинство ответят: ну уж нет, на такую муру я не поведусь, и не считайте меня идиотом!

– Хотя да, – согласилась Вася, – граждане нынче стали недоверчивые. Вот я работала в прошлом году продавцом в кондитерской, и после работы мне отдавали нереализованные пирожные. Первые две недели я их ела сама, а потом, когда уже смотреть на них не могла, я стала их всем предлагать. Как-то еду вечером домой в битком набитом автобусе и говорю: люди-человеки, кому пирожных совершенно бесплатно, пирожков вот еще! И представляешь что? Никто не хочет брать! Смотрят на меня с подозрением, как на отравительницу, будто я им пирожные с ядом предлагаю. Я говорю: да нормальные они, берите, очень мне надо вас отравлять! Нет, не верят. Один алкаш только взял – видать, совсем терять было нечего.

Вася задумчиво перебирала открытки, словно о чем-то думала, и вдруг ее осенило.

– А почему бы тебе, Оля, не монетизировать свое увлечение каллиграфией? Ты можешь поставить стол в торговом центре «Нептун» рядом с моей пряничной палаткой, повесить плакат «Открытки счастья» и подписывать их всем желающим своим прекрасным каллиграфическим почерком! И открытки раздашь, и денег немного заработаешь!

Оля задумалась: а почему бы и да?! И в итоге согласилась, что это хорошая идея.

– Только я бесплатно буду подписывать, – решила Оля. – В память о Вере Павловне, тем более она просила их раздать.

– Ну хоть символическую цену поставь, – предложила Вася, – уверяю тебя, так лучше дело пойдет.

Оля взглянула на снеговика с крайней открытки, который ей словно подмигивал, и кивнула – ладно.

– С завтрашнего дня начинаешь! – обрадовалась Вася.

ГЛАВА 5

КОЗУЛИ УДАЧИ

Между кинотеатром, отделом с женским бельем, Васиной пряничной палаткой «Козули удачи» и магазинчиком с товарами для животных под плакатом «Открытки счастья! Отправь другу» за столиком сидела Оля. На столе перед ней были расставлены баночки с разноцветными чернилами и лежали открытки. Люди по-разному реагировали на Олю: большинство посетителей просто проходило мимо, кто-то шутил, улыбался, но некоторые просили подписать открытки.

Старушка, купившая в отделе напротив пачку корма для кошек, недоверчиво спросила, что, собственно, Оля предлагает. Глядя на женщину, Оля улыбнулась: сама старушка была сухонькая, маленькая, а пачка корма с изображенным на ней мордастым котом размером с бегемота – здоровенной.

– От руки подписываете? Как раньше?! —обрадовалась незнакомка и подмигнула Оле, как будто признала в ней своего единомышленника.

Бабуля долго перебирала открытки и наконец выбрала одну с детским рисунком художника Зарубина.

– Подпишите, пожалуйста, для Танечки. Дорогая Танечка, поздравляю тебя с Новым годом…

Оля старательно записывала под бабушкину диктовку.

Старушка прочла открытку и осталась довольна.

«Наверное, хочет подарить дочке или внучке», – подумала Оля.

– Танечка – это я, – застенчиво пояснила старушка и, поблагодарив Олю, ушла.

Оля долго смотрела ей вслед.

***

«Этой ярмарки краски, разноцветные пляски, деревянные качели, расписные карусели…» – лилась из динамиков старая залихватская песня.

На ярмарке в торговом центре «Нептун» наблюдались и карусели с качелями, и оживление, и много посетителей. Васин бизнес шел неплохо, пряники разбирали пусть не как горячие пирожки, но тем не менее покупали. К процессу продажи Вася подошла творчески: раз у меня русские пряники, то и колорит должен быть соответствующим! Она взяла напрокат у знакомой, занимающейся народными танцами, кокошник, водрузила его на свою рыжую гриву, из которой попыталась сделать что-то вроде косы, и в таком виде, изображая из себя девицу-красавицу, стояла за прилавком среди своего пряничного звериного народца, бодро повторяя специальные – интернет-фольклор нам в помощь! – пряничные зазывалки. «Вот пряники вкусные, на меду! Давай-ка в шапку покладу!»

Кроме того, Вася подумала, что хорошо бы ей время от времени «работать лицом»: когда из расположенного поблизости с ее палаткой кинотеатра с очередного сеанса валила толпа, Вася брала расписной пряник в виде петуха и жевала его с аппетитом, чтобы ни у кого не оставалось сомнений – отличные пряники, надо брать!

Третий день ярмарочной торговли пришелся на воскресенье, и люди шли потоком. Выкрикивая зазывалки, Вася к обеду даже слегка охрипла, но все равно не сдавалась и продолжала рекламировать свои козули удачи, поскольку большая их часть оставалась непроданной. И вот в тот миг, когда Вася как раз демонстрировала «товар лицом», за обе щеки уминая глазированного петушка, произошел весьма неприятный случай. Вручив пряник в виде козлика маленькой девочке с мамой, Вася вдруг уловила на себе взгляд тяжелый, как булыжник. Оглянувшись, она увидела, что за ней наблюдает мужик лет тридцати пяти-сорока. Вася подумала, что, наверное, мужик хочет пряник, но стесняется. Поправив кокошник, она подмигнула ему и бросила клич: «Вот пряники вкусные, на меду! Давай-ка в шапку покладу!»

Незнакомец сигнал принял и подошел к Васе. Он был высоченный, и, чтобы посмотреть ему в глаза, маленькой Васе пришлось запрокинуть голову. Мужик как мужик – нормальной наружности, только разве что очень длинный, худой, русоволосый, одет просто и выражение лица какое-то кислое. Она улыбнулась ему, дескать, не грусти, мужик, и завела пластинку на тему пряников, исхитрившись и выкрикивать кричалку, и жевать петушка:

– Очень ароматные,

Сладкие и мятные.

Сверху мы в глазурном глянце,

Словно в радостном румянце!

– Пряники, значит?! – спросил мужик. Глаза его смотрели как-то недобро.

– Ага, пряники, – кивнула Вася, – да не просто пряники, а козули удачи! Вам нужна удача? Тогда берите, не раздумывая!

– А я уже брал, – сообщил мужик голосом, не предвещающим ничего хорошего.

Считав интонацию, Вася перестала жевать петушка: а в чем дело?

– Я вчера купил у вас пряник для своей девушки, – сообщил мужик. – И она сломала зуб.

– А я тут причем? – не поняла Вася.

– Очень даже притом! – закипятился незнакомец. – Она из-за вашего пряника зуб сломала!

– Может, гнилой был? Шатался? – предположила Вася и осеклась, увидев его взгляд, которым можно было убить.

Мужик протянул Васе раскрытую ладонь. Как загипнотизированная, она в нее заглянула. На ладони лежала монетка.

– Аааа, – протянула Вася, – так вашей девушке попался пряник с удачей, с монеткой! Радуйтесь, быть ей богатой в этом году!

Однако мужик никаких признаков радости не выказал. Напротив, его лицо скривилось, будто ему наступили на больную мозоль.

– У меня больше нет девушки! Она из-за этого зуба, то есть такого подарка, на меня обиделась, и мы расстались. Понимаете, из-за вашего дурацкого пряника! Из-за вашего, черти бы вас драли, пряника!

– Да что вы такой нервный, мужчина, – сама занервничала Вася, – вот мужчины нынче пошли!

– Зачем я его купил вообще?! – вопросил пустоту незнакомец. – Я дарил ей драгоценности, машину, и все было нормально! А тут просто проходил мимо, смотрю: пряники, женщина в кокошнике орет, берите, не пожалеете, я подумал, что будет так мило подарить что-то простое, душевное, и взял этот дурацкий пряник. А потом выяснилось, что в него напихали железа. Спасибо, что крысиду не положили.

На минуту Вася как-то присела – ну дела! – и тоскливо посмотрела на брошенного, переживающего драму мужика. А потом, как это всегда с ней бывало (волнуясь, она начинала жестикулировать, говорить громко и очень быстро), затараторила:

– Мужчина, ну и считайте, что вам повезло, раз она от вас ушла. Подумаешь, обиделась из-за зуба! Не выдержала, значит, испытания ваша девушка! А жизнь, между прочим, сложная штука, можно руку сломать, или вообще ноги, или еще что. И люди должны поддерживать друг друга! (Вася уже от отчаяния почти кричала, и на ее крик стали оборачиваться другие посетители и продавцы соседних палаток.) А если человек боится трудностей, то и хорошо, что он сразу раскрылся! Зачем вам такая женщина?!

– Вы что вообще несете? – возмутился длинный мужик.

– Я вам говорю, это даже хорошо, что вы проверили свою подругу небольшим испытанием, и поняли: она – ненадежная девушка, – терпеливо повторила Вася, очень стараясь быть убедительной. – Потому что если человек боится трудностей, то и отлично, что он сразу раскрылся.

В какой-то момент ей показалось, что незнакомец внял ее доводам, и она решила поделиться с ним собственным жизненным примером, что вот, дескать, у нее был парень, который бросил ее, когда она завела трех свиней в квартире – сбежал от нее, не выдержав трудностей. А зачем, спрашивается, ей был нужен такой ненадежный человек?! И в таком случае хорошо, что она распознала его вовремя!

Она вдруг замолчала, потому что мужик смотрел на нее, выпучив глаза.

– Кого вы завели? – переспросил он.

– Свиней. Минипигов.

– В квартире? – уточнил незнакомец.

Вася кивнула – ну.

По лицу мужика было понятно, что после этого он считает тему закрытой.

– Пропадите вы пропадом со своими пряниками, – бросил мужик, – вы мне всю жизнь испортили.

Он развернулся и пошел прочь.

Вася кинулась за ним:

– Стойте, подождите! Давайте, я вам деньги верну!

– За зуб? – усмехнулся мужик.

– За пряник! – потупилась Вася.

Незнакомец брезгливо сморщился:

– Не надо.

– Ну извините меня, я просто хотела как лучше, как веселее, гадание такое на пряниках, понимаете?

Вася качала головой, и кокошник на ее голове колыхался.

– И кокошник у вас идиотский! – отчеканил мужик и ушел.

Оставшийся день Вася была печальна и непривычно тиха. Она сняла кокошник и даже перестала кричать зазывалки.

***

Вася была совестливая барышня, и, конечно, она расстроилась из-за того, что по ее вине кто-то пострадал, но долго переживать она не могла – раз уж такое произошло (этот чертовый оптимизм и жизнелюбие в карман не спрячешь!), то что уж теперь поделаешь?! Решив больше не начинять пряники чем-то опасным, она постаралась скорее забыть эту историю. Однако история имела неожиданное и самое неприятное продолжение.