Читать книгу "Мой снежный роман"

Глава 5

Сняв слой одежды, я зачесала волосы в высокий хвост и спустилась в гостиную.

Ёлка уже подмигивала разноцветными огоньками, а Иван с Жулей на руках стоял у окна и вглядывался наружу.

С той стороны у нас лес и горы – красотища невероятная. Но сейчас сплошная снежная пелена.

– Высший пилотаж! – хлопнула в ладоши я. – Предлагаю пообедать и начать готовить новогодний стол!

Иван отпустил Жульку и запрыгал следом за мной.

– Может, мне вам палочку придумать? Поищу после обеда в сенях, может, что и найду.

Но Иван отмахнулся.

– Как хотите, – развела руками.

Пританцовывая под Jingle Bells4[1]3
  Jingle Bells – известная американская песня о Рождестве.


[Закрыть] из телефона, я быстро отварила рис в пакетиках – гениальное изобретение для нерадивых домохозяек, открыла венгерскую закуску, соленья и по очереди выставила на стол. Иван же нарезал хлеб ровными тонкими ломтиками, чего у меня никогда не получалось, а Жулька деловито приютился на его коленях и внимательно следил за всем происходящим в надежде, что и ему что-то перепадёт.

Но ещё заметила, что всё это время Иван наблюдал за каждым моим движением, пока не села напротив.

Ага, опять на глазах подвис. Даже странно, на что он надеется? Лестно, конечно, но я как-то не рассчитывала переметнуться от регионального менеджера к сантехнику даже такому симпатичному.

– Вот, скромно, но питательно, – вежливо улыбнулась я. – А к новогоднему столу мы уж с вами постараемся.

Как только взялась за вилку, Жулька тут же заёрзал, водя носом в воздухе и еле слышно поскуливая.

– Так, твоя миска у камина, – строго прищурилась я и указала на пол: – Дай нашему гостю спокойно поесть.

Жулька спрыгнул с колен, убежал, но вернулся с мячиком и стал катать его под столом, задевая наши ноги.

Иван уже ел спокойнее, видимо, начинал отходить, но всё же осторожно, иногда морщась и заглядывая под стол.

– Простите, он не всегда такой непоседа, – оправдалась я: уж слишком навязчиво Жуля возился под столом, порыкивая.

По жестам Ивана прочла, что мы с Жулькой похожи.

– Мы? – округлила глаза.

С чего он взял?

– Я о-очень дисциплинированная!

В глазах Ивана плясали весёлые искорки.

– Что, не верите? – беззлобно возмущённо прищурилась. – Я правда дисциплинированная. Именно поэтому долго терплю выходки…

Это ты сейчас о ком? О Вадике вспомнила? Ну, гостю это знать необязательно.

Иван вопросительно наклонил голову вперёд, явно ожидая продолжения.

– …пассажиров, – закончила фразу я.

«Представляю! – закивал понимающе. – Но заметно, что любите свою работу».

– Очень! – расплылась в улыбке. – Хотя иногда, сложно сохранять вежливую улыбку, когда кто-то пытается доказать, что ты неправильно разливаешь сок. Или когда пассажир уверен, что его место у окна, хотя на самом деле у прохода.

Он снова понимающе закивал и чуть растянул уголки губ.

– Я многое видала, но до сих пор поражаюсь некоторым нелепостям.

Иван с любопытством вскинул брови. Но меня долго просить не надо: люблю поворчать на пассажиров со странностями.

– Например, пассажиры просят плед, а потом жалуются, что он слишком тёплый! – поделилась, делая круглые глаза. – Или вот: как-то пассажир из бизнес-класса потребовал подушку, потому что его аристократической шее, видите ли, неудобно. А когда я принесла, заявил, что она не бархатная и не из хлопка. Ну вы представляете?! Потом накатал на меня жалобу в авиакомпанию, отчитывалась перед начальством, почему не угодила пассажиру. А вот иностранцы, особенно европейцы, дисциплинированнее, но много пьют…

Жуля, понимая, что его игнорируют, стал сдирать с себя свитерок. Но и правда – в доме стало тепло. Я наклонилась, чтобы помочь, но Иван первым помог манюне освободиться. А потом хитруша снова попросился к нему на колени и притих.

А я всё говорила и говорила, рассказала кучу смешных историй, вспомнила особо нелепых персонажей, и было так легко и непринуждённо, будто мы с Иваном знакомы сто лет, будто сама сто лет хранила обет молчания, а тут дали высказаться. Хотя, возможно, так действовали магия новогодних дней и уют нагревшегося дома.

Мне всегда здесь нравилось: дом строил папа, когда его списали на пенсию, чтобы подарить его мне. И видимо, он вложил в эти стены столько души, что они всегда хранили умиротворяющую атмосферу, не тронутую городской суетой. Здесь даже время как будто замедлялось.

В какой-то момент я затихла, вспоминая уже ушедшего папу, и посмотрела на Ивана. Тот практически не двигался всё это время, давно съев свою порцию, и, подперев голову ладонью, участливо слушал. Жуля удивительно спокойно сидел на его коленях, важно положив одну лапу на столешницу.

Надо же какая гармония, даже есть не просит!

– Я смотрю, вы такой болтун, прямо рот не закрывается, – смущённо заметила я и поднялась, чтобы убрать посуду.

Иван закашлялся от смеха и так сморщился, что у меня дрогнуло внутри – аж вытянулась, сопереживая его состоянию.

Мамочки! Как больно, наверное!

– Ой-ой, простите, не смейтесь! – виновато тронула его руку. В ответ он неожиданно накрыл мои пальцы ладонью, тёплой, сухой, крепкой.

Приятно, когда мужчина не истерит.

– Давайте я травяного чаю заварю, угу? – пробормотала смущённо, вытягивая руку из-под его ладони.

Он мигнул обоими глазами, и всё же слабо улыбнулся. Проявились такие чудные ямочки на щеках. Я прямо засмотрелась… Но Жулька вдруг гавкнул, и я тут же отвернулась к раковине и скривилась.

Опять пялюсь! Ну какие тебе ямочки? Зачем?

– Чёрный чай с ромашкой и мятой – мой любимый, – поставила перед ним блюдце.

«А что особенно нравится в профессии? Это ведь только с виду она такая романтичная», – вывел на экране Иван.

– Вы правы, – охотно согласилась. – Бывает трудно физически, но уже после. А так… не знаю… нравится момент подготовки к взлёту, когда все пассажиры на местах и ты читаешь приветствие. Когда решаешь какие-то вопросы с командиром… Когда готовим с девчонками тележки с обедами и напитками. Вот не поверите, обожаю горячие обеды, но не те, что для эконом-класса, а для бизнеса. Там такая рыба с овощами, м-м, язык проглотишь… Что, тоже облизнулись? – улыбнулась на его сжатые губы.

Я подняла плечи, мечтательно закатила глаза к потолку и усмехнулась:

– Да не знаю… всё. Как говорят, мы небонутые. Уж получше, чем в офисе юбку просиживать. К тому же я столько мест облетела – кто ещё может таким похвастать?

«Ни о чём не жалеете?»

Я поводила глазами по потолку и пожала плечами:

– Иногда… что нельзя выставить пассажира за дверь во время полёта.

И снова эти ямочки! Как они отвлекают!

– Ну а вы почему стали сантехником? – перевела тему я.

Иван медлил с ответом, как-то пристально изучая моё лицо. Я старалась не поддаться его обаянию и не смутиться. И наконец, написал: «Считаете зазорным?»

– Не-ет! – отклонилась на спинку стула. – Кто-то же должен эту работу выполнять. И не каждый умеет хорошо. А кто бы мне помог тогда? Я уважаю работников ручного труда.

Так, ну прекрати! Слишком навязчиво!

«Люблю работу руками, настоящую, мужскую… Чтобы юбку в офисе не просиживать», – с усмешкой ответил он.

А чувство юмора у него есть! Такой сантехник мне по душе!

«Мужчины в офисе становятся мягкими, поэтому и люблю работать в поле. А почему вы стали именно стюардессой? Почему не моделью? Не ведущей новостей?»

– За скрытый комплимент спасибо, – смущённо хихикнула. – А вы мне сейчас о школе напомнили. Я и правда тогда мечтала об этом. Но больше про ведущую. Даже не знаю, почему не сложилось, – и задумчиво опустила глаза.

Не говорить же о том, что маман никогда бы не позволила занять её место. В семье должна быть только одна «Мисс Екатеринбург». Да и у меня ориентация была на знания, а не вертеть хвостом.

– С детства не мечтала о небе: папа слишком часто отсутствовал, – продолжила я. – Но, наверное, выбрала назло маме. Она мечтала, чтобы я стала косметологом. А какой из меня косметолог? – развела руками. – Я пошла на иняз, я полиглот. Ну и язык у меня подвешен. Отучилась, красный диплом у мамы в рамочке висит – бесит её, – иронично сморщила нос. – А летом после выпуска пошла с однокурсницей на собеседование просто за компанию, ради смеха. Меня взяли, а её нет. Я подумала: а почему нет?

«Удивительно, как жизнь расставляет фигуры», – прочла глубокомысленную фразу от Ивана.

Н-да, где таких сантехников выпускают? И ведь пишет грамотно!

– Я видела, вы утром практически моржевали, и давно вы это практикуете?

«Лет с двадцати».

– Ого! Меня и в реку не загонишь. Я теплолюбивая, – улыбнулась, теребя салфетку. – А где так лихо повязку научились делать?

«В армии».

– М-м! – похвально округлила глаза.

И снова он замер на моём лице. А я – на его зелёных глазах, в которых плескалось столько тепла, только вот было ощущение, что думал он о ком-то другом, а не обо мне.

Они у тебя просто обалденные! Н-да, Стрельцова, хватит его примерять!

– Кстати, – поднялась, решив уже заняться делом, – заметила, что вы и с ножом лихо обращаетесь?

Иван уверенно кивнул.

– Тогда пора готовиться к застолью?

Жулька встрепенулся и вытянулся в готовности помогать всеми своими добродетелями: зубами, лапами, хвостом.

Глава 6

После обеда снегопад только усилился. Телефон совсем перестал ловить. Хотя мама снова дозвонилась – проконтролировать, какие блюда будут на столе. Жульен, «напомогавшись», сопел на подушке, выставив кверху объевшийся пушистый животик.

Хоть и говорят ветеринары: не кормите питомца со стола, но как тут устоять, когда на тебя смотрят такие трогательные глазёнки-бусинки?

Иван возился с кухонными дверцами: от времени их, что ли, перекосило? Сам просто встал и начал делать.

– Эх, какого мы мастера подбили, – подмигивала Жуле, гладя высохшее бельё. – А так бы ушёл милаха.

А когда вернулась на кухню и приготовила все продукты для нарезки, Иван как-то странно уставился на меня.

– Что? Вы что-то из этого не едите?

Хотя трава и трава, ничего заковыристого.

Он помотал головой и набрал в телефоне: «Забыли купить мясо?»

– О-о, я не ем мяса с универа… Но у меня есть рыбные консервы и… – раскопала среди упаковок малосольную форель, – вот…

Иван как-то грустно улыбнулся.

– Вы же из-за этого меня не бросите? – вскинула брови с такой жалобной интонацией, что самой смешно стало. Жулька тут же встрепенулся и навострил уши.

Иван лишь закрыл рот ладонью, чтобы не засмеяться.

– Ну и славно! А что ещё умеете делать, кроме трубных дел?

Он скромно пожал плечами и коротко напечатал: «Всякое».

– Ух ты! А можете подключить ноут к телевизору? Будем смотреть новогодние концерты. Сто лет не смотрела! – загорелась я.

И правда, настроение так расцвело: кажется, этот Новый год будет неожиданно замечательным. Давно не украшала ёлку, не готовила праздничный стол, не смотрела «Голубой огонёк» – вот так, по-простому, по-новогоднему.

Иван с готовностью взялся за дело, прихватив в помощники Жульена. Надо сказать, манюня был в восторге от такого внимания.

Вскоре все глубокие миски были заняты салатами и отправились в холодильник. В духовке запекались овощи в майонезе под сыром, на плите томился ягодный морс.

Я расстелила белоснежную скатерть на журнальном столике между кресел перед телевизором. Иван не только подключил ноутбук, но и обновил антивирусник, устранил назойливо выскакивающие предупреждения фиг знает о чём. На все руки мастер, в дядь Мишу пошёл!

К восьми всё было готово. Охлаждённое шампанское стояло в ведёрке, рядом бутылка сухого белого вина, запечённые овощи и фрукты пахли умопомрачительно, салаты пестрели, гирлянды нетерпеливо подмигивали, дровишки умиротворяюще потрескивали в камине, на экране задорно вещали ведущие, Жуля наматывал круги вокруг стола… Оставалось привести себя в порядок – и вуаля! Здравствуй, ёлка, – Новый год!

Я сходила в душ, высушила волосы мягкими волнами и задумалась, что надеть. Открыла чемодан – и вот он звёздный час!

– Наконец-то надену это платье! Красненькое, суперское! Зацени, Жуль? – крутнулась перед зеркалом. – Шикарно! Мне кажется, Иван оценит.

Повернулась к манюне, а тот запрыгнул на угол кровати и стал сосредоточенно выгрызать что-то из своих коготков.

– Маман сказала бы, что я похожа на мухомор, – улыбнулась в зеркало и медленно разгладила волосы у лица.

Я не считала себя особенной и даже красивой. С моей маман я этого никогда не чувствовала: с первого класса то слишком сутулюсь, то слишком выпячиваю грудь, то не так сижу, то один гольф выше другого на полсантиметра, то пробор неровный, то у Светочки из параллельного банты идеально разглажены, а у меня огрызки, то у соседки Мариночки румянец здоровее… И до сих пор я ем не то, пью не то, бледная поганка, работа у меня никудышная и знаюсь не с теми парнями. Как меня ещё земля носит?

– Думаешь, слишком нарядно? – вздохнула я. – Но, в конце концов, у нас в доме симпатичный мужчина и почему бы не выглядеть красиво в Новый год?

Жуля мельком покосился на меня, моргнул, нетерпеливо поёрзал задом и облизал нос.

– Видел, как у него чёлка лежит, модная такая? Ему и укладка не нужна.

Жульен усиленно продолжил трудиться над «педикюром».

– А ты заметил, какие у него чистые лапы? Для сантехника прямо диво дивное. И вообще, какой-то он… прям аккуратный милаха, да?

Снова оглянулась – Жуля невозмутимо вылизывал другую лапу.

– Н-да! Ты, конечно, очень внимателен.

Тот фыркнул и, не моргая, уставился на меня.

– И что ты смотришь осуждающим взглядом? Думаешь, я Вадика предаю? – снова оценивающе посмотрела на себя в зеркало и поправила волосы у декольте. – Вовсе нет. Да и ему, похоже, всё равно. Даже не позвонил до сих пор: как я, где я, может, уже окочурилась тут от холода или медведи загрызли по дороге… Короче, сантехник так сантехник, в конце концов, я ни к кому в постель не лезу. Мы классно проведём Новый год!

Жулька чихнул и спрыгнул с кровати.

– Твоя правда, – ухмыльнулась я и вышла в коридор.

Иван замер, когда увидел меня в платье.

Ясен пень, перестаралась немного. Но я же девочка!

Улыбнулась и исполнила смешливый реверанс:

– Праздник должен быть во всём!

Жуля поддержал звонким радостным «гав» и прыгнул на свою подушку. Иван потянул уголки губ вверх и показал два больших пальца.

– Люблю молчаливых пассажиров, – усмехнулась я и жестом пригласила к праздничному столу. – Оторвёмся по полной! Такое редко случается, но сегодня я готова напиться!

Иван разлил вино, и мы чокнулись за начало прекрасного вечера. Некоторое время мы ели молча –так проголодались, пока готовили, даже у Жульки за ушами трещало, а потом обмякли в креслах. Иван цедил вино через трубочку, иногда неловко ловя её губами. Я прыскала в ладошку, отворачиваясь к телевизору. Он лишь косился беззлобно, иногда покачивая головой.

А потом по телевизору запели «В лесу родилась ёлочка», и Жуля с подвыванием заплясал на задних лапах. Мы ухахатывались. На волне искрящегося настроения я подхватила манюню за передние лапы и закружилась с ним у камина, подпевая артистам.

«Вы всегда так празднуете Новый год?» – спросил Иван, когда я, запыхавшись, упала в кресло и пригубила вина.

– О, нет. Это наш первый дикий Новый год. Первый зимний отпуск за много лет.

«Почему не с друзьями?»

– Ну… какие у меня друзья на земле? С моей разлётной жизнью некогда поддерживать дружбу. Все по своим компашкам, – призналась с грустной улыбкой. – Мои друзья – это коллеги. Практически все праздники я с ними. Хотела, наконец, отпраздновать на земле и вот…

Забудь ты о Вадике с родителями и придуманным предложением. Хотел бы, давно сделал!

И живо состроила комичную рожицу:

– …вас чуть не пришибла, сама чуть в ледышку не превратилась, если бы не вы…

«А почему не с родителями?»

– О, это отдельная история.

Иван с лёгкой усмешкой опустил глаза.

«Не дружите?»

Я неопределённо пожала плечами.

– На самом деле, забавно выходит: мать замужем в третий раз, с каждым её мужем у меня прекрасные отношения, но с маман у нас, видимо, дружба утонула ещё в околоплодных водах… Нет, не то чтобы я какая-то ненормальная… или она…

Ё-моё, и зачем я оправдываюсь? Ну и шут с ним… Хорошо-то как!

Допила вино и протянула бокал Ивану.

– …но просто каждый мой визит – это разработка стратегии, как выдать меня замуж, а каждый день присутствия на земле превращается в тотальный контроль всей моей жизнедеятельности.

«Вот и ответ, почему вы выбрали небо».

Я рассмеялась. Хотя, проблёскивает в этом зерно истины.

«А замуж, значит, не хотите?» – лукаво улыбнулся он.

– Нет, почему же… Я хочу! – округлила глаза.

Стоит ли ему говорить про Вадика? Так хорошо сидим… Нет, бросил, вот и оставайся беспамятным!

– Но я в прямом и переносном смысле летаю в облаках, – закатила глаза и со смешком пожала плечами.

А вообще банально – никто не предлагает. Смешно даже! В школе я всем девчонкам поперёк горла была, в универе отбивалась от парней до самого выпуска, а как ушла в небо, хоть бы один предложил. Толку с моей внешности: все только пялятся, а как что, сбегают. Вот и Вадик, похоже, давно лыжи смазывал…

Глубоко вздохнула и откинулась на спинку кресла.

«А возвращаться собираетесь?» – склонился ко мне Иван, а в глазах мелькнуло что-то загадочное.

Я на мгновение зависла. Так было уютно и хорошо, голова приятно кружилась, всё казалось лёгким, непринуждённым.

И почему не он мой парень? Я бы сейчас его поцеловала… И весь отпуск нежились бы у камина… кувыркались в снегу…

Перед глазами даже поплыло. Я пьяно моргнула и тряхнула головой, смущённо теребя чёлку.

Ё-моё… ясен пень – алкоголь резвится…

– Обязательно, как только будет нелётная погода, – усмехнулась и снова осушила бокал. – Давайте шампанского?

Иван кивнул и, подавая бокал, набрал: «А как с Жулей управляетесь? Кто с ним, когда вы в рейсе?»

– Основное время Жуля проводит с… соседкой.

Снова потеребила чёлку, не желая вспоминать Вадика, и чокнулась с Иваном, который всё ещё цедил первый бокал.

– Я понимаю: заводить собаку при такой жизни безответственно. Но, когда увидела его на парковке, грязного, с жуткими колтунами, видно, давно брошенного, да ещё и с перебитой лапкой, просто не смогла пройти мимо…

Манюня, заслышав, что говорят о нём, тут же прыгнул на колени и потёрся боком о декольте.

– Ведь совсем малыш был, – почесала его за ушком. – Вылечила, пригрела, а отдать в приют – жалко стало. И честно сказать, он самое дорогое существо на свете. Слушает, как человек, почти всегда отвечает, всегда так искренне рад мне…

«Мне кажется, есть люди, которые тоже вам очень рады», – со слишком пристальным взглядом протянул телефон Иван.

Я смущённо улыбнулась, опустив глаза на Жулю, и тут же испуганно вскрикнула:

– Жуля! Ах ты зараза!

Тот держал в зубах осколок ёлочной игрушки. Ведь может проглотить!

Жулька испуганно выронил стекло, дёрнул от меня через стол – и опрокинул почти полную соусницу на Ивана.

– Жуля! – вскочила я и оторопела, глядя, как густая красная жижа стекает по джинсам Ивана.

Жульен, поджав уши, с пробуксовкой юркнул под диван и притаился.

Иван как мог быстро поднялся и обтёр бёдра и пах ворохом салфеток, а потом ободряюще улыбнулся, оглядываясь на проказника.

– Снимайте, я сейчас постираю, иначе останутся пятна! – сказала, сердито щурясь на виноватые глазёнки из-под дивана. – Придётся вам снова в пледе походить.

«Уж с этим я справлюсь. Главное – вам под руку не попасться», – с лукавым взглядом написал Иван.

Я прыснула, принесла ему плед и отвернулась.

– Давайте джинсы, и посидите пару минут. Я кое-что придумала…

Бросила джинсы в стиралку, поднялась в комнату и заглянула на полку со старыми вещами, которые уже не носила в городе.

Жуля прокрался следом и боязливо заглядывал в дверную щель одним глазом.

– О-о, отлично! Это то, что надо. Как думаешь, м-м?

Жуля неуверенно вильнул хвостом.

– Что, стыдно, козявка? Зачем ты такую пакость сделал хорошему человеку?

Манюня открыл дверь носом, подошёл с виноватым видом и ткнулся лбом в ногу, выпрашивая снисхождения.

– Перед гостем будешь извиняться, – фыркнула я и заставила его спускаться с лестницы самостоятельно. Обычно он ехал на мне.

– Вот это точно будет как раз! – торжественно преподнесла одеяние гостю.

Иван скептично развернул перед собой красные шёлковые шаровары и, беззлобно щурясь, покосился на меня.

– Ну что? – смешливо округлила глаза. – Красные, праздничные… Между прочим, я купила их в Паттайе на китайский Новый год. И-и… мне под стать, – обрисовала ладонями свою фигуру в платье и не удержалась – расхохоталась.

Иван и сам был не прочь посмеяться, но лишь закрыл рот ладонью, чтобы не растянуть губы.

– Ну простите, я не специально. И Жуля так обычно не поступает…

Хотя лукавила – это тот ещё дьяволёнок. Нет-нет да и вытворит гадость несусветную. Правда, до этого только с вещами Вадика или маман.

– Я пока схожу за ещё одной бутылкой шампанского, а вы переодевайтесь. И да, шнурок потуже затяните, – и с улыбкой отвернулась.

Очаровательно! Просто очаровательно! Он даже не злится. Или я не заметила, потому что уже навеселе?

Когда вернулась, Иван встречал меня уже в шароварах с нарочито-трагическим выражением на лице, разводя руками, мол, выгляжу нелепо.

– Вы ничего не понимаете в трендах сезона! – с умным видом вскинула указательный палец я и снова расхохоталась. Ну милаха же!

«Видимо, весь новый год мне суждено проходить без штанов», – напечатал он, усиленно щурясь, чтобы не рассмеяться.

– А что, неплохая перспектива! – засмеялась я и тут же смутилась от его взгляда. – Мамочки, я уже пьяная, простите…

Вот ляпнула так ляпнула – аж щёки запекло! Ты о чём думаешь, Стрельцова?

«После такого унижения мы обязаны перейти на «ты», – подмигнул Иван.

– Не смею возражать! – отсалютовала я со смешком.

Всё-таки не злится! Какой же он милый… М-м…

С экрана раздалась безумно романтичная мелодия, и Иван неожиданно протянул мне руку.

– Ты уверен? – вскинула брови я, кивая на его ногу.

Он мягко склонил голову набок и подошёл ближе, прихрамывая на носок.

Мы затоптались в медленном танце. И для подбитого сантехника он двигался очень даже ничего! Я расслабилась от его тёплой руки на талии, от его осторожных, но старательных поворотов. Стало так радостно на душе, легко, будто мы одни на всей земле, скрытые этой нечаянной метелью.

– Знаешь, я очень давно так душевно не отмечала Новый год, – прошептала, чувствуя, как внутри разливается что-то нежное и тревожное.

«Я не очень рад, что не могу говорить и ходить толком, но рад, что оказался полезен», – прочла на экране.

Показалось, что щёки вспыхнули румянцем. Смущённо сжала губы и на всякий случай провела пальцами по щеке: точно горят!

«Ты счастлива?» – неожиданно написал он.

Я замерла.

Показалось, что ли?

Моргнула и перечитала – то же самое. Поводила глазами по гостиной и повела плечом:

– Да… Наверное. А почему ты спрашиваешь?

Губы Ивана дрогнули, и он, почти не глядя, написал: «У тебя бывает очень грустный взгляд», – и посмотрел так, будто заглянул в самую глубину.

Я невольно прикусила губу и отвела глаза. На экране гармонично кружили пары в бальных платьях, а в голове всё движение остановилось, лишь чувствовала, как тепло и уютно обнимала за талию рука Ивана.

Что ему сказать? Я буду? Я счастлива? И что из этого правда?

Музыка давно затихла, на экране суетливо наполняли бокалы, блеск мишуры, радостные улыбки и крики, хрустальный звон… Потом появилось очень знакомое лицо, что-то вещало, только слова плыли мимо…

И вдруг взгляд упал на часы – 23:59.

– Ё-моё, салфетки! – воскликнула я, оттолкнулась от Ивана и метнулась к столу.

Иван озадаченно застыл с разведёнными руками.

– Сейчас куранты забьют! Надо успеть написать желания! – затараторила, бросаясь к кухне, потому что салфетки закончились. – Ё-моё, а ручки?

Жуля нервно подскакивал на месте и мотал головой, недоумённо следя за моей неловкой беготнёй в безумно узком платье.

В ящике стола нашла два цветных карандаша, зажигалку, прибежала к столу, чуть не упав, села на подлокотник, и сунула в руку Ивана карандаш:

– Как ударит – пиши! И скорее наливай шампанское…

Иван, иронично сдвинув брови, наполнил бокалы.

С боем курантов, торопясь и фыркая, выцарапала тупым карандашом: «Хочу выйти замуж в Новом году!» Уронила карандаш в салат, фыркнула и быстро подожгла салфетку над бокалом шампанского.

Как только пепел коснулся пузырьков, я приготовилась выпить залпом… Но неожиданно Жуля прыгнул на бедро, соскользнул, а я, не удержав равновесия, слетела с подлокотника на пол.

Шампанское с пеплом – на мне… Жулька с визгом – под диван… Иван ржёт как лошадь! На экране все кричат: «С Новым годом!»

– Я смотрю, ты выздоровел? – обиженно фыркнула я, цепляясь за его крепкую ладонь. – Ну вот… теперь моё желание не сбудется!

Ёшкин свет! А я так верила… Ведь всегда сбывалось. Только в этот раз я очень хотела получить предложение от Вадика!

Иван мягко коснулся моего подбородка и показал экран телефона: «Всё будет хорошо, не плачь. Неужели ты веришь во всю эту ерунду?»

Я плачу?!

Быстро мазнула ладонью по лицу и… и правда – щёки мокрые. И обида ещё сильнее зажгла глаза. Я жалобно пискнула и, чтобы спрятать всегда краснеющее от слёз лицо, уткнулась лбом в грудь Ивана.

А он так нежно погладил по обнажённым плечам, что аж утонула в мурашках.

– С Новым годом, Женечка! – ласково прошептал он на ухо. Натянуто, коверкая звуки, но уже голосом.

От его горячего дыхания я почему-то почувствовала себя такой беззащитной и одинокой, что прижалась к нему, обняв обеими руками. Иван неожиданно обнял в ответ и уткнулся носом в макушку.

Я чувствовала, как тяжело вздымается его грудь, как горячие пальцы трепетно сжимают талию и плечо, как его губы медленно движутся к скуле…

«Тудум-тудум-тудум!» – внезапно раздалось в дверь.

Меня как ошпарило: сначала горячей волной, потом ледяной, когда Жулька отреагировал звонким лаем и понёсся к сеням.

Я отскочила от Ивана, растерянно зашамкала ртом, огляделась и тряхнула головой.

Вот это меня припечатало! Я что, совсем пьяная? Вот натворила бы сейчас дел… Я же с Вадиком!

«Тудум!» – снова загремело и затихло.

– Надо открыть, – пробормотала я, пряча глаза, и побежала в коридор.

Накинув пуховик, выбежала в сени и выглянула в окно.

Кто-то, запорошённый снегом, стоял у двери на коленях, прижавшись лицом к косяку, и стонал.

Я испуганно распахнула дверь, и на порог ввалился мужчина в костюме, рубашке, галстуке. На голове снежная шапка. Ресницы и брови в инее, нос красный, губы синие и подбородок дрожит… Лежит и не шевелится. А Жулька разошёлся в надрывном лае.

– Да замолчи ты! – бросила я, и тот нырнул в коридор между ног Ивана.

Иван переступил порог и изумлённо уставился на меня.

Вытаращив глаза, я вскинула ладони:

– Мамочки! Это не я! Честно!